Андрэ Нортон.

Серебряная Снежинка

(страница 13 из 22)

скачать книгу бесплатно

   – Потом его младшая жена упала с лошади, когда та споткнулась. Я думаю, принц был рад исполнить приказ его Небесного Величества, поехать за Пурпурную Стену и привезти… – Она в замешательстве смолкла, и это удивило Серебряную Снежинку: девушка не подозревала, что шунг-ню умеют краснеть.
   – А кто такая Острый Язык? – спросила она. Впервые за все время пути она увидела, как вздрогнула женщина шунг-ню.
   Глаза ее округлились, они едва не выскочили из мелких глазниц.
   – Она как твоя служанка, только сильнее. Острый Язык все знает о жизни женщин и мужчин и о их смерти, и у нее сильный голос, подобный голосу богов. Когда она выходит из своей юрты, все закрывают лица и преклоняются перед ней из страха перед ее властью.
   Или из страха перед свистящими стрелами ее сына, – подумала Серебряная Снежинка.
   – Значит, она мне не друг, – сделала заключение девушка и увидела, как Соболь слегка расслабилась. Если ее станут расспрашивать, она сумеет ответить, что рассказала этой пришелице из Чины только то, что у Острого Языка большая сила.
   Серебряная Снежинка мягко заговорила с Соболем. Пусть видит, что я не боюсь, – подумала она. Потом, когда тучи пыли возвестили прибытие новых всадников из лагеря шан-ю, она отпустила женщину, чтобы ее не видели в обществе врага Острого Языка. Та уехала на своей лошади.
   Серебряная Снежинка вздрогнула и спрятала руки в просторные рукава.
   – Больше, чем всегда, Ива, – сказала она, – я рада, что ты со мной. Трижды благословен день, когда отец дал тебя мне.
   Ива коснулась руки хозяйки.
   – Все будет хорошо. Ручаюсь головой: никто не причинит тебе вреда, маленькая госпожа.
   В этот момент стражники шунг-ню достигли каравана, окружили его и с приветственными криками проводили его в лагерь шан-ю, старика мужа, которого наконец предстоит увидеть Серебряной Снежинке.
 //-- *** --// 
   Всадники поскакали вдоль каравана и рядом с каретой; постепенно процессия углубилась в узкий проход, охраняемый лучниками; с обеих сторон вдоль пути видны были высеченные из камня грубые статуи. Откуда приносят эти камни и зачем? – думала Серебряная Снежинка. Она искоса посматривала на эти каменные фигуры мужчин и женщин, интимные части которых были изображены преувеличенно четко, и отворачивалась.
   Она ожидала увидеть лагерь. Но когда караван остановился, перед ним оказалось множество разнообразных павильонов, двориков и садов, как в Шаньане, хотя все в целом так же отличалось от столицы, как она сама отличается от крепких здоровых женщин, которые присматривали за огромными котлами снаружи большинства войлочных юрт.
   Вугтурой сделал знак, и возница остановил карету перед входом в самую большую юрту. Если дворец можно соорудить из шелка, кожи и войлока, с вкраплениями редкого, драгоценного дерева, юрта шан-ю была как раз таким дворцом.
Несмотря на холод, клапаны юрты были раскрыты, внутри горели костры, дым уходил через отверстия в крыше. Юрта была сооружена так прочно, что стены не дрожали от сильных порывов ветра, который мог бы свалить меньшее сооружение.
   Сверкающими слоями, наложенные один на другой, повсюду лежали драгоценные ковры, привезенные из Чины или с далекого запада, из страны Ху, или Персии. Еще дальше внутри Серебряная Снежинка разглядела широкие вышитые подушки, блеск лакированных сундуков и груды шелков и мехов. Она ожидала встретить только то, что строго необходимо. А увидела великолепие, пусть варварское, но тем не менее странно привлекательное.
   К удивлению Серебряной Снежинки, Вугтурой картинно спешился и приложил ключ, который носил на цепи на шее, к карете, хотя она была изготовлена шунг-ню и в ней не было никакого замка. Серебряная Снежинка вышла, булыжники под ногами создавали впечатление незнакомой поверхности. Странно, что больше не нужно ехать, хотя бы до весны, подумала она; и поняла, что так мыслят кочевники.
   Вперед вышел старик. Он передвигался с трудом – от старости и оттого, что всю жизнь явно больше сидел в седле, чем ходил пешком. Под роскошными мехами на нем был наряд из Чины, вышитый драконами и отороченный зелеными шнурами. Одежда висела на нем, заставляя предполагать, что когда-то это был массивный и мускулистый мужчина. Хотя на нем надеты сапоги для верховой езды с мягкими подошвами, но они так богато украшены мехами и расшиты, что совершенно ясно: уже много дней он не ставил ногу в стремя. Редкая тощая бородка, характерная для мужчин его народа, поседела от старости. Глаза его, впавшие от долгих лет вглядывания в бесконечные степи, казались мудрыми, понимающими и даже слегка насмешливыми.
   С огромным усилием он нагнулся и коснулся головы Вугтуроя, с которой молодой человек сдернул меховую шапку.
   – Как видишь, сын мой, солнце еще не забрало меня, – сказал он. – Встань.
   – Готов исполнять приказы твоего Небесного Величества, – ответил Вугтурой. И добавил с легким волнением:
   – Я рад видеть тебя, отец.
   – Старик тоже рад тебя видеть. – Шан-ю потрепал сына по руке, потом повернулся к Серебряной Снежинке, которая сразу опустилась на колени. Ива торопливо подхватила полы ее одежды, чтобы уберечь их от грязи, соломы и навоза.
   – Моя невеста, – сказал шан-ю, с трудом наклоняясь, чтобы взять девушку за подбородок и рассмотреть с нетерпением ребенка, увидевшего новую игрушку. – Ничего прекраснее из Срединного царства я не видел, – провозгласил он. – Дитя, добро пожаловать. Ты станешь моей старшей женой, и я назову тебя королевой, которая принесла мир шунг-ню. Потому что ты принесла мир. Посему я объявляю, что моему брату Юан Ти незачем охранять Стену. От Великой реки до Дан Хуана я прикажу охранять ее своим сыновьям.
   Серебряная Снежинка мигнула. Как можно быстрее нужно сообщить эту новость Ли Лину и отцу, вместе с тем, что она считает нужным предпринять. Но чтобы сделать это, она должна собрать наблюдения, пожить в юртах. Ну уж это будет легко: отныне юрты – ее дом.
   – Подготовлены юрты для тебя и твоих.., ты привезла с собой женщин? Хорошо ли прислуживали те, которых я послал? – спрашивал шан-ю Куджанга, как будто действительно беспокоился о ней. – Пусть распакуют.., ага, я вижу лютню. Ты играешь?
   Она кивнула и опустила глаза, благодарная за одно: женщины шунг-ню заверили ее, что этот человек, который по возрасту может быть отцом ее отца, слишком стар, чтобы интересоваться постельными удовольствиями.
   – Я рад. Мне нравится музыка Срединного царства и все другое, что дала нам эта богатая древняя земля. Как тебя зовут и из какой ты семьи? – Он задал этот вопрос неожиданно, и девушка поняла, что хоть перед ней дряхлый старик, он по-прежнему до мозга костей полноправный правитель.
   – До того как Сын Неба возвысил меня, я называлась Серебряная Снежинка из рода Чао; мой отец Чао Куан, военачальник и вельможа…
   – И много лет прожил в моих юртах, – кивнул шан-ю. – Но пойдем, попей и поешь, встреться с теми, кем будешь править.
   Серебряная Снежинка вслед за шан-ю прошла в подобную дворцу юрту и позволила усадить себя рядом с жаровней, искусно изготовленной из бронзы и отделанной нефритом, малахитом и ляпис-лазурью. От жаровни поднимался ароматный дым, забивая вездесущий запах навоза, пота, животных и вареного мяса. Девушке дали тонкую чашку с темным напитком. Она отхлебнула и постаралась скрыть свою реакцию. Напиток теплый, и от него покалывает язык.
   Снаружи послышался резкий свист, за ним гул полета множества стрел, глухой звук, с которым они вонзались ., во что? Серебряная Снежинка вспомнила слова Кусика, того самого, которого они встретили на пути в лагерь шан-ю. Должно быть, это свистящие стрелы принца Тадикана. Пусть предки позаботятся, чтобы они вонзались в столб, а не в человеческие сердца.
   В юрту вошел приземистый кривоногий мужчина, с лицом, изрезанным шрамами, в грязной овчине и мехах. Он размахивал луком. Серебряная Снежинка поняла, что догадалась верно. Это, должно быть, старший принц, сын Острого Языка, владыка множества людей и лошадей. И если он унаследует трон отца, обычай племени требует, чтобы она, в свою очередь, стала его женой. Судя по тому, как он ее разглядывал, этот будет ее мужем не только по названию. Девушка сдержала свое стремление отшатнуться, иначе упала бы с подушек на ковры.
   К несчастью, ногой она задела тарелку, и мясо вывалилось в костер. И только быстрая реакция одной из женщин помешала упасть туда и ножу.
   Ерунда, подумала Серебряная Снежинка. Могло быть гораздо хуже.
   И тут же поняла, что ошиблась. В юрте стало тихо, все шунг-ню застыли. И в этой тишине слишком громко прозвучали шаги тяжелых ног, слишком напомнили они биение огромного сердца зверя. Многие шунг-ню вздохнули и отвернулись. А ведь они гордятся своим бесстрашием.
   Серебряная Снежинка не понимала причины наступившей тишины и охватившего всех страха. Она ждала, что слуга или раб уберет то, что она натворила.
   Но вместо этого ощутила неожиданный порыв холодного ветра. Клапан юрты распахнулся. Огонь взвился к отверстию в потолке. На пороге показалась громоздкая фигура. Серебряная Снежинка поняла, что это рослая массивная женщина. Она обвиняюще протянула руку.
   – Огонь очага осквернен! – В голосе женщины звучали угроза и жалоба. До сих пор Серебряной Снежинке не приходилось слышать такой низкий женский голос, к тому же странно хриплый, похожий на рычание. – Погасите его, чтобы я могла очистить очаг. И предотвратить зло, которое принесло нам это невежественное хрупкое создание, посланное из-за Стены мне на смену.
   Громадная, невероятно сильная женщина прошла сквозь толпу съежившихся шунг-ню. При ее приближении они откладывали баранину и кобылье молоко и смотрели на нее. Многие кланялись. Подобно принцу Тадикану, возле которого она встала в угрожающей позе, эта женщина тоже мускулистая и необъемная. Как у шамана, которого Серебряная Снежинка видела в пути, на ней платье, отороченное перьями, полосками меха и змеиными шкурами. Как и у шамана, у нее в руках барабан духов. Он обтянут кожей, слишком тонкой, чтобы принадлежать лошади, овце, верблюду или другому животному… Серебряная Снежинка посмотрела на свою руку в том месте, где она появляется из широкого рукава, и поняла, какая судьба постигла кого-то из пленников с Чины или их детей.
   Значит, это Острый Язык. Жена ее мужа – и по всей видимости ее злейший враг.


   С поразительным для хромой служанки проворством Ива выскочила из-за спины Серебряной Снежинки и опустилась у края очага на колени между нею и Острым Языком. Словно выполняя приказ женщины очистить очаг, она держала принадлежности для ухода за огнем. В свете костра ее волосы сверкнули рыжим цветом, потом потемнели, когда она принялась гасить огонь.
   – Убирайся, девчонка! – зарычала Острый Язык. – Что вы, женщины Чины, знаете о том, что принадлежит Тангру, богу богов?
   Она подняла ногу в тяжелом сапоге из стеганой кожи и войлока, как будто хотела ударит Иву. Стиснув зубы, Серебряная Снежинка быстро выступила вперед, схватив одной рукой служанку за плечо, чтобы поддержать ее. Словно зверь, уклоняющийся от удара. Ива отскочила в сторону. При этом из сумки, которую она всегда держала под одеждой, выпало ее серебряное зеркало. Оно зазвенело и покатилось по полу. Вырезанные на нем символы засветились.
   – Убирайся, рабыня, – приказала Острый Язык. – Иначе я прокляну и тебя, и эту неженку с лицом из муки, которая держит твой поводок.
   – Моя госпожа не знала, она не знает, – ответила Ива. Серебряная Снежинка не подозревала, что ее служанка настолько овладела речью шунг-ню.
   – Но я знаю. – Говорила она со странной протяжностью, почти подвыванием, и смело смотрела в глаза женщине. Лиса, стоящая перед дикой свиньей; обе знают силу друг друга, если придется драться, – подумала Серебряная Снежинка.
   – Ива, назад! – приказала она; служанка говорила слишком резко, такой девушка ее никогда не видела.
   Ива схватила зеркало, прежде чем Острый Язык или кто-то другой мог его подобрать. Потом посмотрела на хозяйку. В полусвете огромной юрты шан-ю кожа ее казалась очень бледной, глаза огромными; они светились. Длинные волосы вились вокруг головы, в них словно проскакивали рыжеватые искры.
   Не надо бросать вызов этой женщине, думала Серебряная Снежинка. Возможно, в своем трактате «Искусство войны» Сунь-цзы не писал этого, но здравый смысл подсказывает, что не стоит связываться с сильным противником на его территории. Ива словно прочла ее мысли. Она отвела взгляд от Острого Языка, напряжение между ними спало. Сражения не будет, по крайней мере сегодня.
   Серебряная Снежинка быстро осмотрела просторную юрту. Острый Язык в праведном негодовании и очень нарочито посылала слуг одного за другим за травами, музыкальными инструментами, статуэтками. Ее сын Тадикан стоял за матерью, сложив руки на груди, расставив кривые ноги. За ним столпилось множество шунг-ню. Все ждали.
   Серебряная Снежинка увидела Бронзовое Зеркало и Соболя, прикрывшую рукой рот. Никто из женщин не покачивался, не кивал и вообще не делал никаких жестов, которые можно было принять за поддержку. Возможно, Бронзовое Зеркало и Соболь уважают Серебряную Снежинку, она даже может им нравиться, но они всю жизнь прожили в лагере, хозяйкой которого и шаманом была Острый Язык; остальные шунг-ню вообще ничего не знают о ней, кроме того, что ее прислал император Чины в качестве невесты их древнему шан-ю. Они вполне могут поверить, что она слабая, тщеславная и невежественная, какой и представила ее Острый Язык. Ей еще нужно проявить себя, а сейчас надо постараться отвлечь Острый Язык. Потому что если память у нее так же остра, как язык. Иве грозит серьезная опасность.
   Девушка потратила одну секунду на глупое сожаление: как бы ей хотелось выложить в доказательство своей смелости шкуру белого тигра, которого они убили с принцем Вугтуроем. Бросить ее к ногам шан-ю Каджунги. Но тут она встретилась взглядом с Острым Языком.
   – У меня не было намерения нарушить обычаи шунг-ню, – твердо сказала девушка. – Ведь это теперь и мой народ; его благо – и мое благо, его судьба – моя судьба. Прошу тебя, если я нарушила обычаи этой земли, скажи, как мне исправить ошибку?
   К удивлению Серебряной Снежинки, Острый Язык не ответила ей негодующим взглядом. Она смотрела ей в глаза тем взглядом, о котором когда-то говорил Ли Лин: так змея с Инда, когда охотится, смотрит в глаза птицы. Она заставляет несчастное создание ждать, когда сможет ужалить. Маленькие, глубоко посаженные глаза женщины словно расширились, в их глубине вспыхнуло зеленое пламя. Женщина низко заурчала, как тигр.., белый тигр. Снова прозвучал звук огромного бьющегося сердца. Ну, конечно, это топот обутых в войлок ног, подумала Серебряная Снежинка. Ее этот звук почти оглушил, но никто из шунг-ню как будто его не заметил.
   В тот вечер, когда белый тигр выслеживал добычу в лагере. Бронзовое Зеркало и Соболь тоже не слышали этот звук. Как будто шунг-ню глухи к нему.
   Неужели она послала белого тигра убить неизвестную ей, но ненавистную принцессу из Чины, – убить, или свести с ума от ужаса, или запугать так, что она убежит домой? Очень возможно. Может, Ива сумеет разузнать больше.
   Ива. Служанка, хромая, выскочила откуда-то, она всячески демонстрировала, что у Серебряной Снежинки есть союзница. Девушка выпрямилась. Но все равно оставалась на несколько дюймов ниже Острого Языка и вдвое легче.
   Древний шан-ю встряхнулся, словно приходя в себя после глубокого сна.
   – Сказано храбро и достойно! – провозгласил он, с улыбкой глядя на.., на свою новую игрушку, подумала Серебряная Снежинка. Я для него словно шелковая одежда или нефритовая ваза; меня нужно не запирать, а выставлять па всеобщее обозрение, как знак богатства и власти. Но в тот момент она этому радовалась.
   – Острый Язык – мать Тадикана, моего старшего сына, – продолжал шан-ю.
   – И наследника, – прошептала Острый Язык, хотя шан-ю не обратил внимания на ее слова.
   – Она знает язык птиц и понимает звук камней, скрип дверей и петель, разговор мертвецов в могилах. Нет лучшего учителя среди женщин шунг-ню. Острый Язык, приказываю тебе: теперь, когда ты очистила очаг, научи свою старшую сестру обычаям шунг-ню, чтобы она придала еще больше славы нам своим присутствием.
   Старшую сестру! Серебряная Снежинка сдержала стон отчаяния. Любая надежда, что она когда-нибудь сумеет умиротворить эту женщину, только что улетучилась, как дым рассевается в бесконечном воздухе.
   – Я буду скромно признательна за такое обучение, – заставила сказать себя девушка и была вознаграждена новой улыбкой своего повелителя. Стоя рядом с отцом, принц Вугтурой едва заметно кивнул, но Серебряная Снежинка ощутила его одобрение, даже поддержку. Она знала, что это ей награда за смелость.
   Потом она посмотрела на женщину по имени Острый Язык, которая окружила очаг бесцветными, растрескавшимися лопаточными костями и посыпала разнообразными порошками. Потом поморщилась, словно оставалась неудовлетворенной. Вероятно, так оно и есть. Работая, она двигалась не только с поглощенностью шамана, но с тем сознанием собственной важности, которое Серебряная Снежинка подметила у евнухов внутреннего двора: каждое движение совершалось с большой точностью и высокомерием; оно делало нелепым само предположение, что кто-то сможет его повторить. Уловив взгляд Серебряной Снежинки, женщина презрительно фыркнула и наклонилась, укладывая кость. Массивные груди и ляжки покачивались словно в сознании своего достоинства и правоты.
   Серебряная Снежинка знала во дворце таких женщин, которые радовались чужим ошибкам, указывали на них громогласно и в присутствии вышестоящих и никогда ни сами о них не забывали, ни другим не давали забыть. Сама она считала такое мстительное поведение недостойным. Ведь Конфуций учил: не делай другому того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе. А Серебряная Снежинка, которая переживала из-за своих ошибок так, словно они стоили многих жизней, не выдержала бы, если бы ей на них постоянно указывали.
   Тем не менее здесь она чужая и должна еще себя проявить. Это жестокие земли, как она хорошо знает еще с детства. Может быть, постоянное указание на ошибки, непрерывные разносы помогают здесь выжить. Хоть Острый Язык явно не стремится помочь Серебряной Снежинке выжить, сама девушка постарается это сделать. Я выдержу, – сказала она себе. – Я использую ее враждебность, чтобы закалиться, стать более приспособленной к жизни здесь.
   Но она знала, что Острый Язык не успокоится, пока она не допустит смертельной ошибки и не умрет.
   Поэтому мне всегда нужно быть настороже, – сказала себе девушка. Судя по тому, как шан-ю улыбается обеим женам, он считает, что само его желание обеспечивает их дружбу. И это о многом ей сказало: и о его прежней силе и власти, и о том, как слаб сейчас его разум. Вождь, уверенный в своей власти, чтобы отдавать такой приказ, конечно, заметил бы враждебность между своей прежней женой и пришедшей ей на смену. Ведь каков чинский иероглиф для «неприятностей»? Две женщины под одной крышей.., или в данном случае в одной юрте.
   И тут ее охватил новый страх. Куджанга слабеет от старости или чего,
   – то еще? Ей нужно самой тщательно присматривать за ним, иначе она очень скоро станет вдовой.
   Серебряная Снежинка разглядывала женщину. Она знала, что это враг, хотя ей и приказано быть для девушки подругой и учителем. На ее мускулистой шее среди амулетов свисает длинный тигриный коготь, а нож у нее отлично наточен. Из всех шунг-ню в юрте вождя только у нее и ее сына совершенно нет чинских украшений, шелка, вышивки, нефрита. Учитывая, что Тадикан, по-видимому, предводитель тех, кто выступает против мира со Срединным царством, это вполне логично.
   Глядя на Острый Язык, девушка заметила, что Тадикан так же неотрывно смотрит на нее. И если взгляд его матери был откровенно враждебным и мстительным, взгляд Тадикана был полон похоти. Серебряная Снежинка после этого взгляда готова была отдать половину своего приданого за горячую ванну.
   – Хочешь учиться? – спросила Острый Язык. – Тогда начинай немедленно. Встань на колени и положи ладонь на мой барабан духов.
   Казалось бы, какая обычная вещь. Встань на колени, коснись барабана, помоги этой женщине очистить очаг. Глаза Острого Языка снова потемнели, превратились в сплошные зрачки, в центре их вспыхнуло зеленоватое пламя, оно усиливалось, оно скоро вырвется и…
   Нет, старшая сестра! Этот крик словно взорвался в голове Серебряной Снежинки, девушка покачнулась. На мгновение ее сознание и сознание Ивы соединились. Слух и обоняние у нее стали острыми, как у лисы, которая возвращается в логово, чтобы защитить детенышей. Запахи костра, от кизяка, пота и пищи, грозили поглотить ее, но теперь Ива передавала и запахи страха, гнева и – со стороны Острого Языка – огромного удовлетворения. Девушка слышала шепот шунг-ню, сдержанные возгласы протеста, когда она протянула руку, чтобы коснуться барабана Острого Языка…
   Там кожа… Очищенная от жира, прокопченная, но так похожа на ее собственную кожу. Серебряная Снежинка отшатнулась.
   – Боишься? – насмешливо спросила женщина. Серебряная Снежинка покачала головой, но знала, что обманывает.
   – Как могу я коснуться вещей шамана? – спросила она. – Этот предмет полон силы.
   Тадикан рассмеялся.
   – Ты сама еще не знаешь его силы, – сказал он. – Этот барабан – трофей большой охоты…
   А добыча этой охоты передвигалась на двух ногах, – подумала Серебряная Снежинка, едва не парализованная страхом, – умоляла на языке шунг-ню и на своем собственном, на языке Срединного царства, заклинала Огнем, Небом и Предками, просила сохранить жизнь или по крайней мере даровать чистую и внезапную смерть.
   Не свистящие стрелы Тадикана милосердно свалили эту добычу. Ее принесли в жертву, чтобы обтянуть барабан Острого Языка. Может, я смотрю на останки своего родственника, – подумала Серебряная Снежинка. После своего поражения и пленения ее отец жил среди шунг-ню, женился, у него родился ребенок, которого он вынужден был оставить, когда бежал в Срединное царство.
   Острый Язык протянула руку, словно силой хотела заставить Серебряную Снежинку коснуться барабана, но младшая женщина оказалась быстрей.
   – Делай, что нужно, чтобы очистить очаг, – сказала она, полная желания замять ссору. – Я его больше не оскверню.
   – Посмотрим, – ответила Острый Язык. Она забила в барабан, раздула огонь, бросила в него порошки, но от них исходил не тот острый чистый и сладкий запах, какой помнила Серебряная Снежинка по своему дому. Этот был более диким и резким. Барабан забил быстрее, Тадикан сделал шаг вперед и положил руки на плечи матери, словно поддерживая ее. Он улыбнулся Серебряной Снежинке, и заживающие шрамы превратили его лицо в маску демона. Он желает ее не только ради удовольствия, но и ради власти. Насилуя ее, он будет вымещать свою злобу к ее родине, земле, из которой она пришла.
   Серебряная Снежинка слышала, как отражаются в воздухе и под ногами удары барабана. Острый Язык склонилась к пеплу очага и разжигала огонь.
   С лицом, искаженным отвращением и тревогой, Вугтурой помог отцу опуститься на груду мягких мехов. Старик как будто не чувствовал напряжения, повисшего в большой юрте; он добродушно улыбался, глядя на своих жен. Новая стояла рядом со старой и наблюдала, как та разжигает огонь в очаге.
   Неожиданно там, где только что был лишь пепел, вспыхнул огонь, сверкнул белый луч и мгновенно исчез, и Серебряная Снежинка обрела способность нормально дышать.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное