Николай Черушев.

1937 год: Элита Красной Армии на Голгофе

(страница 13 из 62)

скачать книгу бесплатно

   Строительство и оборудование шло без твердого плана. Составлявшиеся планы ежемесячно менялись, чем оттягивалось начало нормальных работ. Несмотря на наличие всех возможностей для организации лабораторий, последние не были организованы, чем умышленно срывался нормальный ход учебы. План размещения лабораторий составлялся явно вредительски и вопреки мнению строителей и профессуры. В тех же целях срыва занятий и выпуска неполноценных хозяйственников, преподавательский состав укомплектовывался заведомо неполноценными политически и классово-чуждыми элементами.
   С этой целью срыва учебных занятий Шифрес в начале учебного 1937–1938 года руководство по ведущим дисциплинам взял на себя, оторвав тем самым учебный отдел от руководства всей подготовкой, создав таким образом двойственность в руководстве и подчинении кафедр.
   Вся эта практическая деятельность Шифреса как в прошлом, так и в настоящем, проводилась и проводится им, исходя из политической связи с врагами народа Пятаковым, Гамарником, Ошлеем…»
   СПРАВКА
   на Усатенко Александра Васильевича, нач. политотдела 14 стр. корпуса, – дивизионного комиссара.
   Исключен из ВКП(б). Является участником военно-фашистского заговора. Находился в близких отношениях с врагами народа – бывш. секретарем ОПК Лариным, зам. нач. ПУ ХВО Савко, Кожевниковым и др.
   Проводя проверку партдокументов в корпусе и спецчастях Харьковского гарнизона, зная лично троцкистов, выдавал им партийные документы и рекомендовал не говорить о своем прошлом, этим проводил линию руководства военно-фашистским заговором по сохранению в партии и армии враждебных элементов.
   Зная о хозяйственных и политических преступлениях врагов народа Туровского, Мочалова, Кафьянца, Ситникова и др., покрывал их враждебную деятельность, и будучи в курсе линии руководства военно-фашистским заговором, направленной на развал боевой и политической подготовки и мобилизационной готовности частей корпуса и военкоматов корпусного округа, способствовал осуществлению этой вражеской линии.
   После ареста врагов народа Туровского и Мочалова долгое время защищал их и не давал парторганизации штаба корпуса исключить из ВКП(б) явного врага, контрреволюционера, бывшего зам. начштаба корпуса Кафьянца.
   Вражеским руководством военкоматами корпусного округа из года в год срывал призывы пополнений в ряды РККА, засорял ее ряды не только социально чуждыми, но и враждебными партии и правительству элементами.

   В справке на комбрига А.И. Гоффе отмечалось:

   «Гоффе Алексей Иванович – нач. артотдела ХВО, комбриг, беспартийный, работал нач. артиллерии округа, на практике проводил вредительство по линиям:
   а) срыва работы по переучету стрелкового вооружения и оптических приборов по воинским частям ХВО за 1936 год и направления в арт.
управление РККА неправильных сведений о состоянии этого имущества в округе; б) срыва проверки промфинплана артскладов ХВО на 1937 г., в результате чего допускались изменения в работе складов; в) срыва строительно-ремонтных работ в складах ХВО; г) срыва работ по пере снаряжению до 200 тысяч 37 мм снарядов на складе № 27, требовавших переремонта; д) срыва инспекторской проверки состояния вооружения частей ХВО путем направления некомпетентных лиц с установкой проверять одно подразделение в части и на основе этой проверки делать общий вывод о состоянии вооружения всей части. Эту практическую работу Гоффе проводил, исходя из своей политической связи с разоблаченными врагами народа Ефимовым, Киселевым, Белоусовым…»

   О стремительном росте темпов избиения кадров Красной Армии свидетельствуют отчеты, поступавшие в Москву из военных округов и флотов. Так, в отчете политического управления Харьковского военного округа за 1937 год отмечается:

   «…За истекший год личный состав округа значительно очистился от враждебных и негодных элементов. По политическим мотивам уволено из РККА комначсостава 810 чел., из них разоблачены, как враги народа и арестованы органами НКВД 260 чел. Из числа красноармейского состава и младших командиров по политическим и политико-моральным мотивам уволено из РККА 457 чел.
   …Парторганизации частей округа разоблачили и изгнали из своих рядов за период с 1.I.37 г. по 1.Х.37 г. больше 150 троцкистов, зиновьевцев, правых, контрреволюционных националистов, причем характерно, что если в I квартале исключено 10, во II-м – 26, то в III-м лишь ОПК исключено 97 чел. Разоблачены и изгнаны враги народа, пролезшие на ответственные командные посты и руководство политорганов:
   Куницкий – б. к-р 23 сд Ванаг – нач. факультетов ВХА
   Зубок – б. к-р 30 сд Колосов – нач. факультетов ВХА
   Обысов – б. к-р 80 сд Соколов – б. НШ ХВО
   Рогалев – б. к-р 7 ск Дубовой – б. комвойск ХВО
   Незлин – нач. полит. отд. училища червон. старшин Ауссем – б. зам. НШ ХВО
   Кожевников – б. нач. ПУ ХВО
   Рассадин – нач. полит. отд. 75 сд Евгеньев – б. нач. шт. 7 ск
   Ларин – секретарь ОПК Мочалов – б. нач. шт. 14 ск
   Скулаченко – нач. АБТВ ХВО Шмаков – б. нач. шт. 7 ск
   Блуашвили – б. нач. ПУ ХВО Круль – нач. полит. отд. 25 сд
   Кавалерс – б. военком 7 ск Градусов – б. военком 41 сд
   Лагздин – нач. военно-пол. учил. Котляров – инструктор ПУ ХВО
   Суслов – б. военком ВХА Карпис – б. нач. Харьковского окружн. Дома Красной Армии
   …За 1937 г. исключено из партии и уволено из армии (по сост. на 15.Х.1937 г.) 115 политработников, занимавших следующие должности:
   зам. нач. пуокр – 1 Отсекр. партбюро полков – 4
   нач. отделов пуокр – 2 Отсекр. партбюро батальонов – 1
   редактор окружн. газ. – 1 Отсекр. партбюро эскадрилий – 1
   инструктор пуокр – 4 инструкторов пропаганды – 3
   нач. полит. отделов – 4 нач. клубов полка – 7
   нач. ДКА – 1 политруков рот – 33
   военкомов полков – 7 зав. библиотек полков – 4
   военкомов складов – 2 отсекр комс. бюро – 5
   военкомов строит-ва – 1 зам. нач. полит. отделов – 3
   инструкт. пол. отд. див. – 8 секр. окр. парт. комис. – 1
   военкомов бат-нов – 7 военкомов КУКС зап. – 1
   нач. кафедр – 2 отсекр партбюро курсов – 1
   преподав. ВУЗов – 6 нач. ПУ ХВО – 2
   инструкт. ПКП курсов – 1 нач. ПВ ПУ – 1
   и другие
   Вместо уволенных, а также на замещение вакантных должностей выдвинуто за это же время 87 чел. на следующие должности:
   из курсантов школ:
   а) военкомов батальонов – 1
   б) военкомов эскадрилий – 2
   из политруков:
   а) военкомов полков и отд. бат-нов – 15
   б) инструкторов пол. отделов – 31
   в) нач. полит. отдела – 2
   из комиссаров бат-нов:
   а) военкомов полков – 7
   б) нач. полит. отдела – 2
   из военкомов полков:
   а) нач. полит. отд. дивизий – 5
   б) военком дивиз. и школ – 3
   Других работников – 19 чел. [90 - Там же. Д. 144, л. 2, 20–21, 60–61.]

   Итак, вместо уволенных и арестованных командиров выдвигались новые, молодые, не имевшие достаточного опыта и теоретических знаний. Мы привели цифровые данные только по Харьковскому военному округу. А как это обстояло в масштабе всей Красной Армии, видно из следующей справки. Только с 1 ноября 1937 по 13 февраля 1938 года в РККА было выдвинуто на высшие должности 1360 человек, повышены в воинских званиях и назначены на новые, более высокие должности 11 136 человек, в том числе получили звание «комкор» – 5 чел., «комдив» – 14 чел., «комбриг» – 9 чел., «полковник» – 54 чел., «майор» – 243 чел., «капитан» – 563 чел.
   Выдвиженцев в Красной Армии в 1937–1938 годах было очень и очень много. Вот только один пример. Выпускника Военно-политической академии батальонного комиссара А.А. Лобачева весной 1938 года назначили военкомом стрелкового корпуса в БВО (до поступления в академию он занимал невысокую должность ответственного секретаря гарнизонной партийной комиссии в Тамбове). Как вспоминает сам Лобачев, такое назначение для него явилось полной неожиданностью, ибо к занятию должностей такого масштаба они, выпускники академии, не готовились. Однако подобные случаи были далеко не единичными, а напротив, становились все более и более распространенными. При этом удивлялись не только сами выдвиженцы, но и их непосредственные начальники.
   Из воспоминаний А.А. Лобачева:
   «В конце 30 х годов наша армия переживала серьезные трудности из-за неустойчивости в расстановке руководящих кадров. После многочисленных арестов, произведенных в среде командного и политического состава, происходила частая передвижка работников.
   В первых числах августа 1938 года я получил телеграфный вызов в Москву. В приемной К.Е. Ворошилова я встретил немало знакомых по Военно-политической академии, а ныне военных комиссаров корпусов, дивизий. Адъютант наркома проводил нас в зал заседаний.
   Спустя несколько минут вошел Климент Ефремович, поздоровался. Мы ответили общим приветствием. Ворошилов оглядел присутствующих и сказал:
   – Смотрю на вас, товарищи, и удивляюсь: все новые, незнакомые лица! Какие вы все молодые, любо и приятно посмотреть!
   Почти всех, кто присутствовал на этой встрече, выдвинули в 1938 году на ответственную политработу…» [91 - Лобачев А.А. Трудными дорогами. М.: Воениздат, 1960. С. 87.] (В конце 1938 года А.А. Лобачев будет выдвинут еще на более высокую должность – он станет начальником политического управления Московского военного округа.)
   Можно вполне согласиться с военным историком Д. Волкогоновым, который пишет, что «если ошибки в области внешнеполитической и оперативно-стратегической мы называем почти невинно «просчетами Сталина», то в области кадров его деяния были просто преступными». Известно, что в конце 1939 года Сталин затребовал справку о качественном анализе командного состава армии и флота. О чем он думал, вглядываясь в стройные колонки цифр, характеризующих масштабы грандиозной чистки кадров Красной Армии? Какие чувства обуревали его в этот момент, какие вызвали в нем воспоминания страницы этого документа, подготовленного Ворошиловым и его заместителем по кадрам Е.А. Щаденко? Ответить на данные вопросы уже никто не сможет. Однако по некоторым конкретным действиям Сталина можно судить о направленности его мыслей в конце 1939 года. Так, он согласился с предложением об увеличении численности слушателей академий и создании новых военных училищ.
   Генсек не привык бросать слова на ветер: уже в 1940 году было создано 42 новых училища и почти вдвое увеличилось количество слушателей военных академий. Дополнительно к этому функционировали многочисленные курсы по подготовке младших лейтенантов. Но даже и такие судорожные усилия, предпринимаемые руководством страны, не могли полностью восполнить некомплект командно-начальствующего состава в армии и на флоте накануне Великой Отечественной войны. Потери в старшем и высшем составе оказались настолько велики, что они немедленно сказались в первых же боевых столкновениях как на восточном (Хасан и Халхин-Гол), так и на западном (советско-финляндский конфликт) театрах военных действий.
   Но мы забежали несколько вперед, хотя, справедливости ради, следует всегда помнить, что это звенья одной и той же цепи. Приведенные выше выкладки по Харьковскому военному округу впечатляют, но ведь таких округов в РККА было полтора десятка. В частности, не лучше обстояло дело в Киевском военном округе, с которым Харьковский до мая 1935 года составлял единое целое в составе Украинского военного округа. Для иллюстрации сказанного приведем постановление Военного совета этого округа, датированное мартом 1938 года, по вопросу: «О состоянии кадров командного, начальствующего и политического состава округа»:
   «В результате большой проведенной работы по очищению рядов РККА от враждебных элементов и выдвижения с низов беззаветно преданных делу партии Ленина-Сталина командиров, политработников, начальников – кадры командного, начальствующего и политсостава крепко сплочены вокруг напей партии, вождя народов тов. Сталина и обеспечивают политическую крепость и успех в деле поднятия боевой мощи частей РККА…» Далее в этом документе за подписью командующего войсками округа С.К. Тимошенко и члена Военного совета Н.С. Хрущева (по должности Первого секретаря ЦК КП(б) У) констатируется, что «в итоге беспощадного выкорчевывания троцкистско-бухаринских и буржуазно-националистических элементов» по состоянию на 25 марта 1938 года произведено следующее обновление руководящего состава округа [92 - Дмитрий Волкогонов. Накануне войны // Уроки истории. М.: Политиздат. 1989. С. 301–302.] :
   В советском военном строительстве кадры всегда были самым уязвимым местом. Огромный дефицит военных специалистов, образовавшийся в 1937–1938 годах, можно было ликвидировать не раньше чем через 5–7 лет и то ценой невероятных усилий. Известно, что к лету 1941 года около 75 процентов командиров и 70 процентов политработников находились в своих должностях менее одного года. Эта беда едва ли серьезно мучила Сталина и Ворошилова, но один факт все же налицо: в последние год-полтора до июня 1941 года они провели значительную работу по ликвидации или, по крайней мере, ослаблению голода Красной Армии в кадрах. Такой вывод напрашивается из анализа их деятельности, а также из речи И.В. Сталина на приеме 5 мая 1941 года в честь выпускников военных академий РККА. И никому из них не дано было знать, что до зловещих залпов, возвестивших начало самой кровопролитной в истории человечества войны, оставалось всего лишь полтора месяца.


   По замыслу руководства НКВД после расстрела Тухачевского обезглавленный, но якобы так и не разгромленный до конца и не выкорчеванный заговор в Красной Армии должен принять другой крупный военный деятель. Желательно из Маршалов Советского Союза, которых после июня 1937 года оставалось четверо: Ворошилов, Блюхер, Егоров и Буденный. При этом Ворошилов был не в счет, хотя другие наркомы в то же самое время шли под нож гильотины модели Сталина и Ежова один за другим, а то и сразу несколько. Более подробно о позиции наркома обороны в 1937–1938 годах мы расскажем в отдельной главе, заодно проанализировав его взаимоотношения со Сталиным и величину вклада в избиение кадров РККА.
   Маршал Блюхер не подходил к роли руководителя центрального заговора хотя бы потому, что место его постоянного нахождения было в Хабаровске и в Москве он бывал только наездами – на съезды партии и Советов, заседания Реввоенсовета и совещания руководящего состава РККА. Оставались Семен Буденный и Александр Егоров. Относительно Буденного следует оказать, что несмотря на личное расположение Сталина к нему и непомерно раздутую средствами массовой информации популярность как одного из крупных полководцев гражданской войны и видного строителя Красной Армии в послевоенный период, он почему-то всегда рассматривался, даже в ОГПУ-НКВД, только в качестве пристяжного, но никак не самостоятельного лидера. Ну разве что в роли организатора ячеек заговора в руководимой им коннице РККА и донском казачестве, где его авторитет был относительно высок.
   Кандидатура же Александра Ильича Егорова в качестве преемника Тухачевского по руководству военным заговором во многом устраивала наркома внутренних дел Ежова и его заместителя Фриновского, как начальника Главного управления государственной безопасности. А также Сталина, этого талантливого режиссера невиданной доселе в истории кровавой драмы. Здесь было к чему прицепиться: офицер старой армии: активный член партии эсеров; жена, обвиненная в шпионаже в пользу итальянской и польской разведок; показания на него со стороны арестованных военачальников, как на участника заговора.
   И решение было принято. Вскоре после уничтожения группы Тухачевского от некоторых подследственных потребовали дополнительных показаний на Егорова, как на главного руководителя заговора в РККА. Впервые же его имя появилось в показаниях наркома финансов СССР Г.Ф. Гринько от 22 мая 1937 года и комбрига А.И. Сатина от 2 июля того же года. Затем пошли и другие – командармов Н.Д. Каширина, И.П. Белова, комкора Н.В. Куйбышева. Все шло к закономерному финалу – аресту, который и состоялся 27 марта 1938 года, хотя ордер на его арест за № 2686 датирован месяцем позже.
   Аресту маршала предшествовали другие, не менее драматические события в его жизни: взятие под стражу и предъявление тягчайших обвинений жене, освобождение от должности первого заместителя наркома обороны, исключение из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б). Подлили масла в огонь и хорошо ему известные Ефим Щаденко и Андрей Хрулев (первый – заместитель наркома по кадрам, а второй – главный финансист РККА). Они в декабре 1937 года написали на имя Ворошилова докладные записки (по сути типичные доносы), о том, что Маршал Советского Союза Егоров в беседе с ними за ужином высказывал недовольство недооценкой его личности в период гражданской войны и незаслуженным, по его мнению, возвеличением роли Ворошилова и Сталина.
   В другой обстановке подобный сигнал можно было бы оставить без внимания или же, наоборот, сделать его предметом широкой дискуссии в печати. В 1937 году такие варианты уже не проходили и сигналам Щаденко и Хрулева был дан ход по совершенно иному направлению – они стали темой критического обсуждения в высших инстанциях. В течение двух дней (21–22 января 1938 года) в ЦК ВКП(б) разбиралось дело Егорова. Вместе с ним заслушивались также Дыбенко с Буденным, которым, предъявлялись аналогичные обвинения. Все трое решительно отвергли клевету и ложь, содержащиеся в доносах Щаденко и Хрулева, а также в показаниях некоторых арестованных. Как проходило это разбирательство, можно узнать (с известной поправкой на условия, в которых находился тогда Егоров) из протокола его допроса от 11 мая 1938 года: «На разборе дела в ЦК 21–22 января я, Буденный и Дыбенко проводили крепко свою позицию и не сознались в своей антисоветской деятельности» [93 - Военно-исторический журнал. 1994. № 1. С. 17.].
   25 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли по итогам обсуждения следующее постановление (протокол № 57):

   «СНК СССР и ЦК ВКП(б) устанавливают, что
   а) первый заместитель народного комиссара обороны СССР т. Егоров А.И. в период его работы на посту начальника штаба РККА работал крайне неудовлетворительно, работу Генерального штаба развалил, передоверив ее матерым шпионам польской, немецкой и итальянской разведок Левичеву и Меженинову. СНК СССР и ЦК ВКП(б) считают подозрительным, что т. Егоров не только не пытался контролировать Левичева и Меженинова, но безгранично им доверял, состоял с ними в дружеских отношениям;
   б) т. Егоров, как это видно из показаний арестованных шпионов Белова, Гринько, Орлова и других, очевидно, кое-что знал о существующем в армии заговоре, который возглавлялся шпионами Тухачевским, Гамарником и другими мерзавцами из бывших троцкистов, правых, эсеров, белых офицеров и т.п. Судя по этим материалам, т. Егоров пытался установить контакт с заговорщиками через Тухачевского, о чем говорит в своих показаниях шпион из эсеров Белов;
   в) т. Егоров безосновательно, не довольствуясь своим положением в Красной Армии, кое-что зная о существующих в армии заговорщических группах, решил организовать и свою собственную антипартийного характера группу, в которую он вовлек т. Дыбенко и пытался вовлечь в нее т. Буденного.
   На основании всего указанного СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановляют:
   1. Признать невозможным дальнейшее оставление т. Егорова А.И. на руководящей работе в Центральном аппарате Наркомата обороны ввиду того что он не может пользоваться полным политическим доверием ЦК ВКП(б) и СНК СССР.
   2. Освободить т. Егорова от работы заместителя наркома обороны.
   3. Считать возможным в качестве последнего испытания представление т. Егорову работы командующего одного из не основных военных округов. Предложить т. Ворошилову представить в ЦК ВКП(б) и СНК СССР свои предложения о работе т. Егорова.
   4. Вопрос о возможности оставления т. Егорова в составе кандидатов в члены ЦК ВКП(б) поставить на обсуждение очередного Пленума ЦК ВКП(б).
   5. Настоящее постановление разослать всем членам ЦК ВКП(б) и командующим военными округами.
   Председатель СНК СССР Молотов
   Секретарь ЦК Сталин» [94 - Там же. 1993. № 3. С. 26.]

   Аналогичное постановление в тот же день было принято и в отношении командарма 2-го ранга П.Е. Дыбенко, которого освободили от должности командующего войсками Ленинградского военного округа. Буденный же, как скала, остался непотревоженным как в партийных и советских органах, так и на посту командующего войсками столичного округа. Только везением тут дело не объяснишь. Видимо, связи Буденного со Сталиным и Ворошиловым оказались более прочными, нежели у Егорова и Дыбенко с теми же лицами. Других же объяснений тут просто не видится, а может их вовсе и не было.
   Все пункты приведенного выше постановления были неукоснительно выполнены соответствующими органами. В ЦК ВКП(б) и СНК СССР согласились с предложением Ворошилова назначить маршала Егорова на должность командующего войсками Закавказского военного округа, в которой он пробыл совсем недолго. Повторялась в точности ситуация как в случае с Тухачевским: отрешение от должности заместителя наркома, назначение на пост командующего второразрядного округа, а затем… следовал арест. Правда, в должности командующего округом Егоров продержался намного дольше Тухачевского – около двух месяцев. Думается, что Александр Ильич хорошо понимал непрочность своего положения в обществе, армии и не исключал худшего варианта развития событий, о чем говорит содержание его писем к Сталину и Ворошилову – членам Политбюро ЦК ВКП(б), старым своим сослуживцам по гражданской войне.
   Егоров уехал в Тбилиси, в штаб округа, а на него в Москве продолжали поступать все новые и новые показания, в частности, от арестованного комкора Н.В. Куйбышева, его предшественника на посту командующего войсками ЗакВО. В этот промежуток времени (февраль – март 1938 года) маршал Егоров прошел через очные ставки в НКВД СССР с ранее арестованными И.П. Беловым, Г.Ф. Гринько, И.К. Грязновым, Н.Д. Кашириным, А.И. Седякиным. Все они, за исключением Каширина, называли Егорова участником антисоветской организации. О показаниях Н.Д. Каширина на очной ставке с Егоровым 26 февраля 1938 года мы уже упоминали. Маршал решительно отрицал выдвинутые против него тягчайшие обвинения, как он это сделал 21 февраля на очной ставке с Гринько в присутствии Ворошилова. Очные ставки, объяснительные записки – так проходил день за днем и времени на командование округом совсем не оставалось, ибо надо было отбиваться то от одной серии обвинений, то от другой.
   О том, насколько тяжело переживал опальный маршал обвинения в свой адрес, свидетельствуют его письма, в том числе и к Ворошилову. Приведем выдержки, например, из письма наркому обороны от 28 февраля 1938 года, то есть написанного через два дня после очной ставки с Н.Д. Кашириным. И писал его маршал Егоров в последней надежде найти понимание, поддержку и помощь со стороны влиятельного члена Политбюро.

   «Я представил Вам свои выводы по основным вопросам, которые были поставлены на очной ставке со мной врагами народа. Со всей глубиной моей ответственности за себя, за свои поступки и поведение я вновь и еще раз вновь докладываю, что моя политическая база, на основе которой я жил в течение последних 20 лет, живу сейчас и буду жить до конца моей жизни – это наша великая партия Ленина – Сталина, ее принципы, основы и генеральный курс.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Поделиться ссылкой на выделенное