Николай Романов.

Гвардеец

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

   А вот и еще одна закавыка… Раз у «росомах» тут нет своей агентуры, значит, приходится использовать людей из других государственных структур. Скорее всего, это сотрудники имперской службы безопасности. Сотрудники ИСБ гораздо менее коррумпированы, и у них нет никакого резону предупреждать коррупционеров из министерства исправительных учреждений, так что этот Баян, которого Дед назвал Осетру в качестве первого контакта, наверняка иэсбэшник. Чем он способен помочь Осетру? Да собственно только тем, что может задействовать своих осведомителей. Уж настолько-то методами оперативной работы «росомахи» владеют, чтобы понимать это. Осведомители раздобудут информацию о местонахождении жертвы преступления, но решать, как освободить его, придется все равно самому. Правда, Дед не запретил обращаться за помощью к государственным органам, но ведь государственные органы, не будем забывать, предположительно коррумпированы, и обращать к ним все равно что выдать самого себя преступникам. Надо было попросить у Деда более реальной помощи, но что это за «росомаха», которому нужна помощь в схватке с преступниками?! Со швалью, рванью и пьянью… Хорош будет подобный гвардеец! Такое участие в операции вред ли стоит засчитывать как прохождение «суворовской купели»!
   Так, ну а если это все-таки сама по себе «суворовская купель»? Что тогда?.. Тогда испытуемый кадет должен все время находиться под контролем экзаменаторов, чтобы они могли в любой слишком опасный момент вывести его из игры.
   Тогда майор Мурашко, отправив «шайбу» к планете, уже доложил об этом кому следует, и уже задействован висящий на стационарной орбите над этим районом спутник, и внимательные глаза аппаратуры (а может, и человеческие!) следят сейчас за шагающим по дороге кадетом Остромиром Приданниковым.
   Осетр не удержался, улыбнулся и помахал небу рукой.
   Привет вам, контролеры! Привет вам, соратники! Привет вам, хранители!
   Но коли вы так заботливы, коли так печетесь о моем здесь пребывании, почему бы вам не послать мне на помощь какие-нибудь транспортное средство, а то пешком я и к вечеру не доберусь!
   Похоже, эти его мысли были кем-то услышаны, потому что сзади возник неясный гул.
   Пришлось обернуться. Вдали на дороге появилась черная точка. Гул быстро нарастал, и Осетр счел за лучшее остановиться и сойти на обочину. Вскоре точка превратилась в стремительно приближающееся транспортное средство. По обводам это был армейский грузовик «зубр», только водительская кабина была скомпонована на шасси не с фургоном, а с цистерной. В войсках таких машин было мало – там в цистернах разве что питьевую воду возили. Ну и спирт, разумеется… В былые времена все было иначе – тогда горючее использовалось жидкое, и такие цистерны в любом военном подразделении имелись.
   «Ну что, хранитель? – подумал Осетр, с надеждой глядя на грузовик. – Подбросишь, коли ты соратник?»
   И словно в ответ на его надежду грузовик застонал тормозами, запыхтел клапанами, сбрасывая лишнее давление, и остановился.
   Правая дверца приглашающе покрылась рябью и растворилась в воздухе, в проем высунулся детина с физиономией кирпичного цвета и гаркнул:
   – Эй, ханурик! В Чертков, небось, направляешься?
   – В Чертков, – дружелюбно ответил Осетр.
   Слова-обращения он не понял – жаргон «мозгогрузом» закачан не был, – но при базовой легенде это и не требовалось.
   – Забирайся в кабину, подвезу.
Замучаешься до города переть.
   Долго себя ждать Осетр не заставил, скинул комплект номер два с плеча на локоть левой руки и по лесенке вскарабкался в кабину. Поставил сумку на пол, примостился на краешке сиденья.
   Он и сам не знал, почему изобразил такую робость. Конечно, громила представлял собой шесть пудов стальных мышц, а выражение кирпичной физиономии не предполагало ни грамма страстной любви к ближнему, но на занятиях по рукопашному бою Осетр, бывало, укладывал вот такого же медведя сержанта Барсукова, а ведь тот был профессионал… Чаще, правда, Барсук укладывал кадета Приданникова, однако так и должно быть в паре «учитель-ученик»…
   Впрочем, ведь по легенде – после якобы случившегося – он и должен быть сейчас робким.
   Осетр еще раз глянул на водителя.
   Нет, братцы, это никак не хранитель. И не соратник.
   – Что ты как не родной? – Водитель, в свою очередь, зыркнул на Осетра прихватистым взглядом и тронул машину. – Устраивайся на сиденье по-человечески, я тебя не съем… Как зовут-то?
   – Осё… Остромир Кайманов.
   – А погоняло?
   – Чего?
   – Погоняло… Кликуха, говорю, какая? – Водитель снова внимательно глянул на пассажира. – Ты чё, не мертвяк?
   – Я недавно сюда прилетел, – сказал опять ничего не понявший Осетр.
   Между тем грузовик набирал ход с таким ускорением, что Осетра прижало к спинке сиденья. Тут бы тоже не помешали нейтралины. Хотя нейтралин увеличил бы стоимость такого грузовика вдвое, если не больше…
   – Ты, говорю, не осужденный, что ли?
   – Нет. У меня же ошейника нет.
   Детина загоготал. У него были серые глаза и седина на висках, и встреть такого где-нибудь на Зимогорье одетым в костюм-тройку, решил бы, что это бывший солдат, проторчавший не один год в каком-нибудь мире, где с безоблачного неба три четверти года светит жаркое светило…
   – Осужденные, парень, далеко не все носят ошейники, – сказал водитель таким тоном, будто поделился новостью, что выпил за завтраком чашку кофе. – К тому же, у нас эти штуки называются не ошейниками, а баранками. Вообще тут далеко не все так, как думают в миру. – Он оторвал от руля здоровенную лапищу и протянул Осетру. – Чинганчгук. – И пояснил: – Это меня за цвет лица прозвали. Типа индеец, краснокожий… А в миру был Матвеем. Но здесь у нас по именам звать не принято… Так откуда ты тут взялся, парень?
   Вот и первая проверка… Впрочем, вряд ли этот красномордый бугай знает, когда именно к Угловке заглядывают транссистемники.
   – Я недавно прилетел. Торговец. – Осетр вспомнил своего недавнего попутчика с «Дорадо». – Продаю грёзогенераторы.
   – Хочешь, расскажу, что было после того, как ты прилетел? – Кирпичная физиономия просто загорелась азартом. – Зашел в кабак при космопорте, познакомился с ребятами, которые предложили тебя подвезти в Чертков, по дороге подпоили, обобрали и выкинули. Верно?
   – Верно, – согласился Осетр. – Именно так оно и было. Сумку вот, правда, почему-то оставили.
   Что ж, лагерь есть лагерь, порядки на Угловке и в самом деле еще те. И будет совсем неудивительно, если новый знакомец пожелает отобрать у бедолаги-торговца все, что не отобрали первые грабители. И выкинет. Не из добрых же намерений он подсадил путника…
   Чинганчгук бросил на пассажира очередной быстрый взгляд.
   – Иными словами, заплатить за подвоз тебе нечем. И в гостиницу устроиться не на что. Верно?
   Осетр несмело развел руками.
   – Не боись!.. Ты откуда прилетел?
   Осетр решил, что, отвечая на этот вопрос, можно и не врать:
   – С Нового Петербурга.
   – Ого! Аж с самой столицы! И что же у нас есть такое, чего нет там?
   – Здесь нет такого количества конкурентов. Бизнес есть бизнес, начинать его в таких условиях легче.
   – Да-а-а… – Во взгляде водителя промелькнуло нечто, похожее на уважение. – Сюда к нам не всякий сунется. Тут территория не для слабаков.
   Мимо пролетали незнакомые невысокие деревья. В какой-то момент они показались Осетру толпой попрошаек, выстроившихся вдоль улицы, когда по ней в день тезоименитства его Императорского величества проезжает царственная процессия, состоящая из придворных дам и кавалеров. В такой день нищие зарабатывают себе на целый месяц относительно сытной жизни… И если бы таких дней было двенадцать в году, то жизнь у нищих была бы малиной…
   – До города далеко еще, Матвей.. э-э-э?
   – Никаких Матвеев! Чинганчгук и только Чинганчгук! Привыкай говорить по-человечески, раз в наших местах решил бизнесом заниматься. – Водитель достал из нагрудного кармана куртки пачку сигарет, сунул одну в рот, щелкнул зажигалкой и окутался облаком дыма. – А до города за четверть часа домчимся
   Осетру немедленно захотелось вставить в ноздри противодымные вкладыши-противогазы. Однако со своим уставом, как известно, в чужой монастырь не ходят… В придачу, мгновенно включилась система вентиляции, и воздух в кабине тут же очистился от гадости.
   – В Черткове-то у тебя есть к кому прислониться?
   «Ага, – подумал Осетр, – держи карман шире! Так я тебе и сказал!»
   – Хотя откуда, если только что прилетел? Номер в гостинице, за который платить надо… Ладно, дам я тебе приют на пару дней. Переночуешь сегодня у меня. Мне теперь на вахту послезавтра.
   – А вы сок храппов возите?
   – Он самый. Десять рейсов за смену… – Чинганчгук в очередной раз затянулся и сунул окурок в пепельницу, которая немедленно переработала ненужную материю в энергию. Лицо водителя сделалось жестким. – Осужденный преступник я. А таким тут либо добывать сок храппов, либо возить его из леса на переработку, либо… – Он не договорил и полез за следующей сигаретой.
   – Ну, ошейника-то… баранки-то на вас нет.
   – А я тебе уже говорил, что тут далеко не все носят баранки. Все равно никуда не сбежишь.
   – Но ведь тогда… Это же опасно. Почему бы, скажем, кому-либо не взять в заложники экипаж шаттла? И, шантажируя власти, не попытаться прорваться на борт транссистемника? Или не захватить транспортное судно?
   – Ха! – Чинганчгук отравил атмосферу очередным клубом дыма. – Зеленый ты… А смысл какой в захвате? Конечно, на Крестах водятся кореша, способные на подобный абзац. Но ради того, чтобы не допустить таких корешей в Галактику, власти пожертвуют многим. Жизнь экипажа рядом с возможными неприятностями – просто мелочь! – Он глянул на Осетра, как на помешанного. – Было уже. Ничего нового на этом свете нет, все было. И захват шаттла был. Годов пятьдесят назад. Грохнули шаттл на границе тропосферы из орбитальной пушки, и весь компот! Вокруг Крестов таких пушек с десяток крутится, все небо простреливают. Кто-то из начальства еще и медальку, надо полагать, получил за решительность действий…
   – А как же жизнь невинных людей? – Осетр и сам не знал, для чего несет такую пургу.
   Просто ему казалось, что сейчас лучше всего прикинуться полным придурком. Возрасту соответствует…
   – И с такими вот мыслями ты собирался тут торговать грёзогенераторами! – Чинганчгук фыркнул. – Сам, случаем, к мечтальнику не подключился? Заруби себе на носу, парень: здесь совсем другая жизнь! Не знаю, какими сказками тебя потчевали прежде, но на Крестах о них забудь, раз приперся сюда. А то недолго протянешь! Тебе еще повезло, что просто обобрали и выкинули. Вполне могли и замочить!.. Не надо объяснять значение этого глагола? Догадываешься?
   – Догадываюсь… – Осетр изобразил на лице самое несчастное выражение из тех, что оттренировал в школе перед зеркалом.
   Урокам физиономистики при подготовке «росомах» придавалось немалое значение…
   – У тебя товар-то остался?
   – Ну-у… Э-э…
   Похоже, заминка была сыграна очень неплохо, поскольку Чинганчгук, ликвидировав очередной окурок, усмехнулся:
   – Если товар на складское хранение в космопорту сдан, то я без тебя его оттуда все равно никаким образом не вытащу.
   – Ну да, на складе хранится…
   – Правильно, что не сразу с собой в Чертков потащил. А то был бы и без денег, и без товара… Впрочем, из-за товара тебя и в живых, наверное, оставили. Не приспело еще время мочить, решили. Потому и поклажу оставили. Выгоднее, чтобы ты еще какое-то время живым походил…
   Резко посветлело. Лес как-то совсем неожиданно разошелся в стороны, уступив место обширным зеленеющим полям. Кое-где по полям двигались механизмы. Механизмами, судя по наличию кабин, управляли люди.
   – Гордость нашей власти, – сказал Чинганчгук. – Едва ли не на сто процентов обеспечиваем себя пропитанием. Овощи, сырье для производства одежды. Завозить из мира мало что приходится. Кстати, и заливалово собственное производим.
   – Что производите? – не понял Осетр.
   – Заливалово. Местная водка. Храпповка. Мы ее зовем «божьей кровью»… Потребляешь водяру? Конечно, потребляешь, кто ж ею, родимой, брезгует? Баба как ни хороша, а предаст, а водовка никогда тебя не бросит… Так вот, после храпповки не бывает похмельной маеты. Потрясающая штука!
   Послышался мелодичный звук. Чинганчгук потянулся к нагрудному карману и вытащил говорильник.
   – Зэка номер тридцать-восемнадцать слушает… Да… – Он вдруг подобрался. – В каком месте?.. Ясно, господин капитан! Слушаюсь… На въезде в город нахожусь… Так точно!
   Говорильник отправился в карман. Чинганчгук крепче сжал руль и прибавил скорость.
   Браслетов здесь на носили, но система связи все равно была. Пусть и примитивная. Без связи никуда не денешься, хоть ты на столичной планете трудишься, хоть на попечении министерства исправительных сооружений.
   – Драться-то умеешь, Остромир?
   Конечно, многие торговцы умеют драться – те, кто уже пообтерся в бизнесе, узнав, что где и почем… Но легенда требовала иного ответа.
   – Не-а, – испуганно сказал Осетр. – А что случилось?
   – Шебутня случилась. Но не трясись, прорвемся. Они на центральной улице бузят. На Солнечном проспекте. А мы в объезд двинемся.
   Водитель явно успокаивался. А значит, можно было не травить вакуум и пассажиру.
   Между тем, впереди появились первые дома. Были они одноэтажные и утопали в зелени едва ли не по самые крыши.
   – Это город? – недоверчиво спросил Осетр.
   – Он самый. Чертков во всей своей красе. – Чинганчгук посмотрел на пассажира и понимающе усмехнулся. – Удивляешься, что небоскребов не видать?..
   Осетр кивнул. Город, где не устремлялись к небу долговязые башни небоскребов, и в самом деле выглядел необычно.
   – Так у нас тут земли на всех хватает. Еще и остается. А деревянные одноэтажные дома строить проще и дешевле. Лес-то совсем рядом. Да и камней для фундаментов хватает. А добыча всего этого добра при таком рабочем контингенте малозатратна. – Водитель поднял кверху указательный палец правой руки. – Экономика, брат, против нее не попрешь!
   Грузовик влетел в город, как прыгнул в зеленую лужу. Однако Чинганчгуку тут же пришлось затормозить, потому что это был не лес, тут улицу то и дело переходили люди.
   Осетр смотрел на них во все глаза. Люди были как люди, чаще мужчины, много реже женщины. Никто не носил полосатых роб с многозначным номером на груди, но у многих были ошейники. Среди носителей таких украшений не было ни одной женщины.
   – И все-таки почему не все заключенные носят баранки?
   Чинганчгук пожал плечами:
   – А зачем? Большинство зэков – нормальные люди, от них ничего худого черепам… э-э… начальству не будет. С баранками ходят либо абсолютные отморозки, которых надо все время держать в ежовых рукавицах, либо полное чмо, которое лишь на пайку и заработать может. Кому заплатить нечем…
   – Как это?
   – Как-как? Задницей в косяк!.. Платишь контрольному инспектору червонец в месяц, и ходи со свободной шеей. Ему польза, а тебе спокойнее. Эти штуки хоть и безотказные, но чем черт не шутит! Лучше остаться без червонца, чем без тыковки. Нормальные отношения между начальством и подчиненными. За собственное спокойствие надо платить! Вот и платим.
   – Но ведь это же коррупция!
   – Разумеется! Ну и что? Да хрен-то с ней! Коррупция, брат Остромир, неистребима. Она тысячелетиями существует и сколько существует, столько с нею и борются. Одних коррупционеров к ногтю взять не успевают, как на их месте другие появляются. Так устроена жизнь. Я плачу инспектору за уверенность в целости моей шеи, а он мне… и ему есть за что платить. Здесь иначе нельзя.
   «Не за стукачество ли инспектор тебе платит, дядя?» – подумал Осетр.
   На домах, выкрашенных веселенькой канареечной краской, висели триконки «Солнечный проспект».
   – Ага, вот и шебутня! – удовлетворенно сказал Чинганчгук. – Опять бузят, голубчики! Интересно, по какому пводу сегодня?
   Впереди дорога была перекрыта толпой. Эта была не шагающая вдоль улицы колонна и не перегораживающая проезд цепь. Просто толпа. Народ стоял спиной к грузовику, вытягивая шеи. По-видимому, кого-то слушали…
   – А мы их аккуратненько объедем, – продолжал Чинганчгук. – Не боись, Остромир! Прорвемся!
   Грузовик свернул на боковую улицу, более узкую, но не менее яркую – здесь стены домов были выкрашены в апельсиновый цвет. Улица так и называлась «Апельсиновая».
   Похоже, у городского архитектора, если такой тут работал, фантазия была еще та. Впрочем, скорее всего никаких архитекторов в Черткове и вовсе не имелось. Собрал управляющий (или как тут называют самого главного начальника?) свою команду и сказал: «Господа офицеры, приказываю обеспечить покраску домовых стен. Поскольку жизнь заключенных уныла и тосклива, покрасить в яркие цвета». Команда взяла под козырек, заказали краски, списали под статью «Благоустройство территории» и сказано – сделано! А то, что в результате получился дизайн придурка, так кого это волнует?…
   Грузовик свернул еще несколько раз.
   – Ну вот и объехали шебутню, – сказал Чинганчгук, глядя в боковое зеркало заднего вида.
   На домах вновь замелькали триконки «Солнечный проспект». Номера быстро приближались к единице.
   Откуда-то донеслись одиночные выстрелы. Чинганчгук добавил скорости.
   – Что это, никак стреляют? – обеспокоился пассажир.
   – В нас стрелять не станут, – уверенно сказал водитель. – Храпповый сок на Крестах – святое!
   Выстрелы продолжались, но явно становились реже. И тише.
   Потом «зубр» выскочил на мост, перекинувшийся через довольно широкую реку. Мост был деревянный.
   – Это наша Данила, – сказал Чинганчгук.
   – Данила? – удивился Осетр. – Река так называется? Это же мужское имя.
   – Мужское, – согласился водитель. – Но по отношению к реке оно стало женским. Наверное, между тем, кто ее назвал, и теми, кто стал здесь жить, была большая разница.
   Проехали еще немного, и стало видно, что Солнечный проспект упирается в большие деревянные ворота.
   Чинганчгук остановил грузовик за два квартала до них.
   – Дальше я тебя, парень, везти не могу. – Он развел в стороны свои лапищи. – Погуляй пока немного. А еще лучше посиди где-нибудь. Вон там, за углом, второй дом по правой стороне, кабак стоит. «Ристалище» называется, но между собой мы называем его «Дристалище». Хотя кухня у Макарыча вполне приличная… Макарыч – это хозяин заведения. Обожди меня там. Только постарайся ни с кем не связываться и ни во что не ввязываться. Народ у нас такой, ему палец в рот не клади. Так что затихарись там. А я быстренько обернусь. Груз перекачают, машину в гараже сменщику сдам и к тебе присоединюсь.
   Стенка кабины со стороны Осетра дематериализовалась, образовав открытую дверцу, и кадет, подхватив комплект номер два, спрыгнул на дорогу.
   – Денег-то шустряки тебе совсем не оставили?
   Поскольку сказавший «а» должен говорить и «б», Осетр помотал головой.
   – На-ка тогда! – Чинганчгук протянул трехрублевую купюру. – Закажи себе стакашок «кровушки», посиди. Я быстро, не более часа. Лады, парень?
   – Лады, – коротко сказал Осетр.
   – Вот и отлично! Люблю сговорчивых!
   Стенка-дверца заросла, и грузовик тронулся.
   А Осетр пошел за угол.


   Кабак оказался совсем не похожим на ристалище. Не было тут ни поединщиков, ни судей. И дам не было, сидели одни кавалеры. В основном, с баранками поверх воротников оранжевых курток. Но была и парочка мужиков со свободными шеями. Однако, судя по полулитровым кружкам, пили свободные шеи то же пиво, что и баранки. Над стойкой, уставленной батареями чистых стаканов и кружек и украшенной пивной башней с краном, висел большой ценник: 

 //-- ПИВО ЖИГУЛЕВСКОЕ --// 
 //-- 1литр – 44 коп --// 
 //-- Пол-литра – 22 коп --// 
 //-- Дамам – скидка 50%  --// 

   По-видимому, меньше чем по пол-литра здесь народ не заказывал, а дамы бывали нечасто…
   Потом кое-что от ристалища все-таки обнаружилось. Биллиардный стол в дальнем углу. Правда, поединщиков не было и там – шары сиротливо валялись на зеленом сукне, а рядом, крест накрест, два кия… Зато висела в другом углу на манер иконы оформленная в рамку большая этикета с изображением огромной бутыли и надписью «Божья кровь», и сразу становилось ясно, какому именно богу молятся «прихожане» сего «храма».
   Как себя тут вести, Осетр раздумывал недолго – пока сопровождаемый мрачным взглядом кабатчика, сорокалетнего бородатого мужичины немалых габаритов, шел к стойке. В кабаке надо вести себя соответствующим образом. Мысль банальная, но не становящаяся от своей банальности ложью.
   – Добрый день!
   – Кому и похмельное утро бывает добрым, а кому и веселый вечерок не мил, – отозвался кабатчик. – Чего желаете?
   Физиономия у него менее мрачной не стала. Наверное, он сомневался в платежеспособности нового клиента…
   Осетр сунул руку в задний карман штанов, где лежала мелочь, нащупал полтинник, выволок наружу и положил на стойку перед кабатчиком:
   – Литрушечку жигулевского.
   Так выражался капитан Дьяконов, когда на последнем курсе разъяснял кадетам, как должен проводить увольнение приличный «росомаха».
   «Литрушечку жигулевского. А все что больше – уже в сопровождении алкофага… И вас никогда не застанут врасплох – ни жизнь, ни ресторанное хулиганье!»
   Тут ресторанного хулиганья – было пруд пруди! Вон как зыркают!.. Публика тертая, сразу чувствуют чужого.
   Увидев полтинник, кабатчик расцвел:
   – Милости просим, молодой человек! Какая судьба забросила вас на Кресты?
   – Попутный ветер из межрукавного пространства, – сказал Осетр.
   – Понимаю… Вольный торговец? Или сексот министерства исправительных учреждений?
   – Первое. А если бы и второе, то сказал бы первое. – Осетр подмигнул.
   Ментальность полностью перестроилась, и вралось легко и просто.
   – А почему вы так решили?
   Кабатчик улыбнулся:
   – Столь молодой парень госчиновником быть не может, к нам таких не присылают. Вновь прибывший зэк был бы с баранкой и в оранжевом. Остается… – Улыбка кабатчика стала еще шире. – Хотя… Сексот тоже скорее всего бы замаскировался под зэка. Заключенные все-таки народ защищенный…
   – А вольные торговцы, значит, не защищены?
   – Ну почему? Просто у зэка нечего брать, кроме его никчемной жизни, которую он оправдывает только добычей храппового сока или работой на благо местного общества.
   «Интересно, – подумал Осетр, – с местными он такими же выражениями пользуется?»
   Ответ он получил тут же.
   В кабак ввалился какой-то тип в оранжевом с изрядно помятой физиономией и обширным фингалом под левым глазом.
   – Макарыч! В долг не похмелишь? Трубы горят!
   Кабатчик мгновенно превратился в другого человека – недоверчивого, злого, грубого…
   – Плыви отсюда, крыса подзаборная! Ты еще за прошлый раз не рассчитался! Начнешь выступать, других должников свистну.
   Помятый скривился, но выступать не стал. Двинулся между столами в надежде, что найдется среди сидящих за столами сердобольная душа и нальет ему пивка. Пока сердобольные отсутствовали, но помятый надежды не терял.
   Макарыч проводил его взглядом и снова повернулся к Осетру:
   – С такими надо построже. Дашь слабину, на шею сядут крепче баранки… – Лицо его разъяснилось. – О чем мы говорили?
   – О защищенности.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное