Александр Никонов.

Сливки. Портреты выдающихся современников кисти А. Никонова

(страница 3 из 13)

скачать книгу бесплатно

   – Илья Сергеевич – гений, – рубила мне правду-матку Инна, ничуть не стесняясь присутствия самого Ильи Сергеевича. – А как вы себя с ним ведете! Илья Сергеевич! Не тратьте время на интервью! Вам пора работать.
   – Могу уделить вам пять минут, – сухо проговорил Глазунов.
   Проговорили мы больше часа. Самостоятельный мужчина!
   Мне кажется, Инна полагала, что я плохо напишу о Глазунове, ругательно. Нет, сразу хочу предупредить читателя: я пишу про Глазунова хорошо, хвалебно. Работы художника Глазунова Ильи мне понравились. Я лично осмотрел несколько альбомов и нашел в них присутствие немалого таланта… а пожалуй, что и гения.
   Можно сказать, что Инна и Илья Сергеевич нашли друг друга. По сердцу друг другу легли. Ведь и сам Глазунов человек пафосный до наивности. Он, например, всерьез меня уверял, что все русские цари – гении. Он и себя считает гением. Он может встать во время разговора и с чувством выкрикнуть: «Да здравствует Великая Россия!» Причем он совсем не пьет, что интересно. Все стрезва… Но с другой стороны, наивность есть одно из свидетельств гениальности, не правда ли? Все гении наивны. Но не все наивные – гении.
   Гася с шипением сигареты, Глазунов долго возмущался, что в миновавший юбилей Пушкина на телевидении было много шуточных передач про гения русской поэзии.
   – А что, над Пушкиным уже и пошутить нельзя? — проявив некоторую наивность (свидетельство сами знаете чего), спросил я.
   – Если бы вы при мне пошутили над Пушкиным, я бы вас выкинул за дверь, – серьезно ответствовал Илья Сергеевич.
   Вот над Пушкиным только я и не успел пошутить. А то б не увидел картины, ради которой пришел… Мы поднялись по мраморной лестнице на второй этаж и там, в большом зале, я увидел Ее. Глазунов поставил в нескольких метрах от холста кресло, усадил меня перед картиной и велел осматривать. Во время осмотра сзади играла протяжная музыка и пел церковный хор. Я не скрывал восхищения.
   – Вот это да! А откуда вы взяли такой большой холст? Ведь промышленность не выпускает ткань подобных размеров.
   – Сшили из нескольких, – просто ответил гений как о чем-то само собой разумеющемся. Как будто просто сшить такие огромные куски в еще больший кусок!
   – А где стремянка? Как вы доверху добрались, чтоб под потолком рисовать? — Я задрал голову к высоким потолкам особняка.
   – Никаких стремянок! Леса были построены… Вот смотрите, на картине большевики вошли осквернять храм. Во главе комиссар.
   – На Свердлова похож. Это случайно или вы на Свердлова намекнули?
   – Нет, просто типаж такой комиссарский… Вот они ввели проститутку для осквернения храма. Дальше лошади. Тоже чтобы осквернить. Об этом все пишут, что лошадей вводили для осквернения…
   – Не вижу. Где лошади?
   – Вон, налево смотрите.
   – Я туда и смотрю.
   – Вон люди с коронами на голове, рядом лошади.
   – Это поросенок.
   – Нет, там и лошади есть, повыше, ищите… А поросенка тоже внесли, чтобы осквернить храм.
На картине представлены все сословия. Вон там юродивые. А этот «Изыдите!» говорит. Там икона…
   – А в серединке китаец, что ли?
   – Китайчонок. В революции участвовали большие и маленькие китайцы. Они ходили вместе.
   – Про проститутку еще расскажите подробнее, пожалуйста, я послушаю.
   – Ну, в алтарь ее введут для осквернения. Ведь в алтарь женщин не пускают… Это кощунство… Для пущего осквернения в чашу многие испражнялись. Вон чаша…
   – А почему так много народу?
   – Так в церкви обычно много народу. Бывает и больше.
   – А пулемет они зачем закатили? Стрелять там тесно. Залечь негде.
   – Пулеметчики обычно не расставались с пулеметом. На фотографиях того времени красногвардейцы всюду, даже в Смольном, со своим пулеметом.
   – Вы правы! Я бы тоже свой пулемет на улице не оставил, с собой закатил, все равно он на колесиках. А то выйдешь на улицу – нет пулемета. У моего знакомого ботинки так украли. Зашел в мечеть, снял, оставил у входа. Вышел – нету. А уж пулемет тем более… Вы правильно все нарисовали. Очень талантливо и со знанием дела.
   Наполнившись впечатлениями от большого, во всех смыслах, искусства я направился к выходу. Глазунов демократично пошел меня провожать. Он мне очень понравился. Я пожал его теплую руку и честно сказал, глядя в патриотические глаза:
   – Интересный вы мужик.
   – Я не мужик, – поправил Глазунов. – Я дворянин.
   Ах, в этом весь Глазунов!..


   Александр Дугин – красивый плечистый мужчина крупных форм, с голубыми глазами. Он носит окладистую бороду, называет себя народным философом и говорит, что старовер.
   Чем привлек меня этот russian bogatiry? Да тем же, чем привлекают детей динозавры. Они такие древние, такие страшные, такие большие, но вместе с тем ужасно милые. Дугин даже интереснее, чем динозавры, потому что Дугин еще не вымер. Хотя, как я понимаю, эту популяцию уже пора заносить в Красную книгу.
   В последнее время мрачный философ Дугин стал довольно популярен. Его бороду уже многие узнают в телевизоре. Наверное, это происходит от безрыбья, бедна, наверное, Россия философами. И другой версии у меня нет, потому что говорит Дугин вещи совершенно ужасные, призывает к революции (сакральной) и вообще сильно гонит на либеральные ценности («лавэ» по Пелевину). Так, например, он опубликовал в одной старославянской газете манифест о том, что весь современный мир есть глобальные похороны сакрального. Что африканский дикарь, не имеющий стиральной машины и с полной душой наблюдающий закат над Замбези, живет гораздо правильнее, поскольку по самые ноздри набит сакральностью. И что для спасения Великороссии, а вместе с ней и заблудшего человечества нужно эту самую загадочную субстанцию – сакральное – изо всех сил стараться производить, а проклятые стиральные машины, которыми так гордится Запад, выбросить на свалку истории. Потому что о душе надо думать.
   Вот о ней-то, родимой, я и решил поговорить с Дугиным.
   – Знаете, Александр Гельевич, мысли ваши про необходимость сакральной революции на Руси производят на меня тяжкое впечатление. Наверное, потому, что выражаете вы их несколько… э-э, маловразумительно. Видно, что вы хотите что-то сказать нам всем, но не можете. Не могли бы прояснить?
   – Я написал тысячестраничный труд «Абсолютная родина» о тематике сакрального. И есть книжка «Эволюция парадигмальных оснований науки». И есть том лекций страниц в шестьсот, который называется «Философия традиционализма». Там все написано. Читайте. Как я могу изложить это вкратце?
   – Я знаю, что вы очень умный. Я знаю также, что ваши тысячетомники прочтут четыре человека, а мою книгу – на несколько порядков побольше. Пользуйтесь!.. Вы считаете, что хорошо было древним дикарям, они сидели себе на бережку и умели восхищаться простыми вещами типа стеклянных бус. Не то, что нынешнее племя. А западный горожанин, у которого стиральные машины и кондиционеры, имеет мертвую душу. Вы что, хотите отнять у нас стиральные машины и кондиционеры?
   – Да. Я хочу отнять у вас кондиционеры, я хочу отнять у вас стиральные машины, я хочу отнять у вас тот смысл, который вы вкладываете в технический прогресс, и хочу вернуть вас к тем ценностям, которые принадлежат к сфере Абсолютного, к сфере человеческого бытия, к сфере Неподвижного, к сфере человеческой души. Мы живем в мире, который представляет собой разрушение традиционных ценностей. Собственно, современность и возникла как прямое отрицание традиционного общества. Дух Просвещения, дух нового времени был последовательным отторжением той системы взглядов, мифов, догм, верований, представлений, которые предопределяли жизнь в традиционном обществе. Именно тогда был осуществлен ценностный перенос с духовного на материальное, с вечного на временное, с абсолютного на относительное.
   Люди стали вкладывать большой смысл во второстепенные предметы, стали противопоставлять: что лучше – честь или деньги; деньги или удобство. Происходит вырождение ценностных систем. Современному мышлению внушено, что комфорт и удобство, техническая ловкость есть сами по себе ценность. Но если вы придете в храм и спросите муллу, раввина, православного батюшку, является ли комфорт человеческой ценностью, можем ли мы судить по наличию стиральной машины о качестве общественного устройства и уровне жизни, он вам ответит: нет.
   – Хорошо, что я не хожу в церковь и не задаю глупых вопросов. Никто не мешает мне наслаждаться комфортом.
   – В том-то и дело. Вы – дитя эпохи. Современность, Просвещение начались с чего? С того, что Бога нет, религия – сказки, есть только то, что человек физически может ощутить. А вот когда человек эвакуирует, элиминирует метафизику, говорит, что это его больше не интересует, тогда стиральная машина действительно является для него важным критерием. Поэтому для современности стиральная машина, комфорт и удобство – реальная ценность. А для традиции – нет, вообще не ценность.
   – Женщины будут недовольны. Ведь удобнее с машиной, чем со стиральной доской. Я помню времена, когда в хозмагах продавались стиральные доски. Бр-р-р.
   – Мало ли что удобнее! Удобнее ходить без штанов, удобнее не соблюдать супружеский долг и пост. Удобнее быть животным.
   – Мне кажется, человеку живется все же удобнее, безопаснее и комфортнее, чем животным. У нас и развлечений больше.
   – Я думаю, что у зайцев и у мух масса развлечений, но они другие. Откуда мы знаем о развлечениях мух, зайцев? Вы слышали, как орут кошки? Люди так не способны! Мы не можем оценить качество их наслаждения, их авантюрных экзистенций…
   А человек имеет определенное задание в этом мире. Это накладывает на него целую систему обязательств. В частности, противостоять низменным, прямолинейным стремлениям к уюту, а жить ради моральной цели. Если он отказывается от этой миссии, становится объектом своих вегетативных желаний (например, реализует тягу к комфорту), он теряет свое человеческое достоинство. Поэтому я и сказал, что отниму у вас стиральную машину.
   – А у вас самого стиральная машина есть?
   – Есть. Но для меня это не ценность! Я езжу на автомобиле, звоню по мобильному телефону, но для меня это все не ценность.
   – Хорошо устроились. Вы говорите: я лично все это иметь буду, пусть дальше ребята изобретают, но я буду иметь все эти материальные блага не как ценность! А у вас отниму!
   – Да. Потому что это не сакральные ценности. Сакральное – когда человек сосредоточивается в себе, сталкивается с опытом собственной души и, соответственно, души мира…
   – Простите, я тоже имею стиральную машину не как ценность, а исключительно для стирки, наверное, я тоже очень духовный человек, но тем не менее не понял последней фразы: что такое «опыт души мира»?
   – То, что вы у нас отняли в эпоху Просвещения и чего теперь нет в Современности. Опыт души – это когда человек сталкивается с конкретным уровнем существования – сначала в мыслях, потом в вере, потом в более напряженном, интенсивном опыте, например, в виде шока, стресса.
   – Не сказать, чтобы ситуация прояснилась… Но если вы вместо стиральной машины предлагаете стрессы, то я не согласен. Вы не могли бы попонятнее изложить нам, людям Просвещения?
   – Человек сталкивается с тем, что весомость души, весомость некоего внутреннего и абсолютно неочевидного измерения в нем начинает проявлять себя со всей очевидностью. Грубо говоря, телесный мир становится все более и более прозрачным, а душевный – все более и более конкретным. А современный мир не верит в это, он исходит из того, что души не существует. И отсюда начинается сложнейшая диалектика Просвещения. Она имеет строгий ценностный вектор по эвакуации души. Просто когда ученые стали подвергать все физическим измерениям, вычислениям всяким, души никакой не обнаружили. И решили, что души нет.
   – А на нет, как говорится, и Страшного суда нет. Послушайте, но раз существование души и бога принципиально недоказуемо, зачем вообще принимать их к рассмотрению?
   – А вообще ничего не доказуемо! Как показал Пол Фейерабенд – замечательный теоретик эпистемологического анархизма, опыты Галилея по доказательству атомистской теории материи были подделаны! Это был пиар в чистом виде! Давно уже доказано, что никаких атомов не существует.
   – Как? Ой… Нет, давайте не будем затрагивать эту тему, а то я вспылю. Или зарыдаю… Вы, вообще, по образованию-то кто?
   – Я философ!
   – Никто, значит… А у меня есть некоторое образование, я маленько понимаю в физике.
   – Вы, наверное, не очень продвинутый физик.
   – Да уж куда нам… Значит, атомов нет? И электронов нет? И протонов? Что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет…
   – Конечно, нет. Это все устаревшие гипотезы из научпопа XIX века! Есть только суперструны. Я очень тесно общаюсь с Поляковым, который разработал теорию суперструн.
   – Это какой Поляков – Александр или Дмитрий?.. Ах, Дмитрий. Тогда ясно… Знаете, моя давняя мечта – написать научно-популярную статью о теории струн. Все никак руки не дойдут. И решимости не хватает – непонятно, как излагать: в этой теории математики больше, чем физики. Но уверяю вас, к мистике настоящая теория струн никакого отношения не имеет…
   Здесь я просто вынужден сделать небольшое отступление, чтобы путем цитирования первоисточников дать некоторое представление читателю о том, что же в понимании Дугина и его друга Полякова представляет собой теория струн, которая в сегодняшней физике считается перспективным шагом на пути создания Единой теории поля. Итак, теория струн в изложении двух великих сказочников – Полякова и Дугина.

   «Сохранение R-симметрии на квантовом уровне тесно связано с существованием Духов (т.н. Духов Фаддеева-Попова). Духи – это поля (волны, вибрации, частицы), вероятность наблюдения которых отрицательна… В связи с этим мне вспоминается определение Любви Аввой Дорофеем: „Бог есть центр круга. А люди – радиусы…“ Мы познакомились с Наблюдателем, которого с линейкой сажают на Мировой Лист… С какой попало линейкой, да на Мировой Лист наблюдателя, конечно же, никто не пустит. Десятимерный мир светел, строг и никакой отсебятины не терпит. За любую отсебятину с Мировым Листом у подонка навсегда отобрали бы линейку и хорошо высекли бы, как протестанта. Мировой Лист – это не лютеранская кирка и не баптистский бордель! Протестантов здесь секут годами неземными».
 Дмитрий Поляков


   «Пракрити – великая мать, КОРОВА вечности… Это слепая гигантская баба, могущественная, но дико тупая. Она несет на плечах паралитика вечности – безногого-безрукого Пурушу, обладающего умом и глазами. Струны в символизме Традиции традиционно соотносятся с женским половым органом, это его классический субститут. Такова же символическая аналогия Тантр: посвященный в инициатических объятиях реализует модуляцию струн таким образом, чтобы гравитоны рассосались, а фотоны накопились, пока в голове кое-что не лопнет…
   Теория бозонных струн дико интересна… Тахионная нестабильность открывает путь к разработке оружия нового типа (которое можно было бы опробовать в Чечне). Получаем специальный евразийский тахион, запускаем его из тахионного ускорителя и ваххабитский пространственно-временной континуум разлетается к зеленым чертям. Потом то же самое с атлантизмом, предварительно осуществив репатриацию наших научных специалистов с Запада в целях их спасения и оказания им гуманитарной помощи. Что касается опасности уничтожить все остальное (Вселенную), то это напрасные страхи – «кто умер, тот никогда не жил», все действительно ценное неуничтожимо, вред можно принести только мирам скорлуп…
   Дискретность рассудка ложно проецируется на недискретное волновое, струнное вещество. Это гадкий атлантистско-позитивистский подлог. В принципе, духовный антихрист и есть этот перенос рассудочности на онтологию, отчего сама онтология не просто мизинтерпретируется, но увядает, души сохнут, капиталисты жиреют, солнца гаснут, уроды рождаются и тянутся к очереди в бойни Макдоналдса».
 Геополитик с физическим уклоном Александр Дугин

   – Александр Гельевич, у вас, конечно, очень интересная философия, но вы же понимаете, что ваша теория, как бы это сказать… экзотична?
   – Я понимаю, что я отстаиваю позиции лагеря, который очень давно проиграл. Но вопрос: а когда Христа распяли, был ли он в выигрыше? Представьте, что вас распинают за то, что вам не очевидно, – за веру. Чисто конкретно пробивают ладони гвоздями, чисто конкретно жгут, выкалывают глаза… А вы противопоставляете этому чисто конкретному насилию над собой только факт своей души.
   – Мне ближе позиция Галилея. Он отрекся и тем самым сохранил и свою жизнь, и свое знание – «а все-таки она вертится». Человек не был слепым фанатиком.
   – Слава Богу, что православные мученики поступили не так, как Галилей. На их крови основана вера в распятого Бога. Это сейчас пришло время Антихриста, который искушает: зачем вам это? Модерн – это искушение. Ему трудно сопротивляться.
   – А зачем ему сопротивляться?
   – Знаете, сытый голодного не разумеет.
   – Мы оба – сытые. У нас с вами есть автомобили, сотовые телефоны, стиральные машины… И то мы друг друга не разумеем! А что вы хотите доказать тем, у кого ничего этого нет? Знаете, чтобы перестать быть рабом вещей, нужно сначала стать их хозяином!
   – Вот это, да… Свежая мысль, но у меня есть сомнение, так ли вы ее понимаете…
   – Объясню, как понимаю, хотя максимы, как и анекдоты, не требуют объяснений. Заимев вещь для бытового комфорта, человек довольно быстро привыкает к ней и перестает испытывать повышенные положительные эмоции. Но до того как вещь приобрести, он мечтает о ней – вот тогда она действительно является для него настоящей ценностью, мечтой – именно ДО приобретения. А потом он ею просто пользуется. Это простая психология. Так не лучше ли убивать вещизм, просто предоставляя человеку возможность вещи приобретать?
   – Лучше все-таки убивать… я имею в виду «вещизм»… Прежде чем Европа пришла к такой ценностной системе – гедонистической, прагматичной и индивидуалистической теории чистого наслаждения, там вырезали сопротивление со стороны консервативных групп. Были войны, революции, расстрелы, гильотины, была Вандея. Весь процесс истории с точки зрения консерватора – это процесс деградации.
   – Не завидую я вам. Ваш взгляд на мир печален. Мой – оптимистичен. С моей (либеральной) точки зрения, история – это процесс перманентного прогресса. В том числе в области гуманизма и человеческих отношений. Новые технологии порождают новый гуманизм. Зачем вы против нас боретесь? Нам тут хорошо. А ваш мир ужасен, скучен, догматичен…
   – В этом как раз этика и состоит – в борьбе. Мир направлен на десакрализацию. Можно сказать этому «да», можно сказать «нет». Можно сказать «это здорово», а можно сказать «это чудовищно! это трагично!»
   – Не понимаю, что трагичного в удобстве и комфорте?
   – Вы считаете, что ничего. А я считаю, что появление людей и цивилизаций, которые возводят принцип удобства в статус ценности, является чудовищным оскорблением человеческого достоинства! Потому что плоть борется с духом. Дьявол с Богом. Как только тело мы возводим на место души, человека – на место Бога, происходит подмена ценностей: высшая ценность встает на место низшей. А потом о высшей ценности вообще забывают.
   – А почему вы решили, что человек по сравнению с богом – низшая ценность? По мне, так наоборот.
   – Потому что это истина Веры, истина Традиции, истина того внутреннего опыта души, который является для меня единственным критерием реальности.
   – А для меня ваш опыт, хотя он наверняка очень прикольный, вовсе не является критерием реальности. Тем более единственным. Доказать вы мне ничего не можете, поскольку душа приборами не ловится, как же нам прийти к согласию?
   – А я не собираюсь никому ничего доказывать.
   – Собираетесь! Иначе зачем вы пишете книжки?
   – Для моих единомышленников. Я имею огромное количество сторонников и возглавляю политическую партию. 15 000 человек записались в мою партию. А это уже та степень мобилизации, которая превышает простой уровень одобрения. Это люди, которые говорят прогрессу «нет», говорят «да» корням, своей религиозности, идентичности.
   – Узок их круг, страшно далеки они от народа.
   – Узок. Но в Америке, скажем, фундаменталистские протестанты (хотя я не разделяю их взглядов, потому что это чистая ересь) очень влиятельны. У телепроповедников миллионные аудитории.
   – Кстати, об Америке… Вы, я знаю, очень настроены против глобализма, наступления американского образа жизни.
   – Конечно. Глобализация – это план Антихриста. По мере наступления однополярного мира мы становимся все менее и менее суверенными, в наш быт проникают чужие коды поведения, нормы, представления.
   – Ну и что? Не все ли равно, каким кодам поведения следовать? Своим национальным или чужим национальным? Расписную рубаху носить или ковбойку?.. Это все внешняя шелуха. Главное – жить в мире и не сносить друг другу го́ловы. Например, в борьбе за расписную рубаху против ковбойки.
   – Вы рассуждаете как отъявленный недоумок! Как ультраобыватель, которых уже не осталось даже среди читателей «Новой газеты»! Это издевательство над читателем! Мы многие века жили на этой земле, наши отцы и деды отстаивали нашу культурную самобытность. Что ж теперь, наплевать на них?
   – Мы не отвечаем за их действия. У предков была своя жизнь, у нас своя. Если мой прадед был военным, дед был военным и отец был военным, это еще не значит, что я должен идти в военное училище.
   – Я ультраидеолог традиционализма. Я работаю на людей определенного психотипа. Не на таких, как вы.
   – Я уже знаю ответ, но хочу услышать его от вас: почему вы носите бороду?
   – Потому что с точки зрения православной традиции мужчина без бороды – все равно, что без штанов. Я старообрядец, кстати.
   – Во времена Петра бороды гражданам насильно сбривали. А вы бы сбрили или пошли на плаху?
   – Не стал бы сбривать! Моему предку Савве Дугину отрубили голову за «пашковскую» пропаганду, он распространял так называемые дугинские тетрадки – в пользу установления патриаршества, когда тогдашние гайдар и чубайс вытворяли на Руси свои демократические порядки…
   – Так у вас это наследственное!
   – Можно сказать и так. У русского народа огромная традиция сопротивления западничеству, своя система мучеников. Эта традиция потом частично перешла в советскую, увидев в ней свое продолжение. Люди шли на смерть и удивительные подвиги…
   – Лишь бы не бриться.
   – Да! Потому что борода – это символ!
   – Господи! Если вам так дорога символика, заведите себе другой символ, более безопасный.
   – Ну здравствуйте! Это же многовековая традиция, как можно!.. В XIX веке путем инфильтрации консервативных тенденций нам удалось перемолоть прозападную монархию XVIII века, повернуть вспять колесо истории – вернуть бороды, вернуть осьмиконечный православный крест на церкви.
   – Мама дорогая! Вся мировая история – кровавая борьба за покрой штанов!.. У вас сотовый телефон на поясе, дома стиральная машина-автомат… неужели вы пошли бы из-за бороды на плаху?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное