Александр Никонов.

Бей первым! Главная загадка Второй мировой

(страница 8 из 35)

скачать книгу бесплатно

   А вот некоторые факты о надежности наших «часто ломающихся» танков. В 1937 году «устаревшие» и «ненадежные» БТ совершили 500-километровый марш по Испании. Совершили его, кстати, на колесах. (Вообще, наши колесно-гусеничные танки на колесах передвигались исключительно за границей – это к вопросу о том, для какого все-таки театра военных действий их готовил товарищ Сталин.) Серьезных поломок опять не было. А для танка 500 километров – немало!
   Дальше. В 1945 году наши «устаревшие» и «ненадежные» БТ перевалили Большой Хинган и прошли 800 километров по Маньчжурии. Практически без поломок. А чуть ранее, в конце войны, танки 3-й и 4-й Гвардейских танковых армий прошли маршем 400 километров от Берлина до Праги. Без существенных потерь прошли, хотя танки были, как вы понимаете, сильно «б/у».
   Так что все эти разговоры о ненадежных советских машинах можно забыть. Если товарищ Сталин имеет такие сырые и недоведенные танки, как КВ, которые в одиночку целые танковые дивизии могут сдержать (если успели хорошенько окопаться, на что часа три-четыре надо), то почему не нашлось у товарища Сталина и у товарища Жукова трех часов, чтобы свои танки, в том числе и не ездящие по причине неполадок, закопать, превратив в ДОТы? На что же они растранжирили несколько предвоенных лет? Чем заняты были так, что трех часов не нашли? Да вкопайся Сталин всеми своими КВ между старыми бетонными ДОТами, заройся он в землю, накрути проволоку, насыпь мины изобильно – и Гитлер месяцами бил бы рогом в это изобилие, силясь его проломить. Один русский КВ немецкую дивизию держит. А тыща КВ?
   Но не вкопались в землю подчиненные товарища Жукова. Отчего же?
   Впрочем, до этого мы еще доберемся, а пока я хочу задать тот самый второй большой вопрос, к которому веду вас от истории с тулупами.
   Вопрос простой. У Сталина танков – гора. А у Гитлера танков – с гулькин хрен. У Сталина танки хорошие. А у Гитлера – дрянь. Настолько плохо у Гитлера с танками, что не гнушается, не брезгует Гитлер даже дерьмовые клепаные чешские танки использовать в своей армии.
   Так почему же тогда не воспользовался Гитлер советскими танками, которые он захватил в первые дни войны, если их так было много у Сталина и они были такие хорошие? Ну пусть часть танков не на ходу, поломана. Часть подбита в боях. Часть ушла с отступающими большевиками. Но что-то ведь Гитлер захватил!
   Ответа на этот вопрос я у Суворова не встречал. Ни в одной его книге. Хотя прочел все. Не дает Суворов в своих книгах ответы на этот вопрос! Непонятно.
   Но если гора не идет к Магомету, пойду к ней сам, дело привычное. Пишу Суворову, прошу развеять мои сомнения. Заодно и про тулупы спросил: верна ли моя догадка, что тулупы Гитлеру на захваченных складах Красной Армии не достались?
   Дня не прошло, прислал мне Суворов ответ. Раскрываю его трясущимися ручонками.
Ну, думаю, покаяние там. Кается враг народа Суворов, посыпает голову пеплом, говорит, что не прав был, что уел я его этим смертельным вопросом и всю свою жизнь и всю свою теорию Суворов теперь коренным образом пересматривает.
   Открываю. Читаю.
   «Так отчего же немцы не использовали тьму наших захваченных танков?..
   Самое грандиозное окружение в истории человечества – сентябрь 1941 года, Киевский котел. Стало оно возможным только потому, что 1-я танковая группа Клейста форсировала Днепр в районе Кременчуга и ударила на Лохвицу, где и встретилась со 2-й танковой группой Гудериана, которая рвалась навстречу из района Смоленска и Ельни.
   Во размах – операция вокруг Киева от Смоленска до Кременчуга!
   Но вот вопрос: а как это можно форсировать Днепр целой танковой группой (т. е. танковой армией)? Это на чем? Известно же, что редкая птица.
   А как они, гады, всю войну контрбатарейную борьбу вели? Гаубицами образца 1918 года?
   Ответы на эти вопросы уязвляют наше самолюбие, потому ответов нам не давали. И вопросов таких велено было не задавать. А шибко грамотных именовали Бонапартами, Македонскими и прочими всякими Кутузовыми и долго (при неразумном их поведении) в высших военных учебных заведениях не держали.
   Начнем с противотанковых орудий. У немцев была страшная пушка, которую советские танкисты ненавидели лютой ненавистью. Звали ее Гадюкой. Британские танкисты ее тоже ненавидели, обзывали Коброй.
   У нас во все времена сохранение боевой славы частей и соединений выражается в том, что на стеночках развешивают плакатики. А в Британии каждый уважающий себя полк любой ценой с полей сражений тащил в свой военный городок настоящие боевые трофеи. В каждом британском гарнизоне на самом видном месте красуются „Тигры“, „Пантеры“ и прочая живность. Особой заслугой было захватить эту проклятую Кобру и доставить ее хоть из Африки.
   А на колесиках ейных надпись, понятная только очень немногим специалистам: „Ярославский шинный завод“.
   Эта Гадюка-Кобра в девичестве именовалась Ф-22. А папа ее – Василий Гаврилович Грабин, генерал-полковник, Герой Соцтруда, четырежды лауреат Сталинской премии, профессор, доктор и проч. и проч. А если проще – „Гений советской артиллерии“. Именно так называется книга о нем.
   Пушек Ф-22 летом 41-го немцы захватили во множестве и поначалу использовали в оригинальном виде. Потом, сообразив, что пушка эта имеет почти неисчерпаемый потенциал модернизации, поставили на нее дульный тормоз, резиновые колесики заменили на железные (резиновые страсть как для автомобилей требовались) расточили камору, что дало возможность увеличить метательный заряд в два с половиной раза!
   Сколько их захватили в 41-м, мне неведомо. Но модернизацию прошли 560 штук: 93 батареи! Или 15 истребительно-противотанковых полков. Или три полнокровных противотанковых дивизии. Если не четыре.
   Ну и кололи они энтой Гадюкой советские (британские, американские) танки с большим удовольствием. А Грабину перед войной подобную модернизацию не позволил провести некто Тухачевский.
   Судьбе спасибо, обошлись и без модернизации, так как в июне 1941 года Грабин завершил работу над совершенно фантастическим орудием – ЗиС-3. Про этот шедевр товарищ Сталин сказал Василию Гавриловичу: „Ваша пушка спасла Россию“. И первым термин „шедевр“ в отношении ЗиС-3 использовал именно Сталин.
   Могло бы быть так: у нас и Ф-22, и ЗиС-3, а у них – нолик. Но получилось, что и у них – Ф-22.
   Если бы доблестная Красная Армия не бросила сотни Ф-22, то немцам бороться с советскими танками было бы почти нечем.
   Хотя против Т-34 и КВ хорошо годились… Т-34 и КВ. Их Красная Армия тоже бросила в достатке.
   Вопрос: на чем же немцы до Москвы дошли? А вот на том и дошли. И до Сталинграда тоже. На Курской дуге самые знатные танковые дивизии СС кроме „Пантер“ и „Тигров“ имели еще и нашу родную технику, которую весьма ценили. И на снимках предстает Т-34 с одним широким люком на башне, а это танки самых первых выпусков – 1940 и 1941 годов. Начиная с 1942 года, вместо одного широкого ставили два круглых.
   Даже то, что нашими орденоносными мемуаристами числится по разряду „легких и устаревших“, все, что было списано у нас в 1941 году и брошено при отходе, использовалось немцами до конца войны.
   В 1941 году германские войска бережно собирали брошенные Красной Армией „устаревшие“ Т-26 и пускали против вчерашнего хозяина. Т-26 воевали против Красной Армии в Смоленском сражении, под Москвой в 1941 году, они отражали бестолковые наступления Жукова в районе Сычевки и Ржева. Немцы применяли Т-26 под Ленинградом и Севастополем, под Брянском, Минском и даже в районе Варшавы.
   Захваченные летом 1941 года Т-26 прошли всю войну в рядах германских танковых войск. Даже в 1945 год германская армия вступила, имея на вооружении советские Т-26. (Encyclopedia of German tanks of World War Two. London. AAP. 1978. Р. 238.)
   За несколько лет до начала Второй мировой войны советские добровольцы бросили в Испании несколько десятков этих танков. Они состояли на вооружении испанской армии до 1956 года. Правда, после Гражданской войны в Испании им не пришлось воевать.
   А вот Т-26, которые были захвачены армией Финляндии в ходе Зимней войны, отвоевали всю войну в жестоком климате на местности, которая даже теоретически не пригодна для действий танков.
   Отвоевав всю войну, трофейные советские Т-26 состояли на вооружении Финляндии до… 1961 года. Брошенные Красной Армией „устаревшие“ Т-26 еще более 20 лет верно служили новому хозяину, хотя у него не было запасных частей для восстановления и ремонта.
   А ведь Финляндия не самая бедная в мире страна. Могла бы приобрести что-либо более грозное. Но военные специалисты Финляндии вплоть до начала космической эры считали эту „устаревшую“ машину достаточно надежной и мощной для того, чтобы применять ее для обороны своего отечества.
   Оттого, что все это нашему народу не очень приятно знать, идеологическая обслуга позаботилась о народном самочувствии и вырезала любые упоминания об использовании советского оружия против советского народа и ее доблестной армии. Но отсутствие упоминаний вовсе не означает, что этого не было.
   А Днепр гады форсировали, используя лучший в мире понтонно-мостовой парк Н-2П. Ничего подобного ни в США, ни в Великобритании, ни в Германии не было. Было только у нас. Но получилось, что не только у нас, но и у немцев. Наши у границ наготовили, да там и бросили. Без Н-2П немцы форсировать Днепр ни в одном месте ниже Киева не смогли бы. Самого страшного окружения не было бы. Харьковский танковый завод остался бы в строю.
   Для контрбатарейной борьбы им весьма сгодилась наша родная 152-мм гаубица – пушка МЛ-20. Снимков всего этого добра (Т-34 со свастиками, БТ, Т-26 и проч. и проч.) у меня в достатке.
   А вот с тулупами немчикам не повезло. В Одесском военном округе их не держали за ненадобностью. В Харьковском и Северо-Кавказском – тоже. Кое-что было в Прибалтийском, Западном и Киевском особых. Но вовсе не много, и не у самых границ. Было время эвакуировать запасы, по крайней мере – облить бензином и сжечь.
   Основные запасы этого добра – в Ленинградском, Московском, Приволжском, Уральском, Сибирском, Забайкальском округах и на Дальневосточном фронте, то есть там, куда немцы не добрались. Если и добрались, то только на окраины Ленинградского и Московского округов.
   Кроме того, обильные запасы зимнего обмундирования хранились на складах НКВД. Ожидался многомиллионный наплыв пленных и всякого прочего вражеского элемента. Потому в местах их грядущего содержания создавались мощные запасы. Ясно, не для пленных буржуинов, а для добрых вертухаев. Так как надежды не оправдались, а жареные птицы чуть было не заклевали товарища Сталина и его воинство, товарищи с горячими сердцами поделились запасами с Красной Армией.
   Своих стратегических запасов зимнего обмундирования Красная Армия вблизи границ не хранила потому, что войну готовились завершить достаточно быстро:
   „Польша перестала существовать через 17 суток. Операция в Бельгии и Голландии закончилась через 15 суток. Операция во Франции, до ее капитуляции, закончилась через 17 суток. Три очень характерные цифры, которые не могут не заставить меня принять их за некое возможное число при расчетах нашей наступательной операции“.
   Чьи это слова? А это генерал-полковник танковых войск Д. Г. Павлов, командующий войсками Западного особого военного округа на совещании высшего командного состава в декабре 1940 года изложил. Присутствовал там и товарищ Сталин. Никто Павлову не возразил. А через месяц Павлов стал генералом армии. В то время – по пять звезд в петлицах. До того их было трое: Жуков, Мерецков, Тюленев. Стало пятеро. Сталин добавил к этому списку Апанасенко и Павлова.
   Если бы летом 41-го отрезали Румынию от Германии, то война завершилась бы достаточно быстро. И зачем тогда вам тулупы у границ на грунт валить?
   И еще: 25 июля (!) ГКО, то есть товарищ Сталин, принял постановление „Об обеспечении Красной Армии зимним обмундированием“. Готовь сани летом. Среди прочих мер был и удар по дорогим монгольским братьям: или монгольские кавалерийские дивизии шлете на фронт, или шкуры бараньи!
   Монголы помогли крепко. Об этом забывают. А они слали лошадей, шерсть, мясо и шкуры. Правда, не собственные.
   Такие дела. ВС.»
   Что ж. Спасибо вам, доктор, за клизму.


   Советская история переполнена тайными преступлениями власти, но из всех ее тайн особо мрачной и хранимой была подготовка военного наступления на Европу в 1941 году. Эту правду приняла пока небольшая часть российских историков.
 Ирина Павлова, доктор исторических наук

   Доктор Суворов оказался в деле постановки очистительных клизм настолько убедительным, что, похоже, совратил даже некоторых антирезунистов. Иначе не мелькали бы в их среде на разных интернет-форумах следующие высказывания:
   «Не буду обсуждать „научность“ книг Суворова-Резуна о II МВ. Даже если СССР действительно опоздал с нападением на Гитлера на две недели, именно на территории СССР сжигались целые деревни, советские граждане сгонялись в концлагеря и гетто. Суворов-Резун явно хочет, чтобы мы это забыли…»
   «Господа, Суворова-Резуна надо рассматривать не как писателя или тем более историка, а как предателя Родины. Все его попытки писать книги – это лишь желание, чтобы о нем говорили как о писателе, а не как о предателе. И в этом он преуспел. Я читал все его книги (sic! – А. Н), бесспорно, там есть некоторые здравые мысли, но при этом я воспринимал его как тварь недобитую, которую придушил бы своими руками. А в книгах его многие факты верны…»
   «Читал „Самоубийство“ Резуна. Не знаю, выглядит убедительно…»
   «Резун – не историк, историческая правда интересует его крайне мало. И за свои слова он не отвечает. Его принцип: чем невероятнее, тем лучше. Сразу скажу, что я согласен с тем, что Сталин планировал агрессивную войну с Европой. Но я категорически не согласен с теорией „превентивного удара“, когда говорят, что Гитлер просто защищался…»
   Даже такой идейный антирезунист, как автор книги «Возвращенная победа» господин Зайцев, пишет: «…совершенно ясно одно – если бы, как утверждает Суворов, 6 июля 1941 года советские войска действительно нанесли удар по немецким армиям, то это была бы именно превентивная война».
   Очень интересный момент! После того как многие противники Суворова согласились с Суворовым в главном – что Сталин готовил-таки агрессивную войну против Германии, собираясь нанести «фашистскому зверю» первый внезапный удар, они теперь затеяли «спор о вкусах»: можно ли считать войну Гитлера «превентивной», то есть справедливой, или нельзя. Иными словами, знал Гитлер о готовящемся на него нападении Сталина или не знал. Если знал и нанес оборонительный удар – Сталин виноват. Если не знал и напал – Гитлер виноват. Антирезунистам очень хочется, чтобы Гитлер не знал о готовящемся коварном ударе Сталина и был плохим.
   Зеркально этот пустой базар относится и к Сталину. Его подготовка к первому удару была превентивной, то есть вынужденной, или нет? Если Сталин знал, что Гитлер нападет, значит, он не виноват в подготовке первого удара. А если не знал и готовил, то виноват и агрессор. Антирезунистам очень хочется, чтобы Сталин знал и был хорошим!
   Мы на этот вкусовой вопрос пока отвечать не будем, а, уйдя от антирезунистов-любителей, вполне согласных с Суворовым, обратимся к тем историкам, которые Суворова порой поругивают, но тоже с ним соглашаются.
   Доктор исторических наук Михаил Мельтюхов, старший научный сотрудник ВНИИ документоведения и архивного дела, книги и статьи которого о начале войны теперь считают серьезным вкладом в отечественную историю, пишет:
   «Версия В. Суворова о советско-германском разделе Польши и советских территориальных захватах в Восточной Европе с целью создать будущий плацдарм для удара по Германии стала достоянием отечественной историографии. Критики „Ледокола“ вопреки фактам пытаются отрицать наличие планов, которые подтверждали бы замысел Сталина совершить нападение на Германию в определенный момент».
   А вот что пишет Мельтюхов о странном расположении укрепленных районов на новой границе, о котором столько спорят. (Молодым людям, плохо знающим историю войны, напомню, что «новой» западная граница СССР называлась потому, что Сталин, как и Гитлер, границы своей страны все время расширял за счет захвата чужих территорий, о чем мы еще поговорим в свое время.) Суворовцы отмечают, что УРы строились не для обороны, а для прикрытия флангов наших наступающих войск. Антирезунисты решительно протестуют. А историк Мельтюхов меланхолично отмечает:
   «Подобное размещение УР было утверждено Москвой, хотя в случае внезапного нападения противника войска все равно не успевали их занять».
   И немудрено. А зачем их занимать, если, по словам того же автора, «…советскому военному руководству докладывались планы боевых действий против Финляндии, Румынии и Турции… В Генштабе проводились две оперативно-стратегических игры. В первой игре разыгрывались наступательные действия Красной Армии на Северно-Западном направлении (Восточная Пруссия), а во второй – на Юго-Западном (Южная Польша, Венгрия и Румыния). Оборонительные операции начального периода войны на играх вообще не проигрывались…»
   Вообще не проигрывались!..
   К сожалению, отмечает Мельтюхов, многие документы о планировании Советским Союза ударов по сопредельным странам, «все еще засекречены и вряд ли историки в скором времени смогут исследовать их». Однако, анализируя те куцые обрывки о развертывании Красной Армии, которые за последние десять лет стали историкам все-таки доступны, Мельтюхов приходит к неутешительному для антирезунистов выводу: «исторический материал демонстрирует отсутствие всякой связи действий Красной Армии с возможными действиями противника».
   Перевожу на русский язык: это значит, что Красная Армия полностью брала инициативу по развязыванию войны в свои руки. Что, в конце концов, прямо подтверждает Мельтюхов: «…четко вырисовывается действительный сценарий начала войны, положенный в основу оперативного планирования: Красная Армия проводит сосредоточение и развертывание на Западном ТВД (театре военных действий. – А. Н.)… завершение сосредоточения служит сигналом к переходу в общее наступление по всему фронту от Балтики да Карпат с нанесением главного удара по южной Польше. Немецкие войска, как и в первом варианте плана, обозначены термином „сосредотачивающиеся“, а значит, инициатива начала войны будет исходить полностью с советской стороны…»
   Разница между Мельтюховым и Суворовым – в разной оценке направления главного удара. Мельтюхов думает, что Сталин хотел главный удар нанести по Южной Польше. А Суворов – что по Румынии.
   Но есть и другие мнения.
   Историки Афанасьев, Петров, Орлов, Цурганов, Киселев, Соколов, Бобылев, Мусиаль, Крохмаль, Семидетко, Моудсли, по сути, тоже соглашаются с Суворовым: да, говорят они, подготовка советских войск была наступательной. Однако Орлов уточняет: главный удар товарища Сталина должен был быть направлен в сторону черноморских проливов. А Киселев и Бобылев делают упор на дате, они полагают, что удар был возможен именно тогда, когда сказал Суворов, – в июле.
   С Суворовым соглашаются не только наши, но и западные историки: Гилессен, Мазер, Топич, Хоффман.
   Правда, некоторые соглашаются, скрипя зубами. Немецкий историк Бонвеч, например, впрямую не признается, что Сталин хотел напасть на Германию. Он пишет об этом следующим эвфемистическим образом: «…можно действительно заключить, что Сталин хотел подготовить страну и, прежде всего, армию к тому, что Советский Союз может перехватить у Германии военную инициативу». Ох уж эти мне европейские либерал-осторожники!..
   Все больше историков нынче не удовлетворяются канонической версией о миролюбивом Сталине. Кандидат исторических наук Владимир Данилов в своей работе «Сталинская стратегия войны: планы и реальность» сначала подробно описывает ужасающий разгром, которому подверглась Красная Армия летом 1941 года и после которого практически перестала существовать (потеряна была почти вся боевая техника и от 50 до 90 процентов личного состава, 4 миллиона человек взято в плен). А затем историк Данилов чешет репу: «В связи со всем сказанным возникает законный вопрос: в чем причина трагедии 22 июня? Среди многих факторов обычно называются „ошибки“ и „просчеты“ советского военно-политического руководства. Но при более внимательном рассмотрении некоторые из них оказываются вовсе не наивными заблуждениями, а следствием вполне продуманных мероприятий с целью подготовки упреждающего удара и последующих наступательных действий против Германии».
   А вот доктор исторических наук Юрий Фельштинский:
   «Безусловная заслуга В. Суворова в том, что им была названа дата принятия Сталиным решения о начале военных действий против Германии: 19 августа 1939 года… Это может показаться парадоксальным, но только так можно объяснить все дальнейшее поведение Сталина. Для изучения проблематики начального периода Второй мировой войны В. Суворов сделал больше, чем вся советская и западная историография. Он нашел ответы на очень многие, мучившие нас десятилетиями вопросы. Он очень многое объяснил, и объяснил правильно».
   Слушайте! Но, может быть, разрабатывая наступательные действия, доблестная Красная Армия все же рассчитывала на оборону? Как она себе это представляла? Ну, например, вот так. Немец на нас нападает, а мы быстренько ставим блок, отражаем типа удар и резко ему в рыло! И вперед, с песней, до Берлина.
   Так могут рассуждать только идиоты или советские историки вкупе с аналогичными генералами.
   Ибо, повторюсь, для того, чтобы вбить гвоздь, нужен один инструмент, а чтобы вытащить – другой. Сталин готовил воздушно-десантные и горные войска, которые в начавшейся войне пришлось использовать как обычные пехотные. То есть товарищ Сталин забивал гвоздь клещами! Это, разумеется, можно сделать. Вопрос только в том, почему же в решающий момент в руках товарища Сталина оказались клещи, а не молоток?
   Ребята, ну нельзя вот так вот, походя, отразить нападение противника! Невозможно с помощью волшебных слов: «Враг, стой! Раз, два…» остановить немецкие железные лавины, набравшие ход. Для этого нужно выстраивать глубокоэшелонированную линию обороны – волнолом, о который волна вражеской агрессии разобьется. Но ничего этого, как отмечают историки, не делалось. А делалось прямо противоположное – оборона уничтожалась: мосты разминировались (или просто не минировались), колючая проволока на границе срезалась, войска занимали самые неудобные для обороны рубежи – перед рекой. На что же они рассчитывали? Как они думали остановить внезапно напавшего немца? Ни на что не рассчитывали.
   Об обороне вообще никто не думал. Потому что «бить врага» предполагалось «на его территории». То есть в Германии. Это было доктриной. Это знали в СССР все – от мала до велика. Поскольку через аппарат сталинской пропаганды эта доктрина была до всех доведена, на чем мы еще подробно остановимся позже. А главное, живая практика эту пропаганду подтверждала: всегда так было, что били врага на чужой территории – и в Финляндии, и в Польше, и на Дальнем Востоке.
   К обороне мы не готовились, потому что ну никак немец не мог к нам попасть! Не должен был, по всем прикидкам. Но он, сука такая, вероломно. По-предательски. Не дождавшись нашего вероломства. Вот же фашистская сволочь! Да за такое двух Нюрнбергов мало!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное