Нина Васина.

Красная Шапочка, черные чулочки

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Гамлет осторожно поддевает ногтем небольшую марку с изображением синего слоника и кладет ее липкой стороной на язык. Аккуратно закрывает блокнот. Через полминуты он уже задумчиво мял марку передними зубами, а Ёрик смотрел на его рот и потел.
   – Во рту ключа тоже не было, – сплюнул Гамлет и встал. – Знаешь, что я сделал? Я металлоискателем по Кобре прошелся! Вот до чего я тогда дошел.
   – Металлоискателем, – кивнул Ёрик.
   – Именно. – Гамлет разглядывал себя в зеркало. – Восемьдесят девятый. Тяжелый год. Я всегда ездил с оружием, сканером и металлоискателем.

   Они вышли в праздничный гул, в нарядную суматоху, в запахи духов и пудры.
   – Ну что? – наигранно бодро Гамлет подхватил невесту на руки. – Познакомить тебя с сыночком, мамочка?
   Я нашла глазами мальчика во фраке.
   – После регистрации. – Я настороженно разглядывала его странные глаза. – Как только будут соблюдены все формальности, ты меня познакомишь с сыночком, а я тебя – с моей тетей. Вон она, в розовом платьице, на коленях у своего брата сидит.
   – Брата? – кое-как сфокусировал взгляд Гамлет на странной паре в холле: высокий черноволосый красавец с девочкой. – Постой, это же… Это твой папочка, какой брат?..
   Тут уже я не выдержала – схватила жениха за ладонь и сжала ее что было сил.
   – Откуда ты знаешь, что это мой папочка? Ты что, следил за мной?!
   – Птичка моя, у меня вклады в трех заграничных банках, яхта, дом во Франции и боулинг-клуб в Москве. Неужели ты думаешь, что я подхвачу первую попавшуюся выпускницу школы и потащу ее в загс? Конечно, следил! На то у меня есть служба безопасности, а ты как думала?..
   – Я?.. Я думала, что ты меня забыть не можешь! – зашипела я, дергая ногами, и размахнулась зеленым букетом. – Я думала, что ты без меня жить не можешь!..
   – Конечно, не могу! – Он поставил меня на пол и закрыл голову руками. – И забыть не могу! Спасите! Меня убивают капустой – это… Это полный беспредел!..

   Тогда, в лесу, его стошнило как раз на мои сандалии. Я стояла и смотрела на желтоватую жижу, залившую их. А он ушел в кусты и еще минут пять выворачивался наизнанку. А я все стояла и ждала чего-то. Насыпала на сандалии землю и смахивала ее. Это мало помогало, но я упорно нагребала землю одной ногой на другую и уже собиралась заплакать, когда он шумно вышел – бледный, с огромными безумными глазами и с ножом в руке.
   – Рот не открывается, – развел он руками и с идиотским видом подмигнул мне. – Попробую ножом разжать зубы…
   Такого я уже не выдержала. Я побежала, крича что есть силы, напролом, ничего не видя и не ощущая, пока не выскочила на открытое место, и солнечный свет ударил по глазам, и, поскользнувшись на мокрой глине, я упала и плавно сползла к воде небольшого пруда, все еще крича.
Я кричала бы, наверное, долго, если бы не рыжая девчонка в панаме и с сачком. Она зачерпнула рукой воды и плеснула мне в лицо.
   – Дура! – крикнула я тут же.
   – Сама дура! Ты что, припадочная? Посмотри только – всех убила!
   – Это не я! Не я! – Пытаясь подняться, я опять падаю, девчонка с сачком бросается ко мне с воплем, она уже совсем рядом, я вижу ее бешеные глаза цвета крепкого чая и даже успеваю подумать – у меня такие же! – прежде чем, вцепившись друг в друга, мы не скатились по глине в воду.
   – Кретинка! – сказала девчонка, как только откашлялась и сняла тину с головы. – Ты убила восемнадцать серебрянок!
   – Кого?..
   – Ты упала на соток, в нем было восемнадцать самок! Что я скажу Тили?..
   Сначала я подумала, что чокнутая девчонка собирает змей, а я на них упала. Попробовала вскочить и броситься наутек, но обнаружила, что не могу сдвинуться с места. Ноги мои, измученные сегодня как никогда, отказались повиноваться.
   – Меня парализовало… наверное, – пожаловалась я. – Это от холодной воды, как ты думаешь?
   – Это тебе божеское наказание! Ну вот от кого, скажи, пожалуйста, ты так бежала?!
   – От этого… мужчины с ножом.
   – Ври больше! Здесь никого нет! Еще скажешь, что он хотел тебя зарезать, да?
   – Нет. Он хотел ножом открыть рот у трупа. Я потеряла корзинку. Вернее, я ее не потеряла, я ее запрятала, а мужчину стошнило, когда я сказала – рыбное масло…
   – Что еще за гадость? – скривилась девчонка, встав в воде и отжимая подол платья.
   Она достаточно ловко поднялась вверх по скользкой глине, расставляя ступни в стороны, как это делают лыжники при подъеме. Я сидела в воде и смотрела, как глина выдавливается сквозь ее длинные пальцы ног коричневыми слизняками. Я решила тоже разуться – заодно и сандалии вымою!
   Девчонка присела у сетки с металлическим кругом, который она, вероятно, и называла сотком. Потом прошлась на четвереньках, разглядывая что-то в траве.
   – Четверо живы! – доложила она. Присела, покачиваясь и обхватив коленки руками. Наблюдать, как я полощу сандалии.
   – Это все равно что селедочное масло, – сказала я, надеясь достигнуть хоть какого-то понимания и получить ее протянутую руку помощи. Без помощи мне из этой скользкой глины не вылезти. – Селедки не было. Мама сварила соленую горбушу, а потом мы добавили икры. Селедочным маслом это уже не назовешь. Это гораздо вкусней. Вот я и назвала масло – рыбным. А его от этого стошнило прямо на мои сандалии.
   – Кого стошнило? Убийцу?
   – Он не убийца. Наверное… Он предложил мне выйти за него замуж.
   – Да ну?! – насмешливо хмыкнула девчонка и покачалась. – И ты согласилась?
   – Я пока не могу. Я несовершеннолетняя. И школу закончить надо.
   – Скажите, пожалуйста, какой прагматизм! – продолжала насмехаться девчонка. – А у тебя, кроме масла, случайно пирожков еще не было?
   Я поправила на голове чудом уцелевшую во время моего пробега красную шапочку, но обижаться сил уже не было. Я только кивнула:
   – С яблоками.
   Это произвело мгновенное действие. Девчонка вскочила, скользя спустилась вниз и протянула мне руку с ужасно серьезным выражением лица. Когда она вытащила меня наверх, я потрясла рукой, надеясь, что плечевого вывиха не будет, и спросила:
   – Что такое прагматизм?
   – Как тебя зовут? – вместо ответа спросила девчонка.
   Всегда, когда мне задают такой вопрос, я задумываюсь. В этот раз я доверилась безоглядно и сразу:
   – Нефила.
   – Агелена! – вдруг обрадовалась девчонка и протянула мне ту же руку, которой она с необычайной силой волокла меня вверх.
   – Нет, мама почему-то выбрала имя Нефила, Агелена ей не понравилось, – чувствуя странное напряжение (на удивление у меня уже сил не было), ответила я, пряча свою руку за спину.
   – Меня зовут Агелена Воськина! – закричала девчонка. – Ты моя сестра! Мы тебя ждем, ждем, а ты бегаешь по лесу!
   Я оглядела место на траве позади себя и, не обнаружив никаких сотков, с облегчением села и только потом спросила:
   – В каком смысле – сестра?.. Ты незаконнорожденная дочь моей матери?
   – Я законная дочь твоего отца! Я родилась через семь месяцев после тебя! Ну? Неужели тебе никто про меня не рассказывал?
   – Дочь отца?..
   – Да тебе и правда плохо! Меня родители отправили в Загниваловку к бабушке на лето. Тебя никогда не отправляли, а меня – каждый год! До дома далеко – дойдешь?
   – Подожди. Кто это – серебрянка? – Я все еще боялась четырех выживших змей.
   – Конечно, паук! – радостно объявила Агелена. – Кто же еще?
   – Паук?.. Я никого не вижу.
   – Вон они, посмотри на кувшинки! Знаешь, кто первый в мире изобрел водолазное снаряжение?
   – Конечно, знаю. – Я на всякий случай прилегла на локти, потому что кувшинки, на которые я пристально смотрела, вдруг расплылись мутными пятнами по воде. – Водолазный колокол изобрели древние греки.
   – Ерунда эти твои древние греки! Водолазный колокол первой изобрела серебрянка. Она сплетает под водой плотный шелковый купол, цепляет его паутинками к водорослям, а потом наполняет воздухом.
   – Изо рта?.. – тупо поинтересовалась я и тем самым разозлила девчонку. Глаза ее посветлели, у меня тоже так бывает, тогда мама говорит, что от злости у меня глаза лимонятся.
   – Для такого имени ты слишком тупая, – заявила девчонка и тут же потемнела глазами. – Хочешь посмотреть?
   – Да. Нет… Я плохо вижу, я очень устала.
   – Это нужно смотреть лежа! Тогда бинокль не дергается.
   – Бинокль? – Я с недоверием беру в руки тяжелый предмет.
   – Смотри на воду рядом с листом кувшинки. Ты должна заметить, как паучок всплывет!
   Я смотрела в бинокль, а Агелена рассказывала:
   – Сначала серебрянка перевернется вниз головой и выставит брюшко. Потом обхватит брюшко передними и задними ногами, перекрестив их над водой. Потом ноги третьей пары…
   – Третьей?
   – Ты что, не знаешь, что у паука восемь ног? – с ужасом спросила Агелена. – Третья пара ног упирается в рамку из первых четырех и образует ловушку для капли воздуха. С этой каплей серебрянка погружается в воду и плывет к заранее сплетенному под водой колоколу. Выпустит туда воздух и – за следующей каплей, пока весь колокол не наполнится. Она потому и называется серебрянкой, что, перетаскивая воздух на себе, под водой светится облепившими ее капельками.
   – А она не заблудится под водой? Если она тащит воздух, как исхитряется глубоко нырнуть? – заинтересовалась я, но не потому, что наконец разглядела ныряющую серебрянку, а потому, что под биноклем закрыла глаза и дала им отдохнуть, а с закрытыми глазами думается легче.
   – Она не заблудится – это раз! – радостно сообщила Агелена. – Потому что всегда тащит за собой страховочную нить. И хорошо опускается вниз – потому что вниз брюшком! Брюшко – тяжелей! Брюшко – тяжелей!
   Я убрала бинокль от лица. Агелена прыгала на одной ноге возле меня.
   – Зачем она это делает? Зачем строит купол, таскает туда воздух?
   – Живет она там! Ей нравится под водой. А хочешь, мы посмотрим, как она там сидит? Как она убирает в своем куполе, проветривает его через форточку? Она только есть в воде не может. Ест на суше.
   – Через бинокль посмотрим?
   – Нет, что ты. Через бинокль мы ничего под водой не увидим. Мы спустимся в воду, пройдем немного ногами, потом наберем воздуха и осторожно опустим головы под воду. Если двигаться медленно и осторожно, не поднимая ила, то…
   – В другой раз! – перебила я Агелену.
   К моему удивлению, она не обиделась.
   – И правда. Тебя, наверное, уже обыскались. Ты что, – вгляделась она в меня с сожалением, – ничего не знаешь о пауках?
   – Почему не знаю? Знаю. Я знаю, что из паутины нефилы можно спрясть шелк и он будет прочным и прекрасным, как никакой другой шелк, из него можно даже будет делать оболочку для дирижаблей… Был такой аббат…
   – Кто-кто?
   – Ну, священник по имени Камбуэ. Он из пауков галабов сделал настоящий ткацкий станок. Разместил их в выдвижных ящичках и тянул из них паутину сразу на станок. И ткал.
   – Скоти-и-ина! – не одобрила Агелена подобную предприимчивость аббата Камбуэ.
   – А в Новой Гвинее и на Фиджи паутиной даже рыбу ловят!
   Мы помолчали.
   – А зато серебрянка живет только здесь! – заявила Агелена.
   – Только в этом пруду?!
   – Нет. В наших прудах, ну, в смысле, в средней полосе России.
   Мы опять помолчали, понемногу проникаясь чувством патриотической гордости. И я попросила:
   – Помоги мне найти корзинку. Я не могу без нее прийти к бабушке.
   – Да уж, – согласилась Агелена. – Она все глаза проглядела – где там ее внучка с пирожками и маслом?
   – Лучше бы встретила меня на станции! – парировала я, вставая и отряхивая юбку. Мои разбитые колени сразу защипало. Агелена сорвала листья подорожника, облизала их и прилепила по одному на каждую коленку.
   – И как мне идти? Отвалятся!
   – Не отвалятся. – Она роется в кармане платья и вынимает обрезки капроновых чулок. Продев круговые полоски через ступни, надевает их мне на колени, закрепляя подорожник и затягивая в узелок лишнюю ткань.
   – Здорово! – одобрила я. – Сама придумала?
   – Нет. Тили мне всегда так делает, когда я расшибаю локти. Хорошо держит, да? Куда идти?
   – Сюда… Нет, туда.
   – Вообще-то ты выскочила с криком оттуда, – показывает Агелена совсем в другую сторону.
   – Значит, туда.
   Идти быстро невозможно. Агелена скачет впереди и уже через несколько метров показывает мне огромную жабу. Она без страха берет ее в руку. Жаба тут же пускает сильную струю. Агелена, похоже, ожидала этого, отставляет руку в сторону и чертит струйкой на земле круги. Мы смеемся.
   – Зачем ты собирала серебрянок? – спрашиваю я.
   – Тили решила переселить их на дальний пруд.
   – Эта Тили… Она разводит пауков?
   – Разводит? Нет, она им помогает, и пауки ей помогают. У серебрянки, например, очень сильный яд.
   – Яд? – ужасаюсь я. – Тили нужен яд пауков?
   – Серебрянки ядовиты. Ты что, не знала?
   – А зачем этой Тили яд?
   – Я не спрашивала, – просто отвечает Агелена. – Может, хочет отравить кого-нибудь.
   – А я упала на соток с пауками, и они… они могли меня укусить?!
   – Могли, – соглашается Агелена. – Вон там проходит дорога. Куда идти?
   Показываю рукой. Мы довольно скоро обнаруживаем корзинку с пирожками и маслом.
   – Вот здорово! – обрадовалась Агелена. – Я не думала, что мы ее найдем! А где же страшный убийца с ножом? – Она оглядывается.
   – Машина застряла на дороге. Я подглядывала сквозь кусты. – Показываю рукой и едва успеваю схватить ее за платье. – Туда нельзя!
   – Почему это?
   – Там… Там лежал мертвый человек.
   – Ну и что? Пойдем посмотрим, уехали они или нет.
   – Ладно, только сначала я посмотрю, а уже потом – ты.
   – Почему это?
   – Потому что я старше! Мой папа ушел к твоей маме, когда я уже родилась! Значит, я старше!
   – Подумаешь, а я выше и сильнее!
   – Здесь важна не сила, а ум. То, что в голове. – Я показываю пальцем себе на лоб. – Я на семь месяцев умнее.
   На это заявление Агелена не нашла что возразить, и я первая полезла сквозь кусты.
   Машины не было. Это я сразу заметила. Еще я заметила, что мужчина (пригласивший меня в замужество), чтобы выбраться из ямы, ломал ветки и бросал их под застрявшее колесо. Только было я набрала воздуха, чтобы вздохнуть с облегчением, как увидела уже знакомый плед под деревом на траве.
   – Он бросил труп? – удивилась Агелена, показывая пальцем на плед.
   – Этого не может быть. – Меня затрясло.
   – Но ты же видишь – покрывало что-то накрывает! Тебе страшно, да? Знаешь что, ты постой, а я пойду посмотрю.
   – Не надо!
   – Надо! – с нажимом сказала Агелена. – Я должна точно сказать Тили, есть там труп или нет!
   – Зачем говорить это Тили?!
   – Потому что она больше не позволит, чтобы на ее земле валялись всякие трупы!
   Агелена бесстрашно сходила к дереву, приподняла плед и что-то разглядывала минуты две.
   – Ну, что там?! – простонала я в нетерпении.
   – Большая дырка в животе, – ответила Агелена.
   – Тогда это точно тот самый! Уходи, что ты там смотришь?!
   – Что значит – тот самый? – Она закрывает тело. – Ты думаешь, тут везде по кустам валяются всякие разные трупы?
   – Я не знаю, я только думаю, что тот человек не мог здесь бросить своего друга. Он плакал… и вообще.
   – Но бросил же! Где машина?
   – Может быть, он поехал за гробом?
   От слова «гроб» нам обоим стало страшно, и Агелена очень быстро потащила меня за руку за собой обратно к пруду.
   – Не унывай, – сказала она. – Я все расскажу Тили, она придумает что-нибудь. Ты можешь двигаться быстрее?
   – Не могу, меня ноги не слушаются! Я с шести утра бегаю, бегаю!..
   – Тогда посиди у пруда.
   – Ни за что! Хочешь, чтобы сегодня меня еще и пауки покусали? Сама сказала, что у серебрянок ядовитый укус!
   – Они не кусают своих, – пожала плечами Агелена, и на меня дохнуло подводным холодком, и даже показалось, что по щеке провели паутинкой.
   – Я схожу за Тили и заодно возьму тачку. Отвезем тебя домой на тачке, раз уж не дождалась Кубрика с телегой на станции!
   – Не было никакого Кубрика!
   – Я тоже сказала Тили, что ему не стоит заезжать за медом на хутор. Потому что, когда он заезжает за медом, он обязательно выпивает пару стаканчиков и потом забывает, куда ехал. А Тили сказала: не с девочкой же ему потом ехать за медом на хутор, а Кубрик…
   – Замолчи, – жалобно попросила я. – У меня гудит в голове.
   – Это как будто ты нырнула глубоко-глубоко, да?
   – Да! И даже хуже…
   В воде пруда отражались оранжево-розовые облака.
   – Уже солнце садится, – вздохнула я. – Можно я отдохну у пруда полчасика, сил нет никаких.
   – За полчасика я успею сбегать и привести Тили.
   – Ты думаешь, что эта Тили захочет посмотреть на тело?
   – Еще как захочет! – уверила меня Агелена Воськина и предложила отнести в дом бабушки корзинку. Я не согласилась. Я ни за что не хотела расставаться с корзинкой. Если честно, я не верила, что за мной кто-то придет в сумерках. Я не верила, что эта девчонка с моими глазами – настоящая. Мне казалось, что я попала в другой мир, мир Тили, собирающей яд пауков и обожающей смотреть на мертвых мужчин.
   Агелена уже бежала, мелькая босыми пятками и придерживая одной рукой бинокль на груди, а в другой у нее трепыхался сачок. А я поняла, что боюсь садиться на землю. Ведь обязательно какая-нибудь чудом спасшаяся серебрянка доберется до меня и укусит.
   С большим трудом удалось выдрать три огромных листа лопуха. Положив их рядом, я поместилась вся, вместе с корзинкой. Поджав к животу ноги и обхватив коленки – стало прохладно, – я смотрела на полоску леса за большим лугом и думала, что где-то в небе лежит девочка – совсем я, только наоборот – и смотрит на пруд, как на голубое облако…
   Вероятно, я заснула. Я даже не слышала, как со скрипом подъехала тачка на двух больших колесах. Я открыла глаза – а надо мной склонилась женщина с распущенными длинными волосами. «Тили-тили-тили-бом, – сказала она весело, – бежит курица с ведром!» Я встала.
   Таких волос я не видела никогда. Как будто на женщину накинули баранью шкуру – черные кудри укрывали ее до пояса и спереди, и сзади. Если бы не красная бархатная полоска на голове, проходящая через лоб, они бы и лицо ее закрыли. А какая красивая!.. Женщина взяла меня за подбородок горячими пальцами и смотрела в глаза улыбаясь.
   – Здравствуй, Нефила!
   – Здравствуйте…
   – Агелена сказала, что на моей земле валяется мертвый мужчина.
   До этого дня мне и в голову не приходило, что земля может быть чья-то.
   – Это через дорогу, – показала я рукой.
   – А он уже разложился? – спросил кто-то незнакомым голосом. Я резко повернулась. У тачки рядом с Агеленой стоял высокий взрослый мальчик – как мне показалось в парных июньских сумерках, тоже ужасно красивый.
   Агелена прыснула.
   Женщина распрямилась, прогнулась слегка назад и положила ладони на поясницу. Я отпрыгнула и чуть не закричала – у нее выступал огромный живот!
   – Тили беременна, – тут же разъяснила Агелена, едва сдерживая смех.
   – Беременна – это слабо сказано, – заметила Тили. – Я на днях должна разродиться.
   – А вам тогда нельзя это трогать! – зашлась я от ужаса, что беременная женщина будет куда-то тащить на тачке тело мертвого мужчины.
   – Ерунда, – отмахнулась Тили. – Зови меня на «ты». Родные все-таки. Это мой сын – Микарий. А с Агеленой ты уже познакомилась.
   – Я зову его Макар! – непонятно отчего веселилась Агелена. Позже я заметила, что в присутствии этого мальчика она всегда впадает в неконтролируемое состояние языка и тела.
   – А в нем уже завелись черви? – странным голосом, срывающимся то на бас, то на писк, поинтересовался мальчик. И я подумала, что природа изрядно устала создавать идеальные черты его лица – на ум времени и сил не хватило.
   В лесу было темнее, чем на лугу у пруда. Микарий вез тачку, у которой ужасно скрипели колеса. Если бы не эти колеса – стояла бы оглушающая тишина, и представить в любой другой день, что я иду по темному лесу к забытому под деревом трупу, было бы равносильно самому кошмарному сну, от которого потом полдня вздрагиваешь. В любой другой, но не сейчас. Мне так спокойно и хорошо было с этими людьми, рядом с Тили, словно мы шли гулять в воскресенье в зоопарк и есть сахарную вату.
   Потом Тили с сыном пошла смотреть на тело. Вернулись они быстро, и мы провели небольшой совет. Через кусты с тачкой не продраться. А если выйти на дорогу и по ней возвращаться к Загниваловке, то получится большой крюк и придется еще тачку везти через всю деревню.
   – А это, учитывая мою репутацию, – покачала головой Тили, – крайне нежелательно.
   Решено было оставить тачку на тропинке, а тело протащить сквозь кусты на пледе, которым оно было укрыто.
   – А он точно мертв? – осторожно поинтересовалась я, вспомнив умоляющий голос и тяжелое дыхание.
   – Мертвее не бывает, – успокоила меня Тили. – Ты хорошо запомнила второго, который его сюда привез? – спросила она.
   Я не успела и рта раскрыть, как Агелена, давясь смехом, доложила:
   – Конечно, она запомнила, он же предложил ей выйти за него замуж!
   Тили посмотрела на меня ласково и вдруг обхватила за голову и прижала к себе. Я угодила лбом как раз в ее тугой живот.
   – Бедная ты, бедная! – сказала она. – Забыть его сможешь?
   Я ничего не ответила. Зачем огорчать беременную женщину? Вместо ответа я поинтересовалась:
   – А фонарик кто-нибудь захватил?
   – Ты что, не видишь в темноте? – Тили отстранила меня и подозрительно прищурилась.
   – Она не знает, она, наверное, еще не пробовала! – проявила родственную поддержку Агелена.
   – Стойте здесь, мы с Микарием притащим тело, – строгим голосом, отметающим всякие попытки обсуждения, приказала Тили.
   Мы с Агеленой остались у тачки.
   – Правда, она красивая… – не спросила, а мечтательно выдохнула Агелена.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное