Андрэ Нортон.

Серебряная Снежинка

(страница 14 из 22)

скачать книгу бесплатно

   Услышав сдавленный крик, она повернулась. В темном углу опустилась на колени Ива. Глаза у нее были окружены темными кругами. Казалось, она в обмороке. Тем не менее она спрятала свое зеркало на груди, потом обхватила себя руками, как будто ей очень холодно. Слабо, словно с огромного расстояния. Серебряная Снежинка «услышала» мысленный голос своей служанки. Как могу я оставить хозяйку, свою маленькую старшую сестру, у очага, разожженного.., этим?
   Ива упала набок, и Соболь и Бронзовое Зеркало бросились ей на помощь.
   – В чем дело, дитя? – спросил шан-ю.
   – Мы.., моя служанка и я ., после долгого пути отвыкли от такого количества людей. Небесное Величество, – ответила Серебряная Снежинка.
   – Говори «мой муж», – сказал Куджанга тоном, каким уговаривают ребенка поесть.
   Серебряная Снежинка, искусно изображая застенчивость, опустила глаза
   – этому она научилась у опытных наложниц – и повторила его слова, заслужив одобрительную улыбку. Клянусь предками, он слаб телом и умом. Как он удерживает этих людей в повиновении?
   И это человек, который нанес поражение ее отцу и Ли Лину? Это человек, который сделал кубок из черепа Модуна, врага империи и его собственных орд? Этот высохший, улыбающийся старик, со всеми своими женами и множеством сыновей, двое из которых как раз сейчас вызывающе глядят друг на друга? В нем должно быть нечто такое, чего Серебряная Снежинка не замечает. Должно быть, иначе ее ждет участь, о которой не хочется и думать.
   – Может, нам нужна помощь, – попросила Серебряная Снежинка, надеясь выиграть время.
   – Я не думал, что ты захочешь покинуть нас так скоро после приезда, – снисходительно сказал шан-ю, – но, наверно, вы все и правда устали. Хочешь осмотреться.., конечно, место жалкое, бедное, ничего особенного, но шунг-ню зимуют здесь с тех пор, как мой дед был ребенком.
   Улыбаясь, он сделал знак, и женщина открыла клапан большой юрты. Порыв ветра, ударивший по юрте, мехам, коврам и вновь зажженному огню, казался вдвойне слаще после напряжения ссоры и ритуала; после проникнутого вездесущими запахами навоза, пота, кожи и вареного мяса воздуха.
   – Тебе приготовили твою юрту, госпожа. А сейчас я покажу тебе твой дом, – сказал шан-ю.
   – Небесное Величество, ты не .. – начал Тадикан.
   – Мой старший сын, – прервал его Куджанга. – Напомню тебе в последний раз. Я сражался с Модуном. Бок о бок со своим братом императором я сражался с Модуном и его племенами юе чи. Я езжу по нашим степям с тех пор, как меня родила мать. Когда я не смогу вынести поцелуй ветра, придет пора копать мою могилу. Но до этого я здесь правлю и я решаю, что нужно делать.
   – Проводи меня! – приказал он, но обратился к Вугтурою, а не к Тадикану. Серебряная Снежинка подобрала юбки и вышла из душной юрты, не взглянув на Острый Язык.
 //-- *** --// 
   В последующие дни Серебряная Снежинка лучше узнала характер людей, которыми судьба, повелитель этой земли и собственная верность доверили ей владеть.
Никто не шел пешком, если мог ехать верхом, и женщины были такими же свирепыми, как мужчины, и так же искусно владели смертоносными луками всадников травяных степей.
   В роскошной юрте, воздвигнутой для нее шан-ю. Серебряную Снежинку окружил ее собственный маленький двор. Она много узнала за следующие несколько недель. Она ожидала простоты, к которой привыкла в отцовском доме; готова была и к лишениям. Но нашла вместо этого своеобразное сочетание строгости и роскоши. Жила она в юрте из войлока и кожи, но здесь было теплей, чем в Холодном дворце во времена ее немилости в Шаньане. У нее были ковры, меха, занавеси, которым позавидовала бы сверкающая наложница; к ней относились почтительно, как к старшей жене шан-ю и женщине, удочеренной Сыном Неба. Конечно, чай, который Бронзовое Зеркало и Соболь готовили из брикетов, твердых, как нефрит, и древних, как почти забытый Шан, был крепким, горьким и черным, но холодными утрами он согревал тело, когда она выбиралась из-под собольих и куньих одеял.
   Самое приятное в новой жизни заключалось в том, что она больше не была ограничена пределами двора. Никто не ждет от нее такого заточения. Ей оставили лошадь, на которой она приехала в зимний лагерь; у нее было бесчисленное количество кобыл и жеребцов, если понадобится пересесть; а границей ее свободы стал горизонт.
   Она очень быстро поняла, что принцесса понадобилась шан-ю только для заключения договора с императором Юан Ти и установления мира между племенами. Но когда старик понял, что она отлично владеет луком и лошадью, он стал гордиться ею, как дед внуком. И действительно, думала Серебряная Снежинка, он обращается с нею, как с любимой внучкой, а не с женой. Это проявлялось во всем, кроме того положения, которое она занимала среди женщин шунг-ню.
   Она стала его соловьем, искусной певицей, умеющей вести разговоры при дворе. И то, что она оказалась совсем не хрупким созданием, что она сумела увидеть радостные стороны жизни шунг-ню, еще увеличивало в его глазах ее ценность. Вечерами, когда она не пела Куджанге в одиночестве его юрты – Ива всегда оказывалась рядом и подливала горячее вино или кумыс, который шан-ю, несмотря на свою любовь ко всему чинскому, явно предпочитал, – Серебряная Снежинка слушала его рассказы о плоскогорьях и степях, о долгих переходах на запад, где, по его словам, находится Крыша Мира; о диких скачках за овцами, лошадьми и иногда за женами; о сражениях с другими племенами.
   В таких случаях старость отступала от старика, он не замечал того, что происходит в его лагере, что находится рядом; он снова становился молод и силен.
   – И, госпожа, когда умер мой отец Эдика, моя мать устроила так, что из всех сыновей отца я первым приблизился к его телу. И по праву стал шан-ю, но остальные сыновья Эдики сражались со мной зубами и клыками. И я волей Небесного Величества победил; и еще благодаря своему луку и силе рук своих людей. И правлю до сих пор и буду править еще много лет.
   Потом он начинал смеяться. От смеха его охватывал кашель, а после приступов кашля – жажда. Серебряная Снежинка быстро подносила ему мех с кобыльим молоком или уговаривала выпить настойки, которую готовила Ива из целебных трав. Эти травы укрепляли сердце и очищали легкие. А пока он пил, Серебряная Снежинка пела.
   Однажды он позвал сына, чтобы тот послушал ее пение и развлек ее рассказами об охотах и сражениях. Пришел принц Вугтурой, но больше никогда не приходил. Вскоре Серебряная Снежинка обнаружила, что украдкой ищет тень, которая кралась за ней в последние дни их путешествия в лагерь. Это открытие рассердило ее, и она решила все внимание уделять своему повелителю и писать письмо, которое надеялась отослать отцу.
   – У него здесь родился сын, у Чао Куана. Ты это знала, госпожа? – спросил однажды вечером вождь шунг-ню.
   Серебряная Снежинка посмотрела на тонкую, изящную чашку, которую держала в руках. Щеки ее неожиданно вспыхнули, а руки похолодели.
   – Слышала, Небес…
   – Как я приказал тебе называть меня, дитя? – Куджанга поднял дрожащий, изрезанный шрамами палец и снисходительно погрозил ей.
   Каждый день он находит силы жить, и разум его остается ясным. Каждый день – это победа, – думала Серебряная Снежинка, но знала, что время – ее враг. Тем не менее, как военачальник, который знает, что его войска уступают врагу по численности, она призвала на помощь самообладание. Ива много знает о травах; еще многому она научилась в Шаньане; она может сохранить на годы жизнь шан-ю.
   – Супруг, – поправилась Серебряная Снежинка со скромной улыбкой, которая – она это знала – нравится Куджанге. – Я слышала об этом и с радостью воздам дань уважения старшему брату.
   – Он был слабый и болезненный, рассказывала мне жена, и знал это. Когда умерла его мать, он понял, что станет обузой для кого-нибудь еще. И поэтому однажды уехал, подальше от племени. Мы так и не знаем, пала ли его лошадь или он просто не вернулся. Но тогда было время большой болезни. Я сам думаю, что он предпочел умереть, чтобы не объедать других, более достойных жить, и уважаю его за это.
   – И Острый Язык заставила тебя в это поверить, – с печалью думала Серебряная Снежинка. – Ты его уважаешь, но видишь на этом ее барабане. Если когда-нибудь стану подлинной королевой, как здесь меня называют, прикажу похоронить эту вещь.., и, может, вместе с хозяйкой.
   В тот вечер она увидела тень на стене своей юрты; и хотя сама этого не заметила, смех ее зазвучал музыкальней, а песни стали слаще. И Ива ничего ей не сказала. Проходили дни зимы, и Серебряная Снежинка все больше поражалась переменам в своей служанке. Из-за хромоты она всегда считала Иву слабее себя. Но сейчас Ива расцвела, как зверь, избежавший ловушки, пусть и ценой увечья. Волосы ее стали гуще, длинней, роскошней, кожа потемнела.
   Куда она уходит? – думала Серебряная Снежинка. Огромные табуны лошадей и стада овец не волновались; не кричали дети; ни один охотник не хвастал встречей с лисой. На рассвете Ива всегда спала в ногах хозяйки, пальцы ее дергались, глаза под опущенными веками двигались, как будто во сне она, дикая и свободная, охотилась. Пока Ива ничего не рассказывала хозяйке, и та не настаивала.
 //-- *** --// 
   Серебряная Снежинка написала еще одно письмо. Может, с началом оттепели какой-нибудь смелый всадник согласится поехать на восток и передаст ее тщательно написанное на тонком шелке послание в ближайший пост солдат Чины. А оттуда с торговым караваном письмо пойдет в Срединное царство. Девушка чувствовала, что это письмо обрадует отца и Ли Лина; в нем она сообщала, что шан-ю повторил свое предложение защищать границы Срединного царства.
   И, может, однажды такой всадник привезет к ее юрте ответ.
   Приободрившись, она направилась в большую юрту Куджанги, поздоровалась и села рядом с вождем на груду подушек. Это место она занимала по своему положению и из-за гордости Куджанги вновь приобретенным сокровищем.
   К ее удивлению, однако, принца Вугтуроя среди собравшихся не было. Девушка думала, как бы узнать, почему он отсутствует, когда заговорил Куджанга.
   – Мой младший сын уехал со своими людьми, чтобы взглянуть на стада юе чи. – Это замечание шан-ю вызвало у присутствующих смех.
   Путешествие по степи в самый разгар зимы? Это не храбрость, подумала Серебряная Снежинка, а глупость. А ведь Вугтурой не дурак. Но тут она увидела довольную улыбку Острого Языка и поняла, что это не глупость, а политика. Политика женщины-шамана. Внушить старику мысль, что за некогда мятежными юе чи нужно присматривать, и Вугтурой, как послушный сын, вынужден будет уехать. А когда он будет далеко от лагеря… Что ж, зимой по степи бродит множество болезней, а гиан-ю стар. Пусть умрет, пока Вугтуроя нет поблизости; а среди окружающих не найдется никого достаточно сильного, чтобы помешать ее сыну Тадикану захватить власть, имущество старого шан-ю.., и его жен.
   При этой мысли Серебряная Снежинка вздрогнула и плотнее запахнулась в одежду, несмотря на то, что в большой юрте было тепло. Ей показалось, что с нее сорвали одежду и оставили без защиты на ледяном ветру под Крышей Мира, к востоку от Стены. Но ведь Куджанга здоров, – сказала она себе. – Он проживет еще годы. Во всяком случае до…
   – Сегодня день пира, – сказал ей шан-ю. – Мнение моего сына Вугтуроя хорошо известно, – он покачал головой, удивляясь своему младшему сыну. – Вместе со мной он на стороне Срединного царства. Но Тадикан всегда выступал против этого. Однако сегодня – сегодня он согласился, что мы должны выступать против врагов вместе со Срединным царством. Если мы так поступим, может, людям Чины не нужно будет больше жить в этих крепостях по призыву; они смогут вернуться домой и жить со своими семьями, как мы.
   Серебряная Снежинка чуть не ахнула в ужасе. Кто внушил эту мысль Куджанге? Дьявольски хитрая мысль:
   Ли Лин опасался, что именно на это согласится император. Если крепости опустеют; если Тадикан получит власть над гарнизонами и будет следить за их пополнением – «защита» шунг-ню может быстро превратиться во вторжение. В Шаньане должны узнать об этом! – подумала она.
   – Пей, отец мой! – воскликнул Тадикан. Неуклюжей походкой человека, который большую часть жизни провел в седле, старший принц направился к отцу. Сторонники приветствовали его громкими криками. В руках принц держал отделанную серебром чашу из какого-то желтоватого материала ., может, слоновая кость? Но по торжествующим кровожадным крикам девушка догадалась, что это такое: этот кубок сделан из черепа Модуна, вождя юе чи, врага и Куджанги, и Юан Ти. А жидкость в кубке – смесь кобыльего молока с кровью.
   Шан-ю встал, схватил кубок и осушил его.
   – Аххх! – воскликнул он и бросил кубок назад сыну. Несколько капель упали на бесценные меха и ковры.
   – Таким будет конец всех врагов шунг-ню! – закричал вождь под приветственные возгласы, от которых юрта затряслась, как от порывов зимнего ветра.
   – Всех врагов шунг-ню! – подхватил его старший сын. – Я сам отрублю им головы и сделаю из них кубки!
   Крики стали лихорадочными, их усиливало биение барабана. Серебряная Снежинка с отвращением узнала в нем барабан Острого Языка.
   – Это только один из них, – сказал Тадикан, повернувшись лицом к Серебряной Снежинке, чтобы она могла прочесть слова по движениям губ.
   Если не убегу, меня стошнит, – подумала она и тут же строго упрекнула себя. – Ты останешься, тебя не вытошнит, и сегодня вечером ты не ляжешь спать, пока не напишешь подробный отчет об этом отцу. Ли Лину и Сыну Неба.
   Письмо, которое она так тщательно написала перед этим, должно быть переписано.
   Но как его отправить? На этот вопрос она пока не имела ответа. Не было его и позже, когда она, с горящими от усталости глазами ложилась спать, ни на рассвете, ни в последующие дни, которые все удлинялись – время шло к весне.
   Наконец Серебряная Снежинка решила, что у нее есть только один способ решить эту проблему. Шан-ю относится к ней снисходительно; пусть даст ей посыльного, чтобы тот отнес письмо к ее отцу, его давнему пленнику-гостю.
   – Письмо может отвезти брат Соболя, – подсказала Ива, со своим обычным искусством читающая мысли хозяйки. – Со смерти жены он очень предан сестре, которая заботится о его детях.
   Серебряная Снежинка кивнула. Брат соболя Басич, молодой, стремительный (даже для шунг-ню), опрометчивый храбрый почти до потери рассудка, действительно может отнести ее письмо. Больше того, он предан Вугтурою, как его сестра (так казалось самой девушке) – Серебряной Снежинке. Но все же, может, лучше спросить шан-ю, который считает себя снисходительным мужем молодой жены. Надев свое самое яркое платье – слабые глаза старика прояснялись при виде ярких цветов, – Серебряная Снежинка подозвала Иву, взяла тщательно запечатанный пакет с шелковым свитком и направилась к большой юрте.
   – Стой! – послышался возглас, сопровождаемый хриплым, грубым смехом и топотом копыт.
   Это голос Тадикана.
   Неужели он умер, старик, который был так добр ко мне? – подумала охваченная паникой и страхом Серебряная Снежинка. – И Тадикан захватил власть шан-ю, не дав еще остыть телу отца? Я отомщу за отца и выполню свою клятву: скорее повешусь на своем поясе, чем дам ему надругаться над собой.
   Ива тянула ее за рукав, как будто уводила в укрытие до прихода охотников.
   – Иди, Ива, – прошептала Серебряная Снежинка. Чем реже Острый Язык будет видеть служанку, тем лучше. – Уходи.
   Ива, однако, не уходила, и Серебряная Снежинка в отчаянии прикусила губу. Но тут ее посетило вдохновение, и она сунула письмо в холодные сильные руки служанки.
   – Ты должна уйти. Отнеси это письмо Соболю. Пусть Басич его увезет и постарается уехать незаметно.
   Как можно быстрее, полубегом, хромая, Ива отправилась к палатке Соболя, а Серебряная Снежинка заставила себя стоять неподвижно, чтобы не подгибались колени. Продолжался высокомерный, внушающий ужас парад людей Тадикана.
   Лошади рвались вперед. Но Серебряная Снежинка оставалась на месте. И тут с криком, который мог разбить ледяную глыбу, Тадикан выпустил свистящую стрелу. Запели в воздухе стрелы его людей.
   Шунг-ню осторожно выглядывали из юрт, чтобы посмотреть, кого на этот раз убил Тадикан. Только оцепенение и шок позволили девушке стоять неподвижно: она боялась, что как только оцепенение пройдет, она упадет.
   Тадикан подъехал к ней, и Серебряная Снежинка заставила себя открыть глаза. Его взгляд, скользивший по ней, казался назойливыми руками, ласкавшими ее против ее воли.
   – Впервые моя мать ошиблась, – сказал он; голос его напоминал урчание хищника. – Ты храбра. Мне это нравится, госпожа. Помни, что я сказал. Ты мне очень нравишься.


   Остаток зимы прошел в ожидании: в ожидании весны; в ожидании возвращения брата Соболя Басича и его рассказа о том, как он доставил письмо в гарнизон; в ожидании возвращения принца Вугтуроя; и в ожидании новых козней со стороны Острого Языка. К удивлению Серебряной Снежинки, месяцы, проведенные во дворце в Шаньане, не прошли зря: она научилась ждать, ждать даже в отчаянии.
   Ко времени возвращения принца Вугтуроя замерзшие травы начали оттаивать. Принц прискакал из земель юе чи. Он вошел в большую юрту, склонился к ногам отца, потом по его приглашению встал и принял участие в пире.
   Серебряная Снежинка нагнулась к своему шитью, чувствуя, как он сразу отыскал ее взглядом, одобрил то, что она сидит спокойно, все принимая и – внешне – всеми принятая. Тепло, которое ее охватило, не имело ничего общего с жарой в юрте: здесь, за толстыми слоями войлока, в тесноте множества тел, было действительно очень жарко. Если среди шунг-ню кто-то представляет связь между ее прошлым и настоящим, так это принц Вугтурой, который видел ее в роскошном наряде в Шаньане, отказался взять вместо нее другую принцессу и даже сейчас не презирает ее. Вместе они сразились с белым тигром.
   Но присутствие одного воина – пусть и военачальника, командующего другими воинами, – не должно было вызывать у нее ощущение безопасности, какое вызвало появление принца шунг-ню. Однако она чувствовала себя так, словно перед нею поставлен щит или на плечи в самый разгар зимней бури ей набросили меховой плащ.
   Но после первого, полного облегчения взгляда она решительно отказывалась поднимать глаза, позволила шан-ю наедине поговорить с сыном, хотя какое может быть уединение в юрте, забитой любопытными кочевниками?
   – Как поживают бывшие дети Модуна, мой сын? – спросил Куджанга.
   – Следуют за нами, как ягненок за овцой, – ответил принц отцу. – Ты приказываешь, они повинуются.
   – Это хорошо, – сказал старик. Глаза его оживились и стали яснее, чем накануне. Должно быть, из-за триумфального возвращения Вугтуроя, не потерявшего ни одного человека. А может, также из-за заботы Серебряной Снежинки и Ивы. Лихорадка, обрушившаяся на лагерь во время оттепели, унесшая жизни самых старых и молодых, пощадила вождя. Он почти не кашлял, даже утром, говорили Иве его рабы, и каждый день охотно выезжал верхом.
   Все вокруг ответили одобрительными выкриками, которые тут же стихли. Это сильные младшие жены шан-ю большими крюками доставали мясо из огромных котлов и раздавали пирующим. Потом они же обнесли всех кобыльим молоком. Шунг-ню ели быстро, много и жадно, как будто никогда не знали, когда удастся поесть в следующий раз, или ожидали в любую минуту пира неожиданного нападения. Постепенно, однако, все утолили самый острый голод; снова и снова обходили круг мехи с кобыльим молоком; пирующие откидывались, рыгая и удовлетворенно постанывая. Теперь, когда важнейшее дело – еда – осталось позади, постепенно начались разговоры.
   – Итак, брат, – сказал Тадикан, – похоже, юе чи ведут себя покорно, как овцы. Разве подобает нашим родичам, как скоту, повиноваться приказам Чины?
   Вугутрой выпрямился, глаза его оставались настороженными.
   – Я не слышал, старший брат, чтобы юе чи повиновались Срединному царству или кому-то другому. Они слушаются только любимца неба, нашего отца шан-ю, который победил их в честной схватке. Пока они повинуются нам, меня это устраивает. Однако я слышал, что есть такие в нашем клане, кто не подчиняется королевской воле шан-ю. Он хочет – я прав, отец? – чтобы с Чиной был мир. Но, говорят, фу ю и жо чиан настаивают на набегах на Срединное царство, вопреки запретам моего отца. Небесный…
   Куджанга нетерпеливо махнул рукой, прерывая пышный титул, а Вугтурой улыбнулся. Серебряная Снежинка поразилась тому, насколько моложе и проще стало после этого его лицо.
   – ., отец, позволь мне с приходом весны выехать со своими воинами и научить их повиновению!
   Его энтузиазм оказался заразителен. Сидящие в юрте воины улыбались и криками поддерживали его просьбу.
   Серебряная Снежинка старалась не хмуриться. Хоть Срединное царство произвело впечатление на Вугтуроя, но во многом он оставался подлинным шунг-ню. Она надеялась, что сражаться он начнет, только когда не удадутся все попытки договориться с фу ю или запугать это племя. Но остальные так не считали.
   – Нет, брат! – воскликнул Тадикан. – Ты уже ездил в другие кланы. Теперь я со своими людьми отправлюсь к фу ю, и немедленно! Клянусь, мы вернемся до того, как нужно будет сворачивать лагерь и отправляться на летние пастбища.
   Игра света привлекла внимание Серебряной Снежинки к лицу Острого Языка. На этом лице появилось выражение разочарования, которое сразу же сменилось прежним торжеством; девушка была уверена, что женщину шамана неприятно поразило неожиданное предложение сына. Для Тадикана сражение оказалось привлекательней схватки за власть.
   Легкий раскат прокатился по юрте, затем стих: это Острый Язык ударила по своему проклятому барабану и отложила его в сторону. Она склонилась к плечу сына и что-то настойчиво зашептала, а когда он попытался ответить, нетерпеливо подняла руку. Наконец она улыбнулась, обнажив крепкие белые зубы, и с довольной улыбкой опустилась на место. На лицо ее вернулось удовлетворенное выражение, и теперь она сидела неподвижно и спокойно, как наевшийся зверь, который теперь до следующей кормежки будет спать.
   Однако это не относилось к остальным шунг-жо. Радостное согласие Куджанги было встречено приветственными криками и требованиями свежей выпивки; через некоторое время шум и жара стали невыносимыми и Серебряная Снежинка решила уйти. Она чувствовала на себе презрительный взгляд Острого Языка. Наверно, старшая женщина сочла ее слишком слабой, чтобы выдержать пир шунг-ню; тем не менее Серебряная Снежинка вышла, брезгливо подбирая юбки и обходя пьяных воинов, лежащих на роскошных испачканных коврах.
   Сильная, блестящая от масла и всего своего золота и серебра. Острый Язык, вероятно, займет ее место рядом с шан-ю. Но если рассуждения Серебряной Снежинки верны, если Тадикан уедет из лагеря, его мать на время будет обезврежена. Может, ее неудовольствие объяснялось тем, что придется воздержаться от своих интриг.
   Позже Серебряная Снежинка поняла, что это не так. Правда, на следующий день все в лагере стихли, как будто в голове у воинов стучал барабан духов Острого Языка. Собираясь на верховую прогулку, девушка заметила, что многие уставшие от зимней бездеятельности или недовольные тем, что их не взял с собой против юе чи Вугтурой, воины собираются последовать за Тадиканом. Даже некоторые сторонники младшего принца присоединились к ним. Они явно хотели участвовать в походе и покорении фу ю и жо чиан.
   Жажда действий. Тадикан знал еще кое-что, кроме своих свистящих стрел и драк. Он знал, что его люди нуждаются в постоянном движении, в постоянном обещании сражений. В отличие от ханьцев, шунг-ню слишком молодой народ, чтобы ценить достоинства мира.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное