Нина Васина.

Мачеха для Золушки

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

   – Почему ты им сразу выдаешь свои разоблачения? Лесбиянка, нимфоманка, кто там еще был? – спросила Маринка, садясь справа.
   – Эротоманка, мужененавистница и беременная, – подсказала Маринка.
   – Была еще поэтесса, – вспомнила Иринка.
   – Вы, дуры припадочные, выдрали мне волосы. – Зоя наклонилась, закрыв лицо ладонями.
   – Будешь плакать? – ехидно поинтересовалась сестра справа и посмотрела на сестру слева.
   Обе прыснули.
   Из холла послышались крики и звуки падающих предметов.
   – Бежим! – сестры бросились смотреть.


   – Где она? – раздался громкий мужской голос. – Зойка! Ты где?
   – Она в ванной, в ванной! – радостно защебетали сестры.
   – Ходь ко мне мигом!
   – Она там плачет, представляешь? – Сестры крутились возле высокого и весьма упитанного мужчины лет сорока пяти.
   Он не обращал на девочек никакого внимания.
   – Зойка, выйди, а то хуже будет! – грянул его могучий бас, от которого задребезжали хрустальные подвески на большой люстре под потолком. Высоко – метрах в четырех от пола.
   Дверь в ванную открылась. Заметив это, здоровяк с густой седой шевелюрой и красным лицом взял стул с высокой спинкой и поставил его посередине комнаты. Гости отступили к стенам, некоторые поспешили прошмыгнуть в коридор, чтобы потихоньку уйти. В дверях гостиной показалась растерянная психолог.
   Зоя направилась к сидящему мужчине, понурившись. Так же, не поднимая головы, она подошла, протянула руки, и мужчина подхватил ее под мышки и легко посадил на колени. Зоя прижалась лицом к его груди.
   – Ревешь? – Он положил руку ей на затылок, и голова девочки скрылась под его пятерней. – А ведь обещала так больше не делать. Ты обещала не реветь? Хочешь, я выпорю эту крашеную ссыкуху при всех на конюшне? Она такого про тебя наговорила.
   Лица гостей (их было человек десять) повернулись в сторону двери. Там стояла бледная психолог и, судя по выражению лица, не верила своим ушам.
   – Что?.. Не хочешь? – Мужчина склонился к голове девочки. – Как знаешь. Тогда давай хоть выгоним ее с шумом, обольем из брандспойта, а? Не хочешь? Ну, так неинтересно.
   Мара подошла к застывшей в дверях гостье и за руку потащила ее к выходу. Психолог зачем-то задержалась у стула, но хозяин дома, Виктор Лушко, метнул в нее такой ужасающей силы взгляд, что она, едва справившись с подогнувшимися ногами, очень быстро нашла выход.
   – Я не понимаю! – громко объявил хозяин гостям, которые начали понемногу шевелиться. – Я совсем не понимаю, ну почему как психолог – так обязательно лесбиянка?


   Утром Зоя Лушко сидела на террасе и ела сливы.
Прилетела ворона и села напротив – на перила. Под тихое стрекотание газонокосилки – садовник Елисей трудился спозаранку – ворона что-то пробормотала, вычищая когтем клюв. Зоя выстрелила в нее косточкой. Ворона укоризненно посмотрела на девочку одним глазом и на всякий случай вперевалку отодвинулась по перилам на три шага в сторону.
   Зоя вытащила изо рта очередную косточку и прицелилась. Ворона крикнула укоризненно, потом еще раз – громко и замахала крыльями, угрожая.
   Садовник Елисей свободной левой рукой залез в карман темно-зеленого комбинезона, достал пистолет и, не останавливаясь, руля газонокосилкой, выстрелил в сторону террасы.
   Ворона упала на траву. Зоя вскочила, подбежала к перилам и посмотрела вниз, на птицу, потом – на садовника. Он спросил кивком головы: «Ну как?»
   – В голову! – крикнула Зоя.
   На выстрел из дома выбежал Виктор Филимонович в широких семейных трусах в клеточку. Смешно растопыривая босые ноги – роса, – подбежал к садовнику и залепил тому сильную оплеуху.
   Садовник Елисей выключил газонокосилку и наподдал хозяину ногой под зад. Виктор Филимонович вынужден был после этого продемонстрировать профессиональный хук левой. Садовник упал возле газонокосилки, раскинув руки в стороны. Потирая костяшки пальцев и зевая, Виктор Филимонович пошел в дом досыпать, успев по дороге погрозить Золушке пальцем.
   Стоит добавить, что все это происходило в полнейшем молчании и взаимопонимании, что явно свидетельствовало о регулярности действа. Объяснялось это просто. Садовник Елисей устроил себе небольшую голубятню недалеко от хозяйских основных построек, и всех ворон, появляющихся в радиусе двух километров вокруг усадьбы, отстреливал нещадно, опасаясь за голубиный молодняк. Никаких нареканий насчет создания опасной для жизни окружающих обстановки при стрельбе он не понимал, только похмыкивал в пышные желтые усы, еще мог для куража пальнуть из пистолета в подброшенную копеечную монетку. Впрочем, и сами окружающие, собиравшие для него копейки, привыкли к особенностям санитарной очистки усадьбы и местности вокруг нее площадью в 300 гектаров, вот только хозяин сильно нервничал, если Елисей стрелял рядом с ним или дочерьми.
   Зоя спустилась вниз, рассмотрела мертвую ворону. Подняла ее за лапы. Из дома на террасу распахнулось окно.
   – И не думай! – зловеще предупредил голос отца. – Забыла уже? Опять будешь стирать постельное белье сестер и мыть всю комнату! А если эта дохлятина накапает в коридоре и холле, будешь драить полы неделю!
   Зоя вздохнула с сожалением и не стала тащить мертвую птицу в спальню к сестрам.


   Останки вороны обнаружились на другой день. Переливая рыбный суп из кастрюли в супницу, кухарка Дездемона несколько секунд с удивлением разглядывала ворох черных перьев в половнике, потом тонко пискнула – странный звук для большого сильного тела – и, только уронив половник в кастрюлю, отчего на нее выплыла когтистая скорченная лапа, разразилась мощнейшим воплем, нарастающим как охрипшая сирена.
   Это было в четверг – рыбный день. Хозяин дома не обедал, но сирену своей поварихи услышал за три километра, правда, по телефону: Маринка бросилась звонить папе.
   – Что там еще? – спросил он устало, извинившись перед коллегами.
   На соседней даче четверо мужчин за круглым столом в это время изучали карту Венесуэлы.
   – Ворона. Дохлая. В супе, – доложила Маринка.
   – Наводнение. Аэропорт будет закрыт. Отсидеться негде, – заметил один из мужчин.
   – Если подеретесь, накажу всех троих, – предупредил в трубку Виктор Филимонович.
   Маринка с Иринкой проявили чудеса выдержки, поэтому с восьми вечера до десяти тридцати Зоя одна драила пятилитровую кастрюлю «Пемолюксом». Степень очищения определяла Дездемона. По запаху. Она трижды обнюхивала кастрюлю, кривилась и мотала головой.
   – Хоть бы ты, Зойка, кишки из нее вынула! – укоризненно заметила она в третий раз. – Я дохлые кишки по запаху ни с чем не спутаю! И чего ты добилась этой вороной? Только рыбу дорогую испортила.
   – Испортила?.. Да я спасла себе жизнь! У меня аллергия на рыбу, сколько раз тебе говорила ее не готовить!
   – Ох, испугала! – хохотнула Дездемона, понаблюдав, как Зоя сердито топает ногами. – Я тебе запеканку сделала. А ты со своей аллергией теперь вот чисти кастрюлю. Нравится запах кишок?
   – Уже не пахнет.
   – Еще как пахнет! Мой нос, – кухарка многозначительно показала на него пальцем, скосив глаза, – не проведешь!
   Для чистоты эксперимента Зоя сунула под нос поварихе букет роз и молотый черный перец. За перец получила внушительный шлепок ладонью по левой ягодице, но даже после этого Дездемона помотала головой – не пойдет, чисти!
   Это было накануне отъезда девочек в колледж.

   – Сама виновата, – заметил Виктор Филимонович, подсаживаясь в темноте к Зое на ступеньки беседки.
   Зоя взяла из его руки сигарету и затянулась. Дождавшись у папочки полного столбняка, выдохнула дым в зависшую над беседкой луну и вернула сигарету.
   – Пап, – проникновенно попросила Зоя после этого, – переведи меня в другой интернат.
   – Опять за свое? – Кое-как справившись с желанием надавать дочери оплеух за курение, Виктор Филимонович на всякий случай загасил сигарету о подошву дорогих ботинок. – Ты будешь учиться с сестрами, и точка! И не надо устраивать показательный дебилизм, как в прошлом году. Все в колледже знают, что ты за один семестр запросто одолеваешь все предметы за два года, и еще хватает времени пакостить! Я предупредил – двойки тебе не ставить. Будешь мыть полы и убирать в конюшне за каждый «незачет».
   – Сейчас все серьезней, – уверила отца девочка.
   – Например! – хмыкнул он.
   – У Маринки начались месячные.
   Виктор Филимонович закашлялся, подавившись смешком. Потом они помолчали. Зоя ждала, пока отец переварит информацию.
   – Не вижу связи, – выдал он минуты через три.
   – Почти у всех девочек из класса уже пришли месячные.
   – Это естественный процесс, – уверенно заявил Виктор Филимонович. – Тебе его тоже не миновать.
   – Я младше всех! – повысила голос Зоя. – Пока дождусь этого самого естественного процесса, сестры меня изведут! Ну как же ты не понимаешь, я среди девчонок как неполноценная! Я вообще не могу с тобой об этом говорить, почему ты не женишься, в конце концов?!
   – Согласен, для тебя это новое ощущение – чувство неполноценности, – кивнул Виктор Филимонович, проигнорировав ее вопрос.
   – Ничего подобного!
   – Да? – удивился он.
   – Да! Да! – крикнула Зоя и вскочила. – Посмотри на меня! Я же уродина. Толстая и конопатая уродина! И всегда такой была.
   Виктор Филимонович еще больше удивился.
   – Поговорим на эту тему, когда вырастешь.
   – Ты тупой, как все папаши, – вздохнула Зоя и села.
   – Не нарывайся.
   – И уже никогда не поумнеешь! – продолжала нарываться Зоя. – Я не могу находиться в интернате вместе с сестрами. Это несправедливо – у нас разница в возрасте, а мы толчемся в одном классе!
   – Раньше надо было думать: писать диктанты с ошибками, не хвалиться своим умом и сообразительностью и не проскакивать за год по два класса.
   Зоя сердито засопела.
   – Зачем ты еще Иринку затащил к нам в класс?!
   – А зачем ты ее подтягивала по математике и английскому?!
   – Я!.. Я убегу.
   – Бегала уже. Не надоело?
   – Я убегу так, что ты меня не найдешь!
   – И в это мы уже играли, – вздохнул Виктор Филимонович. – Когда-нибудь найду, куда ты денешься… Охранников в колледже сменят, сигнализацию дополнительную установят, вот и вся недолга. Дотяни уж как-нибудь до совершеннолетия, получи образование, паспорт и гуляй на все четыре стороны.
   – А до тринадцати?
   – Что – до тринадцати?
   – Если я закончу колледж в тринадцать? Ты меня потом не зафигачишь в какой-нибудь Оксфорд с сестричками на пару?
   – С тебя станется, – пробормотал Виктор Филимонович, совершенно не представляя, что он будет делать с Зойкой через три года. Разве что…
   – Договорились, – кивнул он. – Если закончишь с отличием в тринадцать, будем считать твое образование законченным. И тогда…
   – Что? – не выдержала дочь его затяжного молчания.
   – Выдам тебя замуж.
   – Как это?.. – оторопела девочка. – А можно?
   – Ты же знаешь, я все могу. Я даже знаю, за кого тебя выдам.
   – Заметано! – вскочила Зойка.
   – Ты что, не спросишь – за кого?
   – Мне все равно, – как можно равнодушнее ответила девочка.
   – Нет, ну ты должна знать, вдруг…
   – Понравится! – уверила его Зоя. – Только есть одно условие.
   Виктор Филимонович выдохом снял напряжение, вдруг накатившее спазмом мышц живота. Все не так безнадежно, девчонка в своем уме, раз у нее есть условие, а за три года…
   – Одно условие? – уточнил он.
   – Одно. Моя свадьба будет первой.
   – Не понял, – сознался отец.
   – Я выйду замуж первой, а сестры – потом.
   – Понял, – кивнул Виктор Филимонович.
   Он начал считать, сколько лет будет старшей – Маринке… а Иринке? – она на год младше. Получалось, что через три года, когда Зое исполнится тринадцать, Маринке будет шестнадцать, а Иринке пятнадцать. Все нормально. Зойка пойдет на рекордный трехлетний рывок, а ее сестрам придется «париться», как они выражаются, в колледже еще лет пять как минимум… Какие могут быть свадьбы? Очень довольный собой – теперь эта самая большая заноза в его жизни будет занята по самое горло, – Виктор Филимонович совершил роковую ошибку. Он сказал:
   – Договорились!
   И не просто сказал, а когда Зойка потребовала подписать договор у юриста, отнесся к ее просьбе очень серьезно.
   К полуночи подъехала Мара.
   – Что-то случилось? – спросила она, едва выйдя из машины.
   – Ничего не случилось, Зойка захотела подписать договор, – весело объявил Виктор Филимонович. – Если закончит за три года свое образование, я выдам ее замуж!
   – Я же тебя просила! – сердито хлопнула дверцей Мара. – Просила не принимать важных решений накануне вылета на работу!
   – Заткнись и заверь наш договор, – рассердился хозяин.
   – Почему здесь челядь топчется? – развела руками Мара.
   – Свидетели мы, – объяснил садовник Елисей. – Так Зойка сказала.
   – Дали девчонке волю с детства, вот она и куражится, – вздрогнула Мара, кутаясь в платок.
   Через пятнадцать минут она, размахивая листком бумаги, возмущенно спросила:
   – Кто это сочинял?
   – Зойка написала, а что? – Виктор Филимонович вырвал у нее листок и понял, что придется все внимательно прочесть.
   – Штрафные санкции читал?
   – Штрафные?.. Доча, ты что? – он нашел глазами зевающую Зою.
   Та сидела за столом между садовником и кухаркой и изображала, что помирает от скуки.
   – Ты юрист, ты и объясняй, что она там мне припаяла за невыполнение договорных обязательств. – Виктор Филимонович сунул бумагу Маре и потребовал, многозначительно подвигав бровями: – Вкратце.
   – Вкратце? Тогда так. Если ты не выдашь Зойку замуж в тринадцать лет, после выполнения ею своих обязательств по учебе…
   – С ее учебой все понятно, – перебил Виктор Филимонович.
   – А тебе понятно, что по нашему законодательству она не может выйти замуж до достижения ею хотя бы шестнадцати лет?
   – Не отвлекайся! – повысил голос хозяин и подмигнул дочери. – Что там будет, если не выдам ее замуж?
   – Она… Она требует должность Афони Каурского.
   – Царство ему небесное! – поспешно перекрестилась Дездемона.
   – Не понял! – воскликнул хозяин. – Афони, который подорвался?
   – Вот она и требует, чтобы ты обеспечил ей полное обучение подрывному делу и взял в отряд спасателей. Если уж у тебя не получится выдать ее в тринадцать лет замуж.
   – Зачем?.. – все еще не мог понять Виктор Филимонович и гнал от себя предчувствие неприятностей.
   Садовник Елисей, потрогав распухшую правую скулу, вдруг поддержал Зойку:
   – Вместо Афони, значит. А что? Она девчонка сообразительная и не без этого самого… – Он неопределенно повертел рукой перед лицом. – С чутьем и пониманием жизни.
   Виктор Филимонович внимательно посмотрел на него, скомкал договор и бросил его на пол.
   – Ложный вызов, – сказал он Маре, вставая. – Мой шофер тебя отвезет и до квартиры доведет, половина первого ночи все-таки. А с тобой!.. – он ткнул пальцем в Зойку, та съежилась. – С тобой у нас отдельный разговор будет… – Виктор Филимонович подумал несколько секунд, потом кивнул: – В каникулы!
   – Давай хоть какой-нибудь договор подпишем, – тихо попросила Зоя. – Сам составь, я подпишу…
   – Обойдешься. Я с тобой как со взрослой, а ты!.. Вместо Афони, вы только послушайте! Детский сад, честное слово!
   – Кстати, о честном слове, – решила успокоить девочку юрист Мара. – Устное соглашение в присутствии свидетелей тоже считается юридически обоснованным фактом совершения сделки. Если свидетели, конечно, согласятся впоследствии этот самый факт подтвердить.
   Она нарочито серьезно смотрела по очереди на садовника и на Дездемону. Елисей сообразил первым, закивал поспешно, приложил ладонь к груди:
   – Да я за Зойку!.. Да я ее хоть сей момент готов объявить своей будущей женой!
   – Дурак! – дошло и до Дездемоны. – Очень ты ей нужен, мужлан неотесанный, если она уже через три года учебы в этой Прибалтике бакаланом будет!
   – Бакалавром, – поправила Мара.
   – Что это за ерунда? – удивился Виктор Филимонович.
   – Так по-европейски называется тот, кто у нас, например, закончил техникум и имеет специальное среднее образование.
   – Значит, то, что у нас – пэтэушник, по-ихнему– баклан… – пробормотал Виктор Филимонович и, метнув в Зою тяжелый взгляд, приказал:
   – Выйди!
   Зоя поспешно шмыгнула за дверь. Прошлась по коридору и на цыпочках вернулась к гостиной.
   В комнате как раз установилась тишина. Хозяин выяснял, кто сообщил Зойке о смерти подрывника Афони. Тишина затянулась.
   – Она могла узнать только от своих! – настаивал хозяин.
   – Зачем нам говорить ребенку о таких вещах? – первой приняла на себя гнев хозяина Мара.
   – Зачем?! – завелся тот сразу. – А зачем мне подсовывают психолога? Зачем эта дура потом приходит ко мне и начинает нести ахинею о мужской импотенции? Зачем, спрашивается, если она должна была всего лишь устроить реали… рилиа…
   – Реабилитационное восстановление, – подсказала Мара.
   – Сам знаю! Она должна была устроить восстановление всем, кто видел, как Афоню разнесло на куски! А вместо этого пришла ко мне и стала выяснять…
   – Это я виновата, – перебила его Мара. – Привела ее на вечеринку. Для общего знакомства…
   Виктор Филимонович посмотрел на нее и как будто выключился. Грузно растекся на стуле.
   – На то ты и юрист, чтобы быть виноватой, – пробормотал он.
   – А я тут вспомнил, – внедрился садовник Елисей, – когда в прошлом году наших двоих погребло под музеем, Зойка ведь тоже тогда знала, кто умер!
   – Да она наверняка подслушивает все время под дверью, – устало отмахнулась Мара.
   Все посмотрели на дверь. Зоя с той стороны начала отходить на цыпочках.
   – А вы уже знаете, кто жених? – вдруг спросила Дездемона.


   И Зоя вернулась к двери.
   – Конечно, знаю. Тимурка, сын Абакара. Что? – Хозяин по очереди оглядел присутствующих. – Что это у вас морды вытянулись?
   – Принц Тамерлан, – задумчиво проговорила Мара. – А Абакар в курсе?
   – В курсе, не в курсе!.. – отмахнулся хозяин. – У кого из наших есть дети? Ты, юрист, знаешь?
   – Конечно. У четверых.
   – Вот то-то и оно! А почему? А потому, что мы четверо образовали костяк нашей группы, а потом уже подбирали себе людей одиноких и бессемейных. Тебя, например, бедолагу, я из ночного бара вытащил, – злорадно заметил он.
   – Не начинай, – скривилась Мара. – Сейчас заведешься про наркотики и незащищенный секс.
   – Про секс пусть с тобой психолог разбирается. У нее осталось две недели испытательного срока. А я про детей толкую. У четверых наших есть дети. Трое моих девок, сын Абакара, девчонка у летчика и двое внуков у химика. Так? – повысил он голос.
   Садовник Елисей, подняв глаза к потолку, вероятно, вспоминал свои грехи молодости. Дездемона отвела взгляд. Мара смотрела на Виктора Лушко с удивлением.
   – Так! – выждав с минуту, утвердительно изрек хозяин. – Мы четверо друг на друга детей переписали. Если что случается, выжившие растят сирот, как своих. И бумаги заготовили соответственные по опекунству. Так что этот самый принц Тимурка, считай, уже мой сын. Могу я иметь виды на его дальнейшую судьбу? То-то! – уверенно закончил он.

   Рано утром, пока шофер готовил машину, Зойка пробралась в спальню отца и оседлала его живот. Виктор Филимонович, повредив в одной из спасательных операций что-то в позвоночнике, спал на полу на раскатанном матраце. Он замычал, когда Зоя постучала по его животу пятками, потом заметил, просыпаясь:
   – А еще жаловалась, что уроки по конному спорту тебе не прут.
   – Не прут, – кивнула Зоя. – У меня ноги для лошади коротковаты. Инструктор сказал, пусть отец купит пони.
   – А ты что? – совсем проснулся Виктор Филимонович.
   – А я сказала, что скорее ты ему венок купишь.
   Виктор Филимонович, сдержав улыбку, скинул девчонку с живота и сел.
   – Грубо, – заметил он. – Плачу, плачу за твое образование, а ты разговариваешь, как пацанка.
   – Он все равно не понял. Он поляк. В Литве много поляков.
   – Поляк… Стремена подтягивала?
   – А что толку? – вздохнула Зоя. – Обидно. За каждую провинность в интернате меня, по твоему хотению, кстати, заставляют чистить конюшню. Ладно бы я хоть удовольствие от верховой езды получала, а то – пони!..
   – Я могу поговорить с директрисой.
   – Не надо! – поспешно воспротивилась Зойка.
   – Что, суровая она у вас?
   – Она нормальная, только слишком заботливая. Лезет не в свои дела.
   – Какие такие не свои? – заинтересовался Виктор Филимонович.
   – Она завела картотеку на родителей. Всех поделила на виды, подвиды, ну и вообще…
   – А поподробней? Что за досье? По деньгам, по делам, по должности?
   – Нет. По своим ощущениям.
   – И какие у нее насчет меня могут быть ощущения? – удивился Виктор Лушко. – Виделись пару раз, когда я вас в колледж устраивал.
   – Ей этого хватило. Она классифицировала тебя в желтую папку.
   – И что плохого – быть в желтой папке? Чего это ты приуныла?
   – Да ничего плохого, вторая степень риска, – тоскливо отозвалась Зойка, жалея, что завела этот разговор. – В общих чертах – недостаток образования, личностная переоценка, тщеславие, самоуверенность, непредсказуемость…
   – Есть у меня такое дело, как недостаток образования, – согласился Виктор Лушко, не сочтя все остальное, перечисленное Зойкой, недостатками. – А тебе кто дозволил рыться в чужих папках?
   – Я не рылась.
   – Ладно. Хватит о бабских загибах говорить. Давай по делу. Чего пришла спозаранку?
   – Я подумала… Я тут подумала, за кого ты можешь через три года выдать меня замуж? И хочу сразу сказать – за чурку не пойду.
   Виктор Филимонович встал, подтянул повыше резинку семейных трусов и так странно посмотрел на дочь, что та нервно вскочила и отошла подальше.
   – Это ты так обзываешь моего друга, моего кровного брата – Абакара? Чуркой?!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное