Александр Никонов.

Свобода от равенства и братства. Моральный кодекс строителя капитализма

(страница 6 из 37)

скачать книгу бесплатно

   Главный рулевой – товарищ Сталин – так излагал свое видение экономики: «а) потребовать от кулаков немедленной сдачи всех излишков хлеба по государственным ценам…» Это было первым пунктом его предложений по обеспечению страны хлебом. Но мы знаем: везде, где ущемляется роль денег, их дефицит приходится покрывать насилием. Поэтому вторым пунктом в экономике товарища Сталина логично значилось: «б) в случае отказа кулаков подчиниться… конфисковывать у них хлебные излишки в пользу государства с тем, чтобы 25 % конфискованного хлеба было распределено среди бедноты и маломощных середняков по низким государственным ценам… Вы скоро увидите, что эти меры дадут великолепные результаты…»
   Результаты большевистского управления экономикой действительно были великолепны – в стране начался голод. Это случилось потому, что урожаи стали быстро падать (зачем что-то выращивать, если все равно отберут?), а сбор хлеба в закрома государства, напротив, возрос, поскольку реквизировали порой все подчистую. И где-то эти кривые должны были пересечься…
   К тем, кто мешал ведению планового хозяйства, ЦК ВКП(б) настоятельно требовал «…применять суровые репрессии, осуждение на 5–10 лет заключения в концлагерь, а при известных условиях – расстрел».
   Это вместо денег…
   Большевики, стараясь «третьим путем» догнать передовые страны, по сути, сделали шаг назад – вновь ввели феодальное рабство, закрепостив крестьян: свободная внутренняя миграция крестьянам была запрещена, сельским коммунистическим рабам даже не выдавали паспорта, чтобы не сбежали с земли. (Любопытно, кстати, что тем же самым путем закрепощения крестьян пошел позже и коммунистический Китай. И точно так же, как у нас, результатом социалистического эксперимента стал беспрецедентный голод, подобного которому не было за всю историю Китая – за три года умерло 27 миллионов человек. И это не считая тех 30 миллионов китайцев, которые погибли в результате репрессий и умерли в концлагерях.)
   Поначалу, конечно, русским крестьянам все происходящее не понравилось: обещали одно, когда царя свергали, а сделали, блин, совсем другое!.. И они начали повсеместно бунтовать. В ответ большевики бросили против своего народа армию. Это можно было бы назвать второй серией Гражданской войны, если бы не было обычной бойней – бунтующие села косили из пулеметов и использовали против крестьян химическое оружие.
   В 1932 году товарищ Молотов, инспектировавший Украину, честно доложил партии, что большевистское регулирование сельского хозяйства привело богатейший хлебный регион страны к голоду. Раздутые трупы женщин, детей и стариков валялись на Украине по всем обочинам.
   – Голод? – недоуменно переспросило партийное руководство. – Ерунда! Мы же строим общество справедливости и изобилия! Империю добра! Это при капитализме трудящиеся влачат жалкое существование, а у нас все по-другому… Пускай дохнут.
   Три миллиона человек умерло на Украине за один только год.
Зерно, которое большевики не успели вывезти в центр, потому что не было вагонов, гнило под дождями и снегом в огромных кучах прямо на станциях, но дистрофиков с огромными глазами, пытавшихся взять костлявой рукой горсть этого зерна, отстреливали часовые в буденновках. А крестьян, бежавших от голода с Украины, ловили и насильно возвращали назад – подыхать, как партия велела.
   Голод был не только на Украине. Моя мать родом из Тамбовской губернии. Самое сильное впечатление ее детства – постоянная нехватка того, что можно было бы съесть. Ее сестра Лида, которой сейчас за восемьдесят, до сих пор отъедается, никак остановиться не может. А самое главное удивление крестьянских детей той эпохи (кому повезло дожить) – нынешнее изобилие на полках магазинов. Им до сих пор кажется, что это какое-то временное, эфемерное чудо. «Все есть в магазинах!» – последние пятнадцать лет поражаются мои родители, дядья и тетки.
   И до сих пор главные слова, которыми постсоветские люди оценивают качество отдыха своих друзей или родственников в каком-нибудь турецком отеле или российском пансионате – это слова о еде: «А чем кормили? Угу… Значит, не голодали».
   …Когда я писал свою книгу про климат, часто приезжал на квартиру гениального климатолога Владимира Клименко. И как-то раз сказал ему, что древний угловатый чемодан, который лежит у него на шкафу, давным-давно уже неплохо было бы выбросить.
   – Что вы! – отмахнулся Клименко. – Это чемодан моей мамы. Она же с Украины. А люди, пережившие голод на Украине, никогда ничего не выбрасывают.
   Они никогда ничего не выбрасывают, наши родители, пережившие Совок! Они приучили к этому и меня…
   Недавно жена начала разбираться в шкафах на предмет инвентаризации своей одежды. Нашла много нового и интересного. Периодически выходила ко мне, стучащему на компьютере, крутилась и хвасталась обновками. Половину найденного, правда, потом выкинула… И это бы еще ничего! Но затем она взялась за мои вещи.
   – Вот эту рубаху ты носишь?
   …Я вообще-то рубахи уже много лет не ношу – летом хожу в футболке, а зимой на футболку надеваю свитер и куртку. Присутственных мест не посещаю, потому пиджаков не имею вовсе. А все рубашки остались от прошлой жизни…
   – Не выбрасывай.
   – А штаны вот эти?
   – Ничего не выкидывай! Такие отличные штаны…
   – Да ты же из них уже вырос! На пузе не застегнутся.
   – Ты что, сдурела?! Хочешь выкинуть еще вполне хорошую вещь? Совсем не рваную?!.
   – Да куда ты в ней пойдешь?
   – Молчи! Вот будет война, надену. И рубаху тоже.
   – Квартиру захламляешь только…
   – Давай тогда отдадим бедным.
   – Каким бедным, где ты этих бедных наблюдал в последний раз? Вчера в мусоре видела – кто-то выкинул почти новую соковыжималку.
   – А ты знаешь, что в Африке люди от голода пухнут?
   – Ну пускай съедят твою рубашку! Отнеси им. Ты когда в ближайшее время в Африку собираешься?
   – Ну ладно, ладно, давай на дачу отвезем. Только не выбрасывай. Это же уму непостижимо…
   Все, что жалко выбрасывать, мы с папенькой каждый год в прицепе свозим на дачу – мебель, сапоги, польты старые, чемоданы угловатые, палочки деревянные. Там все как-то бесследно растворяется и совсем не мешает.
   Родовая травма двух поколений…
   Ладно, возвращаемся к нашим баранам – большевикам… Они построили в стране то, что всегда получается при строительстве светлой утопии – концлагерь, опоясанный колючкой государственной границы – чтоб осчастливливаемые граждане не разбежались.
   Большевистская попытка планового развития экономики с помощью мудрых руководящих указаний партии не удалась – первый же пятилетний план был с грохотом провален. Планировали выработать 22 млрд кВт·ч электроэнергии, а наработали только 13,5. Планировали добыть угля 75 миллионов тонн, а добыли на десять миллионов тонн меньше. Планировали наплавить чугуна 10 миллионов тонн, а выплавили 6,2. Автомобилей задумали сделать 100 тысяч штук, а сделали чуть меньше 24 тысяч. Минеральных удобрений намечтали выпустить 8 миллионов тонн, выпустили – 0,9. И так куда ни кинь, по всем строчкам – провал полный.
   Однако могут ли такие мелочи огорчить большевиков? С новыми силами и твердой верой в управляемость экономики они начали раздавать директивы и выпускать циркуляры. Кто виноват, что экономика не захотела подчиниться руководящим указаниям партии? Ясен перец, вредители! А против этих недочеловеков рецепт известен – тюрьма и пуля. И саботажников – теми же методами. Не хотят становиться сознательными, то есть работать не для себя, а для дяди (народа), пусть проглотят свинцовую пилюлю. А партия, облизывая ложку с черной икрой, вам еще одну пятилетку напланирует. Вперед, рабы! За работу, товарищи!
   Убийство сельского хозяйства и возведение совершенно перекошенной промышленности аукалось СССР все 70 лет, в течение которых большевики пили из страны кровь. Вся «экономика» в стране была перевернута с ног на голову. К 1960-м годам заготовительные государственные цены на крупный рогатый скот превысили магазинную цену мяса в 13 раз. Однако даже такие дотации ничем не могли помочь деревне: машина сельского хозяйства уже не работала. На заседании сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 года Хрущев произносит потрясающие слова: «Товарищи, посмотрите на карту. Наша страна занимает одну шестую часть суши земного шара. И нам негде, оказывается, зерновых, картошки и кормовых культур посеять с таким расчетом, чтобы обеспечить потребности народа. На карте мира Голландию пальцем всю закроете, а мы у нее вынуждены закупать мясо и сливочное масло».
   Если кто не был в нечерноземной деревне, съездите в любую. Увидите величественную картину человеческого упадка, которую нарисовал социализм на селе: сплошь алкоголики и деграданты – грязные, с утра пьяные, оборванные опущенцы. И психология их, что примечательно, отличается в худшую сторону даже от отсталой психологии русского крестьянина столетней давности.

   …Не так давно одна уважаемая компания пришла в российское село с благородной целью подзаработать деньжат. Пришла не в Нечерноземье, где людей в нормальном смысле этого слова уже практически не осталось – одни упыри, а чуть южнее, где ситуация с качеством населения получше – в Белгородчину. Построили масложировой заводик. И с чем, как вы думаете, столкнулись, нанимая персонал?
   Директор этого заводика рассказывал прессе, что когда он увидел pезyльтаты социологического исследования местного населения, его состояние было «близко к истеpике». Выяснилось, что все человеческое у этих «людей» почти полностью атрофировано. У них практически нет никаких потребностей, соответственно, их нечем мотивировать, это ходячие трупы! Каждый второй селянин заявил, что ему не нужен туалет в доме, он прекрасно в студеную зимнюю пору может добежать до деревянного нужника; 28 % считают, что им не нужен душ в доме; 35 % не хотят иметь автомобиль; 60 % не желают расширять личное хозяйство. Те же 60 % признаются, что не считают кражу зазорным поступком, а не крадут они только потому, что нечего… И практически все негативно относятся к предпринимателям.
   Вот вам результат большевистской селекции. Обратной селекции…
   Если из стада отбирать лучших, самых здоровых, активных особей, а остальных отбраковывать, через несколько поколений можно получить прекрасное по качеству поголовье. А если, напротив, отбраковывать лучших, стадо ждет вырождение. Большевики вели в стране отбор именно на вырождение – руководствуясь принципами социализма, они физически уничтожали лучших производителей (кулаков) и старались помогать худшим – беднякам. То есть тем, кому, кроме своих язв, бесталанности и склонности к алкоголю, нечего было предъявить судьбе как аргумент в борьбе за доппаек. «Слабым нужно помогать! И у кого же отнять для слабых, как не у сильных? Не должен один купаться в роскоши, когда другой концы с концами сводит!» – этот последовательно проводимый в жизнь гуманный принцип в романе-исследовании Айн Рэнд привел ее книжную страну к распаду и голоду. Он же убил СССР.
   Социализм неминуемо ведет к вырождению, распаду и голоду. Любопытно, кстати, что вполне созвучный с социалистическим христианский принцип о подставлении второй щеки и о помощи сирым да убогим объективно ведет к тому же. Всем хороши религиозные принципы – и добры, и гуманны, и справедливы… одним только плохи – жить по ним нельзя. А если попробуешь, сплошная какая-то савонарола получается…
   И так-то до революции Российская империя по качеству населения сильно уступала Европе – мало было людей инициативных, деловых, самостоятельных (то есть настроенных индивидуалистически). И без того крестьянская среда почти сплошь была поражена общинной гнилью коллективизма. А тут еще пришедшие к власти «христиане без бога» – большевики – ударно поработали над разведением в стране нового подвида безынициативных homo sapiens.
   …Так вот, столкнувшись с ужасающей апатичностью сельского населения, российские коммерсанты на Белгородчине схватились за голову – с кем работать? Беспроцентные ссуды, деньги, возможность самореализации – все это для отупелого населения было пустым звуком. Единственное, на что оказались способны местные – мешать работать. Они поджигали новехонькие комбайны, не жалели сил для того, чтобы расставлять в полях железные штыри – лишь бы помешать капиталистам «пить кровя из трудящего народа».
   На мой взгляд, таких может вылечить только крематорий, но у капиталистов не было другого народа для эксплуатации. Пришлось изучать эту агрессивную тупую массу, чтобы понять возможные границы ее употребления. Для этого из столицы были приглашены психологи и социологи.
   Исследование показало то, что оно показало: полное отсутствие мотивации к работе – люди не хотят работать, потому что не хотят потреблять. При этом 10 % всех семей живут ниже порога нищеты (едят не всегда досыта), 59 % – на уровне нищеты (питания хватает впритык, денег на одежду нет). И их вполне устраивает такое скотское полупьяное существование, это почти уже не люди…
   А о чем они думают, эти существа? Ведь думают же они о чем-то, глядя на мир из-под своих грязноватых узких лбов. Что отражается в их сумеречном сознании?.. Выяснилось, что они, оказывается, мечтают о хорошей жизни! Чтобы вдруг, откуда ни возьмись, пришли достаток и комфорт. Но прилагать собственные усилия для достижения этого комфорта не хотят. При этом большинство винит в своем положении не себя, а жизнь.
   И все-таки капиталисты нашли ключик к использованию этой аморфной массы! Психологическое исследование материала позволило выявить, что для него (материала) очень важен коллективизм и характерна такая чисто деревенская черта, как зависимость от мнения «опчества». Кроме того, у всех без исключения особей открылся весьма высокий уровень чувственного восприятия – прямо как у животных! Вообще, как я уже отмечал в «Судьбе цивилизатора», на земле существуют две большие группы населения – с городским менталитетом и с архаичным. Городской стиль мышления и мировосприятия основан на индивидуализме, рационализме и стремлении к конкретным достижениям. А деревенский тип – на эмоциях и простых чувствах. Соответственно горожане – большие логики и потому большие аудиалы. А селяне, напротив, большие визуалы и кинестетики, они хуже понимают доводы и лучше – плеть.
   Деревенщик легко отказывается от своего «ошибочного» мнения, если оно не совпадает с мнением соседей… Вот на этом их и поймали. Коллективистов поймали на коллективизм – попросту говоря, устроили в деревне систему круговой поруки. Вам важнее не деньги, а мнение соседей? Получайте!.. Вася пришел на работу пьяным и запорол трактор? Наказаны будут все!.. И вот уже Петя с Колей берут оглоблю и поправляют Васю. Сережа сегодня плохо работал? Наказаны будут все!.. И вновь «опчество» при помощи оглобли поправляет своего оступившегося товарища.
   С волками жить… Точнее, с баранами…

   Кстати, о баранах. Что-то вновь отвлеклись мы от наших большевичков, вовсю крутящих штурвал на одной шестой части суши. Это непорядок. Вернемся в серединку ХХ века. Что у нас творится там, в стране побеждающего (самого себя) социализма? А творится то, что отстающая страна постепенно превращается в сырьевой придаток Запада. Советский Союз сидит на нефтяной игле, потому что, не продавая нефть, уже не может прокормить свое население. И обеспечить товарами народного потребления тоже. Все в стране – дефицит. Главное словечко – «достал». Периодически пропадают из продажи то стержни для шариковых ручек, то стиральный порошок, то туалетная бумага, то электрические лампочки, напланированные Госпланом… Исчезают колбаса, мясо, сыр, пиво… По стране гуляет шутка: «длинная, зеленая, колбасой пахнет – что это?» Ответ: «электричка из Москвы». Колбаса есть только в столице.
   Почему такое происходит? Что творится с экономикой? А ничего не творится, поскольку никакой экономики нет: «экономика» – это синоним слова «рынок». А «рынок» для правоверных марксистов – что дьявол для христиан, поэтому подлежит изгнанию. Руководство СССР непоколебимо в своей марксистской вере – даже тогда, когда страна уже начала трещать и разваливаться: в 1990 году, на своем последнем XXVIII съезде коммунисты проголосовали, чтобы из названия комиссии по спасению экономики слово «рыночная» было удалено.
   …Гвозди бы делать из этих людей!
   Аналогичные явления творились во всех странах социалистического лагеря. Проявилась даже некоторая закономерность – как только демографические весы социалистической страны переваливали за точку равновесия, то есть как только численность населения в городах сравнивалась с числом жителей в сельской местности, экономика начинала тормозить и разрушаться. Причина понятна: взлет и само существование индустрии в социалистических странах «финансировалось» за счет рабского сельского хозяйства, из которого высасывали все до предела, как при феодализме. А созданная на крови крестьян индустрия была столь ублюдочной, что обеспечить производство хоть чего-нибудь, что можно было бы продать за рубеж, практически не могла… И когда критический рубеж – 50 % населения уже у станка, а 50 % еще за плугом – бывал пройден, «экономика» социалистического государства начинала трястись и рушиться: полностью убитое сельское хозяйство больше не могло тащить тяжкий балласт никому не нужной промышленности.
   Если вы не поленитесь и поищете графики социально-экономического развития СССР, то начиная с середины 60-х годов увидите сходное поведение всех кривых – резкий перелом и падение динамики ВВП, производительности труда, производства предметов потребления, продукции сельского хозяйства, номинальной зарплаты, розничного товарооборота в текущих ценах… Странно ли, что именно с этой поры в тяжком слитке страны начала незаметно развиваться оловянная чума общественного недовольства – те самые кухонные разговоры и бытовой антисоветизм…
   После преодоления критического демографического рубежа у социалистической страны остается только два пути: умирать или запускать греховные рыночные механизмы. Югославия была первой страной, решившей предпочесть социалистической правоверности неправедное спасение. За ней последовали Венгрия, Вьетнам, Китай… Вьетнам, кстати говоря, сначала отступать от марксистской религии не хотел и в 1989 году честно попросил у СССР взаймы до лучших времен 400 миллионов долларов для поддержки дела социализма, который естественным образом начал загибаться. Советский Союз в деньгах отказал. Вьетнам вздохнул и резко свернул социализм – отменил карточную систему, либерализовал цены, отменил субсидии на продукты питания, девальвировал национальную валюту, распустил колхозы. И сразу стало сытно и хорошо. Прямо как при НЭПе в начале СССР.
   И в Китае тоже отлично сработало… До 1980 года включительно Китай, как и СССР, импортировал, то есть ввозил в страну, продовольствие. А после разгона колхозов и ликвидации социализма на селе стал экспортером продовольствия – до 1980 года ввоз продуктов питания превышал в Китае вывоз на 2,4 миллиарда долларов, а уже в 1985 году все было ровно наоборот: экспорт продовольствия превышал импорт на 2,1 миллиарда. Одним только отказом от социализма на селе Китай в кратчайший срок избавил от голода огромную страну.
   Кстати, вопрос: а почему СССР отказал Вьетнаму в деньгах? Неужели Советский Союз не любил социализм? Нет! Советский Союз очень любил социализм! Советский Союз любил социализм больше всего на свете! Просто у Советского Союза уже не было денег на эту продажную любовь, поскольку нефть – основной источник пропитания страны – внезапно упала в цене на мировых рынках. Если в 1980 году баррель нефти стоил 66,1 $, то к середине восьмидесятых упал до 19,9 $. Самим стало кушать нечего…
   Это самое «кушать нечего» развивалось в СССР как лавинообразный процесс начиная с середины ХХ века, что отчетливо видно по импорту жратвы, которую Советский Союз вынужден был завозить год от году все больше и больше.
   Зерна Союз ввозил в 1970 году 2,2 миллиона тонн;
   в 1975 – 15,9 млн т;
   в 1980 – 29,4 млн т;
   в 1985 – 45,6 млн т.
   Прямо экспонента какая-то! Хроника катастрофы… Та же ситуация с мясом. В 1970 году Совок ввозил 165 тысяч тонн мяса;
   в 1975 – 515 тыс. т;
   в 1980 – 821 тыс. т;
   в 1985 – 857 тыс. т.
   Еще катастрофичнее выглядит общее отрицательное сальдо торгового баланса Советского Союза по жратве. Если в 1970 году СССР ввозил сельхозпродукции на 1 миллиард долларов больше, чем вывозил, то через пятнадцать лет ввоз превышал вывоз в 17,5 раз!
   То есть закупать еды с каждым годом требовалось все больше и больше, а денег меж тем становилось все меньше и меньше: нефтяные цены начали свое плавное снижение с 1981 года, а в 1986 году планирование перешло в пикирование – цены просто обрушились:
   1980 – 66,1 $ (средневзвешенная цена за баррель),
   1981 – 57,6 $,
   1982 – 50,3 $,
   1983 – 45,2 $,
   1984 – 42,2 $,
   1985 – 39,9 $,
   1986 – 19,9 $.
   Удивительно ли, что пациент умер?..
   Но, может быть, ценой удушения сельского хозяйства Совок сделал себе такую крепкую промышленность, что мог завалить весь мир автомобилями, комбайнами и тракторами? Завалить действительно мог. Но только насильно. Как писал один из экономистов, «ко второй половине 80-х годов наша страна вышла на самые передовые позиции в мире по производству низкокачественной техники. Отставая от США по производству зерна… мы опередили их по выпуску тракторов в 6,4 раза, по зерноуборочным комбайнам – в 16 (!) раз. Чтобы произвести столько зерноуборочных комбайнов, сколько их стояло в наших хозяйствах на ремонте в 1987 году, американской промышленности пришлось бы работать 70 лет».
   Феерическая картина: страна, которая не может прокормить себя, тратит уйму сырья и энергии, выпуская циклопическое количество тракторов и комбайнов, которые, выйдя с конвейера, тут же ломаются и гниют в колхозах под открытым небом без запчастей, потому что запчасти – дефицит. Отчего происходил весь этот абсурд? От плановой экономики. Если вы в своем организме начнете слать циркуляры печени, селезенке или железам внутренней секреции с указаниями, чего, в какие сроки и в каких количествах они должны произвести, вы вскоре помрете. И не стоит этому удивляться.
   В 1979 году зампред Совета министров СССР и одновременно председатель Госкомитета СССР по науке и технике – весьма, между прочим, редкий для поздней советской элиты экземпляр партийного интеллектуала, специалист в области теплофизики и термодинамики, лауреат Ленинской и Государственных премий академик Владимир Кириллин – пишет руководству страны докладную записку, в которой указывает, что ситуация в стране очень опасная: СССР закупает продукции машиностроения на 7,5 миллиардов рублей больше, чем продает за рубеж. На покрытие этой дыры уходит две трети всех валютных поступлений от продажи нефти и газа. Оставшуюся треть съедают закупки еды. Нужно что-то делать, ребята… Ребята даже не почесались.
   После обрушения цен на нефть высшее руководство страны так же не ударяет пальцем о палец, чтобы провести в стране структурные реформы, а просто начинает брать за границей огромные займы; эти деньги элементарно проедаются, на них закупают за рубежом еду и технику. Коммунисты профукали прошлое и настоящее своей страны, а теперь начали проедать ее будущее. За эти коммунистические долги Россия расплачивается до сих пор…
   Уже перед самым концом империи, прикидывая размеры гроба, который вскоре понадобится для похорон этой огромной разлагающейся туши, последний советский премьер Валентин Павлов (кличка в народе «Ёжик») писал: «По результатам торговли прошлого года мы стали должниками почти всех стран, даже Восточной Европы – Венгрии, Югославии…»


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное