Андрэ Нортон.

Покоренный корабль

(страница 6 из 13)

скачать книгу бесплатно

   – Орудия! Теперь у нас открыты четыре люка, и орудия готовы к стрельбе. Шеф считает, что это небольшой военный или патрульный полицейский корабль, – техник вернул рычаг на место, и огоньки погасли.
   – Это нам не очень-то поможет, – заметил Росс. – А как насчет шансов на возвращение домой?
   Ренфри пожал плечами.
   – Я такой возможности пока не вижу. Откровенно говоря, боюсь трогать эти приборы в космосе. Очень велика возможность остановиться, а снова полететь – вперед или назад – мы уже не сможем.
   – Это разумно. Итак, нам придется лететь в порт, на который нацелены твои приборы?
   Ренфри кивнул.
   – Не мои приборы, сэр. Это, все это намного превышает наши знания.
   Может быть, если бы у нас было время и мы бы спокойно стояли на поверхности, я и сумел бы разобраться, как работают двигатели, но заставить их работать – это еще одна проблема.
   – Атомное горючее?
   – Даже это я не могу сказать. Двигатели герметически закрыты. Может, это защита от радиации. Мы не решились проверять.
   – А домашний порт может оказаться в любом месте вселенной, размышлял Эш. – У них должен был существовать какой-то способ прыжка: полет не может длиться столетия.
   Ренфри с раздраженным выражением разглядывал ряды кнопок и ручек.
   – У них тут может быть любой прибор, придуманный фантастами, сэр, но мы этого не знаем и не узнаем, пока эта штука не заработает.
   – Отличная перспектива, – Эш с осторожностью новичка в невесомости встал. – Я думаю, пора поближе познакомиться с нашим новым домом.
   На корабле нашлись три маленькие каюты, в каждой по две койки-гамака.
   Экспериментируя со стенными панелями, агенты во времени обнаружили одежду и личные вещи экипажа. Тревису не хотелось притрагиваться к вещам мертвецов. Но он выполнил свою долю поиска. От находок в их нынешнем положении может зависеть разница между жизнью и смертью. Он порылся в одном из пустых ящиков и увидел что-то блестящее. Тревис достал этот предмет. В руках его оказался прямоугольник из какого-то гладкого материала, похожего на стекло. Но возбуждение от находки улеглось, когда он с любопытством начал разглядывать ее. По краям пластинки проходила рамка из крошечных вспыхивающих желтых точек, возможно, драгоценных камней. А в рамке – не изображение, а сплошная чернота.
   Картина! Может, тут был пейзаж какого-то далекого мира? На что он был похож? А может, семья, дом, друзья? Тревис смотрел на гладкую поверхность в рамке. Гладкую?.. Там что-то есть! Вначале появился цвет, он менялся, очертания становились все более четкими. Удивленный, почти испуганный, Тревис смотрел на появившуюся сцену.
   Да, изображение. И знакомое. Он, несомненно, знает это место полоска пустыни и горы.
Да он смотрит сверху на каньон Красной Лошади! Ему за хотелось отбросить от себя эту пластинку. Как мог чужак, живший двенадцать тысяч лет назад, иметь в своем имуществе изображение местности, которую Тревис знал как свой родной дом? Это невероятно! Не может быть!
   – Что это, сынок? – рука Эша реальна, голос теплый. Тревис продолжал смотреть на вещь, чужую, ужасную, несмотря на знакомую красоту…
   – Картина, – пробормотал он. – Картина моей родины… здесь.
   – Что? – Эш наклонился и с удивленным восклицанием взял рамку из рук Тревиса. Молодой человек стер ладонью пот со лба, стараясь стереть и прикосновение к своим чувствам этой жуткой вещи.
   Но, взглянув снова на картину пустыни, он вскрикнул. Картина быстро тускнела, цвета сливались, сменяясь белизной. И вот пустыня и горы исчезли. Эш держал пластинку в обеих руках. Снова в глубинах ее началось движение, что-то заклубилось, и появилась новая яркая сцена.
   Но не пустыня, а группа высоких деревьев. Тревис узнал в них сосны.
   Под ними полоска серо-белого песка, а дальше волны, ударяющиеся в скалы. И над беспокойной водой белые птицы…
   – Гавань! – Эш неожиданно сел на койку, руки его дрожали. – Это берег у моего дома в Мейне – в Мейне. Говорю вам! Гавань, Мейн! Но как это сюда попало? – у него было совершенно ошеломленное выражение лица.
   – Мне оно тоже показало мою родину, – медленно сказал Тревис. – А вам – другую картину. Может, тому, кто жил в этой каюте, оно тоже показывало родину. Это какое-то волшебство. Но не такое, как ваша наука, и не то, что у моих предков, – факт, что этот предмет вызвал у белого такое же недоумение, как и у него, почему-то ослабил страх. Эш оторвал взгляд от картины берега и посмотрел в глаза Тревису. Медленно кивнул.
   – Это, конечно, догадка, но я думаю, ты прав. Что они знали, эти чужаки, какие чудеса им были доступны! Мы должны узнать, должны последовать за ними.
   Тревис потрясенно рассмеялся.
   – Мы и так следуем за ними, доктор Эш. А насчет узнать – посмотрим.


   Человек двигался по узкому коридору, мягкие подошвы его костюма еле касались пола. В лишенных времени помещениях космического корабля не бывало смены дня и ночи. Тревису пришлось долго ждать этого момента.
   Своими коричневыми руками, сильно похудевшими, он все плотнее затягивал ремень. А под ним – грызущая боль, которая теперь никогда не оставляла его.
   Они продлили запас воды при помощи строго рационирования, так же поступили и с таблетками концентрата. Но завтра, вернее, в следующий период бодрствования, который они называют «завтра», останется всего четыре маленьких квадратика. И Тревис прекрасно сознавал не только этот неоспоримый факт; он помнил, что сказал Росс, когда они говорили о необходимости испытать продукты чужаков.
   – Кейс Ренфри, – указывал на очевидное младший агент во времени, – не будет испытателем. Если нам удастся когда-нибудь установить, что заставляет работать этот автобус, и повернуть его назад, это сделает Ренфри. А у вас, шеф, – он повернулся к Эшу, – лучшие мозга, вы должны их использовать. Может, мы где-то в этом барахле найдем руководство или ленту «сделай сам», которая даст нам ключ.
   Они обсуждали найденное. Предметы, подобные рамке с исчезающей картиной, отложили в сторону, надеясь, что Эш, с его археологическим опытом проникновения в загадки древности, сумеет их изучить и понять.
   – Таким образом, – закончил Росс, – проблему пищи будет решать доброволец – я.
   Тревис молчал, но принял свое решение. Он пришел к такому же логическому выводу, что и Росс, только окончательное суждение было другим.
   Из всех четверых на корабле, конечно, он, а не Мэрдок, наименее ценен. А история его народа свидетельствует, что апачи обладают несокрушимым пищеварительным аппаратом. Они жили на естественных продуктах в такой местности, где не выжило бы никакое другое племя. И вот – теперь он занят собственным исследовательским проектом.
   В прошлый период сна он проверил первый контейнер из шкафа. Тот самый, в котором булькала жидкость. Сделал два больших глотка густого сладковатого вещества, по консистенции похожего на похлебку. Вкус не очень приятный, но никаких плохих последствий не проявилось. Теперь он выбрал маленький круглый контейнер и быстро снял с него крышку, в то же время прислушиваясь к звукам в коридоре.
   Он оставил Росса спящим в маленькой каюте, которую они делили, и заглянул по пути к Эшу и Ренфри. Времени мало, а ему приходится выдерживать достаточный период времени после каждого испытания.
   Тревис хотел пить, но понимал, что этого нельзя делать. В последний «обед» он скрыл в руке таблетку пищевого концентрата, затем поднес контейнер с водой к губам, но пить не стал. Желудок его должен быть пустым. Теперь он с отвращением разглядывал свой новый выбор.
   Коричневое желе слегка дрожало от перемещения контейнера в руке, поверхность его отражала свет. Используя крышку в качестве импровизированной ложки, Тревис отправил немного желе в рот. Почти безвкусное, только неприятное ощущение жира на языке. Он проглотил, сделал второй глоток. Потом выбрал третий образец – квадратный ящичек. Придется подождать. Если желе не даст плохих последствий, тогда это. Если он докажет, что желудок выдерживает четыре-пять разновидностей этих продуктов, у них появится надежда продержаться до конца пути.
   Он не вернулся к себе на койку. Магнитные донышки контейнеров удерживали их на поверхности стола, как толстые подошвы ног прилипают к полу, если их прижать покрепче. Теперь все уже привыкли к невесомости и условиям космического перелета. Но Тревису приходилось подавлять свою неприязнь к кораблю: он не выносил тесноты, привык к просторам. В одиночестве ему легче: не нужен такой строгий контроль за собой.
   Путешествие в прошлое ему понравилось. Доисторический мир дик, но он понимает эту дикость. Корабль – совсем другое дело. Ему казалось, что в маленьких каютах, узких коридорах и на лестницах все еще чувствуется запах смерти, что чуждость этого корабля – более страшная опасность, чем саблезубый тигр или мамонт.
   Когда-то он считал, что хочет больше узнать о древних. Хотел разгадать загадки по обломкам керамики и наконечникам стрел, найденным в пыльных пещерах. Но те древние – его далекие родственники; те же, что построили этот корабль – вовсе нет. На одно-два мгновения клаустрофобия охватила его, он почти потерял контроль над собой, ему захотелось бить в стены кулаками, выбраться из этого заключения на воздух, к свету – на свободу.
   Но за этими стенами нет света и воздуха, только свобода пустоты – или то загадочное гиперпространство, что сокращает расстояния между звездами.
   Тревис боролся со своим воображением. Он не мог выдержать картины корабля, висящего в пустоте, где, вероятно, нет даже застывших точек света – звезд, где нет ничего постоянного и прочного.
   Путешественники могли только надеяться, что корабль доберется до порта, на который его нацелил умирающий пилот. Но ведь курс был установлен двенадцать тысяч лет назад, может быть, и больше. Какой порт выдержит такое время? Двенадцать… пятнадцать тысяч лет… Слишком долгий период для воображения обычного человека. В это время на земле еще не были построены первые поселки со стенами из глины, не была засеяна первая полоска земли, человек еще не превратился из бродяги в домохозяина, собственника земли. Какими были тогда апачи? А белые? Бродячие охотники, искусно пользующиеся копьем и ножом, преследующие добычу. Но именно тогда эти чужаки построили корабль, путешествовали в космосе не только между планетами одной системы, они летали от звезды к звезде!
   Тревис пытался представить себе их будущее, но мысли его все время возвращались к потребностям настоящего. Ему хотелось постоять под солнцем и на ветру, да, даже в пустыне, где ветер горяч и полон пыли. Это желание острое, как боль… боль?
   Он сжал руками живот. Резкая неожиданная боль пронзила внутренности, и, конечно, она не от тоски по дому. Боль физическая и очень реальная. Он согнулся вдвое, стараясь облегчить боль, каюта затягивалась туманом. Боль прошла, Тревис распрямился и тут же ощутил ее снова. Вот и все. На второй попытке ему не повезло.
   Ему удалось встать, придерживаясь за стол, когда начался третий приступ. Потом пытка кончилась, оставив его всего в поту. А когда начался четвертый приступ, он уже был в коридоре, добрался до убежища, которое искал, и тут его наконец вывернуло.
   Тревис не мог поверить, что два глотка жирного желе способны так ослабить человека. Он с трудом дотащился до кают-компании и апатично опустился на стул. Больше всего ему хотелось воды – смыть грязь во рту, затушить жжение в горле. Канистры насмехались над ним, он не смел к ним прикоснуться, зная, как мало осталось драгоценной жидкости.
   Некоторое время он сидел у стола, радуясь прекращению боли. Потом взял контейнер с желе. Нужно обозначить, что это яд. Он проверил только два контейнера. Сколько еще пригодных удастся найти?
   Остается только пять таблеток концентрата, считая ту, что он спрятал.
   Ничто не превратит пять в десять – или в двести. Если они хотят дожить до своей неведомой цели, придется воспользоваться пищей чужаков. Но Тревис не мог сдержать дрожи рук, когда открывал крышку квадратного ящичка. Может, он слишком торопится, взявшись за новый образец сразу после катастрофических последствий предыдущего? Но он знал, что если не сделает это сейчас и здесь, на третью попытку его не хватит.
   Крышка снялась, и Тревис увидел внутри сухие красные кубики. На ощупь нечто среднее между черствым хлебом и сухим печеньем. Он принюхался.
   Впервые запах показался ему отдаленно знакомым. Так пахнут тонкие хрупкие маисовые лепешки. И так как этот запах вызывал приятные воспоминания, Тревис откусил даже охотно. Несколько мгновений назад он бы не поверил, что это возможно.
   Кубик раскрошился, как пшеничный хлеб, и Тревису показалось, что и вкус тот же, вопреки необычному цвету. Он прожевал и проглотил. И хоть пища была сухой, жжение после желе прекратилось. Так вкусно, что он решился проглотить еще несколько кусков. Прикончил первый кубик, потом второй. Наконец, по-прежнему держа в руке ящичек, он закрыл глаза, уставшее тело требовало отдыха.
   Он едет верхом. Перед ним открывается вход в каньон Красной Лошади, в воздухе пахнет можжевельником. Пролетела птица – его глаза следуют за ее полетом. Орел! Мощная птица кругами поднимается в безоблачное небо. И вдруг небо больше не синее, оно черное, и это не чернота обычной ночи.
   Межзвездная чернота. Звезды увеличиваются, его несет к ним сквозь черноту…
   Тревис с трудом раскрыл глаза и разглядел перед собой фигуру в синем.
   К нему склонилось худое изможденное лицо, с запавшими щеками и темными пятнами под холодными серыми глазами.
   – Росс! – апач поднял голову с рук, поморщившись от боли в шее.
   Мэрдок сидел против него, переводя взгляд от контейнеров чужаков на Тревиса и обратно.
   – Так вот чем ты занимаешься! – в голосе его звучали обвинительные нотки, почти гнев.
   – Ты сам сказал, что это работа для самого заменимого.
   – Хочешь втихомолку стать героем! – обвинение слышалось совершенно ясно.
   – Пока не очень-то получается, – Тревис оперся подбородком о кулак и взглянул на контейнеры. – Пока что я проверил только три.
   Росс прикрыл глаза. К нему вернулся обычный самоконтроль, хотя Тревис не сомневался, что тот по-прежнему враждебно настроен.
   – И каковы результаты?
   – Номер один, – Тревис указал на контейнер, – слишком сладко, похоже на похлебку, но, несмотря на вкус, остается в тебе. Вот этот номер два, он похлопал по жестянке с коричневым желе. – Им можно только волков травить. А вот это, – он указал на ящичек с красными кубиками, – вот это хорошо.
   – Долго ты этим занимаешься?
   – Один попробовал в прошлый период сна, два – в этот.
   – Яд? – Росс взял контейнер с желе и заглянул в него.
   – Можешь сам попробовать! – гневно сказал Тревис, услышав в голосе Росса скептическую нотку.
   Росс поставил контейнер.
   – Поверю тебе на слово, – согласился он. – А как насчет этого? – он стоял перед шкафом и теперь повернулся, держа в руках круглую мелкую банку. Открыть ее оказалось труднее, но когда это наконец удалось, внутри обнаружились маленькие шарики в желтом соусе.
   – Знаешь, похоже на бобы, – заметил Росс. – Ни разу не видел корабль, на котором в том или ином виде в меню не оказалось бы бобов. Посмотрим, похожи ли они на бобы по вкусу, – он набрал полный рот и задумчиво начал жевать. – Бобы… нет… я бы сказал, скорее капуста… с какими-то приправами. Но неплохо, совсем неплохо!
   Тревис обнаружил, что в глубине души надеется: бобы плохо подействуют на Росса, ну, не так, как желе, – такого он никому не пожелает! Просто это докажет Мэрдоку, что не так-то просто испытывать пищу…
   – Ждешь, чтобы меня вывернуло наружу, – Росс улыбнулся.
   Тревис вспыхнул и еще больше смешался, поняв, что выдал себя. Он отодвинул ящичек с хлебными кубиками и с вызовом выбрал новую цель высокий цилиндр, в котором что-то плескалось.
   – Двум смертям не бывать, – заметил Росс. – Как это пахнет?
   Открытие хлеба подбодрило Тревиса. Он с надеждой принюхался и тут же отдернул от носа цилиндр: из отверстия пошла пена.
   – Может, там жидкое мыло, – предположение Росса не очень-то помогло.
   – Лизни, приятель, у тебя только один живот на службе родине.
   Тревис, подгоняемый насмешкой, лизнул – подозрительно и опасаясь неприятных последствий. Но, к его удивлению, пена, чуть сладковатая, не производила такого отвратительного впечатления, как желе. Скорее приятно, и жажда проходит. Он набрал полный рот, проглотил и напряженно сидел, ожидая, когда в животе вспыхнет фейерверк.
   – Хорошо? – спросил Росс. – Ну, не могут же тебя все время преследовать неудачи.
   – Особой удачи тоже нет, – Тревис закрыл цилиндр, из которого продолжала выпирать пена. – Мы живы… но летим неизвестно куда.
   – Ты прав. Немного информации о нашей цели было бы полезно и утешительно.
   – Планета тех, кто построил этот корабль, не может сильно отличаться от нашей, – Тревис повторил слова, высказанные ранее Эшем. – Мы без труда дышим их воздухом, можем есть их пищу.
   – Двенадцать тысяч лет… Знаешь, я могу это произнести, но в реальности это для меня ничего не значит, – враждебность Росса либо исчезла, либо отодвинулась на второй план. – Слова произносишь, но не хватает воображения… понимаешь, о чем я?
   Тревис, которому наступили на больную мозоль, немного посидел, сдерживаясь, потом ответил:
   – Немного. Я четыре года провел в университете. Мы теперь не все время ходим в одеялах и перьях.
   Росс взглянул на него, в холодных серых глазах мелькнуло удивление.
   – Я не это имел в виду… – он улыбнулся, и впервые в его улыбке не было ни превосходства, ни насмешки. – Хочешь правду, приятель? Я получал образование – до проекта – очень трудным путем. Никаких университетов. Но ты ведь изучал занятие шефа – археологию, верно?
   – Да.
   – Что же значат для тебя двенадцать тысяч лет? Ты имел дело со временем в больших дозах.
   – Для нашей истории это большой период – от пещер до современности.
   – Да, задолго до египетских пирамид, до того, как человек научился писать и читать. Так вот, двенадцать тысяч лет назад звезды принадлежали этим парням в синем. Но готов биться об заклад, они их не удержали! На нашей планете ни одна страна, даже Китай, не прожили так долго.
   Цивилизации поднимаются, а потом… – он щелкнул пальцами. – Капут. Другие занимают их место. Так что, может быть, когда прилетим в порт, о котором говорит Ренфри, ничего там не найдем. Или нас ждет что-то совсем другое.
   Либо то, либо другое. Только я бы предпочел, чтобы нас ничего не ждало.
   Тревис вынужден был согласиться с логикой этого рассуждения.
   Допустим, они прилетят в порт, который перестал существовать. И улететь оттуда не смогут: они не умеют управлять кораблем. На весь остаток жизни они превратятся в космических изгнанников.
   – Мы еще не умерли, – сказал Тревис.
   Росс рассмеялся.
   – Несмотря на все наши усилия? Да, таков должен быть наш воинский клич! Пока человек жив, он борется. Но неплохо бы все-таки знать, надолго ли мы заперты в этом корабле, – в последних словах не звучал обычный дерзкий тон; как будто и его тщательно поддерживаемый самоконтроль начинал сдавать.
   В конце концов их эксперименты оказались вполне успешными. Крекеры, которые Тревис упрямо продолжал именовать «хлебом», пена и капуста-бобы Росса без труда переваривались внутренностями человека. К этому перечню они добавили липкую пасту с консистенцией джема и вкусом бекона и еще что-то похожее на печенье. Несмотря на кислый вкус, от которого сводило рот, есть можно было. Осмелев, Тревис взял контейнер с жидкостью и отпил.
   Жидкость имела металлический привкус, но вреда не принесла.
   Вдобавок к этим экспериментам младшие члены невольного экипажа старались стать как можно более полезными Эшу и Ренфри в их исследованиях.
   Техник находился в постоянном раздражении. Он проводил часы в рубке, изучая механизмы, которые не смел разбирать для более подробного исследования, как ему ни хотелось этого. Однажды утром – по крайней мере на часах Ренфри было десять, эти часы были их единственным способом наблюдения за временем – Тревис сидел за техником, когда произошло долгожданное изменение. Такое, при котором не нужно было молиться. Нужно было действовать.
   Обычную тишину нарушил резкий звук – возможно, какое-то предупреждение. Ренфри схватил маленький микрофон корабельной связи.
   – Привяжитесь! – он отдавал распоряжения с растущим возбуждением. Тревога! Возможно, мы садимся. Привяжитесь!
   Тревис схватил защитные ремни своего кресла. Внизу, должно быть, легли на койки. Снова вибрация – он уверен, что не ошибается. Корабль ожил.
   Последующее описать было просто невозможно. Два этапа. Первый водоворот странных ощущений, похожих на то, что они испытали, когда корабль перемещали во времени. Ослабев, Тревис откинулся на спину, глядя на экран. Все это время он был пуст. Но тут его глаза что-то отметили, и он воскликнул:
   – Солнце!
   В черном пространстве виднелся желтый огонек.
   – Но не наше, – поправил его Ренфри. – Мы закончили прыжок. Теперь полет в системе…
   Желтовато-красный огонек уже уходил за край экрана. У Тревиса создалось впечатление, что корабль медленно поворачивается. Теперь, когда исчезло яркое солнце, он увидел слабую светлую точку. Она оставалась на месте.
   – Что-то говорит мне, парень, – неуверенно сказал Ренфри, – что именно к ней мы и направляемся.
   – Земля? – Тревис ощутил прилив надежды.
   – Земля, может быть, но не наша.


   – Сели, – голос Ренфри, тонкий, хриплый, нарушил тишину рубки управления. Руки его протянулись к щиту и бессильно упали. Он не управлял посадкой, но казался совершенно истощенным усилиями.
   – Домашний порт? – губы Тревиса пересохли. Посадка оказалась не такой изматывающей нервы и тело, как старт с Земли, но все равно пришлось нелегко. Либо корабль был лучше приспособлен к организму чужаков, либо они закалялись в тренировках и многочисленных полетах. Иначе такое не выдержишь.
   – Откуда мне знать? – вспыхнул Ренфри. Он вновь пришел в раздражение.
   На экране, их окне во внешний мир, снова небо. Но не обычное земное голубое небо, которое Тревис знал и которое так стремился снова увидеть.
   Синева, близкая к зелени, как бирюза, добываемая в холмах. Что-то в этом небе было холодное, враждебное.
   На открытом пространстве виднелось сооружение с ярко выраженным металлическим блеском. Но гладкий изгиб тускло-красной поверхности заканчивался рваным краем на сине-зеленом фоне неба. Очевидно, что это давно уже развалина.
   Тревис отвязался и встал на ноги, тело его с трудом принимало вернувшуюся тяжесть. И хоть он не любил корабль, стремился выбраться из него, сейчас ему совсем не хотелось выходить под это бирюзовое небо и исследовать руины, столь хорошо видимые на экране. И именно из-за этого нежелания он решил пойти туда.
   В конце концов все собрались у выхода. Ренфри возился с внутренней дверью, потом они прошли к наружной. Техник оглянулся через плечо.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное