Александр Никонов.

Сливки. Портреты выдающихся современников кисти А. Никонова

(страница 2 из 13)

скачать книгу бесплатно

   Именно таким должен быть генсек – строгим и провинциально-серьезным. Я снова вдохнул комсомольской юности.
   Скромность всегда украшала вождей. Вот и депутат-генсек Александра ютилась в Госдуме в маленькой комнатке, никак не соответствующей ее рангу зампредседателя какого-то комитета и статусу предводителя российской молодежи. Зато уютно: на подоконнике стоят легкомысленные фигурки, изображающие узкоглазых мужичков (подарки от дружественных монголов и бурятов). А за спиной Александры Манджиевны на стене висит большое «жовто-блакитное» полотнище с крупным белым цветочком посередине. Войдя, я сразу же спросил, что это за коврик такой чудненький.
   – Это флаг Калмыцкой республики!
   От меня не укрылось недовольство Александры Манджиевны. По ее мнению, как выглядит флаг Калмыкии, должен знать каждый культурный человек. Об этом калмыцкая депутатша тут же мне сказала со всей депутатской прямотой:
   – Неэтично показывать на государственный флаг Калмыкии и спрашивать: а что это такое? Это просто некультурно! Мне не нравятся корреспонденты, которые приходят неподготовленными к интервью. Вы сначала почитайте о республике Калмыкия, мою биографию… Только что я давала интервью «Аргументам и фактам» – человек пришел подготовленным! Я рассказывала ему о работе депутата. Кроме того, – о работе в одномандатном округе.
   – Завидую ему… Но, честно говоря, меня почему-то совсем не интересует Калмыкия. Меня интересует Буратаева.
   – Буратаева без Калмыкии – это не человек. Я себя ощущаю только как принадлежность моей республики!
   – Никогда еще мне не приходилось интервьюировать принадлежность…
   – Вы откуда родом?
   – Из Москвы.
   – Оно и видно. Тем-то и отличаются москвичи от провинциальных людей. У нас, провинциалов, есть еще что-то святое в душе.
   – И вы, типа, понесли в политику свою чистую провинциальную наивность?
   – При чем здесь политика, товарищ?.. Кто у вас главный редактор? А как ваша фамилия? Дайте-ка мне телефон вашего главного редактора…
   Ответив на два последних вопроса Буратаевой и выполнив ее просьбу насчет телефона, я решил немного сменить тему, уйдя в сторону от раздражающих пациента калмыцких степей. Ведь, помимо основной «одномандатной» работы, есть еще у депутата Буратаевой «нагрузка от партии» – ей поручили «стать лидером» нового комсомола.
   – Тесноватый у вас кабинетик для генерального секретаря.
   – Это что, у вас такая ирония?
   – Это у меня такая ирония… Давайте я сразу объясню вам, чтобы не было каких-то недосказанностей и недомолвок между нами: это у меня конкретно была такая ирония.
   – Хм… Вообще штаб молодежного «Единства» будет находиться в другом месте. Не в Думе. Там у меня будет соответственный кабинет.
   – Это правильно!..
Кабинет должен соответствовать чину работника.
   Кстати, термин «комсомол» Александре Манджиевне не нравится. Мои настойчиво-ностальгические повторения этого слова в связи с ее новым назначением вызывали у Буратаевой неприязненную реакцию:
   – Почему вы все время говорите «комсомол»? Не комсомол, правильно: Общероссийское молодежное движение «Единство».
   – Его все комсомолом называют.
   – А если все будут прыгать с седьмого этажа, вы тоже прыгнете? Некоторые хорошие традиции комсомола нужно, конечно, позаимствовать, но…
   – Например, какие традиции?
   – Ну, например, по организации. Это была очень сильная структура – сверху донизу. Вот это правильно было! Если организация имеет представительства в республиках, районных центрах, городах, селах и так далее, то она – работает. А если она только в Москве существует, то это совсем другое.
   – Но такая сверхорганизация возможна только при тоталитарном государстве, когда не вступить в нее нельзя по причинам карьерного роста, получения образования… В государстве демократическом структуру, подобную комсомолу, уже не выстроишь. Нет механизмов. Тут уж либо поголовная принудиловка, либо не будет организации.
   – Ну какая может быть принудиловка? Сразу начнем: у нас в уставе написано – только добровольное членство.
   – Это вы, наверное, с устава ВЛКСМ переписали.
   – Те программы, мысли и идеи, которые мы предлагаем, молодежь очень радостно принимает. В 89 субъектах у нас есть региональные представительства, которые скоро приедут на съезд. Мы проведем координационный совет…
   – А зачем вообще нужно реанимировать комсомол?
   – Затем, что после того, как комсомол разрушился, нет ни одной организации или движения, которое бы имело государственную поддержку и диктовало государственную молодежную политику.
   – И женскую политику… И стариковскую… И детскую… И политику лысых граждан… У нас нет еще многих организаций, объединяющих самых разных граждан по самым разным признакам. Сколько работы впереди!.. Кстати, а в каких-нибудь других странах есть что-либо подобное комсомолу, который проводит государственную молодежную политику?
   – Не надо строить аналогии с другими государствами. У них экономики совсем другие.
   – А разве нью-комсомол должен помочь нашей экономике?
   – Ой, ну что вы занимаетесь демагогией? «Поможет – не поможет…» Ну хорошо, хорошо – поможет он экономике, поможет!
   – Но если он поможет, то станет таким же ненужным, как в других странах, которые мы называем «нормальными» и в которых нет никакого комсомола. Значит, ваш комсомол призван работать на собственное уничтожение…
   – Вы из меня вырвали это! Вы как злой следователь, который пытается вырвать у меня что-то, чтобы потом написать…
   – А если комсомол не в силах помочь экономике, то зачем он нужен? Государственную поддержку проедать? Туда опять соберутся люди, которым охота почесать свой организационный зуд, которым просто нравится руководить, распределять…
   – Я хочу вам одно сказать: критиковать легче всего. Когда я журналистом была, тоже задавала такие дурацкие вопросы. А между тем социологические опросы показывают: 50% 15–17-летних подростков говорит, что они не хотели бы родиться в этой стране.
   – Вот если бы 50% этих подростков говорили, что хотят в комсомол…
   – Опять вы про этот «комсомол»! Если вы еще не запомнили, у нас это называется «Общероссийский…»
   – Пардон, пардон! Не надо нервничать… Но все же, какими калачами вы собираетесь заманивать в свою организацию детей лет 13–17? И, главное, зачем?
   – Молодежь, которая на улице, она ведь, кроме дискотеки, ничего же хорошего не знает!
   – Да, они не испытали сладости комсомольских собраний…
   – Мы будем бороться с наркотиками с помощью развития спортивных всяких организаций. И еще хотим совместно с Минздравом разработать программу пропаганды… Мы будем правительству писать воззвания, может быть, нас в бюджет внесут. Отдельной строкой.
   – Это все хорошо, но для того, чтобы разработать программу и писать воззвания, нужно пять человек, а не целая всероссийская организация. Как, кстати, будет строиться ваш новый комсомол? Будут ли членские билеты и взносы?
   – У нас будет координационный совет, под ним – исполком и контрольно-ревизионная комиссия.
   – Бог мой, как давно я не слышал этих чудных слов! Продолжайте, продолжайте!..
   – В партии у нас будут членские взносы, и мы надеемся на финансовую поддержку больших «Медведей». Будем открывать фонды и привлекать молодых предпринимателей. Будем действовать через школы, через вузы…
   – И все-таки вы не ответили – чем молодежь заманивать будете, кроме возможности платить взносы?
   – Возможностью участвовать в интересных мероприятиях!.. И потом, почему вы вообще считаете, что кого-то куда-то надо обязательно чем-то заманивать? У нас с вами разное понимание жизни.
   – Слушайте, да вы же из БЫВШИХ!
   – Да, я гордилась, что была в комсомоле! Я была в комитете комсомола, и мы проводили очень интересные мероприятия – фестивали разные.
   – Фестивали… Ой-ой, меня сейчас стошнит. Как вспомнил, сразу накатило…
   – Слава богу, что не все такие, как вы! Вы просто лентяй! Вам в институтские годы лень было принимать участие в этих мероприятиях, вы только о себе думали. А я активно принимала участие во всех мероприятиях, мне нравилось.
   – Слушайте, следующим шагом будет, наверное, возрождение пионерской организации. А то у нас нет никакой организации, которая бы проводила государственную политику в области детства. Будете возрождать пионерию?
   – Не знаю, надо будет разобраться с этим.
   – Опять, значит, макулатуру собирать, металлолом, старушек переводить через дорогу?
   – А что в этом плохого? Если вы не переводите дедушек через дорогу, то я искренне вам сочувствую.
   – Нет, почему же… Я как с утра встану, так сразу и начинаю переводить. А вы, кстати, когда последнего дедушку переводили?
   – Если я иду и вижу такую ситуацию, допустим, что у старушки вещи рассыпались, я могу нагнуться и собрать. Мне ничего. А для вас это западло́, наверное. Вы бы дальше пошли.
   – Нет. Я бы их еще ногами потоптал! Я же не был в комитете комсомола и вырос подонком…


   Когда-то давным-давно, на излете Советской власти, знакомые мне сказали, что я непременно должен посетить квартирную выставку художника Врубеля. Я неуверенно кивнул: мне почему-то всегда казалось, что Врубель умер. Однако, кое-что сопоставив в уме, я догадался, что это, видимо, не тот, который умер, а какой-то иной Врубель. Причем не только однофамилец, но и коллега.
   Квартирную выставку Врубеля на «Полежаевской» я тогда посетил, и она мне понравилась. Было весьма необычно и вполне по-диссидентски – затхлая квартирка со множеством бородатых евреев творческого вида, кухонные посиделки, картины-самоделки… Помню еще, на меня все присутствующие интеллигенты странно косились. Поначалу я не понимал, из-за чего. И только потом догадался, когда ко мне подошел какой-то арт-диссидент, видимо, подосланный своими друзьями – вольными художниками, и осторожно поинтересовался: а почему это у меня в газырях торчит автоматная гильза калибра 5,45.
   Это были не газыри, конечно. Газыри бывают у грузинов. А я разве грузин? Нет, я не грузин. И не похож даже. Поэтому у меня были никакие не газыри! Я был одет в зеленую форму студенческих стройотрядов, если кто еще помнит такую. В этой форме мы ходили на военную кафедру – на «войну». Над левым карманом курточки были такие штучки нашиты, чтобы авторучки вставлять. Я туда, естественно, вставил пару гильз с «войны». Видимо, вид у меня был довольно устрашающий. А тогда, напомню, свирепствовало общество «Память» и в соответствующих кругах все время шли дискуссии – будут погромы или нет. Возможно, диссидентствующая интеллигенция приняла меня за посланца какой-нибудь военизированной патриотической организации.
   С тех пор прошло много лет. Но светлая память о художнике Дмитрии Врубеле порой возникала в моей голове и… И все. В общем… возникала в связи с очередным скандалом – то якобы Академия наук подала на него в суд за то, что голую Софью Ковалевскую нарисовал. То изобразил на Берлинской стене взасос целующихся Брежнева с Хоннекером. Голую Пугачеву нарисовал… Постепенно Врубель стал известен всему миру, а я все думал: надо бы заехать. Но когда, наконец, до меня дошли слухи, что теперь в творчестве Врубеля настал период Путина, я понял, что пришла пора встретиться и прояснить наши несуществующие отношения.
   …Врубель живет все в той же квартире на «Полежаевской». Только теперь она оснащена домофоном, кухонной техникой с блестящими кранами, перестроена и вполне отремонтирована. Правда, внутри царит все тот же неизменный художественный бардак.
   …Врубель человек вне времени. Его сложно отнести к какому-либо поколению. Младшему его ребенку Артему два года. Старшему от первого брака – двадцать. Самому Врубелю – сорок. Выглядит он на тридцать пять. Это с закрытым ртом. А с открытым – лет на пятьдесят, потому что зубов очень мало внутри.
   …Врубель рисует Путина. Жена Врубеля по имени Вика тоже рисует Путина. Оба они рисуют Путина уже полгода. Это какой-то новый жизненный этап в художественной судьбе супругов. Вся их квартира – в Путиных. Маленький Артем ходит по квартире и, показывая двухлетним пальчиком на картины, говорит: «Дядя Путя!» Дядю Путю он узнает даже в телевизоре и сильно возбуждается. Дядя Путя стал четвертым членом семьи художника.
   – Почему вообще ты стал рисовать Путина?
   – Потому что Путин сейчас занимает первое место по рейтингу, по упоминаемости. То место, которое в других странах занимают Мадонна, Майкл Джексон, у нас занимает он.
   К 50-летнему юбилею Путина супруги планировали нарисовать 50 Путиных. Супруги хотели, чтобы на открытии их выставки играл гусляр. Они приметили одного, он побирается игрой на гуслях в переходе с «Кузнецкого моста» на «Лубянку».
   – Почему две одинаковые живописи? — строго спросил я, глядя на двух Путиных, сидящих в кимоно на двух произведениях. – Чем они отличаются-то, кроме фона?
   – Ну это совершенно разные картины! Вот найди различия! – предложил Врубель. – За каждое ненайденное – сто долларов штраф.
   Я напрягся: не хотелось прослыть человеком, совершенно не разбирающимся в искусстве. Наконец что-то забрезжило.
   – У того Путина наколка на руке!
   – Правильно. А еще?
   – М-м-м. У того Путина пирсинг – левый сосок проколот и кольцо вставлено!
   Оказалось, Путин на голубом фоне (тот, что с кольцом в соске и наколкой на руке) экспонировался на модерновой выставке «Любовники Клавы», поэтому весь такой молодежный.
   Все картины муж и жена Врубели рисуют по строго отработанной методике. Берут фотографию, снимают с нее ксерокс, разлиновывают его по линейке квадратиками и «поквадратно» переносят рисунок на холст… Мой двоюродный брат когда-то увлекался выжиганием. Но поскольку рисовать он не умел, а хотел выжигать на фанере сложные картины, умные люди научили его переводить рисунок с бумаги на доску по клеточкам. Разлиновываешь, потом смотришь – ага, на оригинале в десятой клеточке слева и сорок первой сверху линия рисунка идет от нижней трети вертикальной левой стороны к верхней трети вертикальной правой стороны. Так, клеточка за клеточкой, можно скопировать весь рисунок… На картинах-переводилках Врубеля эти клетки видны. Причем фон картины художники иногда рисуют малярным валиком. Правда, пользуются малярным валиком редко: закрашивать-то холст валиком быстро, но потом валик отмывать долго.
   – Почему вы не рисуете Путина, как все нормальные художники, – с телевизора, как, скажем, гигантский художник Сафронов? Почему вы просто копируете фотографии?
   – Чтобы похоже получилось… С фотографии лучше всего рисовать. Никого не надо заставлять позировать. А Никас Сафронов, между прочим, правильно делает, он рисует своих одинаковых Путиных одного за другим и продает. Никас проводит нормальную продюсерскую работу.
   – Вот я вижу у вас какой-то старый, «допутинской» поры, портрет Лужкова. Тоже с фотографии?
   – Да. Суть творчества в том, что, рисуя с фотографии, мы просто убираем со снимка все лишнее.
   – Так вот почему на портрете у Лужкова нет туловища, одна голова!
   – А головы вполне хватает! Больше ничего не говорит о человеке. Даже уши лишние, мы могли бы их отрезать Лужкову.
   На кухне у Врубеля во всю стену нарисовано патриотическое полотно – ветеран ВОВ с гармоникой. Эту картину Врубель перерисовал с фотокарточки известного фотографа Юрия Феклистова, опубликованной лет десять–пятнадцать тому назад в журнале «Огонек»… Я сказал «Врубель перерисовал»? Нет. Не только Врубель. Жена его – Вика Тимофеева – тоже руку приложила к этой картине, о чем, кстати, сразу и не вспомнила. Но справедливости ради муж напомнил:
   – Ты фон рисовала. И клеточки чертила.
   – Да, действительно…
   – А другие художники на вас не ругаются, что вы фотографии копируете, вместо того, чтобы по-честному рисовать? — спросил я.
   – Да другие художники вообще – просверлят дырку в стене и назовут как-нибудь типа «Трансцендентное», – критично высказалась Вика. – А мы все-таки рисуем. Хоть и по клеточкам.
   – У меня классическое образование, – продолжил тему Дима Врубель. – Я закончил курсы художественно-графического факультета пединститута. И когда мой учитель – Андрей Николаевич Панченко, который учил меня академической живописи и с которым мы не виделись 14 лет, – увидел, что я делаю, ему стало плохо. Он же меня учил рисовать с натуры. А я стал срисовывать фотографии. Да еще по клеточкам!
   За чаем Дмитрий раскрыл мне некоторые профессиональные секреты. Оказывается, от макушки Путина до подбородка Путина должно быть не менее 35 сантиметров.
   – Иначе голова получается маленькая. Получается маленький человечек, микроцефал.
   Разумеется, подобного надругательства Врубель по отношению к Путину позволить себе не может, поэтому на его картинах пропорции соблюдаются строго – от головы Путина до кончика его подбородка никак не менее 35 см.
   И еще. Опытным глазом художника Врубель отличает плохого человека от хорошего. Всех плохих людей сразу видно – у них носогубная складка ярко выражена и уголки рта вниз опущены. Как усы у гуцула. И улыбаются они всегда криво. А Путин улыбается прямо. И лицо у него хорошее. Но сложное. Зато гармоничное.
   – А самому Путину нравятся твои картины?
   – А Микки Маусу нравится, что его Дисней рисовал?
   – Микки Маус придуманный, у него нельзя спросить.
   – Наш Путин тоже ненастоящий. Он плоский, двухмерный, бумажный. А настоящий Путин, я так подозреваю, живой, объемный и теплый.
   Что еще необходимо рассказать о творческих планах художника нашему читателю? А то, что Врубель на Путине не остановится. В его дальнейших планах – Березовский, Мамут и Абрамович. Фотографиями олигархов он уже запасся.
   – Раньше были персонажи – ветеран, секретарь обкома, рабочий, колхозник, спортсмен. Это архетипы были, и я их рисовал. Сейчас появились другие архетипы – омоновец, бандит, олигарх. Будем рисовать, а куда деваться… Такая наша художническая доля – вносить умиротворение в людей.
   Прав! Я уехал от Врубеля настолько умиротворенным, что чуть не уснул за рулем. Искусство в больших дозах – сильное средство!


   О Глазунове я и раньше слышал. Потому что это довольно известный гениальный художник современности. Когда мы договаривались о встрече, титану даже не нужно было называть номер квартиры. Глазунов сказал просто: «Новинский бульвар, дом 13». Дом 13 – уютный двухэтажный особняк, окруженный железным забором и охраняемый двумя милиционерами. Когда я позвонил в калитку, из будки вышел милиционер с папкой и начал сверять мою фамилию со списком приглашенных. Лишь после этого я степенно прошествовал к подъезду.
   На пороге меня встретил сам хозяин – художник Глазунов. Несмотря на возраст (ему далеко за семьдесят), Глазунов выглядел вполне крепеньким. Он был одет просто, по-домашнему, и, как подобает хозяину, сразу же предложил гостю откушать чаю. Пока гостя вели в залу, меня так и подмывало спросить, почему художник поселился в музее и отчего мне не выдали мягкие войлочные тапки. Стараясь ничего не разбить и случайно не задеть локтем, я шел по дому, разглядывая скульптуры, картины да разные золотые канделябры.
   Радушный хозяин дворца предложил мне щей или борща, но по скромности я решил ограничиться коньяком «Хеннесси» и чаем с бутербродами. Вот тут и выяснилось, что на самом деле во дворце Глазунов вовсе и не живет. Вернее, не спит, поскольку почивать предпочитает в загородной резиденции, куда вскорости и отправится. И вообще, это не дворец, а… здесь Глазунов несколько задумался, пытаясь найти лучшую дефиницию зданию:
   – Я не знаю…Представительство ректора Российской академии живописи, ваяния и зодчества.
   А он, Глазунов, просто ректор. Наливая в рюмку коньяку, Илья Сергеевич сказал, что как ректор получает от государства 40 долларов зарплаты. Я согласился, что это очень мало. «А мои студенты, – продолжил Глазунов, – получают 20 долларов». Я согласился, что это еще меньше. По моим прикидкам – в два раза.
   – Как же вы живете, Илья Сергеевич?
   Оказалось, Глазунов вынужден продавать свои картины. Ему заказывают, и он рисует за деньги.
   – И я могу вам заказать свой портрет? Во сколько мне это обойдется?
   На этот вопрос Илья Сергеевич тактично не ответил, но сообщил, что вообще-то рисует королей да президентов, правда, в последний раз нарисовал портрет нового русского бизнесмена лет тридцати, который сумел наскрести денег на оплату работы всемирно известного художника.
   Еще при входе я обратил внимание, что вокруг Глазунова все время перемещаются две девушки.
   – Вера, моя дочь. А это Инна, – представил их Глазунов.
   «Наверное, прислуга», – подумал я, потому что Илья Сергеевич все время кричал «Инна! Инна!» и просил чего-нибудь принести – то книжку, то коньяк, то пепельницу. В такие моменты он был похож на большого ребенка. Это выглядело довольно трогательно.
   – А Инна, она кто? — на всякий случай уточнил я диспозицию, чтоб как-нибудь не облажаться ненароком. А то пошлешь девушку сгонять за пивом, а она окажется вовсе не прислугой. Неудобно получится.
   – Инна… Как вам сказать… – Илья Сергеевич на мгновение смутился, но сразу же взял себя в руки и твердо посмотрел в мои бессовестные глаза. – Инна – женщина, которую я люблю. А она любит меня.
   Женщине, которую любит большой художник Глазунов, я сразу не понравился. Сначала своей излишней скромностью. Когда она поинтересовалась, какой коньяк принести, я, чтобы не вводить хозяев в излишний расход, ответил: «Да какой не жалко». И этим смертельно обидел девушку Инну. От обиды она принесла действительно «какой-то» украинский коньяк и лишь потом, по настоянию Ильи Сергеевича, выкатила «Хеннесси». Несмотря на глубокие чувства, питаемые к ней художником, Инна называет Глазунова по отчеству и исключительно на «вы».
   Строгость нравов в семье Глазунова столь велика, что даже пепельницу ему подают с налитым внутрь небольшим количеством воды. Чтоб выкуренные сигареты гасить. Я такого никогда раньше не видел и простодушно обратил внимание хозяев на то, что гасить сигареты так, конечно, удобно, но ведь недокуренную сигарету в такую пепельницу не положишь: погаснет и тут же пропитается водой! Воцарилась неловкая пауза, после которой Инна объяснила, что так подают пепельницы во всей Европе. И высказала предположение, что, будучи в Европе, я, наверное, останавливался в низкосортных отелях для бедных, раз такого не видел.
   Думаю, я очень не полюбился пафосной Инне не только своею скромностию, но и… развязностью, за каковую она посчитала мою природную естественность и веселый нрав. Инна отчего-то решила, что я неподобающе веду себя с великим художником современности, хотя я держался с Глазуновым на равных и ничуть не пытался принизить исполина духа.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное