Александр Никонов.

Наполеон. Попытка № 2

(страница 5 из 33)

скачать книгу бесплатно

Париж веселится. Работают арт-салоны, рестораны, светские салоны, театры. «Нэпманы» вовсю гуляют, дамы прохаживаются с зонтиками. А на парижских окраинах, где ютится беднота, царит самый настоящий голод. Доходит до того, что матери-одиночки убивают своих детей и кончают жизнь самоубийством. Это неприятно контрастирует с оркестрами и нарядной публикой в центральных ресторанах. В результате в рабочем квартале вспыхивает восстание.

Буржуазный Конвент бросает на его подавление регулярные части во главе с начальником парижского гарнизона генералом Мену. Тот вводит в рабочее предместье войска и начинает вешать бунтовщиков. Восстание подавлено. После удачного проведения операции на угрюмой окраине нарядный центр рукоплещет генералу.

Но недовольны ведь не только голодающие рабочие. Поднимают голову и роялисты, причем как внутри страны, так и снаружи. Приняв казнь Робеспьера и подавление рабочих восстаний за хороший знак, они резко активизируются. На полуострове Киберон в Бретани высаживается отряд эмигрантов, чтобы начать борьбу за восстановление монархии.

Восстание рабочих – плохо, но восстановление монархии еще хуже! За что боролись, блин? За что моря крови проливали все эти годы?.. Франции не нужна монархия, ей нужна свобода торговли и бизнеса!.. Поэтому Париж незамедлительно бросает в Бретань армию генерала Гоша. Который громит высадившийся десант и без колебаний расстреливает 750 взятых в плен роялистов.

Но монархистов полно и в Париже! Баррас знает: роялистские настроения в столице очень сильны. И на волне этих настроений в парламент может быть избрано роялистское большинство, причем в полном соответствии с буквой третьей свеженькой Конституции. Поэтому, чтобы сохранить завоевания революции, Конвент, перед тем как разойтись и передать власть конституционному правительству (Директории) и парламенту (который изберет директоров), провел небольшую поправочку, согласно которой в обе палаты парламента может быть избрана только треть депутатов «с улицы». А две трети должны быть непременно из распускаемого Конвента. Потому что в Конвенте сидят проверенные кадры…

В общем-то, ничего страшного в такой мере нет. Ее вполне можно счесть даже оправданной на переходный период. Во имя стабильности!.. В конце концов, потом будут другие выборы, и все снивелируется… Но Париж возмущен: эти олигархи из Конвента во главе с Баррасом, сделавшие деньги на разворовывании бюджета, готовят себе новые тепленькие места, чтобы продолжать казнокрадствовать! Мысль не без резона… Действительно, такие люди, как Баррас, прославились просто патологической любовью тянуть все, что плохо лежит. Репутация Барраса плоха, а его финансовые дела слишком хороши, чтобы рисковать ими. Вот Баррас и думает, что же ему делать. Потому что в Париже зреет бунт. Только теперь городу грозит уже не восстание рабочих, а выступление контрреволюционеров-роялистов.

Кого Баррас может послать против бунтовщиков? Одни генералы воюют по окраинам Франции с интервентами, сам Баррас ни черта не понимает в военном деле, а проверенный генерал Мену, который совсем недавно так успешно перевешал паршивую голытьбу на окраинах Парижа, не станет вешать социально близких.

Мену известен своими правыми взглядами. И что Баррас – вор, он тоже знает.

Между тем положение накаляется. Баррасу срочно нужен толковый вояка, который бы защитил завоевания революции от реставраторов монархии. И тогда он вспоминает о худом юном генерале, который заходил к нему испрашивать должность. Где он, черт побери? Почему эти просители шастают, когда они не нужны, и только отнимают время у занятых людей, а когда они реально необходимы, их, блин, не найдешь?..


Ситуация у Барраса накалилась к середине осени. А с лета Наполеон уже вовсю работает и даже собирается вот-вот отбыть в Стамбул, к турецкому султану. В очень длительную командировку…

Часто бывает так, что мы рассчитываем найти работу по протекции близких знакомых. Но они пальцем о палец не ударяют, хотя все время обещают, и в результате помогает нам совершенно незнакомый человек. Так было и с Наполеоном.

Человек, который видел Наполеона всего раз в жизни, предложил его кандидатуру господину де Понтекулану, который в июне 1795 года занял место руководителя в военном комитете. И ему срочно понадобились люди, знающие военное дело.

Революция – это всегда бардак, когда хорошие должности занимают преданные революции, но зачастую малокомпетентные люди… Это касается всех революций. Скажем, после Октябрьского переворота в России большевистское правительство страдало от отсутствия специалистов. И при назначении новых людей на ответственные должности самым ругательным словом в политбюро стало слово «марксист».

– А он случайно не «марксист»? – с тревогой спрашивали в большевистской головке, когда им рекомендовали очередную кандидатуру на высокую должность.

– Что вы, что вы! – пугались рекомендатели. – Настоящий финансист, отличный спец, при царе в банке работал!..

Так было и во времена революции Французской. Став во главе военного комитета, де Понтекулан обнаружил во всех делах развал и бардак. До того дошло, что секретный план войны на Пиренеях после долгих поисков случайно нашли в ящиках стола какого-то мелкого служащего. Да Понтекулан и сам в военных делах ни черта не смыслил. Поэтому и попросил знакомого порекомендовать ему хоть кого-то, кто сечет в военном деле. Тот вспомнил неприкаянного просителя, обивающего пороги:

– Есть тут один, ходит, просит. Вроде генерал…

– Ну, давай хоть его, – вздохнул Понтекулан.

На следующий день на шестой этаж в кабинет к Понтекулану вошло существо, от вида которого Понтекулан чуть не прослезился. Вошедший был не просто чертовски худ, теперь его обычно бледное лицо от постоянного недоедания приобрело попросту синюшный оттенок, а под глазами темнели круги. Он был сгорблен и вид имел, как позже вспоминал Понтекулан, «хрупкий и весьма болезненный». Нужно еще представлять, в чем ходил тогда Наполеон. Его мундир был не просто изношен. Это был тот мундир, в котором он воевал и который в некоторых местах был даже прожжен искрами бивуачных костров. Жалкое зрелище!..

Однако рассуждал пришедший довольно здраво, бойко и вообще обнаруживал такую бездну знаний военного дела, что Понтекулан успокоился:

– Хорошо, изложите мне все это в письменном виде!

Наполеон кивнул и исчез. Гордый корсиканец решил, что это вежливая форма отказа, и, разумеется, писать ничего не стал. Просто покинул кабинет, как до этого безрезультатно покидал десятки других кабинетов.

Через несколько дней Понтекулан вспомнил о Наполеоне. И попросил разыскать его.

– Хотите со мной работать?

Так Наполеон получил кабинетную должность. Которая ему не очень нравилась. Он разрабатывал директивы, бегал с бумажками, а между делом взял и написал план… завоевания Италии. Этот план попал на отзыв к генералу Шерреру, который назвал его «безумной химерой, вышедшей из больного мозга». Всего через год Наполеон эту безумную химеру осуществит на практике…

А пока Наполеон скучает на бумажной работе. Ему хочется живого дела! И он просит своего непосредственного начальника Понтекулана посодействовать в назначении его на генеральскую должность в действующую часть, только непременно артиллерийскую! Понтекулану о ту пору и самому было всего 30 лет, поэтому он вполне допускал, что могут существовать 25-летние генералы, и отправился к человеку, от которого подобное назначение зависело. Звали этого человека Летурнер. Этот дурак заведовал военными кадрами и просьбу о назначении Наполеона отверг. Основание: молодой еще, зеленый, у нас тут старики до сих пор в капитанах ходят, надо им дать выслужиться, а этот резвый выскочка подождет, какие его годы!.. (Я вам советую запомнить фамилию Летурнера, равно как и фамилию Понтекулана, далее мы посмотрим, что произошло с этими людьми после того, как в руках Наполеона оказалась абсолютная власть…)

В общем, из-за тупого старпера назначение сорвалось. Но Наполеон не сдается. Он ищет варианты. Оглядывая политическую обстановку в Европе, Бонапарт пишет руководству докладную записку о том, что в данную минуту, когда Россия ослабила свой альянс с Австрией, Франции самое время укрепить свое влияние в Турции. А для этого можно, например, послать турецкому султану команду французских военных советников – офицеров разных родов войск – для обучения турецких ополченцев. И включить в эту команду Наполеона в качестве артиллериста. Ну, любил он артиллерию!.. И готов был к черту на кулички уехать, лишь бы быть поближе к своим пушкам. К тому же таинственный Восток привлекал Наполеона еще с детства, с прочитанных книжек об Александре Македонском.

Понтекулан поддержал его идею, и Наполеон был в полной уверенности, что вскоре увидит Босфор, Айя-Софию и Голубую мечеть. Но люди предполагают, а революции располагают…


Пока Наполеон просиживал и без того не слишком новые штаны на канцелярской работе, подошла та самая тревожная осень 1795-го. Осень, которая так напрягла Барраса. Еще раз напомню… Принята третья Конституция, Конвент готовится к самороспуску и напоследок проводит знаменитую поправку – о том, что в обе палаты парламента можно принять только треть людей с улицы, а остальных – из революционного Конвента. Правые и роялисты возмущены и готовят переворот. По улицам шастают вооруженные демонстранты. Баррас не может положиться на генерала Мену, поскольку тот официально заявил, что армия в эти разборки вмешиваться не будет. Это значит, что восстание победит. То есть в самое ближайшее время монархия будет реставрирована, и на трон сядет очередной Бурбон из тех родственников казненного короля, которые болтаются в эмиграции.

Наступает ночь с 3 на 4 октября. Войска в казармах, по улицам в полной эйфории бродят восставшие. Город практически в руках роялистов. Но Баррас сдаваться не намерен. Он знает, что его ждет при восстановлении монархии. Роялисты, придя к власти, просто отрубят ему башку: более всего они ненавидят «предателей» – дворян, перешедших на службу революции. Он решает бороться.

Между тем ситуация на улицах накаляется. Роялисты начинают готовиться к утренним боям. Они скапливаются на улочках, ближайших к Конвенту. Они уверены в победе. Более того: сам Конвент уверен в их победе. Потому что у Конвента верных людей шесть тысяч человек, а у восставших – двадцать четыре тысячи. Только чудо может спасти революцию. Счет идет на часы.

Баррас просит пригласить к нему Наполеона и, не скрывая, объясняет ему диспозицию. Их в четыре раза больше, чем нас, и времени нет. Единственное, что может предоставить Баррас Наполеону, – свободу действий.

– Даю вам три минуты на размышление! – говорит Баррас и умолкает.

Наполеон тоже молчит. В полной тишине они смотрят друг на друга.

…Эти три минуты решили судьбу Европы на век вперед…

– Согласен! – кивнул Наполеон. – Но учтите: я вложу шпагу в ножны только тогда, когда все будет закончено.

Он никогда не останавливался на полпути.

Ночью Наполеон развил бешеную деятельность. И к утру подтянул к зданию Конвента пушки. У него мало людей, зато у него много картечи! А еще больше решительности. До этого еще никто и никогда не применял полевую артиллерию в городе. Но лиха беда начало!

Утром толпа с ружьями идет на приступ Конвента, не веря, что пушки будут стрелять в народ. Но грохочут залпы и… Посмотрите в военной энциклопедии статью «картечь», и вы поймете, какое опустошительное действие вызвали в толпе наступающих пушечные залпы почти в упор. Их ряды буквально вымело. Наполеон, как всегда, расположил орудия тактически грамотно – в районе Конвента и на паперти церкви святого Роха, где стояли резервы восставших.

В панике восставшие разбежались как крысы, оставив на улицах сотни окровавленных тел. Все было кончено. Вечером Баррас горячо пожал руку молодому генералу и назначил генерала Бонапарта командующим всеми военными силами тыла. После этого Конвент самораспускается, передав власть Директории и успев напоследок объявить всем амнистию по делам революции. Одним из пяти директоров избирают Барраса, который фактически становится «республиканским королем» – он всем рулит, дает в своем замке пышные балы, зарабатывает деньги на бюджетных попилках, всячески веселится и испытывает благодарность к Наполеону, который своим стратегическим гением спас ситуацию.

Потом, уже на острове Святой Елены Наполеон открыл небольшой секрет того прекрасного утра. Он сказал, что убитых было бы во много раз больше, если бы он не приказал в третий раз зарядить пушки холостыми, чтобы избежать лишних жертв. Но первые залпы были вполне настоящими, «поскольку, когда имеешь дело с чернью, все зависит от первого впечатления, которое вы произведете на нее. Если они получают сразу нехолостой залп и видят вокруг себя убитых и раненых, то их охватывает паника, они немедленно бросаются прочь и через минуту исчезают. Поэтому если вообще возникает необходимость стрелять, то вначале следует заряжать пушки боевыми. А если сначала используется только порох, тогда вместо спасения жизни людей подобная «гуманность» приводит к ненужной потере человеческих жизней».

Наполеон был стратег и большой знаток плебейской психологии. Что проявлялось не только в гуманных расстрелах, но и в блестящем владении словом. Победа над восставшими роялистами не дала Парижу хлеба. Голод в бедных предместьях продолжался. Народ толпится у булочных и периодически возмущается. Однажды генерал Бонапарт проезжал в пролетке по улице, и его экипаж окружила толпа из хлебной очереди. Толпа гудела, положение становилось угрожающим. Разорвут!.. Острый глаз Наполеона сразу же выловил в толпе очаг психоза – это была толстая горластая баба, которая, заражая толпу, орала, показывая на молодого офицера:

– Этим лощеным золотопогонникам лишь бы самим жрать да жиреть, а то, что народ голодает, им и дела нет!

Наполеон мгновенно выскочил из пролетки и встал рядом с бабой:

– Люди! Посмотрите! Кто из нас толще?..

Толпа на мгновение замерла и вдруг разом грохнула, разрядив агрессивное напряжение в смехе.

Он опять победил…


После той пушечной ночи многие в Париже узнали фамилию молодого решительного генерала, у которого не забалуешь. Но никому – и в первую очередь самому этому генералу – не приходила в голову мысль, что он вскоре станет полновластным хозяином Франции. Хотя о приходе нового Цезаря наиболее продвинутые мыслители предупреждали задолго. Таких людей было немало, и жили они не только во Франции. Предсказатели исходили из истории. Конечно, в их XVIII веке история человечества была не так длинна, как в XXI веке, но все же давала достаточное количество примеров того, чем кончаются подобные потрясения в обществе. И даже механизм перехода разгула в авторитаризм был понятен: армия в нестабильные периоды становится самой влиятельной силой. И человек, которому армия безоговорочно доверяет, которого она боготворит, становится полновластным хозяином страны.

Римскую историю тогда прекрасно знали все образованные люди, они видели, что Франция идет тем же путем смут и потрясений, который прошел когда-то республиканский Рим. И идет прямиком к цезаризму. Революция во Франции едва началась, шел спокойный 1790 год, король еще и не думал бежать за границу, а французский энциклопедист Антуан Ривароль писал: «Или король создаст армию, или армия создаст короля… Революции всегда кончаются шпагою: Сулла, Цезарь, Кромвель». А маркиз Оноре де Мирабо полагал: «Так как нынешняя династия не способна внушить ничего, кроме недоверия, в конце концов люди предпочтут власть какого-нибудь счастливого солдата или диктатора, созданного случаем». Герцог Ришелье был с ними совершенно согласен: «…французы получат короля, но этот король не будет из династии Бурбонов».

В 1791 году Екатерина II, в письме одному из французских философов писала: «Цезарь придет. Он придет, не смейте в этом сомневаться». Прошло несколько лет. Никаким Цезарем не пахло, но Екатерина даже не думала менять свое мнение, она была уверена: «Если Франция выйдет из всего этого, она приобретет силу большую, чем когда-нибудь. Она будет послушна, как ягненок. Но ей нужен человек высшего порядка, искусный и смелый выше уровня своих современников и, быть может, выше уровня всего века».

Эти строки умная Катенька написала в 1794 году, когда звезда Наполеона еще не взошла над горизонтом. Невооруженным глазом ее можно было заметить только через два года – в 1796-м, когда Наполеон легко и непринужденно повторил подвиг Ганнибала – перевалил Альпы и завоевал Италию. И впервые на эту одинокую, ослепительную и быстро восходящую звезду указал сухонький старческий палец Суворова. Как профессионал он сразу все понял и сказал: «Далеко шагает, пора унять молодца».

Глава 2
Тихий математик громит Италию

9-го марта 1796 года Наполеон женился, а через два дня – 11-го марта оставил жену и уехал воевать в Италию… О жене и свадьбе чуть позже. А пока об Италии…

Никакой Италии в нашем понимании тогда не было. Италия как единая страна вообще новообразование, появившееся на карте мира только во второй половине XIX века. А тогда Апеннинский полуостров представлял собой лоскутное одеяло из герцогств, королевств, республик и отдельной Папской области вокруг Рима. Изрядный кусок «сапожка» принадлежал Австрии.

Как Наполеон оказался на этом лоскутном одеяле? В то время над революционной Францией сгустились тучи очередной антифранцузской коалиции, в которую входили Австрия, Россия, Англия, Сардинское королевство, Королевство обеих Сицилий, а также горстка микроскопических германских государств. Наполеон предложил Директории разбить австрийские войска и их союзников на территории Италии.

Директория же полагала, что главные военные действия развернутся в Западной Германии. Для этого готовились лучшие войска и генералы. Но, выслушав Наполеона и не вполне поверив в успех его прожектов, директора все же решили, что вторжение Наполеона в Италию будет полезно как отвлекающий маневр. Поэтому Наполеону дали худшее, что было у республики, – армию, стоявшую на юге Франции. Армию босую, оборванную, постоянно обворовываемую интендантами, лишенную боеприпасов, разложившуюся донельзя. И маленькую. У Бонапарта от силы 30 тысяч человек. А ему противостояла 200-тысячная вражеская армия, рассредоточенная по Италии. Именно с таким по численности войском и при таком соотношении сил Ганнибал когда-то перевалил через Альпы. И завоевал Италию. Наполеон это упражнение повторил.

Но сначала, прибыв в Ниццу и едва приняв командование, он узнал, что солдаты одного из батальонов его армии отказались выполнить приказ о передислокации, сославшись на то, что им не в чем идти, – они были босыми. Нищета в армии, которую дали Наполеону, была такой, что в штабе генерала Массены не было писчей бумаги для написания приказов, а двое поручиков при штабе имели одну пару штанов на двоих. Причем, когда один из них шел на свидание в общих штанах, он подвязывал подошвы к сапогам веревками.

О дисциплине в такой армии говорить не приходилось. И по идее, сначала нужно было реанимировать армию, а потом уже воевать. Но времени у Наполеона не было – промедление грозило сорвать итальянский поход. Впрочем, цейтноты никогда не пугали его. Бонапарт, как всегда, развил бешеную деятельность.

«Приходится часто расстреливать», – писал он в своих отчетах в Париж. Однако расстреливал молодой генерал не только мародеров и прочих нарушителей дисциплины. Начал он с интендантов. Снабжение сразу улучшилось, и солдаты это моментально заметили, подтянулись. Кроме того, Наполеону нужно было поставить себя перед офицерами. Это были лихие ребята – Массена, Ожеро, которые не очень понимали, почему командовать ими из Парижа прислали какого-то 27-летнего мальчишку.

Для того чтобы понять, какого сорта были эти люди, достаточно слегка ознакомиться с биографией, например, Ожеро… Пьер Ожеро – сын парижского лакея. Еще при короле Людовике он пошел в армию, где увлекся фехтованием и вскоре стал одним из лучших фехтовальщиков Франции. А тех, кто хорошо дерется, все время тянет подраться. Поэтому Ожеро стал страшным дуэлянтом. После одной из дуэлей, закончившихся смертью его соперника, Ожеро был вынужден бежать из Франции. Через Грецию и Османскую империю он попал в Россию. Где по протекции одного русского полковника стал сержантом русской армии.

Ожеро воевал в войсках Суворова, участвовал во взятии Измаила. А когда его часть перевели в Польшу, дезертировал из русской армии и всплыл в Пруссии. Там он попал в гвардию Фридриха II, но и в ней надолго не задержался. Дезертировав из прусской армии, Ожеро на какое-то время остановился в городе Дрездене, где зарабатывал на жизнь, давая уроки фехтования и танцев. Потом жизнь закинула его в Неаполь, где Ожеро женился на гречанке, с которой переехал в Лиссабон. Там его арестовали как французского революционного шпиона, поскольку на дворе был уж 1792 год. Чтобы освободить мужа, молодая жена бросилась к капитану стоявшего в лиссабонском порту французского корабля. Капитан оказался страшным авантюристом. Он объявил, что если португальское правительство не освободит французского гражданина, Франция объявит Португалии войну! Это было настолько глупо, что сработало. Ожеро выпустили, и он с женой на корабле капитана-авантюриста прибыл во Францию. Там его сделали капитаном, а потом он быстро вырос до генерала. Так что с Наполеоном Ожеро встретился в одном звании.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное