Александр Никонов.

Бей первым! Главная загадка Второй мировой

(страница 5 из 35)

скачать книгу бесплатно

   Эти предложения Павлова были реализованы. Для Т-28 и Т-35 была создана 76-мм пушка с начальной скоростью 555 м/сек, кроме того, для замены этих танков был разработан и пущен в серию тяжелый танк прорыва КВ. Но и это не все.
   В том же документе содержится требования разработать танк для замены Т-26 и БТ. Цитирую документ Российского государственного военного архива, фонд 4, опись 19, дело 55, листы 1–2: «Опытные образцы необходимо разработать в двух вариантах: колесно-гусеничный и чисто гусеничный для окончательного решения вопроса о выборе типа (гусеничного или колесно-гусеничного). При получении ходовой части (включая гусеницу) гусеничного танка, работающей не менее 3000 км, можно будет отказаться от колесно-гусеничного типа танка».
   То есть инициатива разработки двух вариантов танка принадлежала не Кошкину, а Павлову. Кошкин только выполнял заказ. Павлова потом расстреляли и посмертно обгадили. А между тем «танки Т-34 и другие, прославившие себя в годы Великой Отечественной войны, явились не чем иным, как мечтой Д. Г. Павлова, воплощенной в металл». Это не я сказал. Это сказал Маршал Советского Союза Кирилл Афанасьевич Мерецков. К осени 1939 года КВ и Т-34 были созданы, начались их испытания.
   Вывод: в конце 30-х Советский Союз отказался от дальнейших работ по созданию колесно-гусеничных танков не от избытка миролюбия и не вследствие отказа от своих освободительных планов, а в силу того, что был найден выход из технологического тупика. Правильные идеи, помноженные на новую технологию, позволили создать танк с противоснарядным бронированием, мощным вооружением и очень высокой подвижностью. Скорость, проходимость, запас хода Т-34 позволяли решать все задачи, которые раньше могли выполнять только танки БТ.
   Ну а раз удалось создать нечто более мощное и при этом более простое, то на хрена нам колесно-гусеничные? Производство БТ в 1940 году прекратили. Но все, что было построено ранее, состояло на вооружении Красной Армии! Танк, который вышел из заводских ворот 5 или 7 лет назад, ни в коем случае не является плохим или устаревшим. Тем более что у Гитлера ничего подобного вообще не было. К тому же массовый отказ от БТ произошел не в конце 30-х годов, а в июне 41-го. Но тогда Красная Армия бросала не только колесно-гусеничные и не только танки, а все, что ей мешало бежать.
   …Вот так ответил мне Суворов. И еще добавил:
   – Вообще, весьма интересный критик Суворова этот Исаев! Взять его книгу «Антисуворов. Десять мифов Второй мировой войны». На протяжении всей этой книги Суворов упомянут один раз – в названии. А потом мужик разоблачает десять мифов о войне, к которым я не имею никакого отношения. Он пишет, что кавалерия – это очень хорошо и что кавалерия вовсе не изжила себя ко Второй мировой войне. А разве я говорил, что изжила?.. И так – по всем «мифам»!
   Его книга завершается следующим пассажем: нет ничего удивительного в том, что нам в 1941 году по мозгам надавали.
Поскольку это примерно то же самое, как если бы во дворце пионеров тренировался способный паренек, а потом его выпустили сразу против Тайсона, и он на первой же минуте улетел в нокаут. То есть Исаев нас представляет как некоего пионера, а немцев как Тайсона. Почему?
   У немцев всеобщая воинская обязанность была введена только в 1935 году, а у нас намного раньше. У них не было дальней авиации, а у нас была. У нас были танки с противоснарядным бронированием, а у немцев не было. У нас были дизельные двигатели, а на родине Рудольфа Дизеля их не было. Германия начала подготовку к войне после прихода к власти Гитлера, а мы с 1921 года – сразу после Гражданской, не останавливаясь, начали готовиться к новым походам. Так кто же пионер – мы или немцы?..

   В общем, разговор идет о том, был или не был готов Советский Союз к войне. Наши патриоты, проклинающие Суворова за предательство и за его неправильные взгляды, кипятятся:
   – Сталин к войне готов не был! У нас были отвратительные танки – старые и поломанные. И самолеты плохие! У нас были глупые командиры во главе с глупым Сталиным. В сущности, армия наша вообще дерьмо! У нас все было плохо, очень плохо. Красная Армия против немцев – что пионер против Тайсона. А непатриот-предатель Суворов им отвечает: – Нет, ребята! Сталин к войне готовился. Танки у нас были такие, что немцы ахали, а немецкие противотанковые пушки танки эти не пробивали. И командиры наши были не так уж плохи. И никакое мы не дерьмо, если уж на то пошло!
   И вот этого патриоты Суворову простить никак не могут: что значит, мы – не дерьмо?! Ах ты, гнида!.. И наваливаются на Суворова всей толпой. И орут на него. Суворову тяжело. Разве может один Суворов перекричать тысячи патриотов, льющих грязь на свою страну и армию?


   Тридцать пять тыщ одних курьеров!
 Николай Гоголь

   Один из смертных грехов Суворова – неправильное цитирование. Это, пожалуй, самое частое обвинение. Дескать, неверно предатель передает чужие слова! Перевирает их почем зря самым бесстыдным образом. Поэтому честные люди (большие человечки) лжеца английского выводят на чистую воду просто на раз:
   «В свое время один приятель зашел ко мне, чтобы посмотреть новинки моей библиотеки. Слово за слово, разговор повернул на В. Суворова и его эпохальные труды. Чтобы не толочь воду в ступе, я подошел к полке, на которой стояли труды Владимира Богдановича, и предложил другу выбрать наугад любую страницу любой из книг Суворова, утверждая, что найду на ней искажение фактов цитируемых мемуаров или книг. Он с сомнением полистал „Ледокол“ 1992 года выпуска и выбрал 202-ю страницу. Долго искать не пришлось – некоторые, мягко говоря, искажения встретились сразу же, в первом абзаце».
   Какие же искажения исторической правды нашел большой человечек у маленького? На упомянутой странице Суворов цитирует полковника С. Хвалея, дивизия которого в ночь на 18 июня 1941 года ушла на полевые учения: «Так получилось, что подразделения дивизии к началу войны оказались прямо за пограничными заставами, то есть в непосредственной близости от государственной границы».
   Этой цитатой (и многочисленными схожими) Суворов показывает, что советские войска подтягивались вплотную к границе, что возможно только в двух случаях: если готовится нападение или если глава государства хочет нарочно подставить свои войска под разгром внезапно напавшего противника.
   Но эта цитата критику Суворова не нравится. Он ею недоволен. Он считает, что Суворов лжет, потому что на той же самой странице мемуаров, откуда Суворов взял эту цитату, есть еще и другие слова Хвалея: «Случилось так, что дивизионы артполка в этот день, меняя огневые позиции, оказались в боевых порядках мотопехоты. И когда фашистские войска смяли пограничные заставы и части 125-й стрелковой дивизии, широкой лавиной двинулись на нашу дивизию».
   Вы что-нибудь поняли? И я нет. Понять мудрено. Поэтому господин Исаев нам, дуракам поясняет: «202-я дивизия не стояла за пограничниками. Немцы смяли погранзаставы, части 125-й стрелковой дивизии и только потом столкнулись с 202-й дивизией. Более того, полковник ясно указывает рубеж развертывания дивизии: Кельме – Кражай. Читатель, не поленись взять карту и посмотреть, насколько это близко к границе».
   Теперь поняли?
   Я два раза прочел, прежде чем уловил, в чем суть. А она в том, что критик поправляет даже не Суворова, а полковника Хвалея, написавшего мемуары о войне. Мемуарист пишет: моя дивизия оказалась «прямо за пограничными заставами, в непосредственной близости от государственной границы». А послевоенный критик Исаев поправляет его: врешь ты все, полковник! Не оказался ты вблизи границы, мне же лучше знать! Перед тобой еще пограничники были и 125-я дивизия! Вы с Суворовым, видать, оба лжецы и маленькие человечки!..
   А вот другой критик – Валерий Зайцев – в своей книжке «Возвращенная Победа, или Антиледокол» тоже спешит уличить Суворова. В чем? Во лжи, конечно! Заметьте, никто не уличает Суворова в ошибках, что было бы естественно: работая над книгой о войне, ошибок и неточностей избежать невозможно, поскольку как таковой военной истории у нас нет, отчего даже официальные цифры гуляют неимоверно. Я, кстати, выражал Суворову свое недоумение по этому поводу:
   – Как же так? Святая война, великая Победа с большой буквы «П», гордость национальной истории – а ни черта не известно! Количество советских дивизий на германской границе перед войной от источника к источнику различается в два раза!
   На что Суворов ответил:
   – За 60 лет упорных трудов Военно-историческое управление Генерального штаба, Институт военной истории Министерства обороны, множество кафедр в военных академиях и училищах не удосужились даже пересчитать дивизии, которые были в Красной Армии на 22 июня 1941 года… Я уже давно-давно пишу и все никак не закончу главу для какой-нибудь будущей книги. Эта глава называется «Про 170 дивизий и две бригады». Это у Жукова проходит такая цифра, что у нас в западных округах находилось 170 дивизий и две бригады. Я разбиваю его в пух и прах. Погодите, товарищи, говорю я. Вот в 1968 году вышел сборник «На Северо-Западном фронте». И там дается следующая цифра: в Прибалтике у нас находилось три танковых бригады, и три бригады ПВО, и одна бригада морской пехоты, и три воздушно-десантных бригады. Не каждому Жукову дано до 170 досчитать. Но до десяти-то можно? В одной только Прибалтике у вас десяток бригад, товарищ Жуков, а вы пишете, что всего две!..
   Суворов прав. У нас нет полного официального списка всех советских дивизий перед войной. И уже одно только это заставляет задуматься. И подобная ситуация не только с дивизиями. И с танками, и с орудиями. Вот в апреле 2005 года центральный орган Министерства обороны «Красная звезда» приводит такие цифры: «Что касается новых танков типа КВ и Т-34, то к началу войны заводы успели выпустить 1861 танк».
   А другой «орган» Министерства обороны – «Статистический сборник № 1» – приводит совсем другие цифры: к началу войны танков КВ и Т-34 было выпущено 2111.
   И с пушками та же бодяга. Один орган Минобороны сообщает, что за время войны советская промышленность выпустила 490 тысяч орудий. А «Советская военная энциклопедия» говорит, что 825 тысяч. Нехилая разница. Но и это еще не все! Тот же самый «орган», который сообщил о 490 тысячах орудий, через месяц на голубом глазу дает иную цифру – теперь за годы войны советская промышленность выпустила уже «около двух миллионов орудий».
   А не пошли бы вы все подальше с такими цифрами и с такой историей, господа историки?!.
   Поэтому я не буду в своей книге делать упор на цифры. Пусть Министерство обороны само с собой спорит. Я же постараюсь для себя решить суворовский вопрос, исходя из других соображений. А если мне какие-то циферки понадобятся, приведу наиболее согласованные, с которыми «историки» меньше всего спорят. (Хотя, чувствую, кому-то мои циферки все равно не понравятся. Ну так наплюйте на них! Я мог бы в своей книге обойтись вообще без всяких циферок. Следите за мыслью.)
   Извините, отвлекся я от критика Суворова товарища Зайцева, осерчал. Постараюсь держать себя в руках. Точнее, в ручках, потому что в глазах антирезунистов я тоже, наверное, скоро стану маленьким человечком (если уже не стал).
   Итак, Зайцев Суворова бичует, уличает и линчует:
   «Для начала изучим „творческие методы“ этого плодовитого исследователя (Суворова, конечно же. – А. Н) Главный „метод“ – самое незатейливое вранье. Остальные методы – только вариации главного: передергивание, манипулирование цитатами и использование самых дремучих стереотипов.
   Вот маленький пример. Уже во второй главе своей первой сенсационной книги „Ледокол“ Виктор Резун как бы случайно называет Гитлера „Шикльгрубером“. И далее в том же „Ледоколе“, говоря о 1918 годе, пишет: „времена, когда Гитлера вообще не было, а был только ефрейтор Адольф Шикльгрубер“. А в последней своей книге „Самоубийство“ господин Суворов-Резун этому самому „Шикльгруберу“ посвятил целую главу. Что тут странного? Да только то, что Адольф Гитлер был тираном и кровавым деспотом, виновным во многих чудовищных преступлениях, кроме разве что одного – ни одной минуты своей проклятой жизни он не был „Шикльгрубером“. Отец Гитлера действительно долгие годы носил фамилию своей матери. Однако еще в 1876 году непутевый дедушка Иоганн Георг Гитлер официально признал свое отцовство, и приходской священник в Деллершейме, получив письменное извещение нотариуса, зачеркнул в церковной книге фамилию Шикльгрубер и записал „Гитлер“. Адольф родился в 1889 году, через тринадцать лет после этого, и был, естественно, записан Гитлером. Значительно позже, уже в годы Второй мировой, журналисты раскопали эту историю, а дальше в силу вступили законы психологической войны. Миф об „Адольфе Шикльгрубере“ стал одним из элементов антигитлеровской пропаганды, в том числе и в нашей стране».
   Ну что сказать? Суворов в очередной раз опровергнут! Суворов разбит! Наголову и вдребезги. Адольф не был Шикльгрубером и, значит, Сталин не готовил нападение на Германию!..
   Я, честно говоря, тоже всю жизнь думал, что настоящая фамилия Гитлера – Шикльгрубер. И все так думают. И Суворов тоже. Потому что в тысячах книжек об этом написано. А теперь вот Зайцев выпустил свою книжку – и Гитлер враз перестал быть Шикльгрубером. Теперь все мы вместе с Суворовым лжецы и подонки. А писатель Зайцев среди всех нас – весь в белом.

   Помимо уже упомянутого выше разнобоя в цифрах есть в исторической науке и еще одно несогласие – по вполне принципиальному вопросу. Причем по такому вопросу, который у людей несведущих, далеких от истории (типа меня), может вызвать самое искреннее недоумение: ну уж в этом-то, черт побери, какие могут быть противоречия? Ну это же элементарно просто проверить: так же легко, как, взглянув на лампочку, сказать, горит она или выключена. Судите сами.
   Одни историки пишут, что «сейчас все материалы по Второй мировой войне в России рассекречены».
   А другие: «К сожалению, большинство этих документов все еще засекречено и вряд ли историки в скором времени смогут исследовать их».
   Блин! Да как такое может быть?
   «К сожалению, в России сухой закон и водка в свободной продаже отсутствует».
   «Водку в России купить можно. Для этого нужно просто зайти в магазин и отмуслить бабки».
   Как узнать, какое из этих утверждений справедливо? Очень просто – выйти на улицу да проверить! Почему же историки не «выходят на улицу»? Мучился я недоумением недолго, чувствуя, как закипают мозги. От перегрева меня спас все тот же Суворов:
   – Насчет того, что архивы рассекречены, говорить не буду, а вот с тем, что доступны, поспорю. Рассекреченные и даже открытые архивы не значит доступные архивы. Вот вам пример. В штабе Приволжского военного округа, где служил я – молоденький тогда еще советский офицер разведотдела, есть на втором этаже магазин. Самара – закрытый для иностранцев город, где всюду ракетные и прочие оборонные заводы. А жрать в городе нечего. Город гол-л-лодный в задницу! Но при этом в магазине штаба округа все есть – заходи любой человек и покупай. Открытый магазин! Одеться, обуться, пожрать – все лежит на прилавках. Однако проблема в том, что в штаб округа тебя не пустят. Но если ты пропуск в штаб получил, можешь в этом открытом магазине открыто отовариться.
   Там же, на втором этаже была у нас библиотека с массой интересных материалов. Открытая! Но если ты отставной полковник, никто тебя в штаб округа не пустит. Да и действующий командир полка или дивизии просто так в штаб округа не попадет. Вот если его вызовут, ему выпишут пропуск. А так «открытые» магазин и библиотека для него недоступны.
   Так же точно и в Генштабе – рассекреченные материалы лежат открыто. Но кто ж тебя в Главное оперативное управление пустит? Или в Главное разведывательное управление?
   Есть в российской армии полковник Николай Николаевич Поросков – мой давний достойный противник. Когда-то, лет пятнадцать назад, он утверждал, будто сделана экспертиза, которая подтвердила, что книжки мои не я написал. Я его на этом деле прищучил, и с тех пор он стал вести себя достойно – не то чтобы извинился, просто не вспоминает об этом больше. Звонит он мне однажды и говорит: «Слушай, все материалы по войне рассекречены!» Хорошо, отвечаю, даже отлично. Но есть вот такой документик любопытный, не могли бы вы мне его достать?.. Да нет проблем, говорит, достану!
   И пропал. До сих пор достает. И все никак не может достать мне знаменитый «рассекреченный» план от 11 марта. А я ему даже координаты дал: Центральный архив Министерства обороны, фонд 16, опись 29–51, номер дела 241, листы 1—16.
   Однако самые большие секреты хранились не в Министерстве обороны, а в «Особых папках политбюро» (теперь Президентский архив). «Особая папка» – это нестандартный, неофициальный, нигде юридически не закрепленный гриф секретности… Здесь, в Англии, живет дядя один, который давно из СССР убежал, он в свое время с этими особыми папками разбирался. Так вот он дает цифру в 215 тысяч папок – таков объем этого сверхсекретного архива. Что в этих папках, никто не знает.
   Прерву на секунду рассказ Суворова, чтобы сообщить читателю: именно в «Особых папках политбюро» хранились те самые секретные соглашения между СССР и Германией о начале дележки Европы, которые Горбачев велел уничтожить. Кстати, об уничтожении документов говорит и Суворов:
   – Я сам в этом участвовал, будучи молодым лейтенантиком, и знаю, как это делается. Каждый год происходит перерегистрация секретных документов. На нее отправляют самых салабонов. Назначалась комиссия приказом начальника штаба округа в составе меня и старшего лейтенанта Васи Красникова. Не полковникам же кочергой орудовать!.. Плюс, разумеется, начальник секретной библиотеки. И мы месяц переучитываем документы, составляем список ненужного и представляем начальнику штаба за тремя нашими подписями. Тот визирует, после чего мы втроем спускаемся в кочегарку и начинаем орудовать кочергами. А затем составляем акт об уничтожении.
   Что жгли? Ну, например, приходят в штаб округа очень интересные книги по американской бронетанковой технике. Книги секретные, на каждой свой номер. Лежат они там пять лет. Никто их за пять лет не прочел, потому как штаб не желает рассылать эти книги в дивизии, это ж фельдъегери нужны, возня лишняя. Зачем? Ну а раз книги никто не востребовал и не читал, получается, никому они не нужны и хранить их далее бессмысленно. Поэтому сжигают.
   То есть то, что не нужно, уничтожается беспощадно. Есть у меня ребята знакомые в аппарате Генштаба, имен я их не называю, но они выходят иногда на меня и говорят: «Сердце болит, но вот это и вот это будет уничтожено. Не мог бы ты принять на хранение, а то ведь пропадет для истории?» Я говорю: «Мог бы…»
   В 1993 году было громогласно объявлено, что все документы по Второй мировой войне рассекречены. А в 2007 году снова слышу: все документы по Второй мировой войне опять рассекречены! Зачем же вы их по второму разу рассекретили, ребята?.. А я расскажу вам этот механизм. Документы рассекречивают – и тут же сжигают. Пока документ не рассекречен, сжигать его нельзя: он на ответственном хранении. А после рассекречивания документ становится для армии ненужной бумажкой. А зачем хранить бумагу в секретном архиве? Не положено! И его отправляют в печь. Составляют сразу два акта – о рассекречивании и об уничтожении…



     Стремится ввысь душа поэта,
     И сердце бьется неспроста:
     Я знаю, что надежда эта
     Благословенна и чиста!

 Иосиф Сталин

   Я вот все время пишу, что ниспровергатели Суворова в основных постулатах его так и не опровергли. А ведь нужно, наверное, напомнить нашей молодежи, в чем они состоят, эти постулаты. А то ведь книжки по военной истории в магазине стоят на одной полке, а мои книги – на другой. И те люди, которые покупают меня, как правило, не останавливаются у развалов военно-мемуарной литературы. А те, кто ковыряется в мемуаристике и книгах о войне, обычно не подходят к другим полкам. У всех свои интересы. Но главное, мало молодежи нынче останавливается у «военных» полок. Там все больше толкутся люди возраста среднего и за средний. А меня читает на удивление много молодых людей. И специально для них, наверное, нужно вкратце рассказать, что же такого придумал Суворов, чего опровергнуть никому пока не удалось. Возможно, я делаю это разъяснение слегка запоздало. Но лучше поздно, чем никогда, правда, молодые люди?
   Итак, все мое поколение проходило в школе, что очень миролюбивый Советский Союз к войне был совершенно не готов. Не успели мы подготовиться как следует, хотя, видит бог, сильно старались: суетились все чего-то, пытались заменить «устаревшее» вооружение на современное, но так почему-то у нас и не вышло. А еще мы от большого врожденного миролюбия заключили договор с Гитлером и верили ему как родному. А он что сделал, гад? Нарушил мирный договор, представляете! И без объявления войны. В четыре часа утра. Вероломно. Напал на наше мирное воскресенье.
   В общем, «Киев бомбили, нам объявили, что началася война…»
   А мы подобного расклада даже представить себе не могли. Наши пограничники косили траву, сдвинув фуражки на затылки. Военные кружились в вальсах на дискотеках. Доярки дергали коров за мирные сиськи. А патологический пацифист товарищ Сталин спал в своем Кремле и видел во сне, как кругом колосится жнивье, а жить становится все лучше и веселее.
   А потом случилось то, что случилось… Полнейший и страшенный разгром, подробностей которого мы еще коснемся позже. Немец стоит под Москвой, под Ленинградом, взял Кавказ, немецкие альпинисты водружают на Эльбрусе флаг со свастикой. Под Москвой воюют ополченцы в гражданском – профессора в очках и юноши с худыми шеями, а женщины и дети в Москве тушат «зажигалки».
   А где же армия? Та, которая Красная? Которая кадровая?
   А армия осталась в котлах. Армию нашу Красную кадровую немцы уже приобрели в качестве трофея. Пленили и перебили почти всю в первые же месяцы войны. Как такое могло случиться?
   Из-за вероломства… Нет, ну это ж надо было Гитлеру поступить так нечестно! Взял и напал. Ничто не предвещало! И в послевоенном кино нам потом показывали, как немец бомбит наши военные аэродромы, случайно оказавшиеся у самой границы, а наши летчики бегут, бедняжки, в одних кальсонах между взрывами к своим фанерным самолетам. И так их жалко, так жалко!..
   Правда, возникали вопросы. Возникали они не у нас, школьников, потому что отношение школьников к предмету известно – главное в четверти трояк не получить, чтобы мама не ругалась, оттарабанить на уроке, что в учебнике написано, и бежать во двор с пацанами в балду играть (компьютеров тогда не было, поэтому дети еще гуляли). А все вопросы возникали потом, по мере взросления. Потому что как-то странно все это выглядело.
   Очень странно.
   Ну, представьте: мы легли сегодня спать, а ночью на нас неожиданно напала… ну, я не знаю. Венгрия. Или Румыния. Какие бы круглые глаза были у нашего МИДа наутро: «Да вы чего там, цыгане, совсем опухли что ли?!. Ни с того ни с сего, главное…»
   Ничто не предвещало нападения Румынии политически. Совершенно спокойная была в мире обстановка. Никакой эскалации, сплошной культурный обмен. И в военном отношении тоже не предвещало: войск к нашим границам румыны не подтягивали, а то бы мы заметили, конечно, и приняли меры. Такое дело не скроешь… Но мы мер не приняли, потому что румыны, желая соблюсти фактор внезапности, войска не сосредотачивали, а напали двумя-тремя пограничными батальонами. Ух, как неожиданно!..
   Но Гитлер-то войска подтянул. А мы не заметили…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное