Ольга Егорова.

Между двух огней

(страница 10 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Ничего похожего в блокноте не обнаружилось. И фамилии Горин в нем не было тоже. И даже имена Сергей и Андрей отсутствовали в принципе.
   Хотя конечно же, это ни о чем не говорило. Надо быть совсем круглой дурой, чтобы записывать в блокнот номер телефона любовника. Инге почему-то казалось, что совсем круглой дурой она не была. Что если и записала она этот номер в блокнот, то вскоре, одумавшись, наверняка страничку с номером телефона вырвала и сожгла, а пепел по ветру развеяла. А может быть, даже скатала в шарик и съела. Для верности. Предварительно выучив номер телефона наизусть, как полагается уважающему себя бойцу невидимого фронта.
   Представила себя, лихорадочно пережевывающую бумажный шарик. Почему-то было совсем не смешно.
   Еще несколько минут она бесцельно листала страницы блокнота, постоянно натыкаясь на непонятные сокращения или слишком подробные пояснения. Потом вернулась наконец на первую страницу, несколько раз мысленно проговорила номер телефона, который предстояло набрать и, почти не задумываясь – что же, собственно, она сейчас скажет Марине Поздняковой – потянулась к трубке.
   И в этот момент трубка зазвонила.
   Это было настолько неожиданно, что Инга от испуга выронила блокнот.
   Не было ничего особенного в том, что телефон звонил. С тех пор, как она вернулась домой из больницы, этот телефон звонил каждый день по десять раз. Если бы зазвонил пылесос или кухонный комбайн – тогда, пожалуй, можно было бы удивиться. И даже испугаться. И начать воображать себе всякую чертовщину. Но телефон – на то и телефон, чтобы звонить.
   Но стойкое ощущение, что этот странный аппарат все это время наблюдал за ней, выжидая, когда же она протянет к нему руку, чтобы разразиться протестующей трелью, Ингу не покидало. Окончательно растерявшись, она стояла и смотрела на телефон, мигающий зеленым огоньком. Он все не утихал – видимо, кому-то было сейчас очень нужно дозвониться до Инги. Только – кому?
   «Еще три звонка, – мысленно пообещала себе Инга. – Нет, не три… Четыре. Еще четыре звонка – и я снимаю трубку. Если она сама не успеет замолчать…»
   После четвертого звонка последовал пятый. За ним шестой и седьмой. Восьмой оборвался, почти не успев начаться – она все-таки подняла трубку с базы и прислонила к уху. На то, чтобы сказать «алло», у нее уже не хватило сил.
   Голос в трубке оказался мужским, незнакомым и официальным.
   – Добрый день, – сухо сказал голос.
   Инга беспомощно кивнула ему в ответ.
   – Павла Анатольевича Петрова я могу услышать? Алло!
   Инга снова молча помотала головой. «Павел Анатольевич» звучало так непривычно, что она даже не сразу сообразила, о ком идет речь.
   – Алло! – нетерпеливо и раздраженно повторил голос.
   – Мужа нет дома, – хрипло отозвалась Инга, понемногу успокаиваясь.
Официальный тон и обращение по имени-отчеству утвердили ее в мысли, что бояться нечего. – Позвоните ему на мобильный.
   – Если только вы дадите мне номер. Я его не знаю.
   – А с кем я, собственно, разговариваю? – осмелела Инга.
   – Михаил Зейгман. Я представитель службы контроля качества «Тойота-мотор».
   – «Тойота-мотор»? – удивившись, переспросила Инга.
   – Именно, – подтвердил представитель службы контроля качества. – Несколько месяцев назад вы приобрели… То есть, ваш муж приобрел в дилерском центре нашей компании автомобиль Лексус.
   – Ах, вот в чем дело.
   – Срок гарантии на этот автомобиль еще не истек, – представитель вздохнул, видимо, устав от своей официальности. Устав от всего на свете. – Не могли бы вы передать своему мужу, чтобы он в ближайшее время срочно связался со мной или любым другим представителем службы контроля качества?
   – Конечно. Я передам, – Инга немного растерялась от резкой смены интонации. – И все-таки, вы не могли бы в двух словах объяснить, в чем, собственно… Понимаете, этой машины у нас больше нет. Она разбилась.
   – В том-то и дело, что она разбилась. Видите ли, вкратце ситуация такова. Наша компания несет ответственность за качество поставляемых автомобилей. За качество каждой детали каждого проданного автомобиля.
   – И что?
   – Экспертиза, произведенная на месте происшествия, показала, что авария случилась в результате неисправности тормозной системы. Думаю, вам это известно. Подобный прецедент в большинстве случаев служит основанием для отзыва целой партии автомобилей. Это убытки, исчисляемые миллионами. Думаю, вам это понятно. Но существует понятие гарантии качества… Собственно, для защиты этого понятия и создана наша служба. Мы настояли на проведении повторной экспертизы, которая была произведена при участии наших специалистов. Сегодня я получил ее результаты.
   Представитель службы контроля качества сделал короткую паузу.
   Инга все еще не понимала, к чему он ведет.
   – Автомобиль был оборудован специальной системой контроля давления воздуха в шинах. Данная система измеряет и отображает на дисплее состояние и функционирование шин автомобиля и сообщает водителю о внезапном изменении давления в шинах, резком увеличении температуры в результате возможной неисправности тормозной системы. Результаты экспертизы показали, что дисплей системы контроля был испорчен намеренно. Не хочу обременять вас лишними техническими подробностями… Кроме того, полная диагностика неисправностей тормозной системы дала тот же самый результат.
   – Тот же самый… результат?
   – Причиной аварии послужило искусственное нарушение герметичности тормозной системы.
   – Что это… значит?
   Представитель снова помолчал немного. Снова вздохнул и сказал совсем уже не официальным, а абсолютно дружеским голосом, от которого позвоночник у Инги моментально превратился в ледяной стержень:
   – Это значит, что в ближайшее время в милиции будет заведено уголовное дело по факту покушения на убийство. Будьте добры, объясните Павлу Анатольевичу Петрову вкратце суть проблемы и попросите его связаться с нашим представителем.
 //-- * * * --// 
   Минут через пять она обнаружила себя, стоящей в прихожей с телефонной трубкой в руках. Пулеметная очередь коротких гудков смолкла давным-давно, и теперь в трубке повисла стылая тишина, нарушаемая лишь неслышным на расстоянии сухим потрескиванием телефонного эфира.
   Инга положила трубку на базу и подняла с пола блокнот.
   Она совсем забыла о том, что собиралась позвонить Марине Поздняковой.
   – Ерунда какая-то, – пробормотала Инга, глядя на телефонную трубку.
   Не надо было вообще ее поднимать. Ведь знала же, что не надо. Зачем, спрашивается, подняла? Этот представитель службы… какой-то там службы – он просто сумасшедший. Или он вообще никакой не представитель, а просто шутник, решивший ее таким образом разыграть. Перепутал дни на календаре, забыл, что сегодня не первое апреля. Наверное, сидит теперь, выжидает возле телефона, когда она наконец поймет, в чем дело, и перезвонит ему, чтобы вместе посмеяться.
   Только почему-то он не оставил своего номера. Как же она может ему перезвонить, не зная номера? Видимо, придется им теперь смеяться поодиночке. Жаль. Вместе было бы веселее.
   «Уголовное дело по факту покушения на убийство»? Кажется, так он сказал?
   Она уже взяла с полки мобильник, чтобы позвонить мужу и рассказать о забавном происшествии. Посмеяться вместе над нелепым розыгрышем и попробовать вычислить, кто именно из приятелей Павла решил прикинуться представителем какой-то там службы, чтобы рассмешить Ингу.
   Но в глубине души все-таки засомневалась, оценит ли Павел эту шутку. И если он спросит, в каком месте нужно смеяться, едва ли она сможет ответить. Потому что у нее самой, оказывается, с чувством юмора не важно. Это самое чувство отсутствует у нее совершенно. Не наблюдается даже в зачаточном состоянии. В каком же месте, черт возьми, надо смеяться?
   Нужно успокоиться, сказала себе Инга. Нужно взять себя в руки. Нужно заняться наконец приготовлением обеда или придумать себе какое-нибудь другое занятие. Павел, вернувшись с работы, непременно спросит ее, чем она занималась в его отсутствие. И если она скажет, что простояла целый день в прихожей возле телефонного аппарата, он очень расстроится. Он снова перестанет ходить на работу и, может быть, даже станет уговаривать ее начать курс гипноза, который настоятельно рекомендовал доктор Истомин. И она согласится на этот курс гипноза, потому что теперь уже знает наверняка, что доктор Истомин оказался прав.
   Он оказался прав, предполагая, что муж Инги Петровой знает далеко не всю правду о своей жене. Вся беда в том, что она сама не знает этой правды. И до тех пор, пока она ее не узнает, страх не пройдет. Он будет нарастать, как снежный ком, медленно заполнять собой каждую клеточку тела – и однажды окончательно вытеснит собой все остальное, что еще оставалось от Инги Петровой.
   Однажды она проснется и поймет, что ее больше не существует.
   В этот момент она вдруг вспомнила Горина. Но вспомнила совсем не так, как вспоминала все эти дни, когда запрещала себе думать о нем. Закрыв на минуту глаза, она вспомнила его тело, сплетенное из тугих мышц и сухожилий. Его гладкую кожу, покрытую мелкими бисеринками прохладного пота, коротко стриженный затылок и обжигающее дыхание. Вспомнила его прикосновения, почувствовала их снова настолько отчетливо, что даже испугалась этого ощущения. Открыла глаза и испуганно огляделась вокруг.
   Рядом никого не было.
 //-- * * * --// 
   – Ну, рассказывай. Как прошел день? – с набитым ртом поинтересовался Павел Петров, поглощающий горячий ужин, приготовленный Ингой. Молочно-белые, маленькие и пухлые, аккуратно сплетенные по краю в косичку вареники плавали в фарфоровой тарелке, как в бассейне, наполненном вместо воды сметаной. Сверкали набитыми боками, демонстрируя очевидное превосходство домашней кухни над всякими там полуфабрикатами. Павел поглощал уже третью порцию и, судя по всему, останавливаться на достигнутом не собирался.
   Инга улыбалась, глядя на заметно уставшего и заметно проголодавшегося мужа.
   На разделочном столе на двух деревянных досках, припорошенных мукой, лежала еще целая гора вареников. Штук сто или двести. Инга лепила их весь день. На краю плиты тихонько томилась кастрюля с полукипящей водой – на тот случай, если потребуется еще одна свежая порция.
   – Как видишь, – Инга кивнула в сторону разделочного стола. – Не скучала. Сперва с творогом лепила. Потом творог кончился, начала лепить с картошкой. Потом картошка тоже кончилась. Потом ты пришел.
   – Не слишком весело, – усмехнулся Павел. – Целый день вареники лепить, это же опухнуть можно.
   – Я под музыку лепила, – сообщила Инга. – Перетащила проигрыватель на кухню и лепила под музыку. Сначала Брамса слушала, потом Чайковского. А потом рэп какой-то. Отвратительный, но веселый.
   Павел уважительно посмотрел на вареники, слепленные под музыку Брамса и Чайковского, и церемонно нацепил на вилку очередную жертву голодному желудку.
   – Знаю. Это вообще не наш диск, его у нас кто-то из приятелей оставил. А ты зачем его слушала, если он отвратительный такой? Поменяла бы на что-нибудь другое.
   – Не могла. У меня руки в муке были. А я так увлеклась процессом, что не хотелось отрываться.
   – Понятно, – согласился Павел.
   Инга с трудом подавила тяжелый вздох, затолкав его обратно в горло. Нет, кажется, он пока еще ни о чем не догадался. Удивился, конечно, немного, когда увидел целую гору вареников на столе. Поинтересовался, что это с ней случилось. Напомнил, что раньше она вообще к плите практически не подходила. Но вполне удовлетворился ее невинной ложью – Инга пробормотала в ответ что-то про совесть, которая обычно просыпается у всех женщин после трех лет брака. О дремлющем инстинкте домохозяйки, который может проснуться вместе с совестью, в любую минуту.
   «Наверное, они спят в одной постели, поэтому и просыпаются вместе», – усмехнулся ее словам Павел и поцеловал ее в лоб. «Не догадался», – подумала в этот момент Инга. От сердца отлегло.
   На самом деле, конечно, не было никакого проснувшегося инстинкта, а была всего лишь жалкая попытка убежать от собственных мыслей, полностью сосредоточившись на механических действиях. В таких случаях мужчины обычно начинают колоть дрова или до одурения качаться на тренажерах. Пока не свалятся.
   Вот и она тоже решила – будет лепить до одурения. Пока не свалится. И даже музыку включила – в качестве дополнительного отвлекающего фактора. Помогло, но только отчасти.
   – Что же, сразу, как только я за порог…
   Инга почти успела испугаться начатой фразы, но продолжение у нее было абсолютно невинным:
   – … ты – на кухню?
   – Ну, не сразу. Я сперва телевизор смотрела.
   – А что по телевизору?
   – Да так… Футбол.
   – Футбол? – снова удивился Павел. – Зачем это ты смотрела футбол? Ты раньше никогда не смотрела.
   – Так просто, – Инга пожала плечами. – Включила и стала смотреть. Да ты ешь, ешь. Остывают же они.
   Павел послушно затолкал в рот предпоследний вареник из тарелки. Но лицо у него стало каким-то напряженным.
   – И как, интересно?
   – Не слишком интересно. Но зато познавательно, – сообщила Инга.
   – Это что еще за Эзопов язык такой? Это как понимать?
   Она не выдержала и улыбнулась:
   – Да что ты, как маленький, честное слово! Познавательно – в плане расширения кругозора. Мне ведь кругозор свой надо расширять! Ты забыл, какой он у меня… узкий?
   Кажется, ее улыбка подействовала. Павел улыбнулся в ответ и снова стал спокойным. Она до сих пор так и не решила, говорить или не говорить Павлу о звонке эксперта. Хотя знала, что все равно скажет. Просто изо всех сил пыталась продлить обманное ощущение спокойствия, как можно дольше задержаться в атмосфере уютных домашних посиделок прежде, чем это случится.
   – Еще? – спросила она, когда Павел обмакнул последний вареник в остатки сметаны.
   – С ума сошла? Думаешь, я безразмерный?
   – Сам сказал, что собираешься их полностью уничтожить, – усмехнулась Инга.
   – Собираюсь. Но не сразу же. Вот погоди, место в желудке немного освободится, тогда и приступим ко второму этапу уничтожения. Здесь, ежик, тактика важна! И стратегия тоже! А тарелки я сам помою!
   Судя по выражению лица, намерения у мужа были серьезные. Инга уступила тарелки без боя и села за стол на теплую табуретку, с которой только что встал Павел.
   Допрос с пристрастием продолжался.
   – А потом, после футбола?
   – Потом я фотографии смотрела. Те, которые мы с тобой уже смотрели несколько дней назад, помнишь?
   – Помню, – кивнул он в ответ. Интонация была полувопросительной.
   – Знаешь, какие-то странные у меня ощущения от этих фотографий. Кажется, как будто я немножко что-то помню. Море помню, парк в Алуште помню, и хорька этого, Кузю… То есть, енота Кузю, который меня за палец укусил. В общем, все то, что ты мне рассказывал в прошлый раз, я теперь как-то по-другому воспринимаю… Как будто сама вспоминаю… Понимаешь?
   – Понимаю, – кивнул Павел. – Это хорошо.
   – Да ерунда все это, – отмахнулась Инга от его одобрительной интонации. – На самом деле это ведь я вспоминаю не то, что было, а то, что ты мне рассказал. Потому что ничего такого, чего бы ты не рассказывал, вспомнить не могу.
   – Ну, не сразу же. Постепенно вспомнишь. Это вопрос времени. Не переживай, ежик.
   Инга встала, подошла к окну и некоторое время смотрела на снег. Редкие хлопья падали вниз с черного беззвездного неба, зависая в воздухе, как в замедленной съемке. Опускались на землю так неторопливо, что казалось, через секунду этот спуск окончательно прекратится и снег, не успевший долететь до земли, так и останется висеть в воздухе. Заснет летаргическим сном и будет до самого утра украшать черноту неба своим холодным серебряным блеском. Каждая снежинка – как маленькая сверкающая звезда.
   – Паш, – спросила Инга, с трудом отводя почти неживой взгляд от окна. – А ты всегда меня называл ежиком?
   Он замер на минуту и даже выключил воду, почувствовав странную важность этого глупого вопроса. Вытер руки о полотенце, подошел к ней и слегка обнял за плечи.
   Инга отстранилась.
   – Я называл тебя ежиком не всегда. Я ежика только сегодня придумал. Утром. Помнишь, когда ты колючей стала. А раньше я называл тебя по-всякому. За три года у тебя был добрый десяток имен.
   – Каких?
   – Ничего выдающегося. Зайка, киска. Вишенка, – Павел усмехнулся: – «Пошлейший гербарий и зоосад обрушивал он на ребенка», как сказала одна известная писательница. Белкой звал одно время.
   – Почему белкой? Я что, орехи грызла? Или в рыжий цвет прокрасилась?
   – Да нет, вроде. В рыжий цвет ты никогда не красилась. Я не помню уже, почему. Давно было.
   Инга кивнула и слегка сжала его пальцы. Напрасно она спросила. Ведь знала заранее, что ему будет больно. Он совершенно спокойно относился к тому, что она забыла всю свою жизнь. Но никак не мог смириться с тем, что она не помнила каких-то мелочей, которые касались их двоих и в прошлом были исключительно важными для обоих.
   Романтик.
   Павел провел легонько по ее волосам, слегка коснулся ладонью щеки. Инга прикрыла глаза, принимая его прикосновение.
   – Не переживай, – сказал он тихо и снова отправился к раковине греметь посудой.
   Она поймала его взгляд, и стало совершенно понятно, что успокаивал он не столько Ингу, сколько себя самого.
   Все-таки, зря она спросила. И на падающий за окном снег так долго смотрела тоже зря. Наверное, эти несколько минут ее незримого отсутствия Павел сходил с ума от ревности к снегу. Захотелось подойти, обнять, обхватить сзади руками и прошептать, какой он глупый. Какой он большой и ужасно глупый. Дождаться, пока он обернется, вытрет руки о полотенце, уткнуться ему под мышку и дышать его запахом, позволяя перебирать пальцами волосы, позволяя касаться губами макушки и прижимать к себе все сильнее и сильнее – так, чтобы стало трудно дышать. А потом…
   Инга знала, что не сможет. И это тоже был вопрос времени. Нужно потерпеть, переждать немного – и все образуется. Непременно образуется. Не переживай, ежик…
   Под шум воды из крана семейный ужин закончился. Они еще долго пили чай, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Павел рассказывал о работе, Инга слушала и постоянно ловила себя на мысли, что на самом деле не слушает. Не слушает, а снова думает о том, о чем думала весь день. Рассеянно кивала, улыбалась, когда казалось, что надо улыбнуться, и ничего уже поделать с собой не могла.
   Замолчав, Павел вдруг с глухим стуком опустил на стол недопитую чашку. Чай расплескался, образовав на белой поверхности стола медового цвета лужицу с неровными краями. И лицо у него в этот момент стало каким-то чужим и почти незнакомым. Инга даже не успела как следует испугаться этого незнакомого лица Павла Петрова, потому что он задал вопрос, которого она от него никак не ожидала:
   – Ну скажи же наконец, что случилось?! Инга! Или ты думаешь, я совсем слепой, ничего не замечаю? Не чувствую, думаешь? Вареников налепила она! Весь день, подумать только, вареники лепила! Телевизор она смотрела! Футбол, вот ведь! Да что у тебя здесь произошло, пока меня не было?
   – Извини, – пролепетала Инга.
   Ей снова стало стыдно. Нет, напрасно она так быстро решила, что достаточно хорошо знает Павла Петрова. Оказалось, что Павел Петров знает ее гораздо лучше. Он знает ее наизусть. Он знает ее так, как она сама себя не знает.
   – Это ты меня извини, – глухо пробормотал он и принялся вытирать салфеткой лужицу вокруг чашки. Неловким движением задев чашку, снова расплескал чай. Выругался сквозь зубы. Взял еще одну салфетку и продолжал водить ею по столу до тех пор, пока салфетка не превратилась в маленький и мокрый розовый шарик величиной с крупную горошину, неровную по краям. Потом долго держал этот мокрый розовый шарик в руках, как будто пытался сообразить, что с ним теперь делать, и наконец швырнул в раковину.
   – Случилось ведь что-то? – спросил он тихо, и Инга кивнула в ответ. – Что?
   Она стала рассказывать.
   – Сегодня звонили из автомобильной компании.
   – Из автомобильной компании? – брови у Павла поползли вверх, и в глазах снова промелькнул огонек недоверия.
   – Подожди. Не перебивай меня. Я сама все расскажу. Звонили из автомобильной компании «Тойота». У каких-то их дилеров ты покупал машину. Тот «Лексус», который разбился. У них там есть специальный отдел. Не отдел, вернее, а служба. Служба… контроля качества, кажется, так она называется. Звонил представитель этой службы. Его фамилия Зейгман. Имя я совершенно забыла.
   – Михаил, – все с той же недоумевающей интонацией произнес Павел. – Михаил Зейгман. Он звонил как-то на прошлой неделе. Я так и не понял, честно говоря, что ему было нужно. Без конца что-то твердил про надежность автомобилей. Господи, неужели этот придурок…
   – Он не придурок, – перебила Инга. – Дослушай сначала. Он тоже мне по надежность автомобилей рассказывал. Про гарантию качества… и все такое. А потом сказал, что они провели экспертизу. Вернее, экспертизу и раньше проводили, но они настояли на проведении повторной, с участием их специалистов.
   – Инга, я не пойму все равно. Какая еще экспертиза? Это к нам какое отношение имеет? Он что, рекламный агент? Машину тебе хотел продать? По телефону?
   – Паша, ты меня не слышишь? Они провели диагностику неисправностей тормозной системы нашей машины! Нашей! Той, которая разбилась! Которая сгорела! Понимаешь? Они специально эту экспертизу провели, чтобы узнать, почему тормозная система не сработала! И они узнали!
   Павел помолчал секунду, обдумывая услышанное.
   – Ах, вот в чем дело. Только я все равно не понимаю, Инга, отчего ты так нервничаешь. Теперь-то какая разница, от чего она не сработала, эта система? Железо – оно и есть железо. Мало ли, что может случиться.
   – Он сказал, что ничего не может случиться, пока машина на гарантии.
   – Так случилось же, Инга! – не выдержав, Павел снова сорвался на крик.
   – Паша.
   – Прости.
   – Он сказал, что причиной аварии послужило искусственное нарушение герметичности тормозной системы. Искусственное нарушение – это значит, что кто-то специально… Специально, понимаешь? Специально…
   Он понял наконец.
   И побледнел так, что ей стало страшно. Не побледнел даже, а стал серым. И даже губы потеряли цвет и тоже стали почти серыми, абсолютно бескровными. А глаза приобрели оттенок остывшей золы. Все это выглядело так, как будто он умер. Только что был живой, а теперь уже умер. В сотую долю секунды успел умереть от какого-то невидимого тромба, который перекрыл ему артерию.
   – Паша, – пробормотала она, чувствуя, что ему сейчас гораздо хуже, гораздо тяжелее, чем ей в тот момент, когда она узнала.
   И даже пожалела о том, что сказала.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное