Нина Васина.

Черные розы для снайпера

(страница 2 из 30)

скачать книгу бесплатно

   Ева посмотрела в другой конец. Коротконогий небольшим ножичком разрезал на красавице с длинными волосами блузку, медленно двигая его снизу вверх. Женщина смотрела перед собой с таким спокойствием, что Ева заподозрила у нее слабоумие.
   – Вы не понимаете, в седьмом классе ко мне пристал один мужик возле подъезда, это было ужасно! – Рыженькая кричала странно, как будто играла сценку. – Не надо меня трогать! С балкона со второго этажа на него упал огромный горшок с кактусами! Он стал убегать с окровавленным лицом… Убери руки, кретин, ты умрешь, это точно! Его переехала машина, он ее как-то не заметил, потому что выковыривал из своей морды колючки! Пополам! Ну все!
   Она завизжала, упала на спину и стала болтать в воздухе ногами, пожилому пришлось упасть на эти ноги, он заполз на нее и ударил кулаком в лицо.
   Ева подняла голову и посмотрела в глаза стоящего напротив нее мужчины.
   – И не думай! – покачал он головой, и в его ладони из невидимой ручки, щелкнув, выскочило короткое широкое лезвие. – Порежу твою фейсу красивую на ленточки.
   Электричка стала тормозить перед станцией, Ева подгадала, когда крупное тело перед ней качнется, стараясь удержаться на ногах, подпрыгнула, схватившись руками за поручень вверху, а ноги закинула на плечи вытаращившего глаза мужчины. Она с силой сжала бедрами его голову и ударила пятками в поясницу. Мужчина прогнулся назад, они стали падать, Ева удачно приземлилась коленками на сиденье напротив, встала на ноги и резким ударом обеих ладоней по ушам прекратила его вопли. Она отошла от обмякшего тела. Из вагона в панике убегала вошедшая туда на остановке парочка. Пока Ева раздумывала, в какую сторону ей пойти, «фотомодель» коленкой ударила между ног мужчину, разрезающего на ней одежду, медленно и даже лениво завела его руку с ножичком назад, обхватила своей ногой в туфле на шпильке его ноги и опрокинула мычащего мужика на пол. Постояла задумчиво и вдруг резко и сильно подпрыгнула вверх – взметнулись крылом блестящие волосы. Она с хрустом приземлилась на его грудь, и ей пришлось приложить усилия, чтобы вытащить тонкие металлические каблуки. Мужчина страшно закричал, у Евы пробежал по спине холодок. Рыжая в другом углу что-то рассказывала, визгливо и безостановочно. Ударивший ее мужчина встал и, дергаясь побледневшим лицом, достал пистолет.
   – Вы что, девчонки… Я же пошутил! – Он быстрым взглядом прикинул расстояние до двери.
   Ева, по-обезьяньи подтягиваясь руками на поручнях, в два перехвата оказалась рядом с ним, глядя в черное дуло в трясущейся руке. Газовый. Она висела пару секунд, примериваясь, как безопасней для себя ударить ногой в лицо, и тут прогремел выстрел. Рыжая завизжала и закрыла голову руками, Ева удивленно смотрела на падающего перед ней мужчину. Она спрыгнула на пол, наклонилась, отбросив ногой его пистолет, и внимательно рассмотрела красное пятно на голубой рубашке чуть пониже плеча.
Медленно обернулась. «Фотомодель» застегивала маленькую сумочку.
   – Переделан в боевой, – она кивнула на пистолет на полу. Ева удивилась ее голосу – низкому и густому, еще раз внимательно посмотрела на пистолет на полу.
   Эта странная невозмутимая женщина с дальнего расстояния определила, что газовый пистолет переделан в боевой.
   – А у тебя? – На Еву нашло какое-то оцепенение.
   – А что у меня? – Женщина смотрела насмешливо, кривя в улыбке ярко-вишневый рот. Ева разглядела на ее лице россыпь веснушек, крошечный вздернутый нос и шикарные скулы. Блузка, разрезанная до пояса, маленькие, удивительно круглые груди с темными выступами сосков.
   – У тебя есть разрешение на ношение оружия? – Ева не могла отвести глаз от черных зрачков.
   – Какого оружия? – Глаза округлились.
   – Еще был пэтэушник, он жил напротив, мерзкий прыщавый гад, все время приставал, поджидал меня возле дома! – Рыжая подтянула к себе ноги, обхватила их руками и говорила безостановочно. – За ним погналась собака, он упал возле трамвайного пути, его голова ударилась об рельсу! Она раскололась, я вам точно говорю!
   – Полина! – Женщина протянула длинную узкую ладонь.
   Ева удивленно взяла ее в свою, и они сжали руки так сильно, как только обе смогли вытерпеть.
   – Ева. А ты хороша! – Ева потрясла занывшей рукой.
   – Ты тоже ничего. Заткни ее, а мне здесь выходить.
   Ева, не двигаясь, смотрела в спину уходящей женщине.
   – Знаешь, какого цвета мозги? – не унималась женщина в углу, икая, крича и плача одновременно.
   – Знаю, успокойся.
   – А вот и нет! У мозгов нет цвета!
   – Если ты не заткнешься, придется тебя ударить. – Ева подошла к ней и увидела, что это не девочка. Это маленькая женщина с распухшим мокрым лицом, на котором заплывал один глаз.
   – Умная, да? Ми…милицию вызвали? Они умерли? Я предупреждала!
   Ева села рядом с ней, проклиная все на свете. Она совсем забыла про милицию. Праздник пропал.

   В час двадцать ночи Климентию Фаберу была оказана срочная стоматологическая помощь, кровотечение остановили, под верхнюю губу была заправлена эластичная пластинка, холодившая десну. Это стоило ему почти сотню долларов, Фабер страшно удивился, что зубы нельзя сделать сразу же, предлагал любые деньги, но врач мягко и настойчиво, с упорством заевшей пластинки, объяснял, какого именно цвета должны быть выделения из ротовой полости – слюна то есть, – чтобы проводить любого рода протезирование. Наличие красного и розового цвета эту процедуру исключало полностью.
   В вестибюле Фабер внимательно осмотрел себя в зеркале. Верхняя губа опухла и не закрывалась, под ней молочно-белым цветом светилась пластиковая пластинка, закрепленная на боковых резцах.
   – Ерьмо хобасье, – медленно произнес Фабер, потренировался еще, слово «дерьмо» с третьего раза стало получаться, но прилагательное не давалось.
   Опустившись в некотором оцепенении в мягкое кресло, Фабер окончательно понял, что завтрашняя встреча невозможна, что поесть ему сегодня тоже не удастся, что ночь пропала, что никогда еще он не желал так сильно убить кого-либо, как сейчас эту…
   Климентий Фабер, мужчина в расцвете сил, весьма в теле, уверенный в себе, не потерявший к сорока шести годам густую волнистую шевелюру, ухоженный и немногословный любитель женщин определенного сорта, решил просто напиться как следует, отменить на завтра все встречи, не искать проклятую шлюшку, чтобы удавить ее на месте, а проваляться в постели, дать возможность своей слюне обрести нормальный цвет, и это мудрое решение говорило о том, что, ко всем прочим достоинствам, Климентий был оптимистом и умницей.

   Всего лишь через тридцать пять минут после ее сообщения машинистам по селектору отделение милиции станции «Баррикадная» Московского метрополитена предстало перед разъяренной Евой Николаевной в полном составе: две стройные свеженькие девушки – младшие лейтенанты и явно нетрезвый пожилой капитан.
   Ева сидела рядом с рыжеволосой, прижав ее к себе и закрыв ей рот рукой.
   – Ранена? – поинтересовался капитан, показав на женщину.
   – Спит. – Ева старалась успокоиться.
   – А это зачем? – Капитан с размаху залепил себе рот рукой и вытаращил глаза, покачнувшись.
   – У нее была истерика, она говорила безостановочно, я заткнула ей рот, она сразу успокоилась и заснула.
   – Та-а-ак. А эти?
   – Двое ранены, один перепуган.
   – Сейчас. Сейчас мы составим с вами рапорт. Да! Ее придется разбудить. Вы видели, кто это сделал?
   Девушки прошли по вагону, достали рации.
   У Евы вдруг мелькнула безумная мысль, что неплохо бы ей вдруг потерять память и сказать, что они с рыжей вошли в вагон, когда все это здесь уже лежало.
   – Запишем данные. Данные. Ваше имя, пожалуйста!
   Рыжая пошевелилась, отодрала руку Евы от своего рта, распахнула глаза и сообщила:
   – Филомена. Филомена Талисманова. Я их предупреждала, я им сразу сказала, что если только меня тронут!.. Я думаю, они не выживут.
   – Гражданочка, вы это… Вы присутствовали?
   Одна из девушек отрапортовала, что «Скорая» и отдел по разбойным нападениям предупреждены, капитан тер ладонью щеку, стараясь вникнуть в то, что говорила Филомена, в особенно трудных для объяснения местах она вскакивала и показывала наглядно, как все было. Наименее пострадавший бандит пришел в себя, открыл глаза и смотрел в оцепенении на рыжую женщину, повисшую одной рукой на поручне и болтающую ногами, при этом она изображала пострадавшим лицом то ужас, то удивление и беспрерывно говорила.
   Ева сидела молча, ее словно укачало, она не могла отвести глаз от дергающейся перед ней Филомены. Четверо бравых и веселых мужиков в форме вошли в вагон, осмотрелись и убрали оружие. Капитан встал и отрапортовал:
   – Разбойное нападение с применением оружия. Двое раненых, один описавшийся от страха, одна нападавшая и одна ненормальная.
   – Ах ты!.. – задохнулась от возмущения рыжая. – Да вы только посмотрите, он же пьян! Мы оборонялись! Мы целый час ждали, пока он изволит явиться!
   Четверка из отдела по разбойным нападениям осмотрела Еву, оценивая. Ева вздохнула и достала удостоверение. Мужчины посмотрели его все. По очереди. Последним был капитан. Потом они разошлись по вагону, осматривая лежащих.
   – А где «Скорая»? – кричал, потирая уши, сидящий на полу. – Может, она мне барабанные перепонки лопнула!
   Проходящий мимо офицер молча захватил его волосы рукой и ударил лбом о свою коленку. Стало тихо. Офицер внимательно осмотрел коротконогого, потрогал его раны на груди и растер на пальцах кровь.
   – А как вы, старший лейтенант, объясните происхождение этих ран? – Он посмотрел снизу на Еву, а Ева посмотрела на свои туфли-лодочки на низких каблуках.
   – Я уже все объяснила этому пьяному милиционеру! – заверещала рыжая. – Это от каблуков, каблуки были на…
   Ева захватила ее голову рукой, зажала под мышкой и ладонью залепила рот.
   – Отведите нас, пожалуйста, в ближайшее отделение, мы хотим дать показания. – Ева лихорадочно вспоминала. В шести как минимум отделениях Москвы у нее были хорошие знакомые, а в случае полного непонимания можно было воспользоваться телефонной дружбой.
   Весело хохоча, по платформе шли к вагону медбратья с носилками.
   – Ну, в отделение так в отделение. Двинули!
   Первым выходил из вагона нетрезвый капитан. Он обернулся в дверях, словно что-то вспомнил, покачнулся и провалился ногой вниз, в узкое пространство между металлическим боком вагона и платформой. Проорав все, что он знал о половых органах мужчин, женщин и насекомых, капитан стал стонать и удивляться, пока двое из отдела по разбойным нападениям пытались вытащить его ногу. Удивлялся он тому, как вообще его упитанная нога ухитрилась выше колена проскользнуть в эту щель. Удивленные, стояли на платформе девушки в форме, медбратья советовали отпилить ногу, пока она не затекла – потом вообще не достать. Ева прижала к себе посильней брыкающуюся женщину, подняла ее лицо вверх и заглянула в возмущенные глаза с мокрыми ресницами.
   – Пьяная сволочь! – прошипела женщина, отодрав от своего рта пальцы Евы. – Разве тебе не хочется, чтобы ему отпилили ногу?

   Майору Карпелову позвонили в три часа ночи.
   – Извини и пойми, – сказали ему, – если не ты, то… сам понимаешь!
   И в двух словах описали, зачем ему нужно немедленно явиться в свое отделение.
   – Слушай, запри эту чуму в камере до утра, – зевая, предложил майор.
   – Я запру. Я запру! – закричал в трубку дежурный. – У меня как раз двое наркоманов здесь все заблевали. Пусть они сдохнут на хрен, не жалко! Но мне-то куда деваться? И объяснительную я писать потом не собираюсь, она же, как всегда, – свидетель!
   – А что там у тебя с нападавшим? – поинтересовался Карпелов, вставая с тахты.
   – Нападавшая, – сказал дежурный, – ждет тебя, хочет, чтобы ты допрос потерпевшей провел в ее присутствии.
   – И что, она еще не упала, ничего не сломала, эта нападавшая? – Карпелов натягивал джинсы. – Не подавилась жвачкой, не отравилась водой из-под крана?
   – Жива, – дежурный помолчал. – Она хочет с тобой говорить, а эту свидетельницу носит под мышкой.
   – Пусть говорит, – потянулся Карпелов, потом, услышав голос в трубке, замер и удивленно сел. Лицо у него сделалось беззащитно-глупым, пока он не стал улыбаться. С улыбкой это было вполне располагающее к себе лицо с крупным носом, нависшим над черными усами, выступающим подбородком, высоким лбом, небольшими темными глазами. Под усами майор Карпелов прятал мягкие губы нежного рисунка, которые ужасно нравились его любимой женщине. В свои сорок два он был подтянут, двигался всегда быстро и ловко и был любим сослуживцами за неистребимую веру в правосудие.
   – Ах ты, чудушка моя! – закричал он. – Будь осторожна с этой чумой! Я мигом!

   В отделении Ева протянула Карпелову руку, а он обнял ее, подмигнув дежурному.
   – Ну как вы тут, все живы? – спросил он весело, увлекая Еву за собой в коридор.
   – Никак нет, товарищ майор, – дежурный встал, – у меня с животом что-то не в порядке.
   – Это от страха, расслабься, подумай про что-нибудь хорошее, выпей крепкого чая. Где она?
   – Она в четвертом кабинете.
   – Ты оставил чуму одну в кабинете?
   – Вот именно, что одну. Там больше никого нет. Авось обойдется.
   – Ладно. Ты, Ева Николаевна, в этой истории кто?
   – Сначала я думала, что потерпевшая, офицер из группы захвата считает, что нападавшая, а твой дежурный все время норовит меня запрятать куда-нибудь. Карпелов, подожди. Ты знаешь эту женщину? Талисманову?
   – Знаю ли я эту женщину… – Карпелов задумчиво потер правой ладонью левую. – Понимаешь, какое дело. У нас в отделении ее знают все. У меня ребята ее издалека на улице узнают, чтобы успеть спрятаться. Ни одна валютная шлюха, ни один лифтовой маньяк не имеет у нас такой толстой папки, как эта рыжая. Ладно, излагаю в двух словах, – улыбнулся он округлившимся глазам Евы. – Официально она допрашивалась двадцать три раза как свидетель самых невероятных несчастных случаев.
   – Слушай, когда нас сюда привезли, я попросила вызвать тебя, а дежурный сказал, что, кроме тебя, эту женщину никто и не допрашивает.
   – А-а! Это хитрый маневр. Я допрашивал ее четыре раза и отделался только распоротой рукой. Нежно так пробил себе руку дыроколом. У нас с ней полное взаимопонимание. А ты как на нее напоролась?
   – Мы ехали вместе в одном вагоне метро. Вошли трое мужиков, стали приставать. Ну и… Я оборонялась, ничего не успела сообразить толком, а…
   – А все трое уже мертвые, – договорил за Еву Карпелов.
   – Да нет. Когда их увозили, были живы. Но в плохом состоянии.
   – Она кричала кому-нибудь, что он умрет?
   – Кричала, кажется, кому – не помню.
   – Так оно и будет, – грустно кивнул Карпелов, отмыкая запертую дверь в кабинет с номером 4.
   Женщина составила три стула, устроилась на них, подтянув ноги и примерно сложив руки под щекой, и лежала нежным пушистым ангелочком с приоткрытым ртом.
   – Просыпайся, детка, папочка пришел! – Карпелов показал Еве на стул и зажег настольную лампу, оглядывая заваленный бумагами стол. – Как нас сегодня зовут?
   – Филомена, – пробормотала рыжая, вставая.
   – Ну, Филомена, процедуру ты знаешь. Ты мне все быстро и честно рассказываешь, а я отвожу тебя домой баиньки.
   – Мороженое! – пробормотала Филомена потягиваясь.
   – Да, совсем забыл, – Карпелов посмотрел на часы, – с мороженым может быть проблема, ночь на дворе.
   – Мороженое! – повысила голос женщина.
   – Ладно, не нервничай, я знаю один круглосуточный магазин, у них, кажется, был холодильник с мороженым. Итак?
   – Я ехала домой, – сказала Филомена, борясь с зевотой.
   – Нет, детка, начни издалека. Откуда ты ехала, почему и с кем.
   – Я опоздала на психологический тренинг. – Филомена покорно кивнула головой. – Я сначала забыла, что сегодня среда, а потом дождь пошел. Автобуса все не было, в общем, опоздала почти на час. А потом, после занятия, ехала домой. В метро совсем пусто было. Зашли трое хулиганов, стали приставать. Я честно предупреждала, что ко мне приставать не надо, а то будет очень плохо. Ну вот…
   Она замолчала. Ева сидела, опустив голову. Громко тикали настенные часы, тяжело дышал Карпелов, он спрятал руки в карманы брюк и покачивался на стуле.
   – Ну, радость моя, начнем с того, что я много раз просил тебя не предупреждать! Нет, ты скажи, я просил тебя никого не предупреждать об опасности, которую ты представляешь?
   – Просил, – кивнула Филомена.
   – Зачем же ты снова и снова заводишь мужиков? Ведь заводишь! «Дяденька, не трогай меня, а то будет очень плохо!» – передразнил Карпелов, жестикулируя. Потом посмотрел на свои руки и быстро спрятал их в карманы.
   – Но я это говорю уже тогда, когда меня трогают! – Рыжая повысила голос, Ева осторожно глянула на нее. Глазки начали недобро поблескивать.
   – То есть, – подвел итог Карпелов, – в этот раз никакой провокации с твоей стороны?
   – Клянусь!
   – Ладно, я верю. Тогда давай поподробней с того момента, как ты опаздывала на автобус. Что случилось в автобусе?
   – Ничего не случилось в автобусе, я не знаю. – Филомена опустила голову.
   – Дай-ка я угадаю. – Карпелов со стуком поставил стул на четыре ножки. – Ты не поехала в автобусе, ты села в попутку! Не буду повторяться и спрашивать, сколько раз я просил тебя не ездить в попутных машинах.
   – Ну села. Он настаивал, я и села! А он говорит, никакого метро, говорит, поедешь со мной кушать. Я не хотела кушать, я опаздывала на занятия.
   Карпелов медленно вытащил из стопки чистый лист бумаги и достал из кармана шариковую ручку.
   – Сначала, – сказал он ласково, – я запишу с твоих слов, что случилось с этим несчастным, который хотел кушать.
   – Он в порядке. Мы остановились, в его машину врезалась сзади другая машина, но не очень сильно. Толстяк выронил сигарету и прожег брюки. Потом в другую машину врезалась сзади еще одна. Он… Он стукнулся лицом и выбил передние зубы.
   – Машина? – спросил Карпелов, быстро записывая.
   – Джип.
   – Номер?
   – Ну, это уже слишком!.. – начала Филомена, но Карпелов ее перебил:
   – Ладно, ладно, милиция была?
   – Была милиция, но я ничего не видела, я спешила и ушла в метро.
   – То есть в метро ты в конечном итоге попала. – Карпелов отложил ручку.
   – В метро попала, а к психологу сильно опоздала. Пришла к концу занятий. Можно было и не ходить.
   – А что случилось в метро?
   – Да я ехала всего три станции, что могло случиться? – удивленно вскинула глаза Филомена.
   – Значит, ты опоздала и?..
   – И поехала домой, когда получила свои карточки. Ну, еще мы поговорили с моим психологом. А в метро в вагон зашли хулиганы, стали приставать.
   – Значит, ты ехала обратно тоже в метро. Сколько человек было в вагоне, когда ты села?
   – Трое? – Филомена, спрашивая, повернулась к Еве и посмотрела на нее. Ева молчала, глядя в невинно распахнутые глаза.
   – Ты, эта женщина, – Карпелов кивнул на Еву, – и?..
   – И та женщина. – Филомена кивнула, решившись. – А потом вошли трое бандитов. Стали приставать.
   – Значит, вагон с тремя женщинами. Пустой такой вагон, в нем три женщины. Электрических приборов нет, балконов, кранов и воды нет, машины рядом не ездят, предметов… Что у этой третьей женщины было с собой в руках?
   – Сумочка маленькая.
   – Предметов крупных нет. Никто не вез бензопилу или коньки в пакете. Пустой такой вагон, а на тебя напал хулиган. Ты, конечно, сразу стала ему объяснять, что сейчас ему будет очень плохо, сейчас он умрет и так далее! Ну что, по-твоему, могло ему угрожать в пустом вагоне метро?!
   – Откуда я знаю? Я сама удивилась, когда он ударил меня в лицо, а ничего не случилось! А потом все так и вышло, как я сказала. – Филомена вздохнула и продолжила громким вдохновенным голосом: – Эта женщина, что здесь… Ева, вы ведь Ева, да? Она стала душить своего хулигана ногами, а потом ударила его по ушам, и он упал! Вторая, которая разрешила разрезать на себе блузку, ударила своего между ног коленкой, потом отняла нож, повалила его на пол и прыгнула ему на грудь металлическими шпильками! Тогда Ева пошла на моего хулигана, словно обезьяна в джунглях, не ногами, а руками по поручням, а он достал пистолет, а вторая подошла сзади, бах! – и он упал с простреленной грудью! Нет, честное слово, – Филомена кивнула, увидев округлившиеся глаза Карпелова. – Скажите ему! – Она повернулась к Еве. – У этого майора пунктик, что я всегда придумываю, что и как нужно плохого сделать, поэтому все и случается! А я не придумываю, я понятия не имела! Ну я могла еще подумать, что они все трое начнут мочиться в открытую дверь вагона на рельсы, тогда их убило бы током, – добавила она неуверенно.
   Ева и Карпелов в оцепенении посмотрели друг на друга. Карпелов очнулся первым:
   – А как выглядела эта третья, которая стреляла?
   – Бандит сказал, что она фотомодель, так оно, наверное, и есть, – вздохнула Филомена. – Я никого пальцем не тронула, вы же меня знаете, майор! А на этот психологический тренинг я езжу из-за вас, это вы сказали, что мне нужна помощь психолога!
   – Ты определила, какое было оружие у третьей женщины? – спросил Карпелов у Евы.
   – Нет, – Ева покачала головой, – я не видела оружия, я слышала выстрел, но оружия не видела. Судя по размерам сумочки, это мог быть только дамский «вальтер», сумочка чуть больше портмоне, на длинной металлической цепочке желтого цвета. У меня к тебе разговор.
   – Я хочу домой! – Филомене не понравилось, что Карпелов и Ева встали и собрались выйти.
   – Пять минут, – пообещала Ева. Она заметила, что Карпелов в присутствии Филомены двигался медленно и делал все очень осторожно. – Слушай, майор, – они встали в коридоре у окна, – тут так получилось, что сегодня меня срочно вызвали на задание. Надо было снять одного террориста. Если коротко, то террорист ушел. Я видела его глаза. Это была женщина. Обратно поехала на метро, в вагоне нас было трое, как ты слышал. Эта третья. Ее глаза… Пистолет в сумочке. Не знаю, как объяснить.
   – Имеешь подозрение, что с тобой в вагоне ехала террористка, которую ты упустила?
   – Имею.
   – Ну, сопоставь рост, цвет волос.
   – В прицеле я видела только глаза.
   – Понял. – Карпелов задумался. – Чем могу помочь?
   – Эта твоя детка, Филомена…
   – В прошлый раз она была Лариска, до этого – Фемида, еще Фаталия, Гризельда, всего не упомнишь. Но самое удивительное – ее настоящее имя. Ни за что не угадаешь. Ее зовут Сирия. Мамочка ласково называет Соней.
   – Так вот, эта твоя Сирия знает третью женщину из вагона.
   – Ну?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное