Нина Васина.

Глинтвейн для Снежной королевы

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

   – «Отсчет утопленников» я взяла в прокате, – тихо заметила Лера. Потом подняла глаза на родителей и решительно повинилась: – Элиза дала мне прочесть краткий курс оформительского мастерства, там об этом режиссере много написано, он единственный такой. Поспрашивайте у своих знакомых «Уроки рисовальщика», нигде не могу найти, и в прокате нет.

   В этот вечер Лера не читала сказку Антоше – он заснул за столом с чертежами. Родители не проводили вечернюю беседу с дочерью – они без сил свалились в постель, совершенно зашибленные осознанием того, что стиль – это не более чем правильный подбор двухмерных и трехмерных геометрических фигур.
   – И привязка к золотому сечению… – шептал папа Валя.
   – И правильная компоновка в кадре… – соглашалась Валентина, засыпая. – И это она говорит мне?!
   – «Уроки рисовальщика» наверняка полный разврат, – зевнул Валентин.
   – Правда?…
   На следующий день – это было воскресенье, около девяти утра – их разбудил телефонный звонок. Звонили из милиции. Спрашивали, не потеряли ли они Валерию Одер, десяти лет, проживающую…
   Папа Валя разбудил маму Валю, и они пошли в детскую. Там детей не оказалось.
   – Спокойно, – уговаривала себя Валентина, – это Антошка теряется, а Лера не теряется!
   Они побрели в кухню, но по дороге услышали шум. Распахнули двери гостиной. Антошка сидел на ковре и играл с пластмассовым конструктором. Рядом с ним сидел совершенно незнакомый мальчик и самозабвенно разбирал на части коллекционную машинку папы Вали. Это была «Феррари» восемьдесят первого года – сувенир из Италии, двенадцать сантиметров длиной, с открывающимися дверцами, работающими дворниками и полным набором внутренностей в уменьшенном варианте.
   – А где Лера? – почему-то шепотом спросила Валентина.
   – А я это… Вместо нее, – заявил мальчишка лет двенадцати, вставая и загребая некоторые части «Феррари» ногой под ковер. – Вот, привел вашего малого.
   – Куда… привел? – папа Валя все еще не мог отцепиться глазами от раскуроченного автомобиля.
   – Домой, куда же! Я что, не туда попал? – озаботился мальчишка, достал из кармана ключи со знакомым Капустиным брелоком, потряс ими, улыбнулся во весь рот и уверенно заявил: – Не, так не бывает, чтобы ключи подходили. Это ведь Валеркина квартира?
   – Какого… Валерки? – прошептала мама Валя.
   – Очнись, он говорит о нашей дочери, – обнял жену папа Валя.
   – А где наша дочь? – безумными глазами посмотрела на него Валентина.
   – Да она в ментовке, не волнуйтесь, – успокоил мальчишка. – Они вам позвонят, скажут, куда приехать. Вы ехайте туда сразу, а можете и не торопиться, ментам на пользу нервы потрепать.
   – Как это? – не понял Валентин.
   – Ну как! По закону, они не имеют права задерживать несовершеннолетних больше двух часов.
   Супруги Капустины заметались по квартире, пытаясь одеться.
Антоша и мальчишка, сломавший «Феррари», с интересом наблюдали за ними. Через пятнадцать минут, полностью одетые для выхода на улицу, Капустины поняли, что обоим уйти не удастся – кто же останется дома с Антошкой?
   – Да вы не бойтесь, ехайте. Я присмотрю, – успокоил родителей мальчишка.
   Валентина вынуждена была начать раздеваться.
   – Вы там особо не рассусоливайте, – со знанием дела давал советы папе Вале мальчишка. – Когда Валерку увидите, громко спрашивайте – не причинили ей увечий или надругательств каких…
   Папа Валя схватился рукой за притолоку.
   – И домой сматывайтесь, вроде как вы рассердились сильно. А то они любят там воспитательные беседы проводить с черепками.
   Проводив мужа, Валентина не отпустила мальчика сразу, а первым делом забрала ключи от квартиры и потребовала объяснений.
   Через полчаса доверительной беседы она узнала, что Лера торговала газетами у метро, там ее «замели менты», она попросила отвести брата домой, для чего и дала ключи. Валентина узнала, что мальчик живет в соседнем доме и для него подобные конфликты с органами – дело вполне рядовое. Еще она узнала, что газеты нужно забирать в «точке» не позже шести утра, поэтому работает дворовая команда сплоченно и по графику, в это воскресенье была Леркина смена забирать газеты.
   – Она торгует газетами… – пробормотала Валентина в озарении.
   – Ну да, я так и сказал. А что менты нас загребают регулярно, так это дело привычное. Приведут в отделение, посадят осторожно подальше от взрослых бандюг и звонят родителям. Мои черепки раз двадцать меня забирали. Ничего, обвыклись… По первому разу вам и штраф не выпишут. Я вот только не просек, зачем она с утра поперлась торговать? – задумался мальчик. – Такие газеты лучше идут к вечеру, часиков с пяти, когда народ выползает гулять.
   Какие – такие, Валентина узнала, когда пришли муж с дочерью.
   Затолкав жену в спальню и прикрыв за собой дверь, папа Валя шепотом спросил, знает ли жена, чем занимается их дочь.
   – Успокойся, я знаю, она торговала газетами.
   – А ты знаешь, как называется газета, которую она продавала? – совсем раскипятился папа Валя. – «Еще», понимаешь? «Еще»!!
   И Валентина только после пятого или шестого «еще» поняла, о чем речь.
   – И что такого? – искренне удивилась Лера. – Не «Комсомольца» же таскать – он тяжеленный. А эта газета в пять раз дороже, таскать меньше.

   Позвонили Элизе. «Бабуля» приехала к обеду.
   – «Спид-Инфо» грязней, – со знанием дела заявила она. – Потому что откровения свои прикрывает заботой о сексуальном образовании населения.
   – Спидушник гораздо толще, его таскать тяжело, – кивнула Лера, соглашаясь.
   После небольшой перепалки Элизы с родителями было решено с понедельника платить Лере, как квалифицированной няне, и не спрашивать потом, на что она тратит деньги. И никакой торговли на улице! Лера обещала не торговать, но выполнить договор с дворовой командой придется – дело чести. Еще три раза в этом месяце она рано утром занимает очередь за газетами на всю дворовую команду. Когда все понемногу успокоились и мама Валя даже предложила свои услуги по заниманию очереди «на всех» в пять утра, папа Валя попытался было провести поучительную беседу о пользе овсяных хлопьев и вреде шоколадного крема, но был остановлен внимательным, изучающим взглядом дочери.


   В десять утра Маруся принимала роды. Она редко это делала, но случай был неординарный – роженица имела слабую физиологию, узкий таз и патологию сердечно-сосудистой системы.
   К одиннадцати часам стало ясно, что ребенка не спасти. Женщина – не замужем, данных о родственниках в России нет. Осмотрев тщедушное, почти детское тельце роженицы, Маруся приняла решение. В половине первого Лиза понесла плод в соседний корпус к патологоанатому, а Маруся засела за писанину.
   Она долго не могла сосредоточиться, рассматривала результаты анализов роженицы, вспоминала ее странные глаза – словно два растекшихся черных зрачка в узкой лодочке разреза. Женщина не кричала от боли, только тело ее гнало потом страдания. Никак не отреагировала она и на сообщение о мертвом ребенке.
   «Боль отупляет», – в который раз подумала Маруся и назначила ей капельницу.
   Маленькая женщина задремала с откинутой для иглы рукой и очнулась от того, что ее ощупывали. Она открыла глаза, и ужас, полыхнувший в них в первое мгновение, сменился отстраненным выжиданием.
   У кровати стоял худой пожилой мужчина в белом халате и зеленой шапочке и слушал ее стетоскопом. Холодный кружок металла холодил грудь через тонкую рубашку.
   – Извольте повернуться на правый бок, – попросил он после прослушивания и цапнул ее за левое плечо сильными пальцами, помогая.
   Сжавшись, женщина слушала, как он проводит потом пальцами по позвоночнику, а дойдя до копчика, топчется там, буравя указательным, как будто что-то потерял.
   – Благодарю.
   Женщина легла на спину.
   – Так-так-так, – бормотал старик, в азарте блестя глазами. – Вот так этак… вот как так… – Он провел пальцами по ее ребрам – как пересчитал, подумал о чем-то и ушел в озарении от догадки.
   Женщина вздохнула и вынула иглу из руки.
   Она рассмотрела свернутую пеленку, заправленную между ног. Понюхала ее. Осторожно встала и вышла в коридор. Дошла до поста медсестры. Попросила чистую пеленку. Вернулась в палату, разорвала ее на четыре части, свернула четыре прокладки. Из пакета в тумбочке достала трусики, надела их. Оставшиеся три прокладки спрятала под рубашку, закрепив их поясом казенного халата, а паспорт, небольшой складной нож, маленький кошелек и часы положила в карман.


   В этот день Лере исполнилось одиннадцать, она пришла на работу к Марусе и сказала, что влюбилась.
   – И кто же он? – отложила Маруся бумаги и с удовольствием потянулась.
   – Дед Мороз, – ответила Лера.
   Маруся задумалась. Она изо всех сил старалась представить себе хоть какое-то мужское начало в этом символе новогодних праздников, но у нее ничего не получалось. Наверное, из-за длиннополой одежды и бороды.
   – Он идеальный мужчина, – пришла ей на помощь Лера. – Сама посуди. Все время приносит подарки. Рядом с ним ощущение праздника достигает эйфорического состояния исполнения желаний. Таких мужчин больше нет. Он один такой!
   – Мне нравятся брюнеты с веселым хищным взглядом. А Дед Мороз – это какая-то абстракция… – задумалась Маруся.
   В кабинет вошла женщина в халате и шапочке врача и молча села, мельком оглядев Леру.
   Лера пошевелила ноздрями и резко встала. От женщины пахло смертью. Девочка отошла к шкафам с книгами. От страшного запаха тут же заныло в желудке.
   – Как вьетнамка? – спросила женщина.
   Маруся развела руками и вздохнула:
   – Не думаю, что она когда-нибудь еще сможет родить. Что сказал Кощей?
   – Что он может сказать? «Редчайший случай гомологии! Восхитительный экземпляр! Потрясающее скелетное сходство с ихтиостегом!» и так далее, – Лиза протянула снимки.
   Маруся встала, укрепила их на экране, включила подсветку.
   – Будешь оформлять, как преждевременные роды с аномалией? – спросила Лиза.
   – Я не хочу никакого шума и тем более утечки информации. Меня не столько потряс скелет ребенка, сколько особенности его кровеносной системы. – Маруся задумалась. – Я с этой девочкой до маразма дошла – по сердцебиению получалась двойня, а на УЗИ – один ребенок!
   – Подумать только, – зевнула акушерка, – приди эта вьетнамка в консультацию вовремя, и никаких проблем бы не было. Только ненормальная женщина приходит к гинекологу на шестом месяце беременности, да и то, когда уже боли начались. Ведь по УЗИ сразу определили аномалию, можно было бы ее вычистить до двадцати двух недель и без последствий, а теперь… С бумагами зароешься. Одно хорошо – нелегалка. В суд подавать не будет, нервы трепать.
   – А разве можно делать аборт после двенадцати недель? – спросила Лера.
   В кабинете наступила тишина. Женщины молча смотрели на девочку.
   – Я хотела сказать, что душа после двенадцати недель уже появляется, – забормотала Лера, – и вообще…
   – Это – твоя?… – засомневалась акушерка, подбирая слово.
   – Это сестра Антона Капустина, – ответила Маруся.
   Для Леры было странно услышать о себе такое определение.
   – Значит, это ты нянюшка маленького Антоши? – прищурилась Лиза и вдруг спросила: – Где у тебя душа?
   – Что? – опешила Лера.
   – Покажи, где у тебя душа.
   – Лиза, прекрати, – попросила Маруся.
   – Нет, пусть покажет, мне интересно.
   – Я вам не покажу, – отступила к шкафам Лера.
   – Это почему же?
   – От вас плохо пахнет.
   – От тебя пахнет Кощеем Бессмертным, – кивнула Маруся.
   – Я не маленькая! – возмутилась Лера. – Муму, хоть ты не доставай меня со сказками, и так дома прохода нет!
   – А еще чем от меня пахнет? – прищурилась Лиза.
   – Еще – водкой, – с ходу определила Лера.
   – Лиза! – возмутилась было Маруся, но акушерка закричала, перебивая:
   – Чего – Лиза? Да, выпила чуток! Я же здесь просто работаю и, кстати, до сих пор к подобному привыкнуть не могу! Не то что некоторые – получают удовольствие, снимки по два часа разглядывают. Ты еще вскрытие этой ящерице назначь!
   – И назначу, – кивнула Маруся.
   – Назначь, назначь!
   – И назначу!
   – Странные у вас с Кощеем увлечения, – вдруг резко иссякла и успокоилась Лиза. – Он очень хотел ощупать мамашу этого… – она показала на снимок. – Нет, в идеале, он бы, конечно, и мамочку вскрыл на досуге, повизгивая от предвкушения тайны… А знаете ли вы, девочки, ритм джаза?
   Лиза стала барабанить по столу и кивать в такт головой.
   – Тук-тук… Тук-тук. Сердце так же пульсирует. В ритме джаза. Тум-бум, тум-бум… Два тук-тук – предсердие, желудочек. А я ему не сказала, – Лиза хитро прищурилась и погрозила Марусе пальцем, – что у мамаши этой ящерицы совсем другой стук сердца. Совсем… А ты себе в нос ватные тампоны засовывай, – вдруг переключилась она на Леру. – Иначе с таким носом никакой жизни не будет.
   – А как у нее сердце стучит? – спросила Маруся.
   – Тук-тум-бум, тук-тум-бум… – серьезно продемонстрировала Лиза, вставая и уходя. – Тук-тум-бум… Тук-тум-бум, – перешла она в коридоре на шепот.

   Лера подошла к экрану.
   – Это ребеночек такой? – она смотрела во все глаза на снимок.
   – Он мертвый родился, еле мать спасли, – ответила Маруся.
   – Не выключай. Покажи мне спину Антошки.
   Маруся застыла с поднятой к розетке рукой.
   – А что с его спиной? – попробовала было она слукавить, но Лера взяла ее ладонь и крепко сжала.
   – Я думаю, аномалия какая-то, – уверенно заявила она.
   – Ладно, – согласилась Маруся. – Я тебе несколько снимков покажу. Сравнишь, – она подошла к шкафу, открыла запертую тумбочку и принесла папку. – Вот лапка ящерицы, вот рука ребенка, вот крыло летучей мыши.
   – Одинаковые кости! – восхитилась Лера.
   – Вот позвоночник твоего брата.
   – Это когда он родился?
   – Нет. Это последний снимок, его делали три месяца назад. Костные наросты на лопатках не развиваются, не отслаиваются, просто увеличиваются в размере равномерно с ростом остальных костей.
   – Но ведь это похоже… – Лера затаила дыхание. – Это…
   – По костному рисунку больше всего похоже на сложенное крыло птеранодона.
   – Птеранодон – это летающий ящер мезозойской эры, – Лера задумчиво посмотрела на Марусю. – А у Антошки по снимку больше похоже на сложенное крыло птицы.
   – Скелетный состав птичьего крыла трехпалый. Тогда уж скажи – летучей мыши. У мыши хорошо видны все пять пальцев. Увлекаешься зоологией?
   – Мне задали реферат об основных направлениях эволюционного процесса млекопитающих. Так, просмотрела кое-что в Интернете. Бабушка купила мне компьютер.
   Маруся усмехнулась.
   – Тяжело с Элизой? – спросила она.
   – Сейчас тяжело стало. Ее последнее увлечение… – Лера замялась.
   – Что такое? – присмотрелась к девочке Маруся. – Что там может быть? Негр из ночного клуба? Канарейки, черепашки, что?
   – Она наняла сыщика, – решилась Лера.
   – Кого она наняла? – села Маруся.
   – Элиза платит частному сыщику. Я нашла квитанции, позвонила по указанному там телефону.
   – И почему это тебя так волнует?
   – Вот… Волнует, – Лера прошлась по кабинету. – Она копает под папу.
   – Копает? В каком смысле? Она хочет узнать что-то о Вальке? Это связано с его бизнесом? – забеспокоилась Маруся.
   – Это связано с его биологическим материалом, – сказала Лера.
   – Что ты называешь биологическим материалом? – перешла на шепот Маруся.
   – Полотенце пропало.
   – Ничего не понимаю, говори ясней!
   – У папы пошла кровь из носа, он был на кухне, и я дала ему полотенце. У нас тогда была Элиза. На другой день я хотела загрузить вещи в стиральную машину. Полотенца не было.
   – Ерунда какая-то, – встала Маруся и нервно стала мерить кабинет шагами. – Его могли выкинуть! Кровь трудно отстирывается, полотенце просто выкинули.
   – Мусор выношу тоже я, – тихо заметила Лера, отойдя к окну, чтобы не попадаться под ноги Марусе. – Не выкинули. Муму, знаешь, что я сделала, когда нигде не нашла полотенце?
   – Что? – застыла Маруся.
   – Просто спросила у Элизы, зачем она утащила льняное полотенце в крови из папиного носа. Знаешь, что она ответила?
   – Надеюсь, обошлось без мата? – вздохнула Маруся.
   – Обошлось. Элиза сказала, что ей нужен биологический материал для некоторых исследований. Тогда я спросила, связаны ли эти исследования с оплатой сыщику. Элиза стала кричать, чтобы я не лазила у нее в ящиках письменного стола. Вот тут уже не обошлось без мата.
   Маруся стала рядом с девочкой, обняла ее за плечи.
   – Девчонка, – заметила она, – а займись-ка ты личной жизнью и наплюй на все. О чем мы вообще с тобой говорим?
   – Мы говорили об увлечениях, – тихо ответила Лера. – Мне пора.

   Она брела по коридору, понурившись. На подоконнике открытого окна сидела то ли женщина, то ли девочка – хрупкая и отстраненная – и кормила голубя. Голубь ходил кругами и опасливо хватал крошки судорожным движением головы. При появлении Леры голубь улетел, а женщина слезла с подоконника и наклонила голову, сложив под подбородком ладони.
   – Принцесса, – прошептала она в такой позе.
   Лера осмотрелась. В коридоре они были одни.
   – Не подарит ли мне принцесса кофточку и штаны, – продолжала шептать странная женщина с иссиня-черными волосами. – И курточку.
   – Зачем? – удивилась Лера.
   – Мне нужно срочно уйти из этого дома, – ответила женщина, не поднимая головы. – Башмаки мне бы тоже пригодились, уверяю вас, принцесса, на дорогах столько всего опасного для босых ног.
   – Но я… – начала было Лера.
   – А принцесса может надеть пока мой халат и тапочки, – легкий кивок головы. – Я в таких тапочках совсем не могу ходить.
   Задумавшись, Лера посмотрела на крошечные ступни женщины в огромных потрепанных шлепанцах.
   – Если принцесса не захочет раздеться, я ее порежу, – продолжила женщина, опустила одну руку в карман байкового халата с веревочками-завязками и вдруг достала оттуда складной нож. – Но принцесса добрая, она отдаст мне и кофточку, и штаны, и башмаки.
   – Не отдаст, – заявила Лера, отступая к двери кабинета Маруси. – Ты воровка?
   И тут женщина упала на колени и тихонько завыла.
   – Я не разбойница, – сказала она, – просто мне нельзя больше здесь находиться. Мой ребеночек родился мертвым, приходил страшный человек, считал мои ребра и позвонки! Я хочу уйти, а меня не отпускают, потому что нет страховой карточки. И ребеночка не отдают. И одежду не отдают…
   Лера моментально сбросила куртку, сняла через голову кофточку и стала расстегивать джинсы.

   Через двадцать минут сидения на подоконнике ее обнаружила проходящая медсестра.
   – Откуда? – спросила она. – Прием у заведующей закончен. Марш в палату!
   Лера побрела за медсестрой. Шаркая тапочками, поднялась вместе с нею в лифте на третий этаж, потом пошла на шум и странную давку перед дверью, как оказалось – столовой. Лера вошла последней, получила стакан странного напитка. Выпила глоток, а остальное потихоньку вылила в раковину. Потом она подошла к посту дежурной медсестры и попросила разрешения позвонить домой. Разглядев Леру, медсестра вскочила, опрокинув стул. После расспросов – фамилия, возраст, когда поступила – медсестра вцепилась в правую руку Леры крепкой профессиональной хваткой и подняла тревогу. Еще через двадцать минут все медработники этого этажа, Маруся, Лиза и дежурный охранник, которого сюда привели для объяснений, стояли вокруг кресла, в котором Лера скучным голосом в который раз рассказывала, как ее раздела маленькая бандитка.


   Валентина пришла к Марусе и попросила померить ей давление. Маруся спала после обеда – был выходной день. На улице весна дурачилась вовсю – отряхивала лопнувшие сережки у тополей, все прохожие обчихались.
   – Нормальное у тебя давление. Нижний показатель немного выше нормы. В общем – нормальное.
   – Видишь, какая я спокойная, – бесцветным голосом заметила Валентина. – И разговариваю внятно. А то дело доходило до смешного – не могла двигать губами, язык отнимался. Я решила серьезно заняться своим здоровьем.
   – И как ты им занялась? – Маруся пошла в кухню ставить чайник.
   – Тренирую нервную систему. Теперь меня очень трудно вывести из себя. Даже давление редко повышается. Лучше всего у меня получается с начальником. Как бы он теперь ни изгалялся, у меня только сочувствия прибавляется, а расстройства – никакого.
   – И что же ты для себя изобрела успокаивающего? – лениво поинтересовалась Маруся, сдерживая зевоту.
   – Я представляю его в гробу.
   – Что?…
   – Лежит, тихий такой, серьезный, одинокий. Жалко.
   – Что случилось? – замерла Маруся у открытой дверцы холодильника. – Сегодня выходной, тебя начальник на работу требует?
   – Нет. Сегодня Антоша пропал. Давно не терялся, а сегодня куда-то делся.
   – А что ему Лерка на ночь читает? – озаботилась Маруся.
   – Я посмотрела. Сказки Гофмана она ему читает. «Крошку Цахеса».
   – Про что это? – Маруся подошла, нащупала запястье у Валентины и замерла, отсчитывая пульс.
   – Это про уродливого ребенка. Который придумал, как сделать, чтобы его все любили. Не надо трогать мой пульс, все нормально. Антоша уже нашелся.
   – Вот и отлично, – выдохнула Маруся и закрыла дверцу холодильника.
   – На крыше, – уточнила Валентина.
   – Как это? – села Маруся. – Там?… – она показала пальцем вверх.
   – Да. На крыше двенадцатиэтажного дома. Стоял на самом краю. Зачем залез, знаешь? На небо посмотреть.
   – Я думаю, Лерка здесь ни при чем, – покачала головой Маруся. – Крошка Цахес… Лера приходила ко мне на работу. Попросила показать ей рентгеновские снимки Антоши.
   – Надеюсь, ты указала ей на дверь? – лениво поинтересовалась Валентина.
   – Нет. Мы поговорили.
   – А как вы назвали это? – наклонилась Валентина над подругой и уставилась глазами куда-то в пустоту. Марусе не удалось поймать ее взгляд. Валентина смотрела поверх ее головы в такую даль, куда Маруся побоялась бы даже мельком глянуть.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное