Нина Васина.

Черные розы для снайпера

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

   Несколько минут полной тишины. Соня не выдерживает неподвижности, начинает возиться в кресле, Леночка вздрагивает.
   – Да, я хочу сказать, что мне очень захотелось вот так делать ему тряпкой, чтобы он прыгал. Если бы я была такой, как Ева, я бы…
   – Вы бы, Леночка?.. – Далила не дает женщине впасть в задумчивость.
   – Я бы стреляла и насиловала их на каждом шагу.
   – А я люблю мужчин, – заявляет Полина, потягиваясь, – я работаю манекенщицей, мужики отлично шьют, с ними можно поговорить обо всем: о политике, о сексе.
   – Ну хорошо, сударыни, давайте определимся с уроком на сегодня. Мы прошли два уровня первоначальной подготовки, и вы все были очень даже хороши. Хотите еще поупражняться с моделями поведения, или перейдем к следующему уровню?
   – Я бы хотела повторить самолет, – громко сообщает Анна Павловна.
   – Хорошо, кто будет с Анной Павловной в самолете?
   Соня поднимает руку, Леночка, подумав, тоже неуверенно тянет вверх ладошку примерной школьницы и обращается к Еве:
   – Давайте с нами! В самолете террористы убили одного пилота. Летим?
   – Надеюсь, это была не я, – бормочет Ева, поднимая руку. Полина смотрит на нее насмешливо, наклоняется и тихо спрашивает:
   – Ты не хочешь быть убитым пилотом или террористом?
   – По условной логике рядом с вами находятся: мужчина, женщина, ребенок и старый человек. – Далила делит лист бумаги на четыре части линиями сверху вниз.
   – Женщину тошнит, она блюет и блюет, – мечтательно улыбается Леночка, – ребенок плачет, мужчина пытается вырвать оружие у террориста, его бьют по голове ракетницей, кровь заливает лицо, он падает без сознания. Старуха просится в туалет или делает под себя. Я помогаю женщине, на меня кричат. Я все это говорила в прошлый раз. Чего хочет Анна Павловна?
   – Я хочу пройти в кабину пилота. Я вру и говорю, что я врач. Меня пропускают, я быстро меняю координатную сетку в компьютере.
   – Анна Павловна, в прошлый раз вы уговаривали террористов не лететь в Иорданию и очень подробно описали государственный строй в этой стране, статус иностранцев, перечислили страны, с которыми Иордания поддерживает отношения. Почему вы сейчас решили взять управление полетом в свои руки? – Далила пристально смотрит на Еву.
   – Я вспомнила. – Анна Павловна говорит, опустив голову, словно провинилась. – Я вспомнила, мы ставили систему защиты на самолеты, правда, на военные, но потом эту систему предлагали и гражданской авиации. В момент опасности летчик меняет заданную координатную сетку… Я не должна все это подробно объяснять вам. Я не должна, вы не поймете…
   Анну Павловну перебивает Соня:
   – Ну уж если все эти, как их, логические условности в виде женщины, ребенка, старика и мужика остаются как раньше, то я могла бы конкретно заняться террористом.
Самолет качнуло, он падает и нечаянно стреляет в себя или в другого террориста, а Анна Павловна в кабине пилотов уже бы изменила эту, как ее…
   – Ты все время перебиваешь. – Полина, прищурившись, смотрит на Соню, и в ее голосе слышна угроза.
   – Нет, Соня, – Ева перетягивает на себя удивленный взгляд Сони, – стрелять в самолете нельзя.
   – Если ты летишь с нами, – обрадовалсь Соня, – ты сделаешь все, что надо, с террористом и без выстрелов! Я видела, как ты это делаешь!
   – Случаются такие условия, когда нужно затаиться, помочь тем, кто рядом с тобой, пресекать панику и просто вести себя правильно, без провокаций. – Ева обращалась к Соне, но заметила разочарование на лице Леночки.
   – Сударыни, послушайте, – вмешивается Далила, – этот тест совсем не предназначен для определения роли условного спасателя. Вам предлагалось просто быть пострадавшими. Террористы – условность, вроде землетрясения. Вы должны описать свое поведение относительно женщины, мужчины, ребенка и старого человека рядом с вами, а не относительно пилотов и террористов. Это, кстати, очень показательно. Я считаю ваше возбуждение вполне закономерной реакцией на рассказ Евы о себе. Этот рассказ оказался для вас провокацией, теперь вы должны понять мое определение, которое высказала сама Ева. Она социально опасна.
   – Давайте вывод! – потребовала Полина.
   – Полина, вы нервничаете, а ведь я надеялась, что хотя бы вы не поддадитесь влиянию Евы.
   – Я не поддаюсь, меня злит эта поскакушка Соня.
   – Так или иначе, она вас сегодня злит, почему бы это? Что изменилось? – Далиле никто не отвечает, она начинает говорить медленно, понизив голос. – Вывод. В нашей группе появляется женщина, которая очень эффектна и ко всему прочему рассказывает о своих достоинствах и возможностях как о проблемах. Вы в недоумении. Достоинства ее налицо, о возможностях она вам поведала в двух словах. И вы бездумно подчиняетесь ее влиянию. Вы становитесь агрессивны.
   – У меня болит голова. – Анна Павловна стучит по вискам пальцами, словно пробует клавиши незнакомого инструмента.
   – Хорошо, на сегодня все. Завтра я встречаюсь с вами по очереди и буду очень рада, если вы мне расскажете о ваших выводах по поводу сегодняшнего занятия.
   – Можно вопрос? – Полина обращается к Далиле, а смотрит на Еву. – Вы сказали, что она ваша подруга. Как вы с нею справляетесь?
   Далила замирает на секунду, потом выключает магнитофон.
   – Я просто влюблена, – говорит она. – Это единственный способ с ней справиться.

   Из Центра вся группа выходит вместе. На улице у своего «Москвича» стоит Карпелов и улыбается.
   – Карпелов, – Соня машет ему рукой, – отвезите меня домой.
   – Извини, детка, – Карпелов быстрым равнодушным взглядом профессионально выбрал и осмотрел высокую Полину, – я очень занят. Ева Николаевна, вы мне нужны.
   – Отвезите меня домой! – топает ногой Соня, ее лицо и шея краснеют.
   – Соня, не приставай к мужчине. – Далила обнимает Соню за талию и кивает Карпелову. – Кстати, майор, я очень хочу побеседовать с вами.
   – Да я с радостью! Можно мне прийти, когда все лежат на диванах?
   Ева провожает взглядом уходящую Полину, Анна Павловна артистично усаживается в самый настоящий лимузин, шофер ждет, склонившись, и захлопывает дверцу, Леночка неуверенно топчется, Далила берет ее под руку.
   – Мы пойдем, – говорит она, – а на диванах я лежу с моими женщинами как раз завтра. Если у вас проблемы с коллективом или пристрелили кого-нибудь не того, милости прошу к концу рабочего дня.
   Она уводит Соню и Леночку с собой. Соня еще злится, но Далила постепенно втягивает ее в разговор. Разговор у них получается странный, Далила убеждает Соню поверить в ее способности настоящего специалиста, а Соня говорит, что она не представляет себе, как вообще можно считать «так называемую психологию» специальностью. Далила берется защитить профессию и доказать свою состоятельность как специалиста немедленно. Она просит Леночку отдать ей ракетницу. Леночка бледнеет и старается вырвать руку, Далила ее руку держит крепко, Соня, вытаращив глаза, смотрит на их возню, большая хозяйственная сумка Леночки падает со стуком на асфальт.
   – Леночка, – говорит Далила, отпустив женщин и присев над сумкой, – вы меня очень огорчаете. Можно я залезу в вашу сумку и заберу оружие?
   Леночка молча плачет.
   – Как вы… Откуда вы узнали? – лопочет Соня. – Вы это из-за ее слов про историю в самолете? – Она поворачивается к Леночке и первый раз внимательно разглядывает худое тело в платье зонтиком, уродливые босоножки, яркий красный лак на пальцах ног и вдруг обнимает женщину и прижимает к себе. – Леночка, не плачьте, смейтесь, Леночка! Если бы вы только знали, как же тяжело убивать этих долбаных мужиков, как потом тяжело!

   – Я не понял конкретно, – спрашивает у Евы Карпелов, разглядывая фигурки трех женщин вдалеке, – я действительно могу прийти полежать на диване? Мне уже давно пора полежать со специалистом, у меня наступает помутнение сознания.
   – Чем помочь? – спрашивает Ева.
   – Помоги, Ева Николаевна, если ты, конечно, согласна в такой прекрасный вечер поехать со мной в морг.
   – Ты знаешь, как завести женщину, Карпелов.

   Климентий Фабер не поверил сам себе, когда притормозил у той самой остановки. Он рассматривал светящуюся вывеску на магазине, сидящих на скамейке в стеклянной будке остановки людей, мусор на газоне и рекламную надпись на урне, больше напоминающей почтовый ящик на длинной ножке. Через несколько минут Фабер затаился и задержал дыхание. По тротуару шла вчерашняя девчонка, которую он уговаривал поесть с ним. Голова опущена, ноги еле передвигает. Для горящего яркими огнями московского вечера она была странно одета: короткие шорты и облегающий топик, но у Фабера стукнуло невпопад сердце, когда, споткнувшись, маленькая женщина выставила вперед руку, не упала, проскочив выбоину в асфальте, и вьющиеся рыжие волосы, небрежно пару раз переплетенные в незакрепленную короткую косичку, взметнулись, закрывая лицо. Он завел мотор и осторожно тронул машину, двигаясь за ней. Метров через пятьдесят женщина заметила краем глаза его медленное движение, сначала посмотрела мельком, потом узнала и застыла, прижав к груди сумочку. Фабер остановил машину и открыл переднюю дверцу. Женщина стояла не двигаясь. Фабер молча ждал.
   – Это вы в меня стреляли? – вдруг спросила она, наклонив голову набок и рассматривая издалека внутренность кабины.
   Фабер отрицательно покачал головой. Соня, оглянувшись, неуверенно подошла поближе.
   – Мне не надо никуда ехать, я тут живу. – Соня заметила, что кричит, а мужчина в машине сидит спокойно и смотрит перед собой. Она подошла еще ближе: – Покажите руки!
   Климентий Фабер сначала сам внимательно осмотрел свои ладони, потом показал руки Соне. Она подошла совсем близко, наклонилась, осматривая заднее сиденье.
   – А как ваши?.. – Соня показала рукой на свой рот. Климентий Фабер покорно ощерился, приподняв верхнюю губу, и продемонстрировал воспаленную десну. – Ужас, – нахмурилась Соня, – а больше ничего не болит?
   Мужчина подумал несколько секунд, потом опять покачал головой: нет, ничего больше не болит.
   – Ну, это ничего, это пройдет. – Соня осторожно присела на край сиденья, оставив ноги снаружи. – Я уже думала, думала… Вот, например, мой сосед с третьего этажа, он себе в руку щепку загнал, руку пришлось отрезать, он должен быть злее, чем вы. Но мне кажется, что стрелять скорее всего могли вы. У вас есть оружие?
   Фабер кивнул:
   – Есть.
   – А вы случайно его не теряли?
   Фабер качает головой из стороны в сторону.
   – Вчера, когда мы с вами расстались, когда вы… Когда в вас врезалась машина, я поехала на занятия, а потом возвращалась в метро. Туда вошли трое хулиганов, стали приставать, один из них ударил меня в лицо, от этого получился синяк. Если вам станет легче, можете сколько угодно смотреть на мой глаз. – Соня подвернула под себя ногу и повернулась лицом к Фаберу. Фабер медленно, словно это далось ему с трудом, повернулся к ней. – Я думаю, он уже умер где-нибудь в больнице, потому что…
   В этом месте Климентий Фабер, словно во сне, протянул руку, захватил голову женщины, которая поместилась у него в ладони, притянул к себе и так крепко прижался ртом к ее губам, что застонал от боли. Соня оттолкнула Фабера и, глотая воздух окровавленным ртом, выпала из машины. Она отбежала на безопасное расстояние, вытирала рукой губы, плевалась и кричала. Фабер достал платок и протянул ей издалека, не двигаясь с места. Соня пришла в полное исступление, зло потоптавшись на месте, она стала быстро уходить от машины, а Фабер промокнул платком свои губы, провел языком по кровоточащей десне и положил голову на руки, скрещенные на руле.

   Он приехал к Стасу Покрышкину после одиннадцати. Звоня в толстую металлическую дверь, задумался и, когда дверь открылась на него, прищурился от яркого света и огромного пространства с белыми стенами, белым потолком и полом, выложенным светло-голубой плиткой. Пока Фабер шел к кухне, Стас гасил одну за другой осветительные лампы, Ангел Кумус ковырялся в камере, а с круглой кровати на постаменте сползли две голые девушки, раскрашенные под змей. В свете гаснущих ламп прощально сверкали наклеенные слюдяные чешуйки на длинных гибких телах.
   – Клим, посмотри вот эту. Настоящая живопись! – Покрышкин усадил девушку и расставил ей ноги. Девушка смотрела перед собой равнодушно, ожидая, пока Фабер внимательно рассмотрит черно-красную бабочку, телом которой были гениталии, а крылья раскрывались по внутренней поверхности бедер.
   – Наколка? – удивился Фабер.
   – Нет, рисунок. – Покрышкин чуть сдвинул ноги девушки. Бабочка шевельнулась, потом ноги широко раздвинулись – бабочка раскрыла крылья. – Ты что такой пришибленный?
   – Проблемы, – задумчиво определил свое состояние Фабер. – Надо поговорить.
   Девушек выпроводили в костюмерную, мужчины устроились в кухне. Покрышкин предложил пить водку из кактусов, Фабер нашел в холодильнике сок, а Кумус занялся чаем.
   – Кому ты продаешь «мясо»? – спросил Фабер, дождавшись, пока Стас перестанет кривиться после выпитой рюмочки.
   – Финнам, – спокойно ответил Стас. – Если без монтажа, просто чистую съемку аборта или расчлененки в морге – это дешево. Если с монтажом, но без игрового подхода – по тыще за кассету, если с игровой вставкой, ну, например, клип, когда все про любовь, красиво, потом возлюбленного подробно убивают, а девушка кончает с собой, и патологоанатом, натягивая перчатки, берет в руки электропилу и говорит что-нибудь значительное в конце – это идет в среднем по две за кассету. На кассете четыре пятнадцатиминутки.
   – Как это вывозят из страны?
   – Понятия не имею! Ты к этому не относишься ну никак, понимаешь, никак!
   – Ты снимаешь скрытыми камерами у Натальи, когда приезжают клиенты?
   – Нет.
   – Нет?
   – Нет. Гарантия полной безопасности и комфорта для клиентов. У нее на хуторе я делаю только то, что она скажет. И когда ты там оттягивался с негритянкой…
   – Я понял, – перебил Покрышкина Фабер.
   – Ты не до конца понял. Ты сам тогда просил снять негритянку, голую, на снегу. Что я тебе ответил? То-то же. Наталья сказала: никаких съемок.
   – Ладно, насколько «мясо» может быть неприятно для нас?
   – Ни насколько. На «Криминальном канале» можно копаться за деньги в любом материале. Пятьсот баксов за ночь, и смотри не хочу всю архивную документальную съемку МВД по выездам на убийства. Операторы у них ни к черту, но кадры иногда попадаются очень даже ничего, фактурные. Это тяжелый материал, требует большой монтажной возни. Я предпочитаю ставить по договоренности с медперсоналом камеры в отделениях, а если в морг привозят что-то уж очень «мясное», я плачу и за то, что мне позвонят и пригласят. Тогда Кумус снимает профессионально.
   – А что с этого имею я? – поинтересовался Фабер.
   – Ни-че-го. Это мой бизнес.
   – Спасибо, – кивнул Фабер. – Тогда последний вопрос. Если все так, как ты говоришь, если у тебя съемки полуофициальные, и финны народ молчаливый, и по снятым клипам трудно распознать умершего родственника, и денег я от этого никаких не имею, откуда об этом знает Пискунов?
   – Хороший вопрос, – Покрышкин тщательно отмерял каплями текилу в прозрачную зеленую рюмочку, – а главное, очень творческий вопрос. Я тебе сейчас кое-что покажу. Кумус, принеси мою заветную шкатулочку. С замочком.
   Ангел Кумус снял с трех высоких чашек крошечные крышечки, размешал длинной серебряной ложкой чай, понюхал парок, закрыв глаза, подвинул по чашке Стасу и Фаберу и ушел. Фабер разглядывал фотографии, которыми была заклеена вся стена у обеденного стола. Полсотни женских лиц.
   – Покажи мне вот эту, – Фабер ткнул пальцем в одну из фотографий. Покрышкин, покопавшись в стойке на полу, шлепнул по столу прошлогодним номером «Плейбоя».
   – А ты думал! – усмехнулся он удивлению Фабера. – Мы тоже, знаешь, могем!
   Фабер открыл разворот журнала. Женщина была очень хороша. Кумус принес шкатулку. Когда резная деревянная крышка была откинута, мужчины с мальчишеским азартом склонились над ней.
   – Вот эту, точно знаю, органы приклепали, когда я под следствием был! – Покрышкин осторожно достал небольшую пуговку с липучкой. – Под стол закрепили, да у меня, ты же знаешь, лепить особо некуда – одна комната восемьдесят квадратных, в ней кровать, столик, стены, пол и потолок. А вот эту, не поверишь, на стекло аквариума с лягушками. Жевательной резинкой! Прозрачненькая. Кто – не знаю. Вот эта прослушка появилась, когда я одному бандиту подарок на день рождения устраивал, делал ему взрыв в области головы. А вот эти лапочки – безымянные.
   – Не понял, – сознался Фабер, перебирая подслушки.
   – У меня есть сильное подозрение, что одна из этих конфеток – Пискунова.
   – Брось! – помотал головой Фабер. – Будет тебе Лев Иванович этим заниматься! На кой ты ему сдался?
   – А ему не я нужен. Ему нужен Кумус. Я проговорился однажды, как Кумус пишет книги. Он ведь не умеет работать на клавиатуре. Он говорит. Ходит, делает что-нибудь, монтирует убирает – и говорит, говорит… Я ввожу его разговоры с пленки на компьютер.
   – И что? – Фабер не верил своим ушам.
   – Очень дорого. Этот переводчик стоит, как хорошая машина. Но Кумус – талант, я для него все сделаю.
   – А что он пишет?
   – Книгу про женщин, мужчин, детей, животных и богов. Руководство по выживанию.
   – Ладно, – Фабер устал и не очень верил в то, что рассказал ему Стас. – Кумус пишет книгу, ты считаешь, что Пискунов его подслушивает, ты даже знаешь, на кой ему это надо, но хоть какие-нибудь доказательства этого у тебя есть?
   Кумус поднялся, ушел и через минуту вернулся с книгой Велиса Уина «Последнее дело Сперматозоида». Он полистал книгу, нашел нужное место и показал Фаберу.
   – Что такое? – Фаберу трудно было входить в текст, он ничего не понимал.
   – Клим, ты не читаешь книги, которые издаешь? – Покрышкин посмотрел на Фабера укоризненно. – Но в чем-то ты прав, я тоже не читаю книги Пискунова. А тут вдруг случайно получилось. Смотри, в этой книге есть отступление, оно совершенно инородное. Пишет, значит, Пискунов про криминальные разборки, про красавчика агента военной разведки, и вдруг – совершенно странное отступление. Подробнейшим образом описывается таинственный вдовий дом и то, как женщины пользуются разными выходами в этом доме, чтобы избавиться от мужей. Этакий полумистический набросок для привлечения читателя более высокого уровня. Подожди, не перебивай, потом прочтешь. Я тебе сейчас распечатку покажу, где Кумус описывает этот дом как способ выживания женщин. Один к одному!
   – Стойте! – Фабер поднял руки, сдаваясь. – Я знаю множество случаев, когда писатели крадут друг у друга то, что они называют идеями. Я не могу ничего сказать, пока не прочел. Мне пора. Ты меня озадачил.
   – Я старался! – Покрышкин в раздумье смотрел на бутылку с кактусовой водкой, потом оторвал от нее взгляд. – Кстати! Ты сейчас смотрел журнал, и я вспомнил! У меня есть еще другие снимки этой женщины, минутку!
   Он долго копался в гардеробной, где две девушки курили, развалясь на полу на шкуре белого медведя среди стоек с одеждой.
   – Вот, – Стас протянул Фаберу, уже стоящему в дверях, пачку фотографий. Фабер отобрал те, на которых женщина из журнала забавлялась с апельсином.
   – Кто это? – спросил он, возбудившись и размахивая снимками перед лицом Покрышкина.
   – Ты не поверишь, – Покрышкин виновато пожал плечами, – но до меня только сейчас дошло! Я никак не мог соединить вместе эти раздавленные задницами апельсины и ее!

   В морге Ева Николаевна внимательно осматривала изуродованное тело, а Карпелов молча дышал ей в затылок. Когда Ева захотела перевернуть инвалида, Карпелов тронул ее за плечо и показал на лоток с перчатками.
   Огромное, в мускулах, словно раздутое, тело мужчины лет сорока оканчивалось культями, ноги были ампутированы давно, вдоль грудной клетки проходил шов от вскрытия, отчего этот странный торс казался искусственным, недоделанным манекеном – пособием для культуристов.
   – А что с пулями? – спросила Ева, натягивая перчатку.
   – Есть пули. Да что толку? Оружие мы в жизни не найдем.
   – Карпелов, – задумалась Ева, – а это не женский «вальтер»?
   – Нет, посерьезней будет. Стреляли издалека, а удар получился очень сильный.
   – Мне здесь делать нечего. – Ева вздохнула и сняла перчатку. – Особь мужская, физически развитая, гипертрофированная мышечная масса – возможны проблемы с сердцем, если принимал анаболические стероиды, при поверхностном осмотре никаких причин смерти, кроме огнестрельных ранений в область сердца, не предполагается. Поехали на место, посмотрим, откуда стреляли. У тебя были баллисты?
   – Были, но отчет, сама понимаешь, представят только через день.
   – Они нашли приблизительное место снайпера?
   – Снайпера?
   – Да, Карпелов, снайпера. Попробуй попади с дальнего расстояния два раза точно в сердце.
   – А я как раз и подумал, чего это снайперу два раза…
   – Да я тоже не понимаю. Он убил его с первого выстрела. Зачем стрелял второй раз?
   – Придется учесть предположения Сони Альбертовны, что ее хотели убить. С первого раза не попали, стреляли второй раз.
   – Мне надо позвонить. – Ева достала телефон.
   Она дозванивалась долго и только в машине, когда Карпелов въезжал во двор, где жили инвалид и Соня Талисманова, смогла пробиться в справочную хирургического отделения больницы. Мужчина, который так неудачно пристал к Сонечке в метро и подбил ей глаз, скончался сегодня в двенадцать двадцать. Второй, с пробитой каблуками грудной клеткой, вне опасности.
   – Говори, что узнала, – попросил Карпелов, когда они просидели минут пять, не выходя из машины, а Ева застыла неподвижным взглядом на приборном щитке.
   – Ох, Карпелов, я лучше промолчу. Показывай место.
   Они обошли дом и осмотрели все еще открытое окно.
   – Какой у Сони рост?
   – Метр пятьдесят четыре, я узнал. Смотри. Метр пятьдесят четыре у меня здесь, – Карпелов приложил ладонь к груди. – Если стреляли в Сонечку, то целились в голову.
   – Не сходится. – Ева отошла на несколько шагов.
   – А! Это потому, что Соня приседала. Инвалид подтягивался на руках вверх, а она приседала, спасая свое целомудрие от вида мужского члена. Он, по ее словам, для этого и подтягивался.
   Они прошли к строящемуся павильону кафе. Ева прочла вывеску о подрядчиках, Карпелов светил фонариком. Разгребая ногами строительный мусор, Ева задержала руку Карпелова и осветила у одного из окон небольшую площадку, которую кто-то расчищал.
   – Угадала, – улыбнулся Карпелов и осветил улыбку, направив фонарик себе в лицо. – По предварительным расчетам специалистов, именно здесь и сидел стрелок. У этого самого окна.
   Ева Николаевна опустилась на колени и принюхалась. Потом она обнюхала вставленную раму без стекол и стенку возле нее.
   – Ну и как? – поинтересовался Карпелов, когда она опять задумчиво уставилась в окно. – Чем пахнет?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное