Николай Черушев.

1937 год: Элита Красной Армии на Голгофе

(страница 12 из 62)

скачать книгу бесплатно

   Одним из тяжелых обвинений военнослужащего Белова являлось обвинение в шпионаже. Основывалось оно на показаниях, прежде всего Б.Н. Иванова, через которого, а также через Н.А. Паскуцкого, И.В. Запорожца и В.Н. Черневского он передавал сведения о Красной Армии английской разведке. Главное лицо по этому пункту обвинения – Борис Николаевич Иванов, дивинтендант, до ареста состоявший в резерве отдела кадров НКВД СССР – на суде в августе 1938 года от этих своих показаний отказался, как от вымышленных, и виновным себя не признал. Трое остальных (Паскуцкий, Запорожец и Черневский) факта передачи через них иностранным разведкам сведений об СССР и РККА не подтвердили.
   Как не подтвердилось обвинение Белова в том, что он занимался активной вербовкой новых, членов в состав военно-эсеровской организации. Например, в ходе предварительного следствия его заставили написать, что он лично завербовал следующих лиц из командно-политического состава РККА: комкора И.Р. Апанасенко, комдивов В.П. Добровольского, А.А. Инно, И.Д. Капуловского, Ю.В. Саблина, И.Д. Флоровского, комбригов А.С. Зайцева, Л.В. Картаева, С.А. Красовского. Из них Апанасенко и Красовский аресту совсем не подвергались, а остальные из названных командиров, будучи арестованными, не подтвердили показаний Белова о том, что они были им вовлечены в антисоветский заговор.
   Изучение материалов дела по обвинению И.П. Белова позволяет сделать вывод о том, что он, давая показания следователю, сочиняя «роман» (то есть собственноручные показания), оговаривая себя и других на допросах и очных ставках, согласившись подтвердить все это на суде, тем самым надеялся на определенное снисхождение к себе: ведь он же признался во всем, что пытался отрицать в первый день ареста в присутствии Сталина и других членов Политбюро ЦК ВКП(б). Белов очень хотел, чтобы о его признательных показаниях доложили Сталину, и он неоднократно, до самых последних дней своей жизни, просил следователей о встрече о ним, надеясь, видимо, заручиться благосклонностью вождя, а значит получить шанс на сохранение жизни.
   Чрезвычайно интересные сведения на сей счет содержатся в деле по обвинению бывшего начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР комбрига Н.Н. Федорова, осужденного Военной коллегией в феврале 1940 года к высшей мере наказания. В заявлении на имя заместителя наркома внутренних дел от 30 ноября 1938 года он писал: «Однажды я Вам начал докладывать о заявлении Белова, сделанным им после приговора его ВК (Военной коллегией. – Н.Ч.) к расстрелу. Я доложил Вам, что записку Белова на имя И.В. Сталина взял на ВК у прокурора Шапиро и что он с ней сделал, неизвестно. Вы сказали о том, что Белов возможно не обо всем дал показания и затем прервали мой доклад… У меня остались не доложенные показания Белова от 27 июля…»
   Из этого заявления Федорова видно, что Белова не прекращали допрашивать вплоть до самого суда, требуя от него все новых и новых признаний.
О нем Федоров упоминает и в своих собственноручных показаниях от 2 декабря 1938 года: «К целому ряду показаний отношение было подозрительное, а в НКО (народный комиссариат обороны. – Н.Ч.) просто не верили ряду показаний арестованных… К таким арестованным надо отнести Дыбенко, Левандовский, Хрипин, Халепский, Ткалун, Орлов (Наморси) и отчасти последнее время Белов, о показаниях которого я имел в виду также доложить И.В. Сталину, о чем я говорил даже Фриновскому…» [84 - ЦА ФСБ АСД Н.Н. Федорова. Том. 1. Л. 121, 161.]
   Спустя год, в собственноручных показаниях от 11 декабря 1939 года Федоров вновь упоминает имя Белова. Он указывает, что следователи Казакевич и Агас перед расстрелом еще раз допросили его и он дал им показания на ряд крупных работников. Однако эти показания следователи доложили Федорову уже после приведения приговора в исполнение [85 - Там же. Том 11. Л. 224.].
   О грубейших нарушениях требований УПК РСФСР при расследовании обстоятельств дела Белова говорит тот факт, что обвинение ему было предъявлено официально только 27 июля 1938 года, то есть через шесть с половиной месяцев после его ареста и за два дня до суда. К тому же по окончании следствия он не был ознакомлен с материалами дела, чего требовала статья 206 УПК.
   Относительно записки Белова Сталину на заседании Военной коллегии. Конкретного ее содержания мы не знаем и, по всей видимости, никогда не узнаем, но известно другое: до Сталина она не дошла, осев в бумагах Ежова. И все-таки предположим, что когда-нибудь и этот документ увидит свет и мы узнаем, о чем просил вождя народов накануне своего смертного часа командарм 1-го ранга Белов. Обстоятельства же передачи записки осветил бывший начальник 1-го спецотдела НКВД СССР И.И. Шапиро, о котором выше упоминает Федоров. Будучи арестован, Шапиро в собственноручных показаниях от 29 декабря 1938 года свидетельствует:
   «Всякий материал, который каким-то образом мог бы показать отрицательные стороны руководства НКВД, тщательно скрывался… После заседания Военной коллегии Белов (бывший командующий Белорусским военным округом) подал через председателя суда Ульриха заявление на имя тов. Сталина, в котором он просил уделить ему несколько минут для передачи чрезвычайно важного сообщения государственного значения. Докладывая Ежову о том, как прошло заседание Военной коллегии я, между прочим, доложил ему и о заявлении Белова. Ежов страшно разволновался: «Зачем приняли от него заявление, поезжайте сейчас в Лефортово, возьмите у Ульриха и привезите мне это заявление». Я выполнил поручение Ежова, получил у Ульриха заявление Белова и привез его Ежову, полагая, что Ежов его направит срочно в ЦК. Заявление это тов. Сталину не было передано (я это заявление через довольно долгий промежуток времени видел среди бумаг Ежова). Сам Ежов даже не вызывал и не опросил Белова по поводу его заявления и Белов в тот же вечер был расстрелян» [86 - ЦА ФСБ АСД И.И. Шапиро. Л. 216.].
   Здесь все предельно ясно, кроме одного – почему это так сильно разволновался Ежов? Какие такие сведения, порочащие честь мундира НКВД и лично наркома Ежова, мог сообщить арестант Белов Сталину? Если это касается применения насилия к подследственным, так ведь ни кто иной, как сам Сталин подписал в 1937 году директиву карательным органам о возможности использования его в отношении к неразоружившимся «врагам народа». Или Белов, как и командарм Федько, хотел сообщить вождю партии о том, что в органах НКВД сидят истинные враги народа, планомерно уничтожающие его лучших представителей, в чем он мог убедиться, анализируя события целого года – от процесса над Тухачевским до суда над ним самим? Вторая версия кажется нам более предпочтительной, ибо только этим можно объяснить волнение Ежова и решимость Белова сообщить Сталину сведения государственного значения. Причем не письменно, а в устной форме при личной встрече.
   В судебном заседании, которое заняло всего 20 минут. Бедов признал себя виновным и показания, данные им на предварительном следствии, подтвердил. В протоколе заседания указано, что когда подсудимому предоставили последнее слово, то он сказал, что у него есть дополнительные показания, которые он хотел бы дать в присутствии вождя народов Сталина. Получив «вышку» от Ульриха, с которым он год тому назад судил Тухачевского со товарищи, Белов подошел к своему последнему жизненному рубежу относительно спокойным, уже не надеясь на помощь со стороны Сталина. Его записка Генсеку была последней попыткой спасти жизнь, но и она оказалась тщетной. Известно, что при расстреле Белова и других военачальников, осужденных к смерти в тот же день (29 июля 1938 года), присутствовал лично Ежов. Он каждого приговоренного спрашивал, нет ли у него что сказать. Белов на подобный вопрос к себе ответил: «Нет, теперь уже здесь нечего» [87 - Там же. АСД Н.Н. Федорова. Том 11. Л. 348.].
   Таким образом, к концу 1938 года из восьми членов Специального судебного присутствия Верховного суда СССР, рассматривавшего дело Тухачевского, Якира, Уборевича и других, физически были уничтожены в застенках НКВД пять человек, один покончил жизнь самоубийством, а на оставшихся двух (Буденного и Шапошникова) были получены показания, что и они являются «врагами народа».


   О том, как проходили репрессии в войсках, можно проследить на примере работы Военного совета Харьковского военного округа (ХВО) осенью 1937 года. Им в это время руководил, после ареста в августе 1937 года командарма 2-го ранга И.Н. Дубового, сподвижник Ворошилова и Буденного по гражданской войне, конармеец С.К. Тимошенко. Публикуемые документы как нельзя лучше характеризуют ту невыносимую обстановку террора по отношению к кадрам, которая сложилась в ХВО (то же самое происходило и в других округах) летом и осенью 1937 года.

   Протокол № 4
   заседания Военного совета ХВО от 17 сентября 1937 г.
   Присутствовали: а) Члены Военного совета:
   Командарм 2-го ранга Тимошенко.
   Бригадный комиссар Озолин.
   б) По приглашению:
   Нач. Особого отдела ХВО тов. Писарев.
   «О личном составе войсковых частей, штабов и управлений ХВО».
   1. О бывшем вр. военкома 7-го стр. корпуса – дивизионном комиссаре Кавалерс Р.Э.
   Постановили: Телеграфно просить Наркома обороны СССР об увольнении из РККА и санкции на арест.
   2. О пом. комвойсками ХВО по мат. обеспечению – дивинтенданте Латсон О.П.
   Постановили: Отстранить от должности, телеграфно просить Наркома обороны СССР об увольнении из РККА и санкции на арест.
   3. О бывшем начполитотдела 23 стр. дивизии – бригадном комиссаре Бубличенко А.Г.
   Постановили: Телеграфно просить Наркома обороны СССР об увольнении из РККА и санкции об аресте.
   4. О нач. политотдела 25 стр. дивизии – полковом комиссаре Круль А.В.
   Постановили: Отстранить от должности, телеграфно просить Наркома обороны СССР об увольнении из РККА и санкции на арест.
   5. О нач. политотдела 9 й школы летчиков и летнабов ВВС РККА – бригадном комиссаре Орловском И.Я.
   Постановили: Отстранить от должности, телеграфно просить Наркома обороны СССР об увольнении из РККА и санкции об аресте.
   6. О врид нач. политотдела 5 й танковой бригады – полковом комиссаре Березине С.И.
   Постановили: Отстранить от должности, телеграфно просить Наркома обороны об увольнении из РККА и санкции об аресте.
   7. О военном руководителе Харьковского библиотечного института – бригадном комиссаре Багинском А.В.
   Постановили: Телеграфно просить Наркома обороны СССР об увольнении из РККА и санкции на арест.
   8. О пом. командира 25 стр. дивизии – полковнике Гладышеве Г.И.
   Постановили: Телеграфно просить Наркома обороны СССР об увольнении из РККА и санкции на арест.
   9……………

   И подобным образом по списку 40 человек [88 - РГВА, ф. 25900, оп. 6, д. 8, л. 36–41.].

   Приложение
   к протоколу Военсовета ХВО от 17 сентября 1937 г.
   СПИСОК
   лиц командного и начальствующего состава частей ХВО, подлежащих увольнению из РККА
   1. Кавалерс Рудольф Эдуардович, бывш. нач. политотдела 7 ск, дивизионный комиссар, исключен из ВКП(б) за то, что работая долгое время в окружении ныне разоблаченных врагов народа Рогалева, Евгеньева и др., не только не содействовал парт. организации в разоблачении их, но своими действиями мешал парторганизации в своевременном их разоблачении. Как комиссар корпуса плохо руководил партийно-политической работой и боевой подготовкой частей корпуса, вследствие чего имели место частые случаи аморальных явлений и происшествий, особенно в 41 и 80 сд. Несмотря на указания Военсовета округа, не принимал решительных мер к ликвидации последствий вредительства. В прошлом принимал активное участие в белорусско-толмачевской оппозиции, за что привлекался к партийной ответственности.
   Работая нач. политотдела корпуса, в своей практической деятельности был политически связан с ныне арестованными врагами народа Рогалевым, Евгеньевым, Саввиным, Кинжаловым, Зубок и др.
   2. Латсон Освальд Петрович – пом. комвойск ХВО по материальному обеспечению, дивинтендант. Исключен из партии за связь и покровительство врагам народа. В своей практической деятельности организовал и способствовал вредительству в деле материального обеспечения войск и строительства оборонных объектов округа, допустил засорение личного состава, подчиненного ему аппарата социально чуждыми и враждебными людьми. Отдельные оборонные объекты были настолько вредительски построены, что, обваливались и лишь благодаря случайностям не повлекли за собой человеческих жертв.
   3. Бубличенко Александр Герасимович, бывш. военком и нач. политотдела 23 сд, бригадный комиссар. Исключен из рядов ВКП(б) за связь с врагами народа. В своей практической деятельности развалил партийно-политическую работу и боевую подготовку частей дивизии. Сознательно смазывал крупнейшие безобразия в дивизии (издевательство над красноармейцами, рукоприкладство и т.п.). Вел линию на притупление классовой бдительности. Выступал на собраниях с заявлениями: «Клянусь головой, что в дивизии нет врагов». Покрывал и защищал выявленных парторганизациями частей дивизии врагов народа – троцкистов. Партийно-политическую работу передоверил инструкторам политотдела – троцкистам, зная о их принадлежности к троцкизму. Представлял к награде орденами бывших офицеров, зная о их вредительской деятельности.
   Разложился в морально-бытовом отношении сам и запутался в хозяйственных преступлениях. Скрыл свое социальное происхождение. Не принимал мер к очищению частей дивизии и особенно штаба дивизии от социально чуждых и враждебных элементов, а наоборот, способствовал засорению ими. Его практическая деятельность вытекала из политической связи с разоблаченными врагами народа – Кожевниковым, Савко, Туровским, Куницким и др.
   4. Круль Александр Васильевич, бывш. нач. подива 25, полковой комиссар исключен из ВКП(б) за сокрытие своей принадлежности к троцкизму, связь с врагами народа Савко и др., за выдачу партдокументов взамен утерянных врагу народа Туровскому с нарушением установленных правил.
   Будучи отсекром партбюро штаба ХВО, покрывал орудовавших долгое время в штабе врагов народа.
   Работая в отделе кадров ПУ ХВО, протаскивал на работу троцкистов, выдвигал их на руководящие должности.
   Работая начальником подива 25, развалил партийно-политическую работу в частях дивизии. В своей практической работа исходил из политической связи с разоблаченными врагами народа – Кожевниковым, Савко, Лариным и др.
   5. Орловский Изяслав Яковлевич – бывший комиссар 9 й военной школы летчиков и летнабов, бригадный комиссар, исключен из ВКП(б) за тесную связь с разоблаченными врагами народа Кожевниковым, Савко, Мустафиным и др., за развал партполитработы в школе. Будучи военным комиссаром школы, срывал работу парторганизации по разоблачению врагов народа, покрывал их.
   В прошлом имел связь с эсерами. Примыкал к белорусско-толмачевской оппозиции. Смазывал троцкистские проявления нач. школы Закса. Уроженец Польши, где и проживают его родные. В своей практической работе исходил из политической связи с врагами народа Кожевниковым, Савко и др.
   6. Березин Семен Ильич – бывш. И.Д. комиссара 5 й танковой бригады, полковой комиссар, исключен из ВКП(б) за связь с врагами народа Амелиным, Соколенко, Якиром, отрыв от массы, зажим самокритики и сокрытие своего социального происхождения.
   Будучи связан с врагами народа Якиром, Амелиным, пользовался особым их покровительством.
   Работая в танковой бригаде, развалил партийно-политическую работу и боевую подготовку. Насаждал подхалимство. Препятствовал разоблачению врагов народа и очищению от них бригады. Брат арестован за контрреволюционную деятельность. В своей практической работе исходил из политической связи с врагами народа Якиром, Амелиным, Соколенко и др.
   7. Багинский Андрей Васильевич – военрук Харьковского библиотечного института, бригадный комиссар, исключен из ВКП(б) за связь с разоблаченными врагами народа Туровским, Савко, Примаковым и др.
   Работая военруком ВУЗа, проводил вредительство в деле военной учебы студентов, срывал ее, чем достигал выпуска неполноценных командиров, запаса. В своей практической деятельности исходил из политической связи с разоблаченными врагами народа Туровским, Савко и др. [89 - Там же. Л. 42–44.]

   Очередной список лиц, подлежащих увольнению из РККА, дан в виде приложения к протоколу заседания Военного совета ХВО № 5 от 29 сентября 1937 года. Среди них мы находим армейского комиссара 2-го ранга А.Л. Шифреса – начальника Военно-хозяйственной академии РККА, комдива А.А. Тальковского – командира 3 й Крымской стрелковой дивизии, комбрига А.И. Гоффе – начальника артиллерии округа, полковника П.Е. Зеликова – начальника штаба 25 й стрелковой дивизии, командиров полков: 41-го артиллерийского – полковника М.Ф. Сидорука, 75-го артиллерийского – полковника А.Т. Минаева, 225-го стрелкового – полковника Я.Я. Равина и ряд других командиров и политработников округа.
   Проследим дальнейшую судьбу некоторых из лиц высшего комначсостава, упомянутых в материалах заседаний Военного совета ХВО от 17 и 29 сентября 1937 года. Например, дивизионный комиссар Р.Э. Кавалерс был арестован в конце октября того же года и через два месяца осужден Военной коллегией к расстрелу. У комдива Тальковского следствие длилось не столь скоротечно, как у Кавалерса. Его агония затянулась на несколько лет: подвергшись аресту в конце декабря 1937 года, он два с половиной года подвергался мучительным издевательствам. Будучи освобожден из-под стражи за недоказанностью вины в мае 1940 года, Тальковский возвращается в кадры РККА. На свободе ему удалось побыть чуть более года. В конце июня 1941 года, будучи начальником курса Военной академии имени М.В. Фрунзе, Александр Александрович Тальковский подвергается вторичному (и теперь уже последнему) аресту и после полугодового пребывания в тюрьме постановлением Особого совещания при НКВД СССР приговаривается к длительному лишению свободы. Находясь в лагере, он скончался в феврале 1942 года.
   Начальник Военно-хозяйственной академии А.Л. Шифрес был арестован через полтора месяца после решения Военного совета ХВО о его увольнении из рядов Красной Армии. Следствие длилось почти год и завершилось в конце сентября 1938 года заседанием Военной коллегии, приговорившей армейского комиссара 2-го ранга к высшей мере наказания – расстрелу.
   На заседании Военного совета ХВО 27 октября 1937 года были рассмотрены вопросы об увольнении из РККА, как участников военно-фашистского заговора, нового отряда командиров и политработников, в частности: комдива К.Ф. Квятека – заместителя командующего войсками округа; комбрига Я.Э. Закса – начальника 9 й военной школы летчиков и летчиков-наблюдателей; бригветврача Д.А. Львовского – начальника отдела ветеринарной службы ХВО; полковника М.С. Факторовича – командира 5 й танковой бригады; полковника Н.А. Сапожникова – начальника инженерных войск округа. В этом большом списке находились также и руководители большинства отделов и служб ХВО (продовольственного, санитарного, обозно-вещевого, автобронетанкового).
   На последующих заседаниях Военного совета округа были приняты решения об увольнении из армии еще нескольких групп комначсостава. Не имея возможности всех их назвать поименно, ограничимся перечнем от полковника и выше: начальник 2-го отдела (боевой подготовки) штаба ХВО полковник Е.К. Собянин, начальник 3-го отдела (военных сообщений) штаба округа полковник А.В. Добряков, начальник финансового отдела ХВО интендант 1-го ранга Ф.Я. Выров, начальник артиллерии 7-го стрелкового корпуса полковник И.И. Гуданец, начальник политического отдела 14-го стрелкового корпуса дивизионный комиссар А.В. Усатенко, начальник отдела по командному и начальствующему составу округа полковой комиссар Г.В. Шувалов, начальник отдела военной подготовки учащихся комбриг Н.И. Жабин, заместитель начальника Военно-хозяйственной академии дивинтендант Н.В. Станьковский, заместитель начальника, политуправления округа бригадный комиссар С.А. Задорин, командир 25 й стрелковой дивизии комбриг К.П. Трубников, командир 75 й стрелковой дивизии комбриг З.П. Тищенко, ответственный секретарь окружной партийной комиссии полковой комиссар М.С. Ларин, командир 69-го стрелкового полка полковник В.С. Бушечкан, начальник отдела артиллерийского снабжения округа полковник А.П. Колтынюк.
   Из подготовленных к данным заседаниям Военного совета персональных справок на представленных к увольнению лиц обратимся к содержанию таковых на К.Ф. Квятека, А.Л. Шифреса, А.В. Усатенко и А.И. Гоффе, как представителей высшего комначсостава.

   СПРАВКА
   на Квятека Казимира Францевича – зам. комвойсками ХВО, комдива.
   Член ВКП(б). Активный участник военно-фашистского заговора. В 1906–1907 гг. состоял членом ППС. В 1928 году за очковтирательство был отстранен от командования 44 стрелковой дивизией.
   Находился в тесной политической связи с врагами народа: Дубовым, Туровским, Кожевниковым, Латсоном, Соколовым, Демченко, Мусульбас, Богдановым и др.
   Как зам. комвойск ХВО руководил специальными родами и службами войск округа и на практике проводил контрреволюционную вредительскую деятельность в их работе, в результате чего:
   а) развалил боевую подготовку спец. частей округа – саперных, автобронетанковых, артиллерийских;
   б) развалил работу окружных складов и в особенности артиллерийских, в которых хранящееся имущество и огнеприпасы, не исключая мобилизационных и военного времени запасов, приведены в негодность для боевого применения;
   в) развалил работу санитарной и ветеринарной служб округа, вследствие чего совершались диверсионные акты над конским составом округа (2 зап. кавполк), над красноармейцами – выраженные в массовых отравлениях и желудочно-кишечных заболеваниях среди красноармейцев (41, 75 и 80 сд)…

   В справке на А.Л. Шифреса указывалось:

   «Шифрес Александр Львович – начальник Военно-хозяйственной академии РККА, армейский комиссар 2 ранга, исключен из ВКП(б) как не заслуживающий политического доверия. Имел тесную связь с врагами народа Вольтером, Пятаковым, Гамарником, Ошлеем, Вакуличем, Примаковым, Колосовым, Ванагом и др., с которыми не только не вел борьбы и не разоблачал их и их пособников, но защищал. Выдвигал и создавал авторитет врагам народа, с ним связанных: Бочарову, Котовичу, Булату, Годесу и др. Был тесно связан со своим бывшим помполитом, врагом народа Сусловым, которого сделал своим доверенным лицом, всячески защищал и покрывал, стараясь сохранить его в партии для проведения контрреволюционной работы.
   В прошлом: в 1917 г. Шифрес состоял в РСДРП – объединенные организации. В 1921 г. принимал активное участие в деятельности «рабочей оппозиции». В 1924 г. написал книгу «Комсомолец РККА», в которой популяризировал врага народа Троцкого. Работая начальником ВПА им. Толмачева, засорял академию врагами народа. После злодейского убийства т. Кирова из академии было уволено 131 человек, значительная часть которых исключена из партии и арестована как враги народа.
   Продолжая свою враждебную партии и Сов. власти политическую деятельность, Шифрес также засорял врагами народа и социально-чуждыми лицами и ВХА (Военно-хозяйственную академию. – Н.Ч.), во главе которой стоит. Часть взятых им на руководящую работу в ВХА: Суслов, Колосов, Ванаг, Минская, Николюк, Ракуц, Гаусман и др., ныне как враги и шпионы арестованы.
   Практическая деятельность Шифреса по руководству ВХА явно направлена на срыв всей работы академии. Вредительская его деятельность шла по линии строительства и оборудования помещений академии и организации учебы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Поделиться ссылкой на выделенное