Андрэ Нортон.

Серебряная Снежинка

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

   После нескольких ночлегов в дороге караван и солдаты, перевозящие Серебряную Снежинку в Шаньань, остановились в небольшом городе, где можно было удобнее переночевать в доме магистрата. Сам глава города ожидал у городских ворот. Он низко поклонился и стал извиняться, что трижды почтенный чиновник из Шаньаня найдет его жалкую лачугу (так он выразился) и усилия его старшей жены достойными презрения.
   Нянька Серебряной Снежинки в пути заболела и часто теряла сознание; девушка с облегчением вздохнула, когда старуху перенесли в дом. Здесь она будет отдыхать, лечиться и поджидать, пока кто-нибудь не отвезет ее назад, в дом отца Серебряной Снежинки. Молодая хозяйка посмотрела на Иву, которая кивнула и плотнее натянула на голову капюшон. Как необычно выглядит Ива! Во время последней остановки она усиленно натирала волосы ламповой сажей, чтобы непривычный рыжий цвет не вызвал замечаний женщин в доме магистрата.
   – Не нужно, – сказала Серебряная Снежинка, но Ива упрямо продолжала свое дело. Даже старая нянька из своего гнезда в шкурах и мехах высказала (между стонами и чиханием) несколько одобрительных слов.
   Теперь ее ждут, судя по смешкам и шепоту, которые доносятся из-за освещенного кружка земли. Так далеко от столицы женщины тоже должны скучать без новостей; им, конечно, хочется поскорее увидеть ту, которая однажды, возможно, станет самой почитаемой в мире. Расправив как можно лучше свои меха, Серебряная Снежинка вышла из повозки, лишь на мгновение легко прикоснувшись к руке стражника. Потом быстро прошла к приглашающему кругу света и тепла – в новый мир.
   Она ожидала увидеть дворик, очень похожий на свой, старый, полуразвалившийся и почти пустой – и без мебели, и без людей. Но здесь ее окружили свет, цвета, запахи; девушка ошеломленно замигала, глядя на искусные дорогие занавеси и настоящую армию роскошно одетых высокородных женщин. Все они недоверчиво, с поджатыми губами, разглядывали Серебряную Снежинку широко раскрытыми глазами с подкрашенными бровями. Все, начиная от старшей жены и кончая самой младшей наложницей, были одеты в роскошные шелка, их широкие рукава касаются чисто выметенного пола. Платья у всех расшиты цветами; и каждая пахнет ароматом того цветка, который вышит у нее на одежде. Они поклонились – каждая, как соответствует ее рангу, – и игра цвета и запахов напомнила цветущий сад.
   Ошеломленная роскошью цвета и запахов, а также непривычным теплом дворика. Серебряная Снежинка шагнула назад – и пропустила церемонное приветствие старшей жены. Она почти сразу пришла в себя и низко поклонилась, чтобы загладить свой промах; но поняла с замирающим сердцем, что уже было поздно. Начало сплетням уже положено; зашелестел шелк, чья-то рука украдкой ухватила другую; одна накрашенная щека прижалась к другой; сочувственный шепот по адресу старшей жены; и прежде всего осуждающие толки, похожие на шум унылого ветра.
   – Видели, она просто вошла в дом, как будто перешла из одного дворика в другой.
Не заплакала и не потеряла сознание. Как грубо! Как неприлично!
   – Ну, по крайней мере пришлось заносить эту каргу, ее старуху. Я сама после такого путешествия лежала бы без сил…
   – Какое необычное появление: ни свах, ни служанок, только эта уродливая девчонка…
   – Уберите от меня ее тень! – закричала одна из наложниц. – Я жду ребенка! Не хочу, чтобы сын господина родился хромым!
   Глупости, хотелось крикнуть Серебряной Снежинке. Ива сжалась за хозяйкой.
   – Смотри, как эта уродливая девка смотрит на тебя! Думаешь, она слышала? – Слабый смешок, и наложница вместе с подругой убежали.
   – Не думаю, чтобы император даже взглянул на нее, – сказала старшей жене одна из младших жен. – Деревенщина, грубая и отвратительно здоровая. Кто знает, подлинная ли она ханька? Говорят, у ее отца была жена из шунг-ню…
   – Это объяснило бы ее отвратительное здоровье. Если она полукровка…
   – Тише! – приказала старшая жена и подошла к Серебряной Снежинке со сверкающей улыбкой, в которой девушка не видела ничего приветливого.
   Ванна, более роскошная, чем дома, не освежила и не согрела ее. Девушка не получала удовольствия от шелковых одежд, в которые ее одели – со многими замечаниями относительно обветренной кожи, загоревшего лица и мозолей на руках от тетивы лука и меча. Зеркало Ивы говорит, что она красива, когда сидит одна дома; здесь, однако, она увидела себя в истинном свете: ей не хватает безжизненной красоты, которая делает одну женщину похожей на другую, как два соседних цветка сливы на одной ветке. Они семенят и спотыкаются – она ходит; они всплескивают ресницами и рукавами – она действует быстро и решительно; ее брови, хотя и красивые и естественно выгнутые, слишком широки, а рот слишком велик. И все равно, думала девушка, вызывающе задрав подбородок, она не уродлива: просто другая, она женщина с северной границы.
   Она сидела с другими женщинами и ела густой суп, сдобренный такими приправами, о которых на ее кухне могли только мечтать; и вдруг ее охватил неожиданный страх; суп показался безвкусным. Ведь это, как сказал хозяин, всего лишь провинциальный дом. Если это отсталая провинция, то каков должен быть императорский двор?
   И примут ли ее там лучше?
   Неважно. Она сделала единственный возможный для себя выбор – и будет повиноваться с открытым сердцем.
 //-- *** --// 
   На следующее утро, когда снова начались пересуды, Серебряная Снежинка узнала, что, несмотря на мольбы местного магистрата, посыльный Сына Неба решил не задерживаться еще на день, а двигаться дальше. Она лишь с облегчением вздохнула.
   Но от старшей жены магистрата она еще не отделалась.
   – Сестра, – сказала эта госпожа, обращаясь к девушке как к равной себе: кто знает? может, когда-нибудь она действительно станет возлюбленной императора, – тысячу извинений, но я должна поговорить с тобой о твоей служанке.
   От гладких волос старшей жены пахло сиренью; и на роскошном платье тоже была вышита сирень. Хотя говорила хозяйка о скромности и покорности, ничего этого Серебряная Снежинка не видела ни в ее одежде, ни в походке, ни в речи. Девушка вежливо ждала, изображая внимание и готовность выслушать.
   – Эта девушка уродлива, – продолжала старшая жена. – Прошу простить ничтожной ее невоспитанную речь, но твоя служанка некрасива и хрома. В столице она не принесет тебе добра.
   Серебряная Снежинка опустила глаза и ответила, что Ива давно ей служит.
   – Может, на севере и нельзя выбрать лучшую. – Старшая жена дернула пышным плечом: на этом варварском севере все возможно. – Ты молода и далека от дома, младшая сестра. Позволь мне дать тебе совет, как твоей свахе.., у тебя ведь нет с собой свахи или посредницы?
   – Она заболела. – Серебряная Снежинка почему-то начала защищаться; она извинялась за женщину, которую не знает и которая позволила болезни помешать ей исполнять свои обязанности.
   – Ну, хорошо. Я знаю, она посоветовала бы тебе принять мое предложение. Я дам тебе трех прекрасных служанок, и они будут сопровождать тебя в Шаньань. А эта может здесь подождать выздоровления старой няньки и вернется на север или… – Она снова пожала роскошным плечом, показывая, что будущее Ивы не имеет никакого значения.
   – Благодарю тебя, старшая сестра, – Серебряная Снежинка поклонилась,
   – и прошу меня простить; но я сама испытала трудности путешествия и не могу подвергнуть им твоих женщин; они все так благородно воспитаны и не перенесут пути. Ива сильна и верна мне, она вполне подходит.
   – Действительно, – ледяным голосом ответила старшая жена и поклонилась так небрежно, как только позволяли приличия. А Серебряная Снежинка ушла.
   Ветер трепал занавески повозки, но Серебряная Снежинка готова была обнять его, как брата. Путешествие – это не только освобождение из слишком тесных, жарких и полных предательств женских помещений; нет, оно само по себе интересно. Серебряная Снежинка не поверила бы, что так легко приспособиться и с таким интересом будет встречать каждый новый день. Ей все труднее становилось скрывать свой интерес и радость от сопровождающих, которые были озабочены тем, чтобы трудности пути не повредили ее хрупкое женское тело и дух.
   День за днем местность становилась все более незнакомой; девушка всматривалась в щель занавесей своей повозки, вслушивалась в гортанные, едва понятные голоса крестьян, высокомерные требования и замечания чиновника, а иногда и сборщиков налогов, также путешествовавших согласно императорскому указу. Это сборщики казались чумой местности. Единственное, о чем сожалела Серебряная Снежинка, это что она не может ездить с ними верхом, как привыкла (хоть это и не соответствует приличиям) делать дома.
   Дело не в том, что она с трудом выносила многолюдные города и общество хозяек с их постоянными сплетнями и разговорами о дочерях, слугах, наложницах и кухне. Не все были настроены так враждебно, как ее первая хозяйка. Некоторые были по-настоящему добры. Другие ее жалели; и все равно повсюду ее сопровождало перешептывание, гудение и всплескивание рукавами.
   – Бедное дитя, какая у нее обветренная кожа.
   – Она всего лишь одна из пяти сотен. У нее нет богатства, у нее смуглая кожа. Разве ее заметят? Я ей об этом сказала, а она ответила, что едет ко двору по воле отца.
   – На севере с этим строго; там дочери послушны. Но какая у нее мужская походка!
   – Пусть возвращается домой. Никто о ней и не вспомнит. Думаю, что в Шаньане ее вообще никто не заметит. Когда я увидела этот город…
   – Да ты видела его в десятилетнем возрасте…
   – Когда я увидела Шаньань, позволь сказать тебе, младшая сестра…
   Серебряная Снежинка научилась искусно притворяться, что ничего не слышит. Никогда раньше она не думала, что слова могут быть острыми, как ножи или клыки. Слова женщин, которых она встречала, и добрых, и недружелюбных, ранили ее глубоко.
   Когда теснота и затхлость женских помещений слишком утомляли или ранили ее, она напоминала себе о долге перед домом и о гордости тем, что она, женщина, может послужить возрождению чести и богатства рода.
   Она понимала, что в Шаньане окажется в таком же заключении, в каком живут все эти женщины. Возможно, судьба к ней добра и ее заключение будет более роскошным, но это все равно заключение. Тем не менее у нее нет выбора. Хотя никто не осмеливается отказаться от вызова Сына Неба, девушка была уверена, что добрая хозяйка последнего дома совершенно права: если бы дочь обесчещенного вельможи, одна из пятисот, не появилась в Шаньане, никто бы этого не заметил; а если бы и заметил, то ему было бы все равно. Больше того, остальные четыреста девяносто девять только возрадовались бы.
   Но снова ее ждала повозка, запряженная быками, и снова они пускались в путь. Снова Серебряная Снежинка с интересом всматривалась в щели занавесей, и Ива тоже.
   Каждый день становился новым приключением. Но лучше всего были вечера, когда караван останавливался у дороги; вечера у костров под звездным светом, под обширным продуваемым ветрами куполом неба.
   Девушка обнаружила, что радуется случаям, когда караван, – подгоняемый нетерпеливым чиновником, который предпочитал еще несколько часов провести в пути, не останавливаясь в очередном городе, – останавливался на ночлег у дороги.
   Если бы только она могла ехать верхом! Хоть и привыкла к более активной жизни, она не решалась высказать свою просьбу начальнику каравана. Он уже, наверно, слышал пренебрежительные отзывы о ней; она не может рисковать, вызвав его неудовольствие. Даже лошадь, которую она всегда считала своей, осталась в конюшне.., в месте, которое отныне она должна считать домом своего отца, но не своим домом. Боль от осознания этого с каждым днем слабела, побежденная видами новых городов или крестьян, вспотевших от работы, несмотря на зиму.
   Осужденная на бездействие, как подобает знатной госпоже. Серебряная Снежинка наблюдала, как разбивают лагерь, улыбалась тому, как бестолково действуют слуги чиновника, одобряла быстрые привычные действия своих людей, которые сразу защитно окружали ее повозку. А когда разжигали костер, ее повозка становилась удобным павильоном. У них с Ивой был свой костер и свой дворик, хотя и без стен и без крыши, окруженный на приличном расстоянии старыми солдатами ее отца.
   Когда ветер дул в их сторону, Серебряная Снежинка слышала доносящийся из мужского лагеря стук игральных костей, возгласы досады и разочарования, изредка торжествующий смех победителя. Она даже иногда могла расслышать самоуверенную речь чиновника, обращенную к подчиненным и к нескольким ученым, сопровождавшим караван. Ученые воспользовались относительно быстрым и безопасным способом, чтобы достичь столицы, где им предстоит сдавать важнейший экзамен.
   Девушка внимательно слушала, согретая грубым мужским смехом и шутками по адресу того или иного чиновника. Имена этих чиновников она старалась запомнить с усердием, с каким новобранец полирует меч и доспехи. Однажды командир ее охраны рассмеялся и презрительно отозвался о Мао Йеншу, том самом, от которого зависит ее будущее. Ни за что на свете Серебряная Снежинка не нарушила бы обычай и не спросила бы, что он знает; но ей очень хотелось это сделать.
   Кутаясь в стеганое платье, Серебряная Снежинка сидела у вечернего костра и ждала возвращения Ивы из одной из своих загадочных отлучек. Над костром висел небольшой котелок с супом, и хоть не ее обязанность за ним присматривать, она тем не менее это делала. Если бы она была ученым, пусть самого низшего ранга, или даже просто кандидатом, едущим в столицу на трудный гражданский экзамен, она могла бы сидеть у большого костра и согревать не только тело, но и разум.
   Ее живой ум тосковал по таким разговорам. Заключенный в женское тело, он должен был заниматься супом и ждать, пока другие люди не принесут новости. Отец всегда разговаривал с ней, как мог бы говорить с сыном и наследником. Эти мужчины, если бы заметили ее появление, если бы она решила появиться в их обществе, отнеслись бы к ней как к хрупкому цветку, случайно упавшему с прилавка на рынке: он красив, но не имеет подлинной ценности для мужчин, занятых серьезными делами.
   Целомудренная девушка, предназначенная для внутреннего двора императора, Серебряная Снежинка будет для них товаром, чем-то вроде свертка шелка или резной нефритовой вазы. Товар нужно благополучно доставить во дворец. Когда чиновник вынужденно обращался к ней, он пользовался изысканной, сложной, полной цветистых комплиментов речью, принятой при дворе; эти комплименты ничего не значили ни для него, ни для нее, сидящей в безопасности за занавесями повозки.
   А чего еще она может ожидать? Даже госпожа Пан, которая много лет провела при дворе и стала прославленной, насколько может прославиться женщина – она написала историю своих братьев, – в руководстве для придворных дам писала, что самое большее, на что может рассчитывать женщина, это то положение, которого уже лишилась Серебряная Снежинка. Женщины, утверждала госпожа Пан, созданы исключительно для скромности и покорности, благоразумия и спокойствия. Желание Серебряной Снежинки ехать верхом, ее стремление хотя бы послушать обсуждение за мужским костром – все это поведение неприличное и непочтительное. Девушка уже заметила, что некоторые женщины, неохотно принимавшие ее в своих домах, считали ее неженственной, потому что она самостоятельно входила в дом; ее не вносили, слабую и больную после дороги.
   Она знала, что сказал бы ей отец. Он и сказал как-то, когда она несколько лет назад затронула в разговоре с ним эту тему.
   – То, что пишет госпожа Пан, несомненно, хорошо и прилично. Но сама госпожа тоже женщина и потому способна ошибаться. – Веселые искорки в глазах отца устраняли всякий намек на нравоучение, который она могла бы услышать в его ответе.
   Из лагеря чиновника донеслись отдельные слова. Опять Конфуций: «Тот, кто неестественно ведет себя, придет к неестественному концу». Серебряная Снежинка вздрогнула и плотнее закуталась в дорожное платье. Она знала, что вот уже несколько ночей стража каравана удваивается, а ее собственный эскорт старается держаться поближе к ней. Это означает угрозу разбойников
   – крестьян, согнанных со своих земель за неуплату налогов и жестоких в своем гневе; или (об этом она и думать не хотела) – страх перед каким-то зверем, диким или домашним.
   Серебряная Снежинка помешала суп и снова вздрогнула. Ива.., служанка каждый вечер тщательно красила волосы, она всегда держалась в тени. И тем не менее в каждом доме, где они останавливались, начинались отвратительные разговоры, что Ива – больше зверь, чем человек.
   Это могло стать опасным. Поколение назад страх перед колдовством стоил императорским министрам поста, а некоторым и головы – или другой части тела. Не будет пощады ни ей, ни ее отцу, если будет доказано, что они держали под своей крышей ведьму. Даже просто обвинение в колдовстве смертельно опасно, особенно для семьи, которую считают изменнической.
   Чужаки видят только рыжую женщину (или с волосами, выкрашенными в неестественный черный цвет), к тому же хромую, и считают Иву противоестественным созданием. Они не знают, какая она верная и любящая. Я должна предупредить ее, подумала Серебряная Снежинка и тут же пожалела о своей мысли. Служанка будет плакать, лицо ее необычно покраснеет, и глаза станут казаться еще более странными, чем обычно. Она начнет говорить, что одним своим присутствием приносит опасность возлюбленной хозяйке.
   На снегу заскрипели шаги, остановились в темноте, за пределами круга света от костра.
   – Достопочтенная госпожа?
   Серебряная Снежинка взяла себя в руки, не успев вскочить от неожиданности.
   – Младший брат, – приветствовала она ао Ли, который старше ее не менее чем на тридцать лет. Он переминался с ноги на ногу, держа руки за спиной, смотрел в землю, словно не знал, с чего начать. После долгой паузы
   – девушка терпеливо ждала, когда он заговорит, – старый воин показал то, что держал за спиной.
   – Ничтожный подумал, что достопочтенная госпожа захочет сохранить это, – сказал он.
   Лук, тщательно смазанный, хотя и не ею, и колчан со старательно оперенными стрелами.
   Глаза девушки наполнились слезами, она раскрыла дрожащие губы, чтобы поблагодарить старого солдата. Вместо того чтобы тут же исчезнуть в замешательстве и смущении, как она ожидала, ао Ли снова переступил с ноги на ногу и вытянулся, как будто собирался докладывать ее отцу.
   – Достопочтенная госпожа хорошо умеет им пользоваться. – Действительно хорошо: ее учил этому сам ао Ли.
   Серебряная Снежинка улыбнулась. Но когда ответной улыбки не последовало, она встревожилась.
   – Достойный солдат считает, что ей придется им воспользоваться? – спросила она. – Стража… – Она указала на привязанных лошадей и расположившихся вокруг ее костра воинов. ао Ли оглянулся. Несмотря на холод, на лбу его, под широким шарфом, выступил пот. Он наклонился вперед, но не пренебрежительно, а для скрытности.
   – Волки, госпожа, – прошептал он. – Но не .. Треск, как от сломанной под ногой ветки, заставил их подпрыгнуть.
   – Благородная госпожа оказала честь недостойному солдату, – сказал ао Ли голосом, который показался девушке неестественным. – Солдат удалится, чтобы лучше защищать ее.
   Ему она вполне может доверять. Но что испугало старика? Серебряная Снежинка прижалась щекой к луку, вспоминая последнюю охоту у Великой Стены, прежде чем появился императорский посыльный и призвал ее к незнакомому будущему. Прикосновение знакомое, привычное; девушка попробовала тетиву. Она новая и туго натянутая.
   Где же Ива? Ведь она хромает. Если поблизости волки, она не сможет ни убежать от них, ни сражаться. Серебряная Снежинка едва не окликнула ао Ли, чтобы тот организовал поиски. Но служанка, наверно, не хочет, чтобы к ней было привлечено внимание. Девушка заставила себя сидеть неподвижно, но под длинными рукавами так стиснула кулаки, что ногти впились в ладони.
   – Красные брови.., разбой прошлой ночью.., трое крестьян…
   Опять отрывки разговора от костра чиновника. Итак, совсем не звери. Пока можно не опасаться за Иву. Но кто такие «красные брови»? Наверное, разбойники. Серебряная Снежинка была вдвойне благодарна за этот подарок… может, если она воспользуется луком, это не сочтут ужасающим нарушением приличий.
   Но лучше нарушение приличий, отважно подумала она, чем насилие над ее телом. Она дочь полководца, возможная будущая наложница императора; она не добыча разбойников.
   Ветер изменил направление, заставив девушку вздрогнуть; слова чиновника стали не слышны.
   Неожиданно звезды над головой перестали обещать свободу. Напротив, открытые просторы вокруг скорее угрожали, чем сулили освобождение. Ветер поднял от костра искры. Серебряная Снежинка встала и пошла в повозку. Она хотела отыскать в своих вещах кинжал с нефритовой рукоятью. Им она прервет жизнь разбойника или свою собственную.
   Шорох завесы заставил ее вздрогнуть и обернуться. Девушка схватила зловеще сверкнувший кинжал, готовая пустить его в ход.
   Завеса раздвинулась. Перед Серебряной Снежинкой стояла Ива. Своими зелеными лисьими глазами она сразу увидела кинжал в руке хозяйки.
   – Госпожа? – осторожно начала она, используя свое самое формальное обращение к хозяйке.
   Серебряная Снежинка покраснела и опустила кинжал. Однако она с удовлетворением заметила, что рука ее не дрожит ни от холода, ни от страха.
   – Входи, Ива, пока здесь, как и снаружи, не наступила зима.
   – Я сберегла немного супа, – сказала Ива, поднимая закутанной в тряпку рукой котелок. Она опустила за собой завесу, закрываясь от ветра и внешнего мира. Серебряная Снежинка ждала, едва сдерживая нетерпение. А Ива наливала суп, расправляла подушки. Наконец они сумели сесть рядом и сблизить головы над вкусно пахнущей едой.
   – Я рада, что ты благополучно вернулась, – прошептала Серебряная Снежинка. Ива рассмеялась.
   – Легко пройти по лагерю, если тебя считают уродливой, госпожа. Мужчины хватаются за амулеты и пропускают меня всего лишь с одной-двумя шутками. И если не обращать внимания на их грубые слова, можно услышать и узнать многое. – Блеск в глазах служанки напомнил Серебряной Снежинке, как трудно было Иве этому научиться.
   – И что можно узнать таким способом? – спросила она.
   Ива достала маленький диск, исписанный иероглифами и идеограммами. Несмотря на всю свою ученость, Серебряная Снежинка не могла его прочесть. Необычные картины и символы, конечно, язык зверей.
   – Солдаты спрашивали, зачем такой уродливой женщине, как я, такая красивая вещь, – заметила Ива. Выглядела она так, словно хочет в кого-то вцепиться когтями. – Я ответила: чтобы видеть, что у меня за спиной. Они рассмеялись. Но это правда: я вижу в нем, что у меня сзади, по бокам и впереди, потому что не все люди таковы, какими кажутся.
   – Ты видела таких? – спросила Серебряная Снежинка.
   Ива кивнула.
   – Да, старшая сестра. Некоторые из них волки. Волки! Именно об этом хотел предупредить ее ао Ли, когда их разговор прервали.
   – Что ты знаешь о «красных бровях»? – спросила девушка у служанки.
   Чашка не дрогнула в руке Ивы, но служанка пристально взглянула на хозяйку.
   – Я мало что узнала в окрестностях лагеря, старшая сестра, – сказала она. – Братья и сестры в меху боятся луков и копий солдат. Но еще больше они боятся волков. В лагере есть люди, которые принимают серебро, но не оправдывают его своей службой. Но…
   – Что но? – подхватила Серебряная Снежинка. – Если твои братья и сестры так боятся, они не стали бы с тобой говорить.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное