Нина Васина.

Глинтвейн для Снежной королевы

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно


   Придя в себя, папа Валя решил немедленно идти в палату к жене.
   – Не надо, – уговаривала его Лера. – Маме не понравится, что мама Муму беременна от тебя.
   – Вы только послушайте этот бред! – взвыл он, схватив себя за волосы. – Ты хотя бы не повторяй то, чего не понимаешь! Это невозможно, в конце концов! Я должен поговорить!..
   – Давай поговорим, – Лера отвела его к дивану и силой усадила.
   – Пойми, я не могу говорить с тобой на эту тему! – отбивался папа Валя.
   – Я хотя бы не беременная, – пожала плечами Лера. – С мамой говорить сейчас не стоит, вдруг из нее тоже воды вытекут.
   Папа Валя опять взвыл и закрыл глаза, покачиваясь из стороны в сторону.
   Девочка Лера думала – кто родится у мамы Муму? После скандальной сцены она стала думать об этом ребенке как о второй проблеме в своей жизни.


   Мария Ивановна рожала с сотовым телефоном в левой руке. Она звонила, пока схватки не перешли в непрекращающуюся боль. Вызванная из дома акушерка Лиза в этот момент бежала по коридору к родилке, на ходу надевая халат и фартук.
   – Ты одна? – спросила акушерка, закрывая лицо маской. – Где они?
   – Авария, – выдохнула мама Муму. – Адвокат ничего толком не говорит. Позвони в милицию. Узнай об аварии на Волгоградском шоссе. Иностранные номера.
   – Чек получила? – Лиза шлепнула Марию по коленкам, чтобы та их раздвинула.
   – Нет. Послезавтра должна была… Мне рожать по срокам через пять дней.
   – Специалист! – хмыкнула Лиза, вынула руку и показала Марии четыре пальца. – Через двадцать минут родишь. Пойдешь на стол?
   – Посмотри Капустину Валентину в шестой палате, – выдохнула мама Муму.
   – Обойдется, – хмыкнула акушерка. – Я от тебя не отойду.
   – Посмотри. Мне не нравится ее состояние. Слабая она. Ну, что уставилась? Сходи и посмотри, если начальница приказывает!
   – Не ори, припадочная. Я к твоим родовым припадкам привычная.
   – Это ужас какой-то, – шептала Мария, прижав подбородок к груди и выдыхая воздух короткими порциями, – меня перед родами нужно запирать в психушке. Ведь убью кого-нибудь, ей-богу! Его – точно убью, если еще раз попадется мне в таком состоянии!
   Акушерка скатала пеленку и засунула ее в открытый рот Марии. Легонько стукнула под подбородок, чтобы та сжала челюсти.
   – Закуси покрепче и помолчи заодно.

   Мама Валя, с трудом оторвав фольгу от упаковки, прогулочным шагом прошлась по коридору родильного отделения, поедая йогурт и заглядывая в открытые палаты. Она добрела до родилки, уже выскребывая остатки сладкой массы из коробочки. Заглянула в огромный зал, обнаружила там всего одну роженицу на столе, пригляделась, да так и застыла с ложкой во рту.
Акушерка Лиза в этот момент уносила с родильного столика ребеночка, завернутого в пеленку, больше рядом никого не было, и Валентина тихонько подошла к столу, все еще не выпуская изо рта ложку.
   – Маруся?… – в ужасе прошептала Валентина, пошатнулась, ухватилась за край стола, а выпавшая при этом ложка с оглушительным звоном упала на кафельный пол.
   Мама Муму повернула голову, посмотрела на Валентину и совершенно буднично поинтересовалась:
   – Как дела? Схватки не начались?
   В глазах у Валентины потемнело, ужасом подступила к горлу тошнота.
   – Что ты тут делаешь? – шепотом спросила она.
   – Ты прямо как твой муженек, ей-богу! Рожаю я тут! А ты? Пришла на выставку собак? Лиза! – крикнула мама Муму громко.
   От ее крика Валентина вздрогнула и вдруг почувствовала себя в невесомости.
   – Опять – собаки?… – прошептала она, пошатнувшись. – При чем здесь…
   Акушерка Лиза успела подкатить коляску вовремя – Валентина в полуобмороке падала вперед, на родильный стол, но мама Муму толкнула ее в грудь ладонью, Лиза сманеврировала коляской и через несколько секунд уже вывозила бесчувственную Валентину из родилки.
   Она крикнула в коридоре – пост медсестры был пуст. Наклонившись над женщиной, Лиза похлопала ее по щекам, отчего Валентина замычала и замотала головой.
   Лиза быстро вернулась в родильный зал.
   – Есть проблемы, – сказала она Марии.
   – Позови к ней врача, дай успокоительное, – приподнялась на локтях Маруся.
   – Проблемы у тебя! – повысила голос акушерка. – Начни думать о себе, несчастная! Только что на «Скорой» привезли твоих заказчиков.
   – Сюда?… – опешила Мария. – По «Скорой»?
   – Нет. Из «травмы». Ты сама велела мне дозвониться, я дозвонилась, они сорвались из «травмы» и теперь рвутся в родильное отделение, размахивая какими-то бумагами.
   – А адвокат?
   – Жду с минуты на минуту, – ответила Лиза.
   – Они что, совсем спятили? Какими бумагами они там размахивают?
   – Они не спятили, они контуженые. У обоих после аварии переломы и ушибы. У женщины забинтована голова. Хорошо еще, что она требует ребенка на английском.
   – Так, спокойно… – задумалась Мария. – Приехали так приехали. Ну и что, что контуженые! У них сломаны пальцы на руках?
   – На руках? – задумалась Лиза. – Не знаю. Зачем тебе их пальцы?
   – Нужны подписи обоих. При адвокате и контуженые вполне законно могут подписаться. Подвези мне каталку, – потребовала мама Муму.
   – Подожди, Мария. Есть проблемы.
   – Да когда у меня что без проблем получалось?
   – Проблемы с ребенком, – добавила Лиза.
   – Нет… – прошептала Мария, покачав головой. – Я УЗИ делала две недели назад. Я бы брюхом почувствовала, если что не так!
   – Перебирайся, – Лиза подвезла каталку. – Шевелись, с минуты на минуту роженицу привезут из четвертой палаты. На меня и так уже странно смотрят – не пускаю санитарок в родилку.
   – Я должна немедленно осмотреть ребенка! – потребовала Мария, переползая на узкую каталку. – До прихода адвоката.
   – А куда я тебя волоку, коровушка!
   – Подожди. Послед вышел? – Мария ухватилась руками за края каталки, чтобы не выпасть на повороте, – Лиза сильно разогналась.
   – Вышел, сразу.
   – Анализ крови взяла у ребенка?
   – Конечно. Я тебе и его рентген покажу, – ответила Лиза.
   – Рентген? Это еще зачем?
   В перевязочную они въехали второпях, долбясь о притолоку. Едва Лиза успела закрыть за собой дверь, как в родилку привезли женщину.
   Мария протянула руки и приняла от акушерки запеленутого ребенка. Она села, распеленала его и засмотрелась. В глазах мгновенно растаяло напряжение, поздними слезами вытекла адская боль, которую она двадцать минут назад не выпустила вместе с криком.
   – Ну и что? – прошептала мама Муму. – Отличный мальчик. Больше пяти?
   – Пять триста. Посмотри спину.
   Мама Муму подложила ребенку под спину руку, прислушалась к своим ощущениям и через несколько секунд удивленно взглянула на Лизу.
   – Нащупала? – кивнула та. – Вот тебе снимки. Сама решай.
   Прижав к себе ребенка, Мария повернулась к окну и посмотрела снимок.
   – Что за чертовщина?… – прошептала она, пораженная.
   – Что будем делать? – Лиза присела на кушетку. – Друзья-хирурги есть?
   – Полно, да ведь кого попало не позовешь. Мне кажется, вообще нельзя звать знакомого, – сказала мама Муму.
   – И что тогда? Позовем постороннего? Или… – Лиза задумалась. – Есть у меня одна мыслишка.
   – Какая тут может быть мыслишка? – Мария подняла ребенка, положила на грудь и осторожно ощупывала его спину легкими поглаживающими прикосновениями пальцев.
   – Морг, – выдохнула Лиза.
   – Ты что, спятила? – выдохнула Мария.
   – Нам нужен хороший патологоанатом. А ты что подумала? Где оседают для спокойной жизни лучшие хирурги? В моргах! Давай сделаем так. Я приглашу сюда твоих контуженых и адвоката. По дороге занесу снимки нашему Кощею Бессмертному. Скажу, что из одной загородной клиники прислали странную патологию. Пусть он быстренько набросает, что думает об этом, и пришлет нам в родильное с посыльным в течение получаса. Если твоих заказчиков подобная странность у ребенка не остановит, мы им заключение не покажем. Ну а если они начнут требовать обследование и заключение немедленно, здесь и сейчас, так – пожалуйте! – все готово. Профессор, хирург со стажем, изучив снимки, уже написал его.
   – А если… – задумалась Мария, – если они сразу откажутся? Как только узнают?
   – А мы сделаем так, – решительно заявила Лиза. – Мы на эту тему сейчас думать не будем. Пока не получим заключение специалиста, не будем ничего предполагать. Пока не получим ответ от твоих англичан, не будем думать о судьбе ребенка. Знаешь основной принцип безопасной жизни? Не думать о неприятностях, пока они не начались. А уже потом, мобилизовав накопленные спокойной жизнью силы!..
   – Ты как моя бабушка, – тихим голосом заметила Мария, – она тоже говорила – если думать о неприятностях, то обязательно их накличешь. Ладно. Чего тянуть? Если эта Сиси берет ребенка, она должна срочно поступить в родильное отделение, у меня ее обменная карта с собой и все документы давно готовы.
   – Представляю, – покачала головой Лиза. – Роженица в гипсе. Ну что, подруга? Пойду я, с богом?


   Очнувшись в коридоре в коляске, Валентина долго не могла понять, что с ней. Она попробовала было привлечь внимание пробегавшей мимо медсестры, но та спешила. Возле родильного отделения началась суматоха, привезли каталку с громко орущей женщиной под капельницей, потом, странно озираясь, прошла цыганка в разноцветном наряде и, схватившись за живот, спросила у Валентины: «Где тут рожают?»
   Пошевелив ногами и руками, Валентина решила было встать, но потом передумала. Она не знала, зачем ее посадили в коляску, может, ей нельзя вставать? Может, она неудачно грохнулась в обморок и что-то себе повредила?
   На колясках ведь ездят… Она тронула колесо. Коляска чуть развернулась. Валентина хорошо помнила, что перед потерей сознания она разговаривала с Марусей, неожиданно родившей ребенка. Она огляделась и пересекла коридор, вращая руками колеса. Заглянула в открытую дверь родилки. Теперь там было занято четыре стола. Сновало человек десять персонала. Валентина заехала туда, чтобы убедиться, что Маруся с окровавленными раздвинутыми ногами ей не померещилась. Она попалась под ноги одной из санитарок, и та быстренько выкатила коляску обратно в коридор.
   Валентина задумалась. По коридору на коляске провезли еще одну женщину, ее левая нога и левая рука были в гипсе, на голове – марлевая повязка с проступившей кровью, на лице ссадины, заклеенные пластырем.
   На всякий случай отъехав подальше от странной пациентки, Валентина подумала, что на вшивую бомжиху та не похожа, но мало ли… В этот момент привезли еще одну коляску – с загипсованным мужчиной. Ему досталось больше – обе ноги в гипсе, правая забинтованная рука торчала перед его лицом в сложной конструкции из металлических стержней, а нижняя челюсть поддерживалась гипсовой накладкой, причем на темечке тоже была белая нашлепка. Оказавшись рядом с женщиной, мужчина, скосив глаза (повернуть голову он, вероятно, не мог, а развернуть колесо коляски ему не пришло на ум), тут же что-то залопотал женщине, которая кусала губы, будучи в нервном состоянии, и отвечала ему короткими выкриками.
   «Англичане», – вздохнула Валентина. Ее относительно добротных, как сама Валентина считала, познаний в языке хватило только на то, чтобы понять, что у женщины будет мальчик, это уже известно. Мужчина уговаривал жену не волноваться и перестать кричать, а то это плохо отразится на ребенке. Ребенок должен увидеть маму веселой… и еще какой-то… не перевести, и запомнить ее нежный голос.
   Валентине стало не по себе. Она жадно обшарила глазами забинтованную женщину. Решительно наклонилась и встала. Прошла несколько шагов. По крайней мере, ноги у нее ходят, руки двигаются, голова не болит. Вздохнув с облегчением, Валентина вновь уселась в коляску и решила посидеть тут еще, чтобы выяснить, действительно ли эта странная пара приехала рожать и какое участие в этом собирается предпринять сильно поврежденный муж.

   Минут через пятнадцать пришла женщина в одежде медперсонала, наклонилась к Валентине и доверительно прошептала:
   – А что мы тут сидим, такие инвалидные? А почему мы не идем в палату? Что у нас болит?
   – Ничего не болит, – пожала плечами Валентина. – Но кто-то же меня посадил в эту коляску…
   – Я и посадила, – осклабилась женщина с беспокойными зелеными глазами. – Уже можете встать и идти. Скоро ужин.
   После чего, потеряв всякий интерес к Валентине, она открыла дверь с надписью «Перевязочная» и вкатила туда коляску с забинтованной женщиной. Мужчина посмотрел на Валентину и вдруг изобразил мощнейшую по исполнению улыбку. Валентина несколько растерялась. В сочетании с гипсом под подбородком и нашлепкой на его голове улыбка получилась устрашающе нелепой и совершенно беззащитной.
   – Все будет хорошо, – попробовала было улыбнуться в ответ Валентина, но неожиданно для себя всхлипнула и закрыла лицо ладонями.
   Из-за этой дикой улыбки мужчины она решила не уходить. Прошла несколько шагов туда-сюда по коридору и определила, что лучшая слышимость получается у самой двери на расстоянии не более полуметра от нее. Понимая, что, стоя на таком расстоянии от двери, она обязательно привлечет чье-то внимание, Валентина быстренько подкатила коляску, села в нее и откинула голову на спинку, закрыв глаза.
   Валентина сразу узнала из-за двери голос мамы Муму, что было вполне естественно – она же здесь главная.
   Минуты через две напряженного разговора и даже странных истерических выкриков в перевязочную, осторожно обойдя затаившуюся в коляске Валентину, вошел мужчина в дорогом костюме, который он впопыхах прикрыл белым халатом. И сразу же за ним – прыщавый юноша в замызганной одежде медбрата. Юноша выскочил, торопясь, через полминуты.
   Теперь голоса за дверью стали намного громче. Мама Муму призывала адвоката напомнить пациентам некоторые пункты договора. Англичанка кричала что-то в ответ, ее муж переводил на ломаном русском, его перебивала женщина с беспокойными глазами.
   Англичанка кричала, что она не хочет ангела. Муж переводил не так, он говорил, что жена обеспокоена возможными последствиями. Валентина поняла, что мужчина согласен на любого ребенка, а жена требует медкомиссии.
   Маруся попросила всех замолчать. За дверью стало тихо. «Давайте посмотрим ребенка», – предложила Маруся.
   И в этот момент Валентина потеряла всяческий интерес к происходящему в перевязочной, потому что внутри ее живота словно кто-то провел тупой детской сабелькой. Она вскочила, прислушалась к себе…
   Боль повторилась через восемь минут.


   Лиза не стала говорить Марусе о схватках, начавшихся у Валентины, пока не закончились переговоры.
   – Это настоящий торг, – сказала она, задыхаясь от возмущения. – Эта твоя Сиси…
   – Она не моя.
   – Эта гадина говорила, что за бракованного ребенка нельзя отдавать всю заранее оговоренную сумму. Нужно потребовать уценки. А ее муж переводил тебе совсем по-другому!
   – Я знаю, – устало отмахнулась Маруся.
   – Он переводил, что жена обеспокоена наростами на его спине, нельзя ли это вылечить?
   – Хватит меня доставать! – рявкнула Маруся.
   – Я еще не сказала главного! Они ругались потом шепотом в углу. Знаешь, почему? Жена предложила забрать ребенка для дальнейшей его передачи на обследование в какой-то центр!
   – Да что в этом плохого?!
   – Она сказала, что таким образом они хотя бы окупят часть денег, затраченных на твое содержание при беременности, и вернут первый взнос за ребенка! Где ты видела англичан, которые не платят за обследование младенца, а получают за это деньги?! Гони их в шею – и немедленно!
   – Ты так хорошо знаешь английский? – Маруся привстала с кушетки и удивленно посмотрела на Лизу.
   – Они хищники, не отдавай им мальчика! Муж еще ничего себе, называет ребенка ангелом, а вот жена… Видела ее глаза?
   – Адвокат еще не ушел? – перебила Маруся.
   – Все ждут твоего решения, – буркнула Лиза.
   – Позови адвоката.
   В кабинет вошел невысокий мужчина с грустными глазами утомленного брачными играми оленя.
   – Банальная история – клиенты не хотят платить оставшуюся сумму, – он глазами изобразил еще большую грусть, а губами – ободряющую улыбку.
   – Правда, что они хотят передать мальчика на обследование в какой-то центр? – спросила Маруся.
   – Да это не проблема… – адвокат осторожно пристроил свой весьма обширный зад на краешке кресла. – Проблема у нас совсем другая. Кто подсунул женщине все документы по младенцу? Кто их подготовил?
   – Ну, я! – выступила вперед Лиза.
   Адвокат вскинул густые ресницы и за секунду оценил высокую статную женщину с выбивающимися из-под медицинской шапочки золотыми кудрями. А так как Лиза была не накрашена (на работе она косметикой не пользовалась), заметив интерес самца, она вызывающе повела желтой бровью (да-да, натуральная блондинка!) и с легкой брезгливостью к подобным взглядам прищурила зеленый глаз.
   – Беспрецедентная в моей юридической практике халатность, – с улыбкой процедил адвокат, проведя указательным пальцем по тонким усикам. – Вы, если не ошибаюсь, являетесь подругами? – он осмотрел женщин. Марусю – мельком.
   – Да что случилось? – не выдержала она.
   – У будущего папы одна группа крови, у будущей мамы – другая, а у ребенка – третья. Вот такое у нас случилось недоразумение, Мария Ивановна. Ваша подруга взяла и подсунула карту ребенка с указанием группы крови. Естественно, женщина в шоке! Естественно, она требует от мужа объяснений. Что он ей скажет, Мария Ивановна? Что сэкономил на центре репродукции человека? Что вам не вводили оплодотворенную супругами яйцеклетку, и тогда… – он замялся, послав Лизе извинительную улыбку. – Жена просто брызжет слюной от бешенства. Если бы не гипс, она бы убила своего мужа прямо здесь, в коридоре. Но почему-то все равно требует отдать им ребенка в счет предыдущей выплаты.
   – Они бы все равно когда-нибудь узнали группу крови усыновленного мальчика! – попыталась оправдаться Лиза, но адвокат не позволил ей этого сделать.
   – Конечно, конечно! Узнали бы в Америке, куда собирались уехать как можно быстрее. И что бы они тогда сделали? Послали Марии Ивановне жалобу? Развелись из-за измены мужа? Нам это было бы совершенно не важно. Главное – чтобы не здесь и не сейчас.
   – Что вы такое говорите! – возмутилась Лиза. – Эта стерва отдала бы там ребенка на изучение, а мы бы ничего не знали!
   – Уймите вашу напарницу, – обратился к Марусе адвокат. – Объясните ей на досуге особенности вынашивания детей на заказ. И строгое юридическое и физиологическое выполнение всех правил при этом!
   – Пусть убираются. Оба! – Маруся легла, уставившись в потолок. – Вы, если не ошибаюсь, свой процент уже получили.
   Адвокат развел руками и вышел, не сказав ни слова.
   – Извини, – пробормотала Лиза, – я не подумала…
   – Не извиняйся. Все одно к одному.
   – Ты что, с ним трахалась? – шепотом спросила Лиза. – Вы не пошли в институт, а просто…
   – Пошли! – повысила голос Маруся. – Все было сделано по правилам! Доктор определил беременность. Мы с Марком решили это отпраздновать. Как-то так получилось… само собой…
   – Ты чего трясешься? У тебя жар? – Лиза присела на кушетку и взяла Марусю за руку.
   – Нет. У меня паника, – ответила та.
   – Это очень некстати, – заметила Лиза.
   – Слушай, хоть ты не трави душу! Скажи что-нибудь ободряющее. Чтобы мне захотелось встать, выпить чаю, покормить ребенка!..
   – Ах, это… Это пожалуйста. Твоя подруга под капельницей. Начались схватки, а у нее давление сильно подскочило.


   Папа отвез Леру домой. Всю дорогу в машине он молчал, потом молчал и дома, на кухне. Сидел и молча смотрел, как Лера возится с бананом.
   – Почему просто не ободрать его? – спросил папа, когда Лера отодвинула тарелку с кожурой.
   Девочка посмотрела на него несколько растерянно. Так смотрит человек, который не в силах объяснить, почему он поет про себя песенку или сгрызает сосульку, вопреки всяким страшилкам о загрязнении окружающей среды.
   – Я хотел сказать, – смешался папа, – что никто не ест банан ложкой.
   – Я ем, – просто ответила Лера.
   – Ты не должна говорить маме о том, что слышала в роддоме, – продолжил папа Валя тем же тоном, которым говорил о банане.
   – Боишься, что она узнает о тебе и Марусе?
   Папа Валя встал и нервно полил цветок на окне.
   – То, о чем говорила Маруся, было давно. Не сейчас. Мы с ней дружили, и она… Она забеременела. Давно. Почти десять лет назад. Нет, постой… Девять.
   – А где он? – заинтересовалась Лера.
   – Кто?
   – Ребеночек?
   Папа Валя еще раз полил цветок. Потом ему пришлось промокать лужу на полу у подоконника.
   – Давай мы поступим так. Знаешь, что такое возрастная цензура?
   – Не-е-ет, – протянула Лера.
   – Это когда дети задают только те вопросы, на которые могут получить ответы. А вопросы, на которые они в силу своего малого возраста и отсутствия жизненного опыта не могут получить ответы, откладываются до достижения ими определенного возраста. Вся проблема в том, что вопрос о ребенке Маруси ты можешь задать только Марусе, потому что, если на него отвечу я, это будет уже сплетня. Помнишь, что такое сплетня?
   – Да. Что-то вроде игры в испорченный телефон, – кивнула Лера.
   – Правильно. Я не хочу быть сплетником.
   – Когда? – перешла к делу Лера.
   – Что – когда?
   – Когда я могу узнать, что случилось с твоим и ее ребеночком?
   Папа постоял, покачиваясь, постонал тихонько, потом сел напротив Леры за стол и задумался.
   Девочка ждала.
   – Отлично! – наконец придумал папа Валя и подался к дочери. – Ты можешь спрашивать об этом, как только вы начнете проходить в школе размножение млекопитающих. А пока ты постараешься не нервировать ненужными вопросами, на которые взрослые не смогут дать тебе адекватный ответ, ни Марусю, ни маму Валю. Договорились?
   – Договорились – это когда обе стороны что-то получают от сделки. Ты так объяснял на прошлой неделе, – вспомнила Лера.
   – Действительно, – отвел глаза папа. – Чего же ты хочешь?
   – Мама Муму кормила меня, маленькую, своим молоком, так?
   – Так, – кивнул папа и напрягся.
   – Почему меня не кормила мама?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное