Александр Никонов.

Бей первым! Главная загадка Второй мировой

(страница 4 из 35)

скачать книгу бесплатно

   О том, что Суворов врун, после Щербакова заявили еще с десяток авторов, в числе которых такие звезды (на погонах), как генерал армии М. Гареев, генерал-полковник Ю. Горьков, генерал-майор Ю. Солнышков.
   Восторгу было море! Еще бы: в очередной раз триумфально поймали Суворова на лжи. А дальше подразумевался следующий логический пассаж: раз Суворов солгал, значит, он лжец. А раз он лжец, то верить ему нельзя. И мы не будем верить Суворову в том, что Сталин готовил удар по Германии.
   Логично. Для дураков.
   Но Суворов не соврал. Впрочем, не соврали и его многозвездные оппоненты – они просто ошиблись. Поленились набрать в Яндексе «Ме-209». В противном случае им сразу же вывалилось бы с полтыщи ссылок на этот самолет-рекордсмен. И по самой первой же ссылке любой ниспровергатель Суворова мог бы прочесть следующую сухую справку: «Ме-209 с самого начала создавался для установления рекордов, но его фюзеляж использовался для конструкции истребителя Ме-209 V4, во всех других отношениях отличавшегося от Ме-209 и строившегося в качестве преемника самолета Bf-109».
   В общем, такой самолет не только был, но и в 1939 году поставил мировой рекорд скорости – это был подарок летчика Фрица Венделя любимому вождю Адольфу Гитлеру в день его рождения. Именно Ме-209 – на тот момент самую продвинутую машину в мире – Гитлер и продал Сталину. О чем и написал Суворов.
   После этого конфуза последовал следующий наезд на Суворова – на сей раз не со стороны безграмотных российских генералов от авиации, а со стороны настоящих знатоков авиации – любителей технической истории.
   Суворов пишет: «Сталин уделял особое внимание скорости самолетов. Поэтому взял да и приказал закупить в Германии 36 новейших самолетов 12 типов. Не мог великий вождь мирового пролетариата пройти мимо машины, которая летает быстрее всех в мире. А наивный Гитлер… взял да и продал свои самые лучшие самолеты. В их числе и Ме-209. И продавал он их не для боевого использования Красной Армией, а именно для детального изучения. Проще говоря, Гитлер продавал не самолеты, а секреты. И торговал Гитлер авиационными секретами в 1940 году. Когда Германию уже засосала трясина Второй мировой войны. Из той трясины Гитлеру уже не было выхода».
   И вот «Ледоколу» отвечает оппонент из Москвы: «И не поспоришь ведь. Продал. Только никто не поймет из этого отрывка, что мог Гитлер продавать хоть все опытные самолеты: у СССР на тот момент не было даже близко технологий, чтобы эти самолеты воспроизвести. Не получаются на наших заводах двигатели Даймлер-Бенц. Не производит наша нефтянка 100-октановый бензин, чтобы их заправлять. Нет у нас таких сталей и таких алюминиевых сплавов для силовых конструкций. Это все равно как если бы товарищу Сталину продали современный компьютер или сотовый телефон. Разобрать его советские конструкторы смогут, а воспроизвести – нет.
   Что же касается „самого лучшего самолета“, то лучше всего написал о нем тот самый Фриц Вендель, который поставил на этом самолете рекорд.
Вот его отчет об испытаниях:
   – двигатель работал неровно;
   – двигатель перегревался из-за недостаточной эффективности системы охлаждения;
   – в кабине можно было находиться только в кислородной маске;
   – шасси невозможно было выпустить при скорости выше 250 км/ч;
   – стойки шасси при резких маневрах выпадали из ниш;
   – на большой скорости отлетали крышки на горловинах баков;
   – масло из амортизаторов стоек шасси вытекало и забрызгивало фонарь кабины;
   – разбег слишком большой, взлет очень тяжелый;
   – обзор из кабины очень ограничен;
   – во время набора высоты самолет был очень неустойчивым;
   – руль управления на виражах был неэффективным, а при малейшей корректировке курса самолет пытался опустить нос;
   – на вираже при полном газе самолет переворачивался на спину;
   – нагрузка на ручку управления чрезмерна;
   – при скорости 160–170 км/ч управление теряло эффективность;
   – посадка даже при отсутствии ветра была очень сложной;
   – при касании самолет произвольно разворачивался;
   – невозможно использовать тормоза: самолет тут же сходит с посадочной полосы.
   Вот такой отчет написал Вендель про самый лучший самолет. Сухо написал, не по-суворовски. Наверное, потому Суворов его и не цитирует. И кстати… В том же 1939 году был у Гитлера еще один перспективный самолет – FW-190. Так вот его Гитлер Сталину не продал. С этим самолетом англичане познакомились в 1941, а наши в 1942 году. И знакомство было не из приятных».
   Суворов убит! Логика у антисуворовцев железная: передовой секретный Ме-209 Гитлер Сталину продал, поскольку не боялся копирования, ибо нет у товарища Сталина должных технологий для воспроизводства немецких секретов. А передовой секретный фоке-вульф-190 не продал на всякий случай: а вдруг у товарища Сталина такие технологии все же есть!..
   Все это прекрасно и замечательно. Мне непонятно только одно – при чем здесь готовящееся нападение Сталина на Германию? Продал Гитлер самолет или не продал. Был такой самолет или не было такого самолета. Мудрили японцы над дизелями или не мудрили. К подготовке товарищем Сталиным освободительного похода против Европы все это не имеет никакого отношения.
   Между тем в антисуворовской тусовке преобладает мнение, что некоторые тезисы Суворова полностью разбиты. С самолетами Суворов вроде бы где-то ошибся, с автострадными танками.
   Эти автострадные танки почему-то более всего запали в память публики. Их часто поминают, к месту и не к месту. А если у кого память ослабла, на всякий случай напомню…
   Товарищ Сталин наготовил море колесно-гусеничных танков БТ с индексом «А». Что означает этот индекс? Суворов предположил, что «А» означает «автострадный». А поскольку в СССР не только автострад, но и более-менее приличных дорог не было, значит, танк готовился к рывку в Европу, где дороги прекрасные. Выглядит это примерно так: дошел танк по российской хляби на гусеницах до Европы, там гусеницы скинул и на колесах полетел, как птица, по отстроенным Гитлером автострадам в глубокий германский тыл.
   На это один из «технокритиков» Суворову решительно возражает… Это не кто иной, как Алексей Исаев, написавший две книги с одинаковым названием: «Антисуворов». Правда, подзаголовки у книг разные, у одной «Десять мифов Второй мировой», а у другой – «Большая ложь маленького человечка». Большая ложь, как вы уже догадались, – это суворовская точка зрения. А маленький человечек – сам Суворов. Именно с ним насмерть бьется большой человечек Исаев со своей крупной правдой.
   Так вот, во второй своей книге большой человечек Исаев маленькому человечку Суворову решительно возражает. И, надо сказать, его возражения производят впечатление.
   В те годы, пишет большой человечек, все страны экспериментировали с колесно-гусеничными танками, а не только СССР. Даже занюханная Швеция. Ну, и на кого собиралась нападать Швеция?.. А все дело в том, объясняет большой человечек, что с самого начала XX века перед танковыми конструкторами стояла проблема ресурса ходовой части танка. Гусениц хватало всего на 400–500 километров, после чего они рвались. То есть, грубо говоря, до поля боя доехать не успеешь, а танк уже из строя вышел. Что делать? Два варианта: либо везти танки на грузовиках, либо снимать с них гусеницы и пусть едут на катках. Можно еще пришпандорить к танку по углам опускные колеса. Если нужно, опустил танк эти пневматические колеса и поехал, экономя гусеницы.
   Возить каждый танк на отдельном грузовике жирно – это ж дополнительно грузовиков нужно столько же, сколько танков! Поэтому довоенная конструкторская мысль упорно двигалась в направлении колесно-гусеничных машин. Вот как все просто на самом деле объясняется!..
   И уж совсем смешно, пишет большой человечек, заврался Суворов с индексом «А» у этого танка: «С 1931 по 1938 годы, еще при существовании Наркомтяжпрома… все предприятия, входящие в него и занимающиеся специальной техникой, получали собственные однобуквенные индексы. Индекс „А“ получил государственный Харьковский паровозостроительный завод им. Коминтерна. И вся продукция (катки, трактора, сеялки, танки) именовалась „А-номер“. Например, А-33 – автомобиль повышенной проходимости. А-17 – многоцелевой бульдозер. Индекс „Б“ еще в 1931 году получил ленинградский завод „Большевик“… Б-4 – 203-мм гаубица… Индекс „В“ получил дизельный цех Харьковского тракторостроительного завода, выделенный в отдельное производство. Отсюда и название В-2 знаменитого двигателя для Т-34 и КВ. Если „А“ – это „автострадный“, то А-17 – это многоцелевой автострадный бульдозер. А-33 – автострадный автомобиль повышенной проходимости».
   Историю с буквой «А» обсуждать нет смысла. Суть, как вы понимаете, не в букве. И, осмелюсь сказать, не в «автострадных» танках. Потому что даже если выбросить из суворовских построений всю техническую часть (танки-агрессоры, «крылатых шакалов», супер-пупер-высотный бомбардировщик и проч.), а оставить главное, все равно вывод получается однозначный: Сталин нападение готовил.
   Но точку в истории с автострадными танками на этом ставить не будем. Я не специалист по истории военной техники. Я здесь дилетант. И потому не мне мирить между собой двух любителей истории – Суворова и Исаева. Исаев много знает, наверное, у него дома все полки книжками забиты. И у Суворова в его просторном бристольском доме полным-полно ящичков:
   – Всю жизнь я собираю материалы и раскладываю их по полочкам и ящичкам. В одном ящичке, допустим, танки. Когда набрался полный ящик, начинаю его делить: отдельно – танковые двигатели, отдельно – тяжелые танки.
   Поэтому пусть Исаеву Суворов отвечает. Ему сподручнее. А мне 12-значный английский номер набрать не сложно. И спросить особого труда не составляет:
   – А вы не переменили свое мнение по поводу автострадного танка после книжки Исаева?
   – Да нет, конечно! Докладываю… Мне объясняют, зачем были нужны колесно-гусеничные танки: гусеницы быстро изнашиваются. Поэтому там, где можно, идем на колесах, а где нужно – на гусеницах. По грязи – в сапожищах, по гаревой дорожке – в белых тапочках. Все правильно. Однако: колеса на танке (как и белые тапочки) на нашей земле проблемы не решают. На льду гусеница лучше колеса. И на снегу. И на обледеневшей дороге. (А они у нас зимой все такие.) И в грязи. И в песках. И на пашне. На черноземе и глине. И на проселке после дождя. И в жару на засохших колеях.
   Сила танков во внезапном массовом применении. Прутик переломаешь, а веник из прутиков не ломается. Танки действуют ордой, на марше – мощными колоннами. Прошел дождик, и головные машины перемесят дорогу в грязь, непроходимую для хвоста той же колонны, если идем на колесах. Кроме того, за колесно-гусеничный ход дорого платить. Автомобилем мы правим за счет поворота передних колес, танком – за счет того, что придерживаем одну гусеницу, а вторая идет.
   На колесно-гусеничном танке надо иметь систему управления, которая позволяет делать и то, и другое. Для технологии первой половины XX века это была весьма сложная задача. Но проблемы на этом не кончались. Надо умудриться сделать так, чтобы управляемые колеса во время движения на гусеницах не болтались из стороны в сторону. Кроме того, у автомобиля оси разнесены. Мы поворачиваем передние колеса, а задние идут прямо. В колесном танке четыре оси одна за другой. Поворачивая колеса первой оси неплохо бы и колеса второй оси чуток отклонить, но не на тот же угол, а только на половину. Это сколько же мороки с регулировками рулевых тяг и прочего всякого! Это сколько головной боли при проектировании, производстве, эксплуатации, ремонте, обучении!
   На автомобиле крутящий момент мы передаем на ведущие колеса. На танке – на колесики с зубчиками. При движении танка кусок гусеницы, который лег на грунт, неподвижен. Колесо с зубьями вращается, своими зубьями отталкивается от звеньев гусеницы, толкая корпус вперед и тем самым настилая две дорожки для катков, которые свободно катятся по настилаемым стальным дорожкам.
   В колесно-гусеничном танке вращение коленчатого вала двигателя надо через силовую передачу подать по выбору или на ведущие колеса, которые идут по земле, или на зубчатые колеса, которые отталкиваются от гусеницы. Одну из четырех осей можно легко сделать ведущей. Например: вращение подаем на зубчатые колеса, а уже с них – через цепную передачу – на ведущие колеса, которые идут по земле. Но два ведущих колеса на восьмиколесной боевой машине (2x8) – не есть хорошо. А сделать две ведущих оси на колесно-гусеничном танке – это сложнейшая техническая проблема для 30-х годов XX века. Проблему эту так никому и не удалось решить. Если бы танк был чисто колесным, тогда можно. Но у него еще и гусеницы! Можно было бы и две ведущих оси как-нибудь всобачить, да уж слишком дорого и сложно для массового производства и использования на войне.
   Умный дядя Исаев доходчиво объяснил: такая тенденция была. Тенденция эта возникла в Западной Европе. (Сюда отношу и Центральную.) И еще в Америке, не имея государственной поддержки, вкалывал энтузиаст Вальтер Кристи. Тенденция эта возникла в странах, которые не представляют себе снежных заносов, которые не знают ледяной корки на дорогах, не ведают распутицы весной и осенью. По крайней мере, она у них не такая глубокая, затяжная и всепобеждающая, как у нас. Тенденция возникла в странах, в которых есть дороги. Одним словом, танки такие были бы хороши в Западной Европе.
   Но мало ли какие у буржуинов тенденции возникают. У них тенденция – офицеров жильем обеспечивать. У них тенденция – свой народ миллионами не истреблять. У них тенденция – модные танцы выплясывать. Так что же, нам за ними прикажете следовать? Бедрами вихляние и задом колыхание повторять?
   Из множества буржуинских тенденций почему-то именно эта рабоче-крестьянской власти приглянулась. Но вот парадокс: в ходе войны против Германии советские колесно-гусеничные танки на колесах не использовались никогда. Ни в бою, ни на марше. Даже и по Красной площади 7 ноября 1941 года танки БТ на гусеницах шли. На нашей земле танку на колесах – «No pasaran»!
   Так вот, у буржуинов тенденция: создавать танки, которые хороши для использования в Западной Европе.
   И у нас тенденция: создавать танки, которые хороши для использования в Западной Европе.
   Вот нам гражданин Исаев и разъяснил, что ничего тут особенного: все у нас как у людей. Разницы никакой. Но разница была. Тенденция сия в Европе быстро заглохла. Побаловались, и хватит. Нигде сия тенденция развития не получила. Издохла в зародыше. Нигде дальше экспериментов и мелких серий в два десятка штук не пошло. Более того, приняв за основу систему управления и подвески Вальтера Кристи, британцы выбросили из нее все, что относилось к колесному ходу. А у нас сия тенденция получила развитие. У товарища Сталина одних только колесно-гусеничных БТ было заготовлено 7500. С 45-мм пушками, равных которым ни у кого в мире до начала 1941 года не было.
   1 сентября 1939 года в Германии танков было 2980. Всех типов и назначений. Из этого количества почти половина (1445 танков Pz-I) вообще не имели пушек. Вторая половина (1226 танков Pz-II) имела только жалкие 20-мм пушки. Танков Pz-III с никуда не годными 37-мм пушками было 98, а танков Pz-VI с 75-мм короткоствольными обрубками, которые для борьбы с танками не годились и не предназначались, было 211.
   Колесно-гусеничных танков у Гитлера не было вовсе. Хотя ему они как раз и пригодились бы: с Западного фронта на Восточный по автобанам можно было бы перебрасывать машины, сосредотачивая всю танковую мощь там, тогда и постольку, где, когда и поскольку она потребуется в данный момент. А гусеницы, дабы не таскать за собой, можно было бы заготовить как на одних границах, так и на других. А во Франции можно было бы и без гусениц. По их-то дорогам, да – к океану!.. Но не было ничего подобного у Гитлера. Хотя ему бы не помешало. И нам объясняют, что Гитлер ринулся на завоевание мирового господства. А наши БТ были созданы для обороны священных рубежей. Тенденция, мол.
   Где и у кого была тенденция строить колесно-гусеничные танки тысячами? Поднимите мне веки! Где и у кого была тенденция строить танки, которые способны реализовать свое главное преимущество (скорость) только на вражьей земле?
   Нечто подобное в нашей истории уже было. Стрельцы ходили в сапогах, в длинных кафтанах, в шапках меховых. Известный Преобразователь, насмотревшись во всевозможных европах на красу заморскую, обрядил армию в башмаки с пряжками, в белые чулки, в треуголки. Это по нашему-то морозу? Это по нашей-то грязи в белых чулках? У Преобразователя моча в голове играла. Ему за это памятники воздвигают.
   Много времени прошло, и вот я (вместе с моей армией) грязь месил сапогами, и шапка у меня была меховая, которая от мороза спасала, на которой спать лучше, чем на подушке. И на мне была шинель с длинными полами, по которой вода текла, как с гуся, в голенища не попадая. Жизнь заставила от тех тенденций заграничных, от башмаков с пряжками отказаться во имя здравого смысла и родной природы.
   Товарища Сталина нельзя заподозрить в слепом копировании глупых тенденций. Ибо, повторяю, тенденция обувать танки одновременно и в сапоги, и в тапочки так никогда и нигде, кроме родины мирового пролетариата, развития не получила. Некого было копировать… А вопрос остается: зачем было строить танки (тысячами) для неведомых дорожек, которых у нас нет? (Но есть в Германии!)
   Ну и заодно уж про самолеты вам скажу, которыми меня тоже попрекают. Про крылатого шакала – наш Су-2, который удивительно похож на японский самолет «накаджима». Японцы создали самолет «чистого неба», то есть такой, который хорош в ситуации, когда ему не мешают работать: для внезапного удара по сильному противнику, который не ждет нападения, или для колониальной войны, когда у туземцев нет ни истребителей, ни наземных средств ПВО.
   Не зная ничего о японских замыслах, товарищ Сталин в тот же момент заказал точно такой же самолет. И у них, и у нас получились близнецы и по характеристикам, и по внешнему виду, и по тактике применения. Тенденция, однако, товарищ Исаев! Но на хрена нам такая тенденция? Им – для внезапного удара по американскому флоту и для захвата Юго-Восточной Азии. А нам зачем?
   Причем японцы использовали в Пёрл-Харборе 183 таких самолета, а товарищ Сталин поставил задачу произвести 100 000 (сто тысяч) таких самолетов! Где и у кого была такая тенденция? Никаким агрессорам такая тенденция и в горячечном бреду не вырисовывалась.
   Если Родину защищать, то надо было Павлу Осиповичу Сухому заказать истребитель. Сухой – гений. Это он потом доказал всему миру. Какого черта ему истребитель не заказали? И почему промышленность готовили не к производству 100 000 истребителей, а к производству невероятного количества легких бомбардировщиков, которые хороши во внезапном ударе по мирно спящим аэродромам, которые незаменимы для покорения кем-то уже предварительно растерзанной Европы, но ни к черту не годятся в оборонительной войне?
   Вот вам тенденция: создавать перед войной образцы и разворачивать массовый выпуск такого оружия, которое не годится для использования в оборонительной войне, которое в случае вражеского вторжения приходится бросать тысячами, производство которого приходится немедленно прекращать. Еще тенденция: оружие, которое невозможно использовать для защиты родного дома, объявлять негодным и устаревшим. Хотя для другой работы оно вполне годилось.
   Как только характер войны для японцев изменился, американцы начали с ними серьезно воевать, «накаджима» быстро сошла на нет. То же самое произошло с Су-2 после нападения Гитлера – его производство свернули. Стал неактуален! А если бы мы первыми разнесли немецкие аэродромы, эти крылатые шакалы еще пригодились бы – для Ирана, Афганистана, Ближнего Востока, Греции, Югославии – все ждут освобождения от капиталистического гнета!.. Для этого СУ-2 просто чудесный самолет, настоящий освободитель.
   Внимательно выслушав товарища Суворова, я тем не менее не успокоился, а решил до конца прояснить колесно-гусеничный вопрос, чтобы более к нему не возвращаться. И потому выложил последний козырь антирезунистов, который вычитал у того же Исаева. Козырь такой:
   – Колесно-гусеничные танки были нужны СССР не для нападения на Германию. И это доказывается вот чем: перед самой войной от колесно-гусеничных танков Сталин отказался! Значит, не планировал он прохватить с ветерком по европейским автострадам. Значит, колесно-гусеничные танки выпускались все-таки по чисто технологическим причинам: низкий ресурс гусениц.
   Бросил я этот козырь Суворову и уселся поудобнее в кресле, задрав ноги на стол. Жаль только поп-корна у меня в руках не было!..
   – Это, сэр, деза, – ответил мне через компьютерные колонки Суворов, после чего начал медленно набирать обороты. – Лукавые ребятки дело представляют так: в конце 30-х годов красные вожди отказались от колесно-гусеничных, следовательно, отказались от своих замыслов. Миролюбием переполнившись. Вся ледокольная теория на этом фоне трещит и разваливается. Ловко придумано! Однако никто от колесно-гусеничных танков не отказывался.
   Всевозможные исаевы преднамеренно путают два понятия:
   – в конце 30-х отказались от колесно-гусеничных;
   – в конце 30-х отказались от разработки новых колесно-гусеничных.
   Согласимся, что некоторая разница есть. И отказались от разработки новых колесно-гусеничных вовсе не от избытка миролюбия, а оттого, что соседи навострили ушки и стали насыщать свои армии противотанковыми пушками (в основном – 37-мм). В ответ на это надо было создавать танки с противоснарядным бронированием («с тяжелой броней», как выражался товарищ Сталин).
   И тут колесно-гусеничный ход уже не мог удовлетворить: танк на колесиках, но с тяжелой броней зарывался в грунт.
   Кроме того, недостатки колесно-гусеничного хода были понятны всем умным людям, но стояла задача иметь танк, который мог бы (с учетом маневра) дойти с боями до любого океана: Атлантического, Индийского, до Тихого через Китай. Для этого требовалась гусеница, способная выдержать 3000 километров. Пока такой гусеницы не было, приходилось мириться с колесно-гусеничными неудобствами. К концу 30-х наши родные ученые (и разведчики) предпосылки для отказа от колесно-гусеничного хода обеспечили.
   История такова. Дальнейшим развитием БТ-7М был экспериментальный танк А-20. Вес его зашкалил за 18 тонн. Четыре оси, три из которых удалось сделать ведущими (6x8). Да только уж больно сложно получилось. Одновременно с этим КБ Харьковского завода им. К. Интерна создало почти такой же танк, но чисто гусеничный. Экономия веса была обращена на усиление бронирования и вооружения. Этот экспериментальный танк назывался Т-32, в серии – Т-34. У нас почему-то забывают, что Т-34 – прямой потомок БТ.
   Коммунистическая легенда гласит, что был гениальный конструктор Миша Кошкин, ему дуболомы заказали колесно-гусеничный, а он на свой страх и риск сотворил и колесно-гусеничный, и чисто гусеничный, и на пальцах дуболомам разъяснил преимущества. Испытание документом сия легенда не выдерживает.
   Было так: комбриг Дмитрий Григорьевич Павлов вернулся из Испании. Сталин присвоил ему звание комкора и поставил начальником АБТУ. 21 февраля 1938 года комкор Павлов направил Наркому обороны СССР Маршалу Советского Союза Ворошилову доклад о необходимости коренного пересмотра системы танкового вооружения. В этом документе Павлов требовал танки сопровождения пехоты Т-26 оставить пехоте и ни в коем случае не забирать их у нее. Павлов требовал перевооружить танки Т-28 и Т-35 76-мм пушкой с настильной траекторией и начальной скоростью снаряда не ниже 560 м/сек. Кроме того, на смену этим двум типам разработать новый тяжелый танк прорыва.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное