Александр Никонов.

Наполеон. Попытка № 2

(страница 7 из 33)

скачать книгу бесплатно

Мало кто в ту эпоху это понимал! Французский писатель Шатобриан писал: «Поэт с несколькими стихами уже не умирает для потомства… Ученый же, едва известный в продолжение жизни, уже совершенно забыт на другой день смерти своей…» Знаете, о ком были сказаны эти потрясающие по своей ошибочности слова? О Жан-Жаке Ампере – сыне великого физика. Он был поэт. И был действительно известен гораздо больше своего отца. И что в итоге? Сейчас даже во Франции никто не знает поэта Жан-Жака Ампера. Но есть бронзовый памятник его отцу-физику. Есть город Ампер. Железнодорожная станция Ампер. «Общество друзей Ампера». Научно-исследовательский центр Ампера… Но главное, есть «ампер» с маленькой буквы – единица силы тока в международной системе единиц – лучший памятник ученому… Так что Шатобриан елозил по поверхности. А Наполеон смотрел в будущее. И понимал: скрипач не нужен. От того, что вместо Паганини в театр приедет на гастроли какой-нибудь Башмет, ничего, по сути, не изменится. А вот если стратегическое преимущество в научно-технической сфере получит соперник, это может плохо кончиться для нации.


Впрочем, до этой великой эпохи расцвета наук еще годы. А мы вернемся туда, где пока только всходит звезда Наполеона – в завоеванную им Италию. Уже тогда Наполеон почувствовал себя самостоятельной фигурой. Он заключал с побежденными державами мирные договоры самостоятельно, без оглядки на Париж, а иногда и вопреки мнению Парижа. Часто он просто ставил Директорию перед фактом: мир заключен на таких-то условиях. Он имел на это моральное право: Директория плевала на его просьбы о помощи, а он плевал на ее мнение, подписывая договоры.

При этом весьма показательна одна из фраз в наполеоновском письме, которое он отправил представителям австрийского двора. Многократно разбивший австрияков Бонапарт писал, что стремится прекратить войну и заключенному миру будет рад больше, чем «печальной славе, добытой военными успехами… Разве мы не достаточно убили народу и причинили зла бедному человечеству?»

Многие обвиняют Наполеона в том, что он любил войну. Это правда, любил. Как гроссмейстер шахматы, как художник – рисовать. У кого что хорошо получается, тот то и любит, простая психология. На войне он действительно преображался. Но…

Но если бы у него был выбор: воевать или не воевать – Наполеон предпочел бы мир: в мирном созидательном труде он чувствовал не меньшее удовольствие, нежели в азарте боя, поскольку строительство ему удавалось ничуть не хуже, а возможно, и лучше, чем разрушение. В 1805 году он писал министру финансов: «Жизнь, которую я веду, очень огорчает, унося меня в лагеря и походы, она отрывает меня от главного предмета моих забот, первой заботы моего сердца: хорошей и солидной организации, относящейся к банкам, мануфактурам и торговле».

И еще один момент… Через много лет после итальянского похода Наполеон признался, что однажды в Италии у него случилась бессонная ночь. Он ходил из угла в угол и мучительно размышлял о несоответствии своих потенций потенциям своего парижского начальства.

Он уже все знал про свой полководческий гений, он почувствовал в себе дарование политика и государственного деятеля. Так доколе он еще будет служить «этим парижским адвокатам», которые ниже его по интеллектуальному уровню? Результатом этой бессонной ночи стало осознание того простого факта, что он – лучшая и наиболее достойная фигура для управления такой великолепной страной, как омоложенная революцией Франция. И жизнь показала, что он не ошибся: фигур подобного масштаба в мире тогда просто не было…

И не только Наполеон это понимал. Весьма показательно письмо королевы Неаполя Марии-Каролины маркизу Гало. Королеве не за что было любить французского завоевателя. Но вот что она пишет о Наполеоне: «Я ненавижу партию, которую выбрал Бонапарт и которой он служит. Он Аттила и бедствие Италии, но я испытываю к нему чувства глубокого уважения и настоящего восхищения. Бонапарт станет великим человеком, и второго такого в Европе нет во всех смыслах: воин, политик, дипломат. Я объявляю врагом того, кто это отрицает. Он будет самым выдающимся человеком нашего столетия».

Парижской Директории это тоже было понятно…

Глава 3
Сорок веков истории смотрят на вас…

Когда 7 декабря 1797 года Наполеон приехал в Париж и привез Франции мир, город встретил его немыслимым восторгом. Последнему клошару было ясно, что победу нации принес один только Наполеон. Потому что на главном фронте – на Рейне, где лучшие, как казалось французам, генералы Франции сражались с австрийцами, они терпели поражение за поражением. По сути, Франция войну на Рейне проиграла. И то, что победа на второстепенном итальянском фронте не только принесла стране мир, но и спасла ситуацию на Рейне, было удивительным.

Наполеон, воюя в Италии, думал о всей Европе. Он знал, что республиканские войска на Рейне терпят неудачи. Поэтому, нагнав страху на венский двор в Италии, Наполеон задумал гениальную комбинацию, чтобы спасти ситуацию на Рейне. Состояла комбинация вот в чем. Перепуганные поражениями в Италии австрийцы будут просить мира. Но сил у них еще полно. И у Вены есть козырь в мирных переговорах – их победы на Рейне, где австрияки отбросили французские войска и завоевали часть французских земель. Эти проигранные земли надо было как-то спасти, для чего Наполеон сделал ход конем – он захватил Венецианскую республику.

Это было нетривиальное решение, поскольку Венецианская республика вообще-то придерживалась нейтралитета. Но если нужно было выбирать между интересами какой-нибудь Венеции и Франции, Наполеон не колеблясь выбирал Францию. Захват Венеции был нужен ему для торговли с Австрией: то, что Наполеон отобрал у австрийской короны в Италии, он возвращать не собирался, распоряжаясь завоеванным по своему разумению. А вот в обмен на захваченные австрийцами французские земли на Рейне он планировал отдать Габсбургам Венецию. Справедливость требует признать, что австрийцев тоже не сильно напряг тот факт, что Венеция, вообще-то, им сроду не принадлежала, и вообще минуту назад это было нейтральное независимое государство. Взяли и не поморщились!

В общем, Париж ликовал: молодой генерал Наполеон каким-то неожиданным чудом выиграл не только войну в Италии, но и на Рейне, где его вовсе не было. Более того! Если рейнские армии тащили из французской казны средства, то наполеоновская армия не только сама себя кормила, но и присылала во Францию немыслимые богатства в виде контрибуций, налагаемых Наполеоном на побежденных.

Подобная популярность молодого генерала при собственной непопулярности тревожила Директорию. Поэтому его быстренько назначили главнокомандующим против Англии, чтобы убрать популярного генерала подальше от народа.

Наполеон знал, что форсировать Ла-Манш царица морей Англия ему не даст. Проинспектировав порты, он еще раз убедился в этом: французский флот не в том состоянии, чтобы воевать с английским. Что же делать?

Тогда завоюем Египет!

Неожиданный ход… Во-первых, для того, чтобы попасть в Египет, все равно нужно пересекать Средиземное море, где точно так же можно напороться на царицу морей и быть потопленными. Во-вторых, Египет номинально находится под контролем Оттоманской Порты, с которой Франция вроде как союзница. В-третьих, при чем здесь Англия?

На все эти вопросы у Наполеона и министра иностранных дел Франции Талейрана, который поддерживал египетскую кампанию, были ответы.

Да, попадают в Египет обычно по морю! Но Средиземное море велико, и там есть шанс, обманув англичан, прошмыгнуть мимо их карающей десницы по фамилии Нельсон. Надо сказать, Нельсон – это «морской Наполеон». Садиться с ним играть в «морской бой» было так же бесполезно, как с Наполеоном играть «в солдатики». Даст форы и все равно выиграет!.. Нельсон был такой же величайшей ценностью Англии, как Наполеон – Франции. Гении творят историю, а не серая масса.

Далее… Оттоманская Порта, конечно, союзница Франции, и Египет номинально принадлежит ей. Но фактически Стамбул Египет не контролирует – так же как Грузия начала XXI века не контролирует Абхазию, а Сербия – Косово. В реальности в Египте рулят мамелюки – потомки когда-то захвативших страну диких кочевников. Так что вторжение в Египет по Стамбулу не ударит. Особенно если обставить это по-хорошему – украсив высокопарными словами о помощи султану.

Наконец, главное. Какая связь между Египтом и Англией? На этот вопрос лучше всего ответила сама Англия. Узнав, что французский десант отправился воевать Египет, великий адмирал Нельсон рванул туда с такой скоростью, что даже опередил французский флот, прибыв в Александрию на два дня раньше Наполеона. Чего он так разволновался?..

Дело в том, что две сверхдержавы – Англия и Франция с давних пор боролись за влияние в Египте. За Египет много кто боролся. Вон и древние римляне очень любили Египет. Он был житницей! На жирных нильских илах вырастали по два урожая в год. Через Египет лежала сухопутная дорога далее на восток, в ту же Индию… Поэтому еще до революции французская корона пыталась наладить торговые связи с Египтом. Когда-то великий Лейбниц советовал Людовику XIV завоевать Египет. А за несколько лет до революции Франция заключила с мамелюками договор, который открывал французским купцам сухопутный транзит через Египет в сторону Индии, поскольку морской путь был в руках англичан. Дело было уже на мази, но разразилась революция, которая помешала этим планам. Почему бы не возобновить их теперь, на новом уровне?..

Наполеону план завоевания новой колонии понравился. Он любил восток с детства, поэтому с энтузиазмом взялся за подготовку. К тому же, прекрасно зная географию и экономику, он понимал, что Суэцкий перешеек – место, значимость которого сложно переоценить. Стоит там прорыть канал, как путь из Европы в Индию сократится практически вдвое – не нужно будет плыть вокруг Африки. И если Франция станет хозяйкой канала, это даст ей такие стратегические преимущества, что паршивая Англия будет долго плакать горючими слезами!..

С идеологическим обоснованием захвата Египта проблем тоже не возникло. Технология была откатана еще до нашей эры. Когда царь Кир захватил Вавилон, он обратился к горожанам с манифестом, в котором говорилось, что Кир на самом деле никакой не завоеватель, а освободитель – он пришел, чтобы освободить вавилонян и их богов от плохого царя Набонида. То есть не оккупировал, а просто помог освободиться… Это стандартный рецепт всех времен и народов – если армия вступает на чужую территорию, главное объяснить туземцам, что она – освободительница. Которая спасает туземцев от их собственных эксплуататоров, фашистов, агрессоров… Лозунг, под которым Наполеон планировал вступить в Египет, был прост: освободить египтян от мамелюков! Вот и все. Стамбул удалось убедить, что мамелюки им тоже мешают и, если французские союзники настучат этим козлам по рогам, авторитет Порты в Египте только вырастет.

Подготовка экспедиции держалась в страшном секрете. Но мероприятий такого масштаба не скроешь. Англичане быстро узнали, что на юге Франции, возле Тулона ведется подготовка к какой-то крупной наступательной операции – французы складируют амуницию, боеприпасы и провизию, готовят корабли. Чтобы заморочить англичанам голову, Наполеон подключил разведку. Он пустил слух, что Франция готовит Англии удар под дых: французская армия высадится в Ирландии и поднимет ее на мятеж против Англии. Поэтому флот Нельсона стоял у Гибралтара, чтобы не пропустить Наполеона в Атлантику.

Наполеон торопился. Дело в том, что он все всегда старался предусмотреть. Поэтому не только заказал темные очки для своей армии, но и внимательно изучил исторические хроники, откуда узнал, что когда-то крестоносцам помешал завоевать Египет разлив Нила. Значит, высадку нужно произвести не позднее июля. К тому же именно в это время на Средиземноморье дуют удобные ветра (суда, как вы знаете, в те времена были парусными).

Экспедиционный корпус должен был состоять из 30 тысяч человек, и Наполеон едва ли не по солдату отбирал туда людей. Память у него была отличная. Вот как историк Тарле описывает эту подготовку: «Тут еще больше, чем в итальянской кампании, обнаружилась способность Наполеона, затевая самые грандиозные и труднейшие предприятия, зорко следить за всеми мелочами и при этом совершенно в них не путаться и не теряться – одновременно видеть и деревья, и лес, и чуть ли не каждый сук на каждом дереве…Он знал огромное количество солдат индивидуально; его исключительная память всегда и впоследствии поражала окружающих. Он знал, что этот солдат храбр и стоек, но пьяница, а вот этот очень умен и сообразителен, но быстро утомляется, потому что страдает грыжей. Он не только впоследствии хорошо выбирал маршалов, но он хорошо выбирал и капралов и удачно отбирал рядовых солдат там, где это было нужно. А для египетского похода, для войны под палящим солнцем, при 50° и больше жары, для перехода по раскаленным необъятным песчаным пустыням без воды и тени нужны были именно отборные по выносливости люди».

Помнил Наполеон не только солдат. Как известно, с ним в египетский поход отправилась большая команда ученых, среди которых были не только академики, но и простые студенты. Так вот, через много лет, уже будучи узником Святой Елены, Наполеон называл по памяти имена не только видных специалистов, но и простых студентов…


Конвой получился большой – транспортный флот состоял из 280 судов. Они несли почти пятьдесят тысяч человек (32 тысячи солдат и офицеров, остальные – флотские экипажи). Помимо лошадей и пушек французская флотилия везла волов, как тягловую силу для крупнокалиберной артиллерии, кур и баранов в качестве живых припасов. А также 428 ящиков с боеприпасами, 248 повозок, 27 полевых кузниц, десятки тысяч комплектов запасного обмундирования, 10 тысяч лопат, около трех тысяч топоров, 175 трапов, почти 600 тысяч мешков с грунтом, почти миллион литров вина и водки. На каждое судно в среднем приходилось 160 тонн продовольствия. Это были соленья, мука, сырные головы, сушеные овощи, крупа, соль, пресная вода, специи, галеты. Одних только галет требовалось по норме 800 граммов на человека в сутки. Для того чтобы напечь такое количество галет, во Франции армией были реквизированы все печи в радиусе 15 лье от Тулона… Были в составе экспедиции и женщины – жены офицеров, прачки, портнихи, проститутки (всего около 200 штук). Война – непростое в организации дело, много всего нужно запасти и предусмотреть…

Понимая, что французский конвой вот-вот отплывет куда-то от южных берегов Франции, нервничающий Лондон послал Нельсону приказ во что бы то ни стало перехватить и уничтожить его. Нельсон ввел свои корабли в Средиземное море и бросился на поиски французов. Наполеона спас только туман – в молочной пелене два флота разминулись, не заметив друг друга.

Подозревая, что Наполеон отправился в Египет, Нельсон взял курс на Александрию и примчался туда, как уже говорилось, на двое суток раньше тихоходного французского транспорта.

Высадившись в александрийском порту, англичане немедленно стали выяснять, где Наполеон Бонапарт.

– Какай такай Бонапарт? – удивились аборигены.

Через два дня они узнали «какай такай» этот Бонапарт… А пока Нельсон был в страшном недоумении: где же французы? куда они пропали? И адмирал ошибочно решил, что если Наполеон не в Александрии, значит, он пошел на Сицилию. И адмирал бросился «вдогонку».

Французам, приставшим через 48 часов в Александрии, просто повезло. Узнав, что Нельсон был тут буквально позавчера и сильно интересовался его фамилией, Наполеон, несмотря на то, что сгущалась ночь, немедленно отдал приказ о десантировании. И вскоре его армия была на берегу. Теперь Наполеон был в своей стихии – на суше. Где никакой Нельсон ему уже не страшен.

Высадка, кстати, была не простой. Слегка штормило, лошадей приходилось сбрасывать в море и тащить на привязи за лодками, несколько человек утонуло. Но в час ночи армия была на африканском берегу. После чего, не давая ей ни минуты отдыха и даже не дожидаясь артиллерии, Наполеон спешным маршем повел армию на Александрию. И, разумеется, захватил ее. Это случилось 2 июля 1798 года.

Затем армия Наполеона пошла к Каиру, и возле египетских пирамид состоялась главная битва Наполеона с мамелюками. С вполне предсказуемым результатом.

«Солдаты! – обратился перед битвой Наполеон к своей армии, показывая на пирамиды. – С вершин этих пирамид на вас смотрят сорок веков истории!» Солдаты впечатлились, и уже на следующий день Наполеон вошел в Каир. А чуть позже французская армия захватила и Верхний Египет, дойдя аж до Асуана. Для Египта наступал франкофонный период истории…

В предыдущей главе я назвал поход Наполеона в Египет научно-военной экспедицией. В этом нет преувеличения. Больше того, научные последствия этого похода оказались выше военно-политических. О военных победах Наполеона написано много. Поэтому имеет смысл остановиться на культурных…

Самая знаменитая фраза, сказанная Наполеоном в Египте: «Ослов и ученых – в середину!» Ее он выкрикнул в один из острых моментов перед сражением с мамелюками. Фраза получилась смешной, потому запомнилась народу. Но, по сути, она была весьма показательной и наглядно демонстрировала его систему ценностей: все самое важное и слабое (мозги нации и тихоходных осликов с поклажей) Бонапарт спрятал в самом безопасном месте – в центре своих войск. Как в войсках оказались ослы, понятно. Но зачем в военном походе ученые?

Здесь нужно вернуться чуть-чуть назад, поскольку в подготовке египетского похода ученые сыграли немалую роль…

Помните, робеспьеровские отморозки разогнали Академию наук и стали налево-направо казнить ученых? В 1795 году буржуазная Директория восстановила деятельность Академии, только под другим названием – Французский институт. Фактически Французский институт исполнял функции Академии наук и впоследствии был переименован обратно в Академию, поэтому, чтобы не путать читателя, я буду называть Французский институт Академией наук.

После итальянского похода за заслуги перед отечеством и учитывая математические таланты генерала Бонапарта, его избрали членом Академии. Причем это не было просто почетным избранием, поскольку Наполеона выбрали академиком не в отделение политических и нравственных наук, а в самое «настоящее» – физико-математическое отделение, в секцию механики. (Кстати говоря, придя позже к власти, Наполеон ликвидировал отделение политических и нравственных наук ввиду его полной бессмысленности.)

Весьма примечательно, что в Академии Наполеон не просто присутствовал, он делал доклады – например, о последних научных книгах, которые он прочитал в Италии и которых не было во Франции. Нигде Наполеон не чувствовал себя так легко и свободно, как в кругу ученых. Он подшучивал над ними, они – над ним. Современники свидетельствуют, что в тот период Наполеон даже всерьез подумывал сменить род занятий и профессионально заниматься наукой. Вот только чем конкретно? Его жизненные интересы были необычайно широки. Наполеона интересовало, как давно существует этот мир, есть ли жизнь на других планетах и как она возникла на Земле, он обожал математику…

Короче говоря, Наполеон стал «бессмертным» – так называли членов французской Академии наук. Трое из директоров Директории тоже были членами Академии. И вообще Директория весьма прислушивалась к мнению Академии, которая представляла собой совокупный мозг нации. А французская Академия наук, как известно, еще со времен Лейбница поддерживала необходимость колонизации Египта.

Кроме практических целей, ученые испытывали к Египту чисто научный интерес. Это была страна-легенда, о которой европейцам мало что знали. И хотели узнать побольше. Поэтому когда Бонапарт бросил Монжу идею организовать научно-экспедиционный корпус, тот воспринял ее с восторгом. Он развил бурную организационную деятельность, и в поход вместе с Наполеоном отправилась большая группа ученых из самых разных областей знания.

В Египет поехали Монж, Фурье, Бертоле («бертолетова соль»)… Всего в состав экспедиции вошло 167 ученых и людей искусства. Среди них были ботаники, геологи, химики, географы, инженеры, физики, астрономы, литераторы, экономисты, ориенталисты, композиторы, художники… Любопытно и весьма показательно, кстати, что прокламации к народу Египта генерал Наполеон подписывал как «член Национальной академии». Один из ученых-участников экспедиции говорил о Наполеоне: «Наука была его подлинной страстью».

Художникам в этой экспедиции тоже нашлось конкретное дело. Поскольку фотоаппаратов тогда не было, они запечатлевали все, что видели. Например, такой известный живописец, как Пьер-Жозеф Редут, зарисовывал египетскую флору…

Это было время величайшего научного энтузиазма! Люди работали не покладая рук. Сразу после битвы у пирамид Наполеон основал в Каире Научный институт, целью которого было «исследование, изучение природных явлений, промышленной деятельности и исторических событий этой страны».

Первое заседание Каирского института состоялось 23 августа 1798 года. И помимо мелких практических вопросов, типа строительства печей для обеспечения армии хлебом и поиска местного аналога хмеля для производства пива, обсуждались чисто цивилизаторские вещи – способы очистки Нила, состояние законодательной системы Египта.

Тут необходимы некоторые пояснения. Дело в том, что долгое время в европейском сознании Восток ассоциировался с золотом и богатством, а слово «восточный» означало «качественный». Это тянулось из Средневековья, в сравнении с которым Восток был действительно рассадником культуры. Но давно уже миновало мрачное европейское Средневековье, давно уже Европа, незаметно для самой себя начала мощно обгонять мировую периферию, а магия Востока по инерции все еще кружила головы европейцев. Поэтому французы были просто поражены той нищетой, которую увидели в стране пирамид. Они ожидали увидеть сказочные богатства, а увидели грязь и бедность. Точно так же были поражены немцы времен Второй мировой, когда они вошли в СССР. Германские солдаты были шокированы нищетой советских крестьян. Многие из них почему-то думали, что коммунизм – это рай земной для трудящихся…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное