Ольга Баумгертнер.

Колдовская компания

(страница 6 из 35)

скачать книгу бесплатно

   – Мой должник, – уточнил я с нехорошей улыбкой. – У него слишком несдержанный язык, из-за которого количество моих неприятностей в обители весьма возросло, и который я пообещал ему укоротить при встрече.
   – Из огня да в полымя, – хохотнул Скит. – А он мастак убегать. Я думал он снесет тебя – все-таки такой здоровяк, а ты у нас атлетическим сложением не отличаешься.
   Форин, бывший выше меня на целую голову, невероятно широким в плечах, но при этом до отвращения обрюзгшим – что среди колдунов являлось большой редкостью, – судорожно глотая воздух с испугом посмотрел на поигрывающего мечом Скита.
   – Пожалуй, стоит потолковать с ним, – предложил Гаст. – Тэрсел, закрой дверь и отпусти его, а то он задохнется.
   Я отпустил Форина и хорошим тычком направил обратно в лавку. Мы прошли в темный зал, где горела пара тонких свечей. Вдоль стены все пространство занимали полки, заваленные всяческим хламом – старыми, разваливающимися книжками, пучками трав, какими-то склянками, содержание которых из-за темного стекла разобрать было невозможно, кристаллами и прочей дребеденью. В центре комнаты стоял диван, куда уселись светлые колдуны, Форин остался стоять перед ними, а я облокотился на высокий прилавок за его спиной. Чувствуя мой взгляд, он нервно подрагивал и постоянно озирался.
   – Что ты здесь делаешь? – поинтересовался Гаст.
   – Это что? Допрос?
   – Можно и так сказать. Над Тапери – наша протекция. Ну?
   Форин обернулся с изумлением ко мне.
   – Отвечай, – подбодрил я его с нехорошей улыбкой. – Мне это тоже интересно знать.
   – А то вы сами не видите, – пробурчал Форин.
   – Не припомню, чтобы у нас практиковали подобное, – заметил я. – Не зря, наверное, я оставил обитель. Если в городах имеются подобные лавки, то, наверное, скоро везде появляются передвижные балаганы с колдунами, показывающими дешевые фокусы. Хотя, то, что ты стал торгашом, меня не удивляет.
   Форин позеленел от насмешки и вдруг заговорил на наречии темных колдунов, то есть на языке понятном только мне.
   – Меня выгнали, – огрызнулся он.
   – О?! – я изобразил крайнее изумление. – Из-за чего же?
   – Из-за того, что доносил…
   – Очень мило с их стороны избавляться от болтунов, но мне кажется, что они слишком мягко с тобой обошлись.
   – Наверное, это лучше, чем предательство…
   – Предательство? Уж не меня ли ты считаешь предателем?
   – А разве нет? – Форин позволил себе усмешку. – Не могу поверить! Ты связался со светлыми колдунами! Когда в Совете узнают, мне позволят вернуться.
   Я посмотрел на него долгим раздумчивым взглядом. Усмешка растаяла на его губах, и рот скривился, сам он насторожился, словно ожидал от меня какого-то подвоха.
   – Посмеешь клеветать на меня…?
   – Ты угрожаешь? – прошипел он с вызовом и весь ощерился. – Думаешь, у тебя пройдет эта штука? Может и пройдет, если успеешь…
   Я не сразу понял, к чему это Форин клонит, и не заметил, как его рука потянулась за пазуху.
А в следующий миг он с неожиданным для него проворством кинулся ко мне с выхваченным из балахона кинжалом. Случилось то, что я никак не ожидал, но уроки Гаста не прошли даром: рефлекторно выхватил меч, отбил клинок Форина и сам ударил. И лишь потом опомнился… Но было уже поздно – колдун тяжело осел, а его голова покатилась куда-то за прилавок. Вдруг нахлынула слабость и дурнота, меч выскользнул из рук и с глухим стуком упал на пол, а я, задрожав, воззрился на ошарашенных колдунов. Они бросились к толстяку, но не успели. Гаст с лязгом загнал свой не пригодившийся меч в ножны.
   – Только не падай в обморок, как девчонка, – сурово произнес он, хотя сам побледнел от произошедшего.
   – Я… не хотел.
   – Знаю, но, проклятье… – Гаст нахмурился. – Я ведь не обучал тебя этому удару. Не показывал тебе ни одного смертельного приема. Только как ранить противника и как обороняться…
   – Вот именно, – Скит зло глянул на меня. – А теперь в убийстве наверняка обвинят светлых колдунов…
   – Перестань, Скит, – оборвал Гаст. – О чем вы говорили, Тэрсел?
   – Он решил, что я предатель.
   – Что будем делать? Бедняге уже ничем не помочь, – спросил Инведнис. – Подумать только… у тебя хватило сил отсечь ему голову!
   Гаст продолжал хмуриться.
   – Наверное, следует пойти к властям города… это ведь неумышленное убийство… – он смолк, увидев выражение моего лица. – Они, конечно, поставят в известность колдунов из твоей обители. Но разве они накажут тебя?
   – Умышленное убийство у нас наказывается смертью… В обители хорошо знали, как мы друг к другу относились. А из вас – свидетели никакие. Никто не должен узнать, что случилось…
   – Хм, – Скит бросил на меня раздраженный взгляд. – Ты что же, предлагаешь нам избавиться от тела?
   – Не вижу лучшего варианта, – едва слышно ответил я.
   Они переглянулись.
   – И как это будет выглядеть? – Гаст покачал головой. – Нет, это невозможно.
   – Почему? – спросил я.
   – Это низко, подло…
   – Подло помочь мне выпутаться из скверной ситуации?
   – Ну и как ты себе это представляешь? Мы тащим куда-то тело убитого, роем могилу… – лицо Скита скривилось от отвращения.
   – Этого даже не придется делать, – я указал за их спины.
   Они обернулись и уставились на проход в другой мир.
   – Ты предлагаешь просто выкинуть его туда?! – возмутился Гаст. – Это мерзко!
   – Твое благородство по отношению к своим врагам, безусловно, велико, – заметил я. – Но, все же это лучше, чем все остальное.
   – Тэрсел, ты иногда просто поражаешь меня сменой настроений. Только что содеянное повергло тебя в ужас, а теперь ты цинично рассуждаешь, как нам избавиться от мертвого!
   – Не хотите помогать, ну и не надо! – разозлился я.
   Прежде чем вихрь подхватил мертвеца и унес его в открытый портал, я поднял свой меч, оттер лезвие об одежду убитого и вложил в ножны. Гаста от этого просто передернуло.
   – Голову не забудь, – с кислой миной посоветовал Скит.
   Когда мировое окно закрылось, Гаст глянул на пол.
   – Ловко ты управился – даже крови не осталось. Думаешь, его там не найдут?
   – Не успеют… Пойдемте отсюда.
   Мы уехали из Тапери. До самой остановки на ночлег никто не проронил ни слова. После скудного ужина Гаст еще долго сидел у костра и глядел в пламя. Еще спустя какое-то время Скит и Инведнис, завернувшись в одеяла, присоединились к нему.
   – Что, тоже не спится? – Гаст заговорил на светлом наречии.
   – Уснешь после такого, – проворчал Скит. – Гаст, мне кажется мы влипли в историю… Там, в Тапери, я даже сперва не осознал, что произошло… Ни при мне, ни при Инведнисе никогда никого не убивали…
   – При мне тоже…
   – Мертвец все еще стоит перед моими глазами! А этот ублюдок дрыхнет, как ни в чем ни бывало!
   – Скит!
   – Разве я не прав? Нам надо оставить его, Гаст.
   – Ты тоже так считаешь, Инведнис?
   – Конечно, не слишком была удачная идея взять его с собой… – Инведнис задумчиво смолк.
   – Я не понимаю – ты еще в чем-то сомневаешься?! – Скит с неверием смотрел на огненного мага.
   – Я тоже виноват в произошедшем – я научил его биться на мечах…
   – Но ты не учил его рубить головы!
   Гаст покачал головой.
   – Если бы Тэрсел не опередил своего знакомца, у нас бы на руках оказался мертвый мальчишка. Я не успел бы остановить Форина… и мы бы оказались в еще более скверной ситуации… Но он смог отстоять свою жизнь.
   – Постой, ты же что же – оправдываешь его?! – поразился Скит.
   – Мне больше ничего другого не остается. Я… предложил ему свою дружбу, и он принял ее. Я не могу забрать назад свои слова. Он такой же мой товарищ, как и вы оба, хотя он так не похож на нас… Простите, что я втянул вас во все это, но вам придется учиться терпимости…
   Скит открыл рот от изумления.
   – И как долго ты будешь держать свое слово? Пока он не убьет кого-нибудь из нас?
   – Не перегибай палку, Скит, – Инведнис нахмурился и поворошил прутиком головешки в костре.
   – Замечательно, и ты туда же!
   – Мы с Гастом вполне ладим с ним, а ты порой сам напрашиваешься на ссору. Если бы ты не задевал его, вы вполне могли бы подружиться…
   – Вы оба сошли с ума – как можно доверять ему?
   – Потому что он первый доверился нам, – ответил Гаст. – Когда вернулся обратно, в первый день нашего знакомства. Или ты полагаешь, Скит, что он сделал это по собственной глупости?
   – Теперь я уже не знаю, что мне думать, кроме того, что рядом с нами – убийца…
   – Знаешь, Скит, – Гаст поднялся, посмотрел куда-то на небо, на звезды. – Когда-нибудь наступит время, и нам тоже придется защищать свою жизнь и придется убить своего первого врага. Я только надеюсь, что это время наступит не очень скоро.
   Они разошлись по своим спальным местам, но я еще долго не мог уснуть, обдумывая услышанное.


   Следующим утром Гаст решил немного проехать на север. Вновь неспешно проходили дни. Никто не вспоминал о произошедшем в Тапери, словно ничего и не было. Гаст по-прежнему занимался со мной на мечах, Скит все также поддевал меня, а Инведнис, как обычно, был само добродушие. Чем севернее мы продвигались, тем реже попадались человеческие селенья, да и то немноголюдные. Степи тут уступали место холмистым взгорьям, заросшим лесом, и вовсю уже чувствовалось дыхание осени. Небо захмурело, моросил мелкий дождь, было промозгло и сыро. А по утрам лощины утопали в поднимавшихся с земли туманах, смешивающихся с низко плывущими тучами. И пол дня приходилось пробираться в этой холодной молочной мгле, в которой яркими пятнами проступали осыпанные огненно-рыжей листвой деревья. В итоге, разыскивая деревеньки, мы забрали намного севернее планируемого Гастом. Не сумев удержаться от искушения, одним ранним утром я разбудил мага огня.
   – Гаст, – начал я. – Мы всего в десяти милях от Брингольда…
   Он нахмурился.
   – Не беспокойся, со мной все будет в порядке, – поспешил сказать я, предупреждая его возражения. – Вернусь через два дня.
   – Ты уверен?
   Я кивнул.
   – В это время там очень мало колдунов – большинство приезжает летом.
   – Знаю, что тебя не переубедить, – Гаст вздохнул. – Но все же будь осторожен. Помнишь, как повел себя твой знакомец с несдержанным языком?
   Гаст припомнил мне Форина. Я поморщился.
   – Не волнуйся, если что я успею унести ноги – у них нет скакуна лучше Шэда.
   Я умчался в предрассветную дымку. Дорога увлекла меня в холмы, а за ними начинались горы. Вскоре лесистое взгорье уступило место отвесным скалам. Иногда доносился глухой рокот камнепада, многократно усиленный эхом. Дорога свернула в ущелье и стала полого подниматься. К вечеру она, по-прежнему пустынная, привела к крепостным стенам. Я на миг остановился, чтобы оглядеться, но мои предположения оправдались – из всех окон замка неярким огнем светились только два. Я проехал по подъемному мосту, перекинутому через пропасть. Где-то далеко внизу шумела невидимая в сгущавшейся ночной мгле горная река. Приблизившись к воротам, я спешился и постучал в небольшое окошко. Спустя несколько секунд оно распахнулась, и на меня взглянул привратник – молодой горец. Он даже не стал спрашивать мое имя и распахнул небольшую калитку в воротах. Я зашел, ведя за собой Шэда.
   – Ретч здесь?
   – Нет, но должен скоро приехать, господин, – он поклонился.
   – А кто в замке?
   – Несколько господ, но их сейчас нет – они уехали на рудники.
   – Когда вернутся?
   – Обычно к полуночи. Вас проводить, господин?
   – Нет, я хорошо помню замок.
   Лицо горца выразило изумление.
   – Но я никогда не видел вас, господин… – невольно сорвалось с его губ.
   – Да? – я перешел на его родной язык, который к собственному удивлению не забыл за двенадцать лет, и указал на белый рубец, пересекающий всю его скулу. – Разве этот шрам не напоминание обо мне, как и те, что украшают твою спину, Арош?
   Арош застыл пораженный, с щек схлынула кровь, сделав его мертвенно-бледным, потом он спешно склонился передо мной.
   – Простите меня, господин.
   Я лишь нахмурился.
   – Распорядись об ужине.
   – Ваш конь… – едва слышно произнес он.
   – Я сам позабочусь о нем.
   Он поспешил к замку, я а завел Шэда в конюшню. Расседлывать не стал. Лишь ослабил подпруги – вдруг придется скоро уносить ноги. Насыпал еды в кормушку и ласково потрепал Шэда напоследок, а жеребец, уже жуя, ткнулся носом в ладони. Поеживаясь в студеном вечернем воздухе, я пересек небольшой внутренний двор и, толкнув тяжелую дверь, зашел в замок. Миновал несколько переходов, поднялся по лестнице и оказался в трапезном зале. Арош дожидался меня здесь.
   – Ужин почти готов, – сообщил он, старательно избегая моего взгляда. – Господин может пока принять ванну. Если господин не возражает, мы подготовили его прежнюю комнату.
   – Она сохранилась? – изумился я.
   – Там никто никогда не жил после вашего отъезда.
   – Хорошо – ты пока мне не нужен.
   Я поднялся еще на пару этажей, прошел по длинному коридору и оказался в левом крыле замка. Одна из дверей была приоткрыта: оттуда шел неяркий свет и дохнуло теплом. Я на миг застыл на пороге, и детские воспоминания, пробуждающиеся при каждом взгляде на внутренние покои, нахлынули ярким, тревожащим потоком. Я шагнул внутрь. Горел растопленный камин, а на столе трепетало пламя коротких свечей, вставленных в причудливый подсвечник – выкованный в виде дерева лишенного листьев, на конце каждой ветви которого полыхало по огоньку. Все здесь осталось так, как и в тот день, когда я покину Брингольд. На столе – книги с цветными, казавшимися мне удивительными картинками, несколько сложенных из бумаги фигурок тех самых ястребков, которые послужили причиной возникновения моего имени, карандаши, перья, чернила, свернутые в трубочку листы чистой, исписанной или изрисованной бумаги. Я улыбнулся, глядя на свои ранние «творенья» – замок, скалы, горцы, рисунок колдуна с воздетыми руками, и гнущиеся перед ним деревья. Это, конечно, был Ретч. Черноволосый, высокий, с темно-синими глазами и сетью морщинок вокруг них – он все время прищуривал глаза, а с губ почти никогда не исчезала полуулыбка-полуусмешка, но при этом взор никогда не утрачивал своей проницательности. И если Ретч улыбался, несколько отстранено, словно приятному давнему воспоминанию, это не означало, что при этом он внимательно не наблюдает, а ум его холодно не оценивает происходящее. Я против воли вздрогнул, вспомнив, каков хозяин этого замка, и решил, что задерживаться здесь не стоит. Хотя отказать себе в горячей ванне после долгого пути я не смог. Как в каждом нашем замке, здесь имелась система водопровода, и вода, поднимающаяся сюда из горячих источников, обладала лечебными свойствами и особенно хорошо снимала усталость. Поэтому я без колебаний залез в мраморную ванну, наполненную голубоватой и немного пахнущей солью водой.
   На какое-то время я вновь ощутил себя маленьким мальчиком. Вспомнил, как Ретч возился со мной, пытаясь найти общий язык, когда мать оставила меня у него по каким-то неотложным обстоятельствам. Мне тогда не исполнилось еще и двух лет. Ретча вряд ли радовало свалившееся на него опекунство, однако он взялся за меня с завидным упорством. В два года я уже мог читать. В четыре – знаком с колдовством и мог свободно изъясняться на языке горцев, из-за чего и произошли события, ставшие причиной появления у Ароша и еще нескольких местных мальчишек шрамов. Обычно все мое время занимала учеба, а на редкие прогулки вне замка я отправлялся только вместе с его владельцем. В этот период, после небольшого затишья, опять началась война со светлыми колдунами, и Ретч был вынужден на какое-то время уехать. Я вдруг остался предоставленным самому себе. Конечно, за мной следили, кормили и отправляли спать в одно и то же время, но никто из оставшихся колдунов не продолжил вместо Ретча мое обучение. Первое время я сам ходил в библиотеку, что-то читал, рисовал, но потом меня привлекло происходящее за окном – я обнаружил горских мальчишек, игравших во внутреннем дворе замка. Недолго думая, я присоединился к ним. Они приняли меня несколько настороженно, однако через час мы уже стали лучшими друзьями. Я показал кое-что из магии, что поразило и позабавило их, а они научили меня, как ходить по горным тропам, узнавать животных по следам, кидать дротики и плавать в горной реке…
   Тепло воды разморило меня. Вспомнилось здешнее лето, воздух со смесью терпких запахов – горького полыни и пижмы, пряного тимьяна, нагревшейся смолы сосен и сухой земли, – когда все застывало в полуденном зное, и лишь легкое дуновение ветерка, принесенного со снежных гор, белевших за зеленой цепью пологих предгорий, отгоняло безмятежное оцепенение и сонливость. Над холмами повисало марево, стихали кузнечики и цикады в траве, лишь лениво и густо гудел пролетевший мимо огромный черный с синевой жук. Потом исчезал и он, и оставался лишь перепелятник, кружащий в бледном и выцветшим под солнцем небе. Ошалевшие от жары мы спускались к реке, приглушенно шумевшей в ущелье, окунались с головой в запруде и тут же выскакивали обратно из бирюзовых и холодных до ломоты вод. Стуча зубами, бросались на горячий прибрежный песок, лежали, согреваясь, потом вставали и брели по самой кромке воды вдоль берега к зарослям малинника, где, позабыв о колючих стеблях, тянулись за спелыми огромными ягодами. Покидали малинник, чтобы вернуться к нему на следующий день, когда созреют новые ягоды. Пробирались через камыши, обрывая острые, жесткие листья, делали на ходу кораблики и опускали в воду. А потом, застыв, следили, чей дольше всех останется на плаву и сколько пройдет бурунов. Шли дальше вниз по реке, стремительно уносившей из виду камышовые листья – наш потопленный флот, – шли под сенью раскинувшегося бесконечным зеленым шатром ивняка. С реки от пенных шапок перекатов веяло свежестью, и мы, подражая волнам, перепрыгивали через корни, торчавшие из размытых берегов. И замирали, когда в зеленых живых сводах раздавалось пение иволги. Долго старались разглядеть птицу, но она была слишком осторожна, и даже ярко-желтое оперение не выдавало ее. Ниже по течению открывалась подтопленная поляна, и мы обходили ее – здесь водились ядовитые змеи. Потом мы сворачивали к вливающемуся в реку прозрачному мелкому ручью, утоляли жажду вкуснейшей водой и шли вверх по течению, высматривая на дне красивые сверкающие камушки. Чаще всего слюду, манившую своим обманным золотым блеском. Скрывалось здесь и золото – мелкие невзрачные песчинки, на которые никто не обращал внимания. Мальчишек привлекали кристаллы кварца и хризопразы, изредка попадающиеся среди обычных речных галек. Поднимались вновь выше в горы, в солнце, в зной. Делали из ивовых ветвей луки, а из прутьев – стрелы и, играя в охотников, преследовали всех, кто попадался нам. Спаслась, скользнув в щель между камнями, ящурка, сбросив извивающийся червем хвост. Упорхнул в заросли вспугнутый вяхирь, оставив в память о себе сизое перо. Уж оказался менее проворным, попытавшись скрыться в прозрачном ручье, и тут же был пойман. Бедняге не повезло. Спустя несколько минут мы жарили на костре кусочки сочного мяса, нанизанного на прутики. Шли дальше и выше к нашей пещере, по пути ненадолго останавливаясь, обрывая черные ягоды барбариса, кислые и чуть вяжущие, тянулись за желто-рыжими плодами боярышника, взбирались на корявые низкорослые деревца миндаля, сдирали мягкую бархатную шкурку, кололи косточку на камнях и ели еще недоспелый орех. В «пещере» – на самом деле неглубокой вымоине в скалах – мы вновь разводили костер, жарили наловленных жирных кузнечиком и мелкую рыбешку, выуженную в запруде. Грели воду в старом небольшом котелке, заваривали там синие цветки чабреца и мяты и пили по очереди из одной не слишком чистой кружки освежающий горьковатый чай. В это время солнце начинало садиться, заливая пещерку оранжевым светом. Пора было возвращаться. Мы бросали все, затаптывали костер, шли обратно к замку по краю нового, еще неглубокого оврага – новой морщины гор…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное