Нина Васина.

Глинтвейн для Снежной королевы

(страница 5 из 25)

скачать книгу бесплатно

   Когда девочка стала уверять родителей, что до утра Баба Яга не станет растапливать печь, чтобы засунуть в нее Антона на лопате – поэтому у них еще есть время, – отчаявшиеся Капустины пошли посоветоваться с мамой Муму.
   Маруся сидела на лавочке у своего дачного домика и курила. Ее аккуратная бревенчатая избушка стояла как раз на соседнем с Капустиными участке.
   – Доигрались? – спросила она весело. – Видели, что Лерка читает на ночь маленькому? Русские народные сказки! От таких сюжетов и взрослый сбрендит, если, конечно, умные родители не сделают ему прививку лет в пять. Курочкой Рябой какой-нибудь или Колобком, к примеру. Хотя… Его тоже сожрали в конце. А вы что читали девочке в пять лет? Энциклопедию!
   – Сейчас не время для укоров, – заметил папа Валя. – В отношении к сказкам большую роль играет воображение. И я надеюсь, что так называемые прививки нами уже сделаны. Мы давно объяснили девочке разницу между условным и реальным восприятием окружающего мира.
   – Вот же придурки, – беззлобно заметила Маруся, затягиваясь и прожигая влажную темень огоньком сигареты.
   – Я не понимаю, что дальше делать? – прошептала в панике Валентина.
   – Думать, – посоветовала Маруся. – Давайте пойдем от обратного. Что делает ночью изрядно набегавшийся на свежем воздухе ребенок?
   – Спит, – уныло констатировал папа Валя.
   – Вот и отлично. – Маруся загасила окурок и теперь стала определима только по голосу. – Теперь подумаем – где он может спать?
   – В багажнике машины похитителей, – прошептала Валентина. – Где-нибудь на пути в Африку!
   – Наверное, тебя Элиза в детстве напугала страшилкой Чуковского, – поставила диагноз Маруся. – А если не в багажнике? Куда пойдет трехлетний мальчик и заснет там потом, не сумев выбраться в темноте? Туда, куда ему ходить не разрешают, – ответила она сама себе и встала. – У кого еще не погас фонарик? Я – в подвал, вы – на чердак. Если не найдем, встречаемся в сарае с садовым инструментом.
   – Ему еще нельзя было заглядывать в колодец, – стучала зубами Валентина.
   – Колодец и нужник первым делом обследовала ваша соседка. Пока еще не совсем стемнело. Я спрашивала. Местные жители в этом плане имеют свой грустный опыт поколений.
   Лера пошла с Марусей в подвал. Они нашли Антона у старой топки, которой пользовались, пока не провели газ. Мальчик спал на досках, забравшись под телогрейку, он весь поместился под нею, поэтому соседка его и не нашла вечером. Сверху на телогрейке пристроился Артист, который при виде людей слегка помахал хвостом.
   – Нужно было искать собаку, – вздохнула Лера.
   – Видела я вашу собаку на телогрейке в подвале, – удивлялась соседка. – Я и подумать не могла!..
   – Баба Яга… – громко проговорил Антон, пока его, спящего, несли наверх.


   На второе исчезновение Антона взрослые тоже приехали втроем.
По телефону соседка сказала, что Лера говорила что-то о медведе с большой корзиной.
   – Высоко сижу, далеко гляжу, – вздохнула Маруся, разминаясь возле дома после поездки в автомобиле. – Тут и думать нечего – чердак.
   Оказалось, что к люку чердака не подставлена лестница.
   – Я потому туда и не посмотрела. Лестница-то не стоит! – объясняла соседка.
   Лестница лежала вдоль стены в мансарде. Но сверху раздавался лай Артиста…
   Потом Лера объяснила, что это она перетащила в сторону валяющуюся на проходе лестницу. После недолгого и на удивление спокойного выяснения странных обстоятельств – лестница упала, вероятно, уже после того, как Антон затащил на чердак собаку и залез сам. Например, от его последнего неосторожного движения ногой… Как же он смог тащить вверх спаниеля, который на задних лапах как раз с него ростом получается? Дело происходило днем, но все вдруг начали зевать, может быть, не столько от желания спать, сколько от нервного переутомления после разрешившейся благополучно ситуации с похищением мальчика медведем (тот унес его в коробе за спиной). Поэтому предположение, что Артист сам вскарабкался на чердак по почти отвесной лестнице, а потом откинул ее задними лапами, устроило всех.
   – Уже середина сентября, – заметила Маруся за ужином у Капустиных. – Что там у вас со школой?
   – Полный беспросвет, – созналась Валентина.
   – Мне работу искать надо, у меня нет возможности еще и школу подбирать, – перешел к обороне Валентин.
   – Я могу в этом году вообще не учиться, – решила всех порадовать Лера. – Я же закончила начальную школу на год раньше остальных.
   – А это мысль! В раннем возрасте разница в один год заметна, Лерка может не вписаться в коллектив старших на год детей… – начал было радостно объяснять Валентин, но потом под взглядами женщин стушевался и умолк.
   В кухню забрел проснувшийся к вечеру Антоша. Подошел к Марусе, оперся о ее колени, зевая. Соседка Анна задумчиво посмотрела на мальчика.
   – А вот идит-ка, я тебе чего покажу, – позвала она Антошу.
   Он поднял голову, посмотрел на Марусю. Та кивнула.
   Во дворе было темно, Антоша сильнее сжал ее ладошку. Женские пальцы в его руке ответили успокаивающим пожатием. Сквозь замаскированный в кустах проход они вышли на участок Анны Родионовны и огородами спустились к небольшому пруду возле бани. Пруд Анна Родионовна завела специально для гусей и уток, в этом году на него присели отдохнуть перед долгой дорогой дикие гуси. Начался переполох, и Анна Родионовна даже слегка испугалась, видя, как своя, домашняя птица рвется в небо за дикими собратьями, судорожно напрягая в бессильных потугах подрезанные крылья.
   Прошли пруд. Антоша уже оглядывался на горящие окошки своей дачи. Анна остановилась:
   – Прибыли. Видишь чего?
   Антоша огляделся:
   – Не-а…
   – Правильно. Потому что спрятано все как следовает. Даже соседи не знают – ни одна воришка не залезет! – она стукнула носком мужского стоптанного башмака по хорошо замаскированной наклонной деревянной дверце. – Это мой летник. Погреб то есть. Считай, до конца июля тут лед лежит и не истаивает, прохлада. А зимой никогда не бывает мерзло. Тут уж запряташься так запряташься! Ни одна душа живая не сыщет. Сейчас глянешь или утром придем? – Она открыла деревянную дверь.
   Та скрипнула, обнаружив за собой темный вход, как в большую нору. Потянуло влагой и грибным духом. Антоша в испуге шагнул назад, а Анна, пригнувшись, вошла внутрь и чиркнула спичкой, зажигая керосиновую лампу. На огонек и Антоша шагнул за нею. Пока Анна надевала стекло, язычок пламени рвался от сильного сквозняка.
   – Какой продух хороший! – кивнула Анна. – С того конца труба наверх выходит для воздуха. Ну? Чего тебе здесь нравится?
   Антоша огляделся. Спустившись вниз, они могли стоять в землянке во весь рост, только Анна кое-где касалась макушкой укрепленного бревнами потолка. Стены тоже были закреплены, изнутри землянка напоминала длинную узкую комнату с полками. По-домашнему светился на полках разноцвет – банки с консервами, от пламени керосинки сразу заалели сквозь стекло бока помидоров. В конце комнаты земляной пол уходил вниз, потом обрывался у ямы, в которую насыпью была скинута картошка и свекла. Анна и это показала, приоткрыв одеяло над овощами.
   – Мне вот это нравится, – показал Антон на ящик с яблоками.
   Между зелеными крутыми боками симиринки, прикрытыми сеном, лежала игрушка – деревянная птичка с длинным поднятым хвостом.
   – Ну ты хват! – одобрила Анна, вытирая птицу подолом юбки. – Глянь-ка сюда, видишь дырочку? Это свистулька. Подуй в дырочку.
   Антоша подул. Раздался тягучий звук. Он подул сильней. Звук стал звонче. Довольный Антоша зажал птичку в руке и поднял к Анне счастливое лицо.
   – Вот и я говорю! – радостно кивнула та. – Где еще лучше прятаться? Залез сюда, лег на корзины, и спи себе.
   Антоша с сомнением осмотрелся. Анна забрала у него птичку и положила на яблоки.
   – И птица сгодится, если тут полежится, – заметила она. – Пока мы будем бегать тебя искать, знай дуди. И всем добро будет. Только уговор: никому!
   – Никому… – прошептал Антоша, подумал и уточнил: – И Лере нельзя?
   – Да она знает, если не забыла. Лазила сюда маленькая. – Анна взяла мальчика за руку, и они стали подниматься вверх по трухлявым ступенькам. – И всем добро будет, – бормотала Анна, – а по чердакам да по подвалам лазать… Не дай господи…
   Она перекрестилась. Антоша повторил ее движения. Анна посмотрела на мальчика и провела тяжелой рукой по его темным волосам.


   В начале октября, когда легкий морозец уже схватывал опавшие листья и замораживал тонким стеклом воду в бочке, соседка с дачи позвонила Валентине, когда та только вернулась в Москву.
   – Забыла сказать, дров-то у вас маловато к зиме, – пространно начала она. – Если тут зимовать будете, нужно подумать, где их взять. Дрова, они же еще высохнуть к топке должны.
   – Да-да, конечно… – пробормотала вымотанная дорогой в электричке Валентина. Она сама за руль не садилась. Когда папа Валя был занят (а занят он в последний месяц был ежедневно – поиски работы), то ездила на электричке.
   – Значит, заказывать? – спросила соседка.
   – Да-да, конечно… Подождите! – пришла в себя Валентина. – Не будем мы зимовать. Мы на следующей неделе выезжаем.
   – Этих неделей с отъездами уже четыре было, – тактично напомнила соседка.
   – Минуточку! – совсем пришла в себя мама Валя. – Какие дрова? У нас же отопление газовым котлом!
   – Так ведь сломался он. Опасно с ним стало – тухнет без присмотра. Я вашему мужу говорила в последний приезд.
   – И что он сказал?
   – «Да-да, – сказал, – конечно». А котел менять – это подороже дров будет. А то и оставайтесь. Еще на зиму можно и ко мне переселиться, опять же, я вашу Лерочку прясть научу. А то она совсем мается от безделья. Сядет у окошка, смотрит на дождь, а глаза совсем незнакомые становятся. Пацан ваш, наоборот, сильно шустрый стал, – подобралась она к главному. – Опять потерялся.
   – Когда? – удивилась Валентина.
   – Да вот как вы уехали, так и потерялся. Часа три тому, – Анна зажала трубку рукой, чтобы на другом конце не была слышна ее просьба, уже в который раз за последний час скороговоркой слетевшая с губ: – Спаси и сохрани, господи, совсем ведь неразумный еще…
   Она немного подумала, зажимая трубку, и не сказала, что Антоша за неделю дважды прятался в погребе и свистел там в свистульку, пока ему не надоедало или пока фонарик не садился – керосинку ему брать запрещено. И, конечно, она не сказала, что сегодня уже три раза бегала в летник в надежде отыскать мальчика.
   – Анна Родионовна, вы слушаете? Дайте трубочку Лере, – попросила Валентина.
   – Он стал козленочком, – сказала в трубку Лера. – Утром съел льдинку из лужи. Я ему говорила – не ешь, козленочком станешь. Он не послушался.
   – Лера, позови к телефону Антошу, – попросила мама Валя.
   – Не могу. Он в сарае теперь стоит. Мекает.
   Трубку взяла соседка.
   – Истинная правда, – уверила она, – в сарае у нас теперь стоит козленочек, невесть откуда взявшийся!
   – Анна Родионовна!..
   – Можно просто Аня, – перебила соседка. – Не такая уж я и старая, чтобы сразу – Родионовной…
   – Анна, спасибо вам за заботу о моих детях, – от души поблагодарила Валентина, радуясь, что с детьми находится такая чуткая, хорошо понимающая их игры женщина.
   На следующий день она добралась на дачу только к сумеркам. Шел дождь. Выгрузив покупки, Валентина прошлась по дому, поправила ногой задравшийся домотканый половик, выбросила из вазы увядшие цветы и спросила у застывшей возле темного окна Леры:
   – А где Антоша? Что так тихо?
   – В сарае.
   Валентина набросила дождевик и вышла во двор. В сарае горела слабая лампочка. На кучке сена, грациозно поджав под себя передние ножки, лежал белый козленок. Валентина бросилась в дом, потрясла Леру за плечи:
   – Где Антон, я тебя спрашиваю?!
   – В сарае.
   Валентина решила никому не звонить, пока с керосиновой лампой не проверит уже знакомый маршрут: подвал, чердак, сарай для инструментов. О выгребной яме и колодце она старалась не думать. Начала с сарая. Еще раз посмотрела на козленка, потрогала его лобастую голову. Козленок шумно вздохнул – как ей показалось, с радостью – и ткнулся в коленки. В этот момент в открытую дверь вошел совершенно мокрый и дрожащий Артист и тихонько заскулил. Сердце Валентины тут же провалилось вниз, к коленкам, и запульсировало там толчками, а верхняя часть тела – голова, плечи и грудь – стала холодеть.
   В подвале и на чердаке она перевернула все корзины, заглянула под все доски и тряпки. Когда, пошатываясь, Валентина вернулась в дом, позвонил папа Валя и возмущенно спросил, все ли у них в порядке?
   – Не совсем, – нашла в себе силы спокойно ответить Валентина.
   – Ну и отлично, а то мне позвонили из милиции, сказали, что к ним привезли мальчика, который называет себя Капустиным Антоном.

   На следующий день Леру и Артиста увезли с дачи. В доме закрыли ставни, навесили замки, перекрыли газ. Соседка увела козленка к себе.
   – Надо же, как получилось, – объясняла она ему, поглаживая чесавшийся от пробивающихся рожек лоб, – пацан небось пошел за мамкой, когда та уезжала, а по дороге к станции его кто-то подобрал и сдал в милицию.

   Антоша Капустин еще несколько дней вдруг принимался мекать, скакать, подпрыгивая, и делать указательными пальцами рожки на голове.
   – Такая всесторонне развитая девочка, – задумчиво заметил папа, наблюдая прыжки сына, – и никакого воображения! Ты только подумай – ни-ка-ко-го!
   – Абсолютно, – согласилась мама Валя, потом задумалась. – Может, это и к лучшему. Я в детстве придумала себе Каркозара. Я его так придумала, что сама стала бояться.
   Потом Антоша все забыл. Большая старая книжка русских народных сказок осталась на даче.


   К декабрю папа Валя нашел работу. Теперь он требовал каждое утро свежую рубашку, а бывало, и в обед нагрянет покушать, примет душ и еще раз переоденется. По пятницам в фирме, где он «потел, как проклятый», устраивали совместные вечера отдыха. Папа Валя уверял жену, что не пойти нельзя, но когда эти вечера из боулинга переместились в дорогие сауны, стал приходить домой уже в обед, объяснив сослуживцам свой отказ от раскрепощенного отдыха неприятием всего общественного – бассейна, транспорта, бань, туалетов и женщин. И вот как-то после Нового года папа Валя отдохнул дома, осмотрелся и обнаружил, что Лера все еще не ходит в школу.
   Он долго пытал Валентину, как же такое могло получиться в их благополучном семействе и чем жена занималась все то время, пока он искал работу. Валентина, сама несколько обескураженная создавшимся положением, с трудом подбирала слова для объяснения. Они уже перешли в выяснениях обстоятельств к той грани, за которой подстерегает скандал с обидами, но вовремя остановились, обнаружив в своих доводах один неоспоримый факт: Лера взяла на себя решение многих проблем. Она просыпалась утром вместе с жаворонком Антошей (иногда в пять с минутами), чем-то его кормила (оказалось – родители совершенно не в курсе, чем) и к моменту, когда папа Валя сонный бросался в ванную под бодрящий душ, уже выводила на утреннюю прогулку ребенка, прицепленного поводком к собаке. Собаку она тоже кормила сама, и тоже – неизвестно чем.
   Не сговариваясь, Капустины осмотрели содержимое холодильника. Был обнаружен пакет, в котором находились две упаковки йогурта, шоколадный крем со сливками (производства Швейцарии), печеночный паштет и два персика, таких непогрешимо прекрасных, что они казались бутафорскими.
   На полке в кладовке папа Валя нашел упаковки с сухим собачьим кормом и собачьи консервы в количестве шесть банок.
   Мама Валя, скармливающая Артисту объедки со стола и уверяющая других собачников во дворе, что ничего лучше и быть не может – посмотрите, как лоснится его шерсть! – испытала состояние шока, когда взяла лежащую рядом с банками упаковку сухой смеси – витамины, костная мука, органические и минеральные добавки.
   Решено было немедленно выяснить, где Лера берет на все это деньги.
   – В кошельке, – пожала плечами девочка. – Когда я иду в булочную, мама говорит: «Возьми деньги в кошельке на тумбочке».
   – И это называется, ты считаешь каждую копейку! – упрекнул жену папа Валя. – Вчера на завтрак у тебя не нашлось для меня пары яиц!
   – Их не нашлось, потому что в магазине нет яиц! Нет их, понимаешь? Яйца – дефицит!
   – Я купила три яйца на рынке, – вступила Лера. – Настоящие, деревенские. Можете съесть одно. А два – нам с Тошкой. Ребенок должен каждый день съедать по тридцать граммов сливочного масла, яйцо, фрукты, творог и кусочек мяса.
   – С понедельника я бросаю все свои силы на поиски школы, – зловеще пообещал папа Валя.
   – Тогда поищи заодно и няню, а также домработницу. У меня заказ, – злорадно объявила мама Валя.
   Они пошли в кухню за стол переговоров. Папа Валя взял бумагу и ручку, чтобы разбить на секторы день и выяснить, что каждый из них делает в этих секторах. Результат подобного исследования потряс родителей. Рано утром Лера уходила с братом и собакой гулять. Как раз в то время, когда папа Валя метался по квартире, опаздывая на работу. Возвращались дети в половине десятого. Как раз в то время, когда мама Валя, убрав последствия утреннего смерча, собиралась в магазины или в свою «контору», как она ее называла. Валентина устроилась работать фотографом на полставки и к обеду уже возвращалась домой, если не было заказов на срочную съемку каких-нибудь торжеств или похорон. В это время Лера, накормив обедом Антона и уложив его спать, обычно или читала, или чертила с исступленным упорством набор геометрических картинок тушью, или сидела за компьютером, и все это вполне устраивало Валентину, потому что в квартире было чисто и тихо. К пяти часам дети с собакой опять уходили на длительную прогулку, за компьютер садилась Валентина и обрабатывала фотографии по дорогим заказам – с помощью компьютерной графики и совмещения с фрагментами картин известных художников она создавала портреты в разных стилях.
   К ужину вся семья собиралась вместе, Антон переключался на родителей, а Лера…
   – Что она делает по вечерам? – спросил папа Валя.
   – Не помню, – задумалась мама Валя. – Чаще всего уходит к Марусе. Или к подружке. Нет, подожди, она, наверное, просто сидит дома и смотрит телевизор. Позавчера вы с нею ходили на выставку.
   – Дожили! – ужаснулся папа Валя. – Мы не знаем, чем наша дочь занята вечерами!
   – Ужас не в этом, – заметила Валентина, – ужас в том, что в этих твоих секторах нас нет. Никакая няня не согласится на такой труд. Лерка выстроила для Антоши идеальные условия жизни.
   – Мне не нравится идея с посторонним человеком в доме. Лера должна доучиться в школе, а Антошу можно отдать в детский сад, например, – заметил папа и отвел глаза. – Условия выживания в социуме очень важны для формирования в человеке защитных реакций и адекватного их использования.
   – В смысле? – скептически хмыкнула мама Валя.
   – В смысле – как бы мы с тобой ни хотели приучить его противостоять грубой силе или добиваться справедливости любой ценой, это возможно только в коллективе посторонних людей. Родители не в состоянии обеспечить нужный уровень давления и унижения, а ребенок не в состоянии им открыто противостоять.
   – Ты говоришь о детском саде? – уточнила Валентина. – Грубая сила и унижения постороннего коллектива – это ты о поведении детей в детсадовской группе? А воспитатели, соответственно, паханы, или надсмотрщики? Поздравляю! Твои надежды на становление личности в соцприемниках, начиная с яслей, детских садов, потом – пятидневка в школе, приобретают некоторый потаенный запашок армейской дедовщины и тюремной дисциплины. Зачем тогда вообще нужно было рожать детей, если мы не в состоянии привить им навыки выживания достойными методами, без соцприемников, армии и тюрьмы?!
   Валентин согласился с женой, но лишь частично, поскольку, по его мнению, условия выживания диктуются реальными пристрастиями общества, а в данном периоде истории России – это деньги и власть.
   – Я не пойду в школу, – решила поучаствовать в обсуждении Лера, пока родители не соскочили с темы. – Если вы меня запишете куда-нибудь, я буду прогуливать, пропускать занятия и совсем подорву нашу жизнь. Когда ты заработаешь много денег, ты можешь отослать меня учиться в Англию, в театральную школу. Я подожду.
   – Лерка! – очнувшись от рассуждений о судьбе России, поразился папа Валя. – Ты хочешь стать актрисой?
   Только он собрался, подобрав убедительные выражения, объяснить, что актриса без воображения – мечта совершенно неосуществимая, к тому же наличие таланта…
   – Я не хочу стать актрисой, – перебила его потуги Лера, – я буду художником по костюмам и оформлению сцены.
   – Здесь не обошлось без влияния Элизы! – нашел виноватого папа Валя.
   – Успокойся, такие деньги тебе не скоро удастся заработать, – подлила масла в огонь Валентина.
   – Ну что ж, – философски заметила Валерия, – я попробую заработать сама.
   – А разве для того чтобы придумывать костюмы, не нужно воображения? – засомневалась Валентина, естественно, проигнорировав слова дочери о заработках.
   – Совершенно не нужно, – уверила ее Лера. – Нужны качественные знания по истории костюма и геометрии и чувство стиля. Хороший костюм на сцене – это геометрически правильный образ, не более того. Показать?
   Через полтора часа разглядывания чертежей Леры родители вынуждены были признать: любая одежда – не что иное, как правильное оформление индивидуального силуэта, и из треугольников, трапеций, цилиндров и тому подобного можно составить самые разнообразные образцы этого самого оформления. Как оказалось, оформление сцены, как и создание картины или фотографии, требует прежде всего рассчитанного заполнения перспективы. Сцена – тот же кадр, компоновка предметов и фигур в нем требует знания геометрии и золотого сечения. А на потребу тем зрителям, которые в созерцании предпочитают отсутствие естественного равновесия и хаос, можно добавить несколько ярких цветовых пятен или эпатажно открытую натуру. Вот и все мастерство оформления одежды и сцены по представлению Валерии Одер.
   – Мне, в общем-то, в Англии учиться хочется только из-за одного-единственного человека, – заметила девочка скромно. – Это известный режиссер. Он обучает правильному расположению объектов на рисунках и на сцене, он единственный такой мастер цвета и составления предметов и фигур в замкнутом пространстве.
   – И кто же это? – естественно, поинтересовались обалдевшие родители.
   – Как? Вы не знаете? У вас есть большинство его фильмов. Это Гринуэй. Представляете, этот режиссер многие сцены из своих фильмов сначала рисовал, а уже потом выстраивал, убедившись в идеальном оформлении и уравновешенном состоянии фигур каждого кадра.
   – Гринуэй… Гринуэй – это же?… – задумался папа Валя, потом в ужасе посмотрел на жену. – Это же «Дитя Маккона»!
   – И «Книги Просперо», – кивнула Валентина. – Тебе не разрешено брать кассеты из нашей спальни! Какие ты еще трогала? – завелась она.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное