Нора Робертс.

Имитатор

(страница 2 из 33)

скачать книгу бесплатно

– В этом нет необходимости. Она уже поменяла адрес и ныне проживает в городском морге. Она была убита сегодня ранним утром.

– Убита? – Его брови сошлись на переносице, хотя Ева сомневалась, что он искренне озабочен или опечален. – Черт возьми, вы что, опечатали квартиру?

Ева склонила голову набок.

– А почему вы спрашиваете?

– Слушайте, у меня шесть домов по семьдесят две квартиры. Когда жильцов так много, всякое может случиться. Кто-то умирает в одиночку, без свидетелей, кто-то – при подозрительных обстоятельствах, бывают несчастные случаи, бывают и самоубийства. – Он аккуратно загибал по одному свои толстые пальцы. – И вот убийство. – Он загнул большой палец. – Тут появляются ваши парни, опечатывают квартиры, уведомляют родственников. Не успею я глазом моргнуть, как какой-нибудь дядюшка уже вывозит вещи, а кто будет аренду платить – неизвестно. – Он развел руками и бросил на Еву скорбный взгляд. – Мне же надо зарабатывать себе на жизнь.

– Вот и Джейси Вутон как раз пыталась заработать себе на жизнь, когда кто-то решил ее выпотрошить.

Чен надул щеки.

– Люди этой профессии частенько рискуют.

– Вы так трогательно выражаете свои гуманные чувства, что у меня просто нет слов. Поэтому давайте придерживаться фактов. Вы знали Джейси Вутон?

– Видел ее заявление, характеристики, квитанции об оплате. Саму ее в глаза не видел. У меня времени нет общаться с жильцами. У меня их слишком много.

– Понятно. А если кто-то за квартиру не платит и съезжать не хочет, вы наносите им визит, взываете к их чувству справедливости?

Он разгладил усы кончиками пальцев.

– Я тут веду дела по правилам. Каждый год судебные издержки стоят мне кучу денег, но я выселяю неплательщиков только по суду. Ничего не поделаешь – эксплуатационные расходы. Я бы эту Вутон не узнал, даже если бы она пришла сюда сделать мне массаж. А вчера вечером я был дома в Блумфилде с женой и детьми. Я с ними завтракал сегодня утром, в город приехал электричкой семь пятнадцать, как всегда. Если вам еще что-то нужно, обратитесь к моим адвокатам.

– Ублюдок, – констатировала Пибоди, когда они вышли на улицу.

– Точно. Держу пари, часть арендной платы он берет натурой. Сексуальные услуги, сувенирные порции наркотиков, краденые товары. Мы могли бы его прижать, будь у нас больше времени и праведного негодования. – Ева повернула голову и принялась изучать выставленные на продажу ощипанные утиные тушки, такие тощие, что смерть, должно быть, явилась для них избавлением. Отдельно висели связки перепончатых лапок. – Как едят утиные лапы? – задумчиво спросила она. – Как правильно: начинать с когтей и двигаться кверху или положено начинать с лодыжки и идти вниз?

– Я ночей не сплю, голову над этим ломаю.

Ева хоть и посмотрела на Пибоди косо, но все-таки порадовалась, что ее помощница снова в форме.

– Они ведь обрабатывают товар прямо здесь, так? Потрошат, разделывают птицу в подсобках. Острые ножи, много крови, определенное знание анатомии.

– Потрошить цыпленка куда проще, чем человека, – возразила Пибоди.

– Ну, не знаю. – Ева задумалась. – Формально это так.

Превосходящая масса, куда больше возни, да и навыки требуются совсем не такие, как у рядового мясника. Но, если мясник не видит в этой массе человека, никакой особой разницы для него нет. Может, он практиковался на животных, чтобы набить руку. А с другой стороны, может, он – свихнувшийся врач или ветеринар. Бесспорно одно: он знает, что делает. Мясник, врач, одаренный любитель, но, кем бы он ни был, он должен совершенствовать свою технику, чтобы быть достойным своего героя.

– Своего героя?

– Джека, – ответила Ева и направилась обратно к машине. – Джека Потрошителя.

– Джека Потрошителя? – Пибоди нагнала ее с открытым ртом. – Это тот, который был в Лондоне… Когда же это было?

– Позапрошлый век, точнее – в конце девятнадцатого. Уайтчепел. Тогда это был один из беднейших районов города, прибежище проституток. Он убил пять, нет, кажется, восемь женщин. Все это случилось в течение одного года в радиусе одной мили[2]2
  Миля равна 1,6 км.


[Закрыть]
. – Она села за руль, бросила взгляд на Пибоди и заметила, что та все еще смотрит на нее с открытым ртом. – В чем дело? – спросила Ева. – Тебя удивляет, что я что-то знаю?

– Да, лейтенант. Вы кучу всего знаете, но я не думала, что история – ваш конек.

«Убийства – мой конек», – подумала Ева, отъезжая от тротуара.

– Пока другие девочки читали о пушистых, еще не выпотрошенных утятах, я читала о Джеке и других серийных убийцах.

– Вы читали об этом… в детстве?

– Да. Ну и что?

– Ну… – Пибоди не знала, как выразить свою мысль поделикатнее. Ей было известно, что Ева в детстве сменила четыре приемных семьи и несколько сиротских приютов. – Неужели никто из взрослых не следил за вашими увлечениями? Я хочу сказать, мои родители – а они считали, что детей не следует слишком строго держать в узде, – встали бы насмерть против такого чтения. Ну, понимаете, детская впечатлительность, годы формирования личности и все такое. Ночные кошмары, эмоциональные травмы…

Ева была травмирована всеми возможными способами задолго до того, как научилась читать, и не могла вспомнить такого времени в своей жизни, когда ее не преследовали бы кошмары.

– Взрослые считали, что, пока я брожу по Сети в поисках данных о Потрошителе или Джоне Уэйне Гейси, я при деле и никому не доставляю хлопот. Остальное их не интересовало.

– Ясно. Значит, вы с самого начала знали, что хотите стать полицейским.

С самого начала она знала одно – она не хочет быть жертвой. А позже она поняла, что хочет встать на защиту жертв. Для нее это означало, что надо стать полицейским.

– Примерно так. Потрошитель через какое-то время стал посылать письма в полицию. Но он не с этого начал, в отличие от нашего парня. Этот с самого начала объявляет нам о своих намерениях. Ему нужна игра.

– Ему нужны вы, – заметила Пибоди, и Ева кивнула в знак согласия.

– Я только что закончила дело, наделавшее много шума. Лучшее время в эфире. Публикации в газетах. А еще раньше, в начале лета, было дело о Чистоте – тоже довольно горячее. Он смотрел телевизор. Теперь ему самому нужна шумиха. Джек Потрошитель тоже был весьма популярен в свое время.

– Он хочет, чтобы вы занимались этим делом. Чтобы вся пресса сосредоточилась на нем. Чтобы за ним следил весь город.

– Я тоже так думаю.

– Значит, он откроет охоту на других проституток в том же районе.

– Это был бы определенный почерк. – Ева помолчала. – Он хотел бы, чтобы мы так думали.


Следующим пунктом назначения для нее стала приемная офицера по надзору за Джейси Вутон, расположенная на южной окраине Гринвич-Виллидж. На заваленном делами массивном столе Ева заметила большую яркую жестянку с леденцами. За столом сидела немолодая женщина в строгом сером костюме.

На вид Ева дала бы ей пятьдесят с лишним. Доброе лицо и проницательные зеленовато-карие глаза.

– Тресса Паланк. – Она поднялась из-за стола, крепко пожала руку Еве и жестом показала на стул. – Полагаю, это связано с кем-то из моих поднадзорных. У меня десять минут до следующей встречи. Чему я могу вам помочь?

– Расскажите мне о Джейси Вутон.

– Джейси? – Брови Трессы удивленно приподнялись, легкая улыбка тронула ее губы, но в глазах затаилась настороженность. – Неужели у вас с ней проблемы? Поверить не могу. Она встала на путь исправления. Она твердо намерена вернуть себе лицензию класса А.

– Джейси Вутон была убита в первые часы сегодняшнего утра.

Тресса закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула.

– Я так и знала, что это кто-то из моих подопечных. – Она открыла глаза и устремила взгляд на Еву. – Сразу догадалась, как только услыхала сводку об убийстве в китайском квартале. Нутром почуяла, если вы меня понимаете. Джейси… – Она сложила руки на столе и посмотрела на них. – Что произошло?

– Я пока не имею права раскрывать детали. Могу только сказать, что ее зарезали.

– Изувечили. В сводке говорилось, что сегодня рано утром в китайском квартале было найдено изувеченное тело лицензированной проститутки.

«Кто-нибудь из патрульных», – подумала Ева. Ничего, когда она найдет источник утечки, он пожалеет, что родился на свет.

– В настоящий момент я больше ничего не могу вам сказать. Расследование пока находится на самом начальном этапе.

– Порядок мне знаком. Я пять лет занималась этой работой.

– Вы работали в полиции?

– Пять лет. Специализировалась на преступлениях на почве секса. Потом я перешла в отдел надзора. Мне было не по душе то, что я видела на улицах. Здесь, по крайней мере, я могу хоть чем-то помочь, но мне не приходится разгребать эту грязь день за днем. Моя работа – тоже не пикник, но я с ней справляюсь. Наилучшим образом, поверьте. Я расскажу вам все, что знаю. Надеюсь, это поможет.

Она недавно просила о повышении уровня лицензии. Ей отказали. У нее был еще год испытательного срока – с обязательным отбыванием. Она ведь подсела на «снежок», подвергалась арестам. Реабилитация прошла успешно, но я подозреваю, что она нашла замену наркотику.

– Водку. Две бутылки в ее квартире.

– Ну что ж… Это не запрещено законом, но противоречит условиям ее испытательного срока. Хотя… кого это теперь волнует! – Тресса потерла глаза пальцами и вздохнула. – Теперь это уже никого не волнует, – повторила она. – Джейси так хотела вернуться в верхнюю часть города, что ни о чем другом просто думать не могла. Ненавидела уличную работу, но никогда не пыталась сменить профессию.

– Вы не знаете, у нее были постоянные клиенты?

– Нет. Когда-то у нее был обширный список клиентов из высшего общества – мужчин и женщин. Ее лицензия распространялась на оба пола. Но, насколько мне известно, никто из них не востребовал ее, когда она переселилась в нижнюю часть города. В противном случае она бы мне сказала. Ей это было бы лестно.

– Кто ее снабжал?

– Имени она не раскрывала никому, даже мне. Но она поклялась, что после выписки из клиники контактов у нее не было. Я ей поверила.

– Как вы думаете, почему она скрыла имя? Из страха?

– По-моему, для нее это был вопрос этики. Всю свою сознательную жизнь она была лицензированной профессионалкой. Уважающая себя профессиональная проститутка хранит тайны своих клиентов не менее ревностно, чем врач или священник. Своего поставщика она приравнивала к клиентам. Да я подозреваю, что он и был одним из ее клиентов. Но это всего лишь предположение.

– Вы не заметили в ней в последнее время каких-либо признаков озабоченности, тревоги, страха?

– Нет. Ей просто не терпелось поскорее вернуть свою прежнюю жизнь.

– Как часто она к вам приходила?

– Раз в две недели: таковы были требования испытательного срока. Она ни разу не пропустила встречи, регулярно проходила медосмотр, всегда была готова к проверке по случайной выборке, к сотрудничеству с органами надзора. Она была обычной женщиной, лейтенант, несколько растерянной и выбитой из колеи жизненными обстоятельствами. У нее не было уличного опыта, она привыкла к более изысканной клиентуре. Она перестала общаться с людьми, потому что стыдилась своего положения, к тому же она считала себя выше той среды, в которой была вынуждена вращаться. – Тресса на секунду прижала пальцы к губам. – Простите, я стараюсь не принимать происшедшее слишком близко к сердцу, но это выше моих сил. Вот почему моя полицейская карьера не задалась. Она мне нравилась, я хотела ей помочь. Не представляю, кто мог так с ней поступить. Еще один бессмысленный акт насилия, направленный против тех, кто не может дать сдачи. В конце концов, она была всего лишь шлюхой. – Голос у Трессы задрожал, она откашлялась и шмыгнула носом. – Очень многие так думают, уж мы-то с вами знаем. Они приходят ко мне, эти желтобилетницы… избитые, ограбленные, униженные, изувеченные. Одни бросают это ремесло, другие как-то справляются, некоторым удается подняться на более высокий уровень и зажить по-царски. Но большинство оказывается в сточной канаве. Это опасная профессия. Полицейские, спасательные службы, медики, проститутки. Опасные профессии с высоким уровнем смертности. Она хотела вернуть свою прежнюю жизнь, – добавила Тресса напоследок. – И это ее убило.

Глава 2

Ева заехала в морг. Может быть, сама жертва что-то раскроет ей. Может быть, это ее последний шанс что-то разузнать о Джейси Вутон – одинокой женщине, не имевшей ни друзей, ни врагов, ни приятелей, ни родственников, но выбравшей для себя профессию, связанную с физическими контактами. О женщине, считавшей свое тело основным источником дохода и использовавшей его для обеспечения себе жизненных благ.

Ева хотела узнать, что? тело Джейси Вутон может рассказать ей об убийце.

В коридоре она замедлила шаг и обернулась к Пибоди.

– Присядь где-нибудь, – приказала она, – свяжись с парнями из лаборатории. Проси, умоляй, угрожай, делай что хочешь, но заставь их как можно скорее отследить бумагу.

– Я справлюсь, лейтенант. Я могу туда войти. Меня больше не стошнит.

Ева заметила, что ее помощница опять побледнела. Мысленно Пибоди опять переживала увиденное в переулке: кровь, месиво, оставшееся от тела женщины. Она, конечно, выдержит, Ева это понимала, но какой ценой? Не стоило платить такую цену. Во всяком случае, не здесь и не сейчас.


– Я не сомневаюсь, что ты справишься. Я говорю, что мне надо знать, откуда взялась эта бумага. Раз убийца что-то оставил на месте преступления, мы должны это исследовать. Так что сядь где-нибудь и займись делом.

Не давая Пибоди возможности возразить, Ева прошла сквозь двойные двери в прозекторскую, где покоилось тело.

Она ожидала, что Морс, главный судмедэксперт, возьмет эту работу на себя, и он ее не разочаровал. Одетый в прозрачный защитный костюм поверх короткого синего халата и шаровар, он, как обычно, работал один. Его длинные волосы, стянутые на затылке, были спрятаны под шапочку во избежание контакта с телом. На шее у него висел серебряный медальон с плоским темно-красным камнем. Его руки были по локоть в крови, красивое, несколько экзотическое лицо превратилось в неподвижную маску.

Он часто включал музыку во время работы, но в этот день в помещении царила тишина, нарушаемая лишь гудением машин и жутковатым жужжанием лазерного скальпеля.

– Время от времени, – заговорил он, не отрываясь от работы, – мне приходится видеть нечто выходящее за рамки человеческих возможностей. А ведь мы с тобой, Даллас, знаем, что человек способен на неслыханную жестокость по отношению к другому человеку. И тем не менее порой я вижу, что некоторым удается сделать следующий шаг. Чудовищный шаг к полной бесчеловечности.

– Рана на горле убила ее.

– Хвала господу за малые милости. – Он поднял голову. На этот раз его глаза за выпуклыми стеклами защитных очков были непроницаемы, Ева не увидела в них азартного интереса, к которому привыкла. – Всего остального, что он с ней вытворял, она не чувствовала, не знала. Она была уже бесповоротно мертва, когда он свежевал ее как мясник.

– Он действовал как мясник?

– А как еще это назвать? – Морс бросил скальпель на поднос и указал окровавленной рукой на изувеченное тело. – Как еще ты это назовешь?

– Слов у меня нет. Думаю, их в природе не существует. Жестокость? Этого мало. Злоба? Тоже не то. Мне сейчас не до философии, Морс. Ей это не поможет. Я должна знать: у него есть опыт в таких делах? Или он просто кромсал ее кое-как?

Морс чувствовал, что задыхается. Чтобы хоть немного успокоиться, он сорвал с себя защитные очки и шапочку, подошел к раковине и начал смывать с рук изолирующий состав вместе с кровью.

– Он знал, что делает. Надрезы нанесены точно. Без колебаний, без суеты. Ни одного лишнего движения. – Морс подошел к холодильнику, вытащил две бутылочки воды, бросил одну из них Еве, а из другой жадно отпил большой глоток. – Наш убийца знает, как заполнять книжку-раскраску, не выходя за пределы контура.

– Прости, ты о чем?

– Знаешь, твое полное лишений детство не перестает меня удивлять. Мне надо присесть на минутку. – Он сел, устало потер глаза, провел ладонью по лбу. – Этот случай меня достал. Как и когда это случится, предсказать невозможно. Через мои руки столько всего проходит каждый день… И все же эта сорокалетняя женщина с педикюром, который она делала себе сама, и выпирающей косточкой большого пальца на левой ноге меня достала.

Ева не знала, что ему сказать, чтобы вывести его из этого угнетенного состояния. Она придвинула стул, села рядом с ним, отпила воды. Он не выключил запись, подумала она. Пусть сам решает, стирать их разговор или нет.

– Тебе нужен отпуск, Морс.

– Это ты мне говоришь? – Он горько рассмеялся. – Я должен был уехать завтра. Две недели на Арубе. Солнце, море, голые женщины – заметь, еще живые! – и коктейли, подающиеся в кокосовой скорлупе.

– Поезжай.

Морс покачал головой.

– Я отложил поездку. Это дело я должен довести до конца. – Он посмотрел на Еву. – Я это понял, как только ее увидел. Как только увидел, что он с ней сделал. Я не смог бы загорать на пляже завтра утром.

– А я могла бы тебе сказать, что тут у тебя работают надежные люди. Они позаботятся о ней… и обо всех, кто еще поступит за эти две недели. – Ева отпила воды, не отводя взгляда от останков Джейси Вутон, лежащих на холодной цинковой плите. – Я могла бы тебе сказать, что найду сукина сына, который сотворил это с ней. Я позабочусь, чтобы он заплатил сполна. Все это я могла бы тебе сказать, и все это было бы правдой. Но я тоже не смогла бы уехать. – Она прислонилась затылком к стене. – Я бы не поехала.

Морс привалился к стене и вытянул перед собой ноги. Обнаженное изуродованное тело Джейси Вутон лежало на столе в нескольких футах от них.

– Что с нами не так, а, Даллас?

– Хоть убей, не знаю.

Он закрыл глаза, чувствуя, что постепенно успокаивается.

– Мы любим мертвых. – Услыхав, как Ева фыркнула, Морс усмехнулся, не открывая глаз. – До чего же у тебя грязные мысли, Даллас! Я не имел в виду некрофилию. Кем бы они ни были при жизни, мы любим их, потому что они стали жертвами несправедливости. Побитые собаки.

– Похоже, мы все-таки ударились в философию.

– Да вроде бы. – Морс сделал то, чего не делал почти никогда: прикоснулся к ней. Просто похлопал по руке. И все-таки в этом прикосновении Еве почудилось что-то доверительное, почти интимное. Это был жест ободрения и ласки между товарищами, куда более нежный, чем все то, чем жертва обменивалась со своими клиентами. – Они поступают к нам, – продолжал он, – младенцы, дряхлые старики, люди всех возрастов. Кто бы и как бы ни любил их при жизни, после смерти именно мы становимся самыми близкими им людьми. И порой это ощущение близости проникает глубоко к нам внутрь и не отпускает подолгу.

– Похоже, у нее при жизни вообще не было близких. Я осматривала ее квартиру, и, судя по отсутствию сувениров… сентиментальных воспоминаний, если можно так выразиться… при жизни ей никто не был нужен. Так что… считай, кроме нас с тобой, у нее вообще никого нет.

– Ладно. – Морс отхлебнул еще глоток и встал. – Ладно. – Отставив в сторону бутылку, он опять обработал руки защитным составом и надел очки. – Я нажал на токсикологов, хотя не знаю, что из этого выйдет. Печень довольно изношена: действие алкоголя. Но никаких серьезных травм или заболеваний. Последний прием пищи – порция спагетти за шесть часов до смерти. Операция по увеличению груди и омоложению век. Пластика ягодиц и коррекция челюсти. Работа качественная.

– Недавняя?

– Нет. Подтяжка зада сделана пару лет назад, и я бы сказал, что это последняя операция.

– Стыкуется. Удача ей изменила. В последнее время у нее не было денег на хорошую подтяжку.

– Теперь переходим к самой последней операции. Рану на шее убийца нанес тонким ножом с гладким лезвием, скорее всего, скальпелем. Удар слева направо, слегка наклонный. Судя по углу наклона, ее подбородок был вздернут, голова откинута. Он подошел сзади, вероятно, дернул ее за волосы левой рукой, нанес удар правой. – Морс продемонстрировал обеими руками в воздухе, как это было. – С одного удара рассек яремную вену.

– Было много крови. – Ева продолжала изучать тело, но мысленным взором видела Джейси Вутон живой, стоящей на ногах лицом к грязной стене в переулке. Вот ее голова откидывается назад, растерянность, мгновенный шок, ослепительная вспышка боли… – Кровь хлынула тугой струей. Залила все вокруг.

– Да, крови было много. Он весь перепачкался, даже стоя у нее за спиной. Что касается остального, это один длинный разрез. – Морс очертил пальцем контур в воздухе. – Сделано быстро, точным движением. Разрез нельзя назвать чистым, тем более хирургическим, но это не первая его работа. Он уже и раньше резал плоть. Причем это была не тренировка на муляжах. Он и раньше, еще до этой несчастной женщины, имел дело с плотью и кровью.

– Не хирургический… Значит, он не врач?

– Я бы этого не исключил. Он наверняка спешил, освещение было скверное, он волновался, нервничал, к тому же он был сексуально возбужден. – На красивом лице Морса отразилось отвращение. – Что бы ни двигало этим… извини, слов не подберу. Что бы им ни двигало, это явно не сказалось на его умении, хотя могло бы сказаться. Он удалил женские половые органы, скажем так, с завидной оперативностью. Невозможно установить, имел ли место сексуальный контакт перед удалением. Но, исходя из времени смерти и нанесения повреждений, можно утверждать, что обошлось без игр, потому что между первым и вторым прошло всего несколько минут.

– Ты занес бы его в разряд медиков? Медбрат, санитар, ветеринар? – Ева сделала паузу и склонила голову набок. – Патологоанатом?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное