Николай Чадович.

Первые шаги по Тропе: Злой Котел

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

   А тенетники между тем медленно приближались к нам. Их мотало из стороны в сторону и едва не отрывало от земли. По сравнению с громадными облаками пуха, реявшими на ветру, сами они казались карликами. Это сколько же времени и терпения надо, чтобы отрастить на себе такое руно! Подумать страшно. Куда там злодею Черномору с его знаменитой бородой.
   У каждого тенетника-летуна сзади имелись косички, сплетенные из менее длинных прядей, которыми нас к ним и приторочили, – спина к спине.
   Тенетник, чьим напарником оказался малорослый вещун, уже благополучно взлетел, а мой продолжал вытравливать в небо все новые и новые космы пуха. Хотя в последнее время я питался одними только травами и корешками, но весил по-прежнему немало. Сказывалась крепкая кость, доставшаяся в наследство от дедушки-молотобойца.
   Долго ли, коротко ли, но после нескольких неудачных попыток мы тоже оторвались от земли. Уверен, что в моем родном мире такой номер не прошел бы, но здесь и сила тяжести была поменьше, и ветры посильнее, да и пух тенетников обладал замечательнейшими летательными свойствами. Говоря поэтическим языком – легкий, как дым, прочный, как сталь.
   Про самих тенетников я уже и не говорю – настоящие хозяева воздушной стихии. Не всякая птица способна на то, что выделывают в небе они.
   Со стороны наше летательное устройство напоминало комету, удалявшуюся от Солнца, – впереди огромный пушистый хвост, сзади крохотное ядро, этим хвостом управляющее. Ну а меня можно было считать неким довеском, случайно оказавшимся в поле притяжения кометы.
   Первое время я ничего не видел, кроме неба, но потом, когда мы поднялись чуточку повыше, сумел, едва не свернув шею, глянуть вниз.
   Рассмотреть заградительную сеть было конечно же невозможно, но ее линию, словно столбики – расставленные, правда, весьма неравномерно, – отмечали трупы многочисленных неудачников, рискнувших покуситься на рубежи Ясменя.
   Тенетники, оставшиеся на земле, уходили вдоль внешней стороны ограждений куда-то вдаль. Иногда они задерживались возле мертвецов, застрявших в паутине – наверное, выискивали для себя всякие забавные сувениры. А дальше, насколько хватало глаза, среди бушующего на ветру травяного моря не было заметно никаких признаков цивилизации – ни дорог, ни тропинок, ни дыма очагов, ни пастбищ, ни пашен.
   Тут мы нырнули в низкие облака, и я на какое-то время вообще перестал что-либо видеть…

   Летать в облаках никому не нравится – ни самолетам, ни птицам, ни насекомым. И дело тут вовсе не в отсутствии видимости. Больше всего досаждает влага, обильно конденсирующаяся на любом занесенном извне предмете, даже самой мельчайшей песчинке. Лишний груз и на земле мешает, а уж в пятистах метрах над ней – тем более.
   Тенетник мокнуть тоже не собирался и поэтому прилагал все усилия, чтобы подняться выше облачного слоя.
Земля окончательно скрылась из поля зрения, впрочем, как и небо, – над нами нависли другие облака, но уже не светло-сизые, а свинцово-серые. Так мы и летели в узком промежутке между двумя этими изменчивыми, клубящимися пластами. Ума не приложу, какими ориентирами пользовался тенетник, прокладывая свой воздушный маршрут.
   Своего приятеля-вещуна я видеть не мог, поскольку летел затылком вперед, а его небесный «пуховик» – другого слова не подберу – намного опережал нас. Судя по моим ощущениям, преимущественно внутренним, тенетник все время маневрировал, ныряя из одного воздушного потока в другой, а иногда закладывая прямо-таки головокружительные виражи.
   Давным-давно, в эпоху парусного флота, опытные капитаны, нутром чуявшие водную и воздушную стихии, умели водить свои клипера и шхуны при любом ветре, в том числе и встречном. Если время особенно поджимало, они доходили от Шанхая до Лондона за три месяца, а Атлантику пересекали за пятнадцать дней.
   Смею утверждать, что тенетники-летуны достигли в этом искусстве настоящего совершенства, которое могли бы оценить (с собственной колокольни, конечно) разве что Васко де Гама или Френсис Дрейк.
   А впрочем, человеку никогда не сравниться с тенетником, являвшимся как бы неотъемлемой частью своих волшебных парусов.

   Спустя некоторое время я стал замечать, что и наш полет, и движение облаков, прежде довольно хаотическое, стали постепенно упорядочиваться. Можно было подумать, что нас подхватило могучее и устойчивое воздушное течение. Мрачные тучи, наперегонки мчавшиеся куда-то вдаль, окрасились в нежно-золотистые тона, присущие косым лучам заходящего солнца.
   Тенетник, и прежде не покладавший рук, лихорадочно засуетился, уменьшая объем пухового облака. Очень жаль, что он пренебрегал моей помощью. Думаю, что, соединив усилия, мы бы управились гораздо быстрее.
   Невесть откуда появились стаи бабочек, летевших в том же направлении, что и тенетники. Каждая пестрокрылая красавица была величиной едва ли не с ласточку, а вся стая, сбившаяся в плотный овал, напоминала пышный летний луг, цветущий исключительно фиалками и мальвами.
   Скорость бабочек была сравнительно невелика (хотя всех нас увлекал вперед один и тот же вихрь), и время от времени тенетнику приходилось рассеивать стаи, оказавшиеся на его пути. В такие моменты белый невесомый парус приобретал вид летающего букета.
   Иногда выбившиеся из сил бабочки садились прямо на тенетника, и я, своротив шею, мог наблюдать, как он пожирает их, действуя стремительно и точно, словно охотящийся хамелеон: мотнул головой – и нет ее, бедняжки, только смачный хруст раздается. Конечно, это дело личных пристрастий, но народы, употребляющие кошерную пищу, мне как-то больше по душе…

   Стремительно теряя высоту, мы пробили нижний слой облачности, и я вновь увидел землю, но любоваться ее пейзажами было недосуг – в небе творилось нечто куда более интересное.
   Облака или рассеивались, словно под напором бури, или устремлялись круто вверх, образуя громадную воронку, как бы наполненную золотистым сиянием.
   Туда же – скорее всего на верную смерть – неслись и бабочки. Счет их, наверное, шел на миллионы. И никто им, несчастным, кроме меня, не сострадал.
   Теперь наш «пуховик» летел, задрав хвост в зенит, и хотя хвост этот за последнее время сделался весьма куцым, его неудержимо влекло вслед за тучами и бабочками-самоубийцами. Да только тенетник знал свое дело, и мы, прижимаясь к земле, уходили прочь.
   В какой-то момент прямо над собой я увидел дно загадочной воронки – этакое «око тайфуна», совершенно свободное от облаков. Именно оттуда исходил благодатный свет, заливавший все вокруг, но источником его было вовсе не солнце, как это мне показалось вначале.
   Солнце не могло находиться так близко к земле – я ведь ясно видел, что стенки небесной воронки буквально нависают над ним.
   Забыв о том, что тенетник не понимает меня, я крикнул через плечо:
   – Что это?
   И представьте себе, мои слова дошли до него. Да и какой иной вопрос мог задать чужак, впервые заглянувший в чудовищную воронку, где сверкал огонь, пожирающий облака.
   Ответ тенетника прозвучал так:
   – Шагдар!
   Позже я узнал, что это означает Светоч.

   Миновав воронку, скорее всего пронизывающую атмосферу этого мира насквозь, мы еще долго странствовали по воздуху, а поскольку все ветры теперь дули навстречу нам, приходилось двигаться зигзагами. Пуховой шлейф, вновь достигший максимальных размеров, мотался из стороны в сторону, словно лошадиный хвост, отгоняющий докучливых мух.
   Это окончательно доконало мой вестибулярный аппарат, и я ощущал себя уже не мальчиком Нильсом, путешествующим с дикими гусями, а Карлсоном, вместо варенья нажравшимся крепкого грога.
   Мутить меня перестало только на земле, а посему подробностей посадки в памяти не сохранилось. Более или менее оклемавшись, я увидел вещуна, с вороватым видом подбиравшегося к моей котомке. Стало быть, его уже освободили от пут. Меня, впрочем, тоже.
   Сил хватило только на маловразумительное «Кыш!» – но вещуну и этого оказалось достаточно. Он мигом ретировался на безопасное расстояние и, как ни в чем не бывало, вновь распустил нюни, занявшись врачеванием своих уже почти заживших ран.
   Тенетники-летуны уходили прочь, унося на себе плотно свернутые мотки пуха. Повсюду шныряли их соплеменники, в большинстве своем снабженные смертоносными иголками, но на нас никто особого внимания не обращал. Дескать, дело обычное – для пополнения зверинца из чужих краев доставили парочку новых экземпляров.
   И здесь ветер вовсю трепал высокие травы, но среди них торчали какие-то сигарообразные сооружения, похожие на стократно увеличенные коконы шелковичных червей.
   Мы находились на краю обширной котловины, чьи склоны полого спускались к маленькому озерцу, блестевшему в лучах Светоча, словно капля ртути.
   Нельзя было даже приблизительно сказать, кто является истинным автором этого геологического памятника – вулкан или астероид, – но, судя по состоянию вывороченного грунта, катастрофа произошла не так уж и давно.
   Тут мне вспомнилось, что во время полета я уже видел несколько похожих впадин, без всякой системы разбросанных по земле Ясменя. Шутки ради можно было предположить, что когда-то эта страна представляла собой поле для гольфа, по которому от лунки к лунке великаны гоняли мяч, размерами сопоставимый с куполом собора Святого Петра.

   – Пошли! – вещун, стряхнувший с себя остатки целебных слез, поманил меня за собой.
   – Куда? – я вовсе не собирался ходить у этого прощелыги на поводу.
   – Есть тут одно местечко, – уклончиво молвил он. – Специально для таких гостей, как мы с тобой. Не тюрьма, но и не постоялый двор. Жить в общем-то можно. Мне там уже не раз случалось бывать.
   – Пойдем, – вынужден был согласиться я. – А это далеко?
   – Не очень, – он указал на одно из ближайших строений, но почему-то повел меня туда не напрямик, а каким-то весьма извилистым путем.
   – Тебе здесь, похоже, доверяют, – заметил я, ступая за вещуном след в след (до противопехотных мин наши хозяева, слава богу, еще не додумались, но простейший капканчик вполне могли установить). – Без караульных ходишь.
   – Куда я денусь. У тенетников все хитро устроено. Лишний шаг в сторону не сделаешь.
   Словно бы в подтверждение его слов, я задел ногой за какое-то препятствие, при ближайшем рассмотрении оказавшееся полупрозрачной нитью того же свойства, что и паутина, составлявшая заградительную сеть.
   Из домика, отличавшегося дырчатым строением стен (туда, наверное, и уходили все эти нити-липучки), выскочил некто без иголок и пуха, но с широко разинутой пастью, извергавшей вопль, заслышав который перегорели бы от зависти все пожарные сирены. Тенетники, до сего момента как бы и не замечавшие нас, сразу насторожились.
   Дабы оправдаться, вещуну пришлось визжать минуты три. Но даже после этого тенетники еще долго выказывали признаки беспокойства.
   – И так повсюду, – немного переведя дух, пожаловался вещун. – Вся страна этой дрянью опутана. Куда бы ты только ни сунулся, а тенетники сразу узнают.
   – Зачем такие предосторожности? Кого они боятся?
   – Скоро сам все узнаешь. А пока будь поосторожней. Прежде чем шагнуть, раза три по сторонам посмотри и столько же раз под ноги…

   Наше временное пристанище напоминало плетеную корзину, перевернутую вверх дном, только плетение это было столь искусным и плотным, что сквозь него не проникали ни ветер, ни сырость, ни шум. Вне всякого сомнения, это было очередное творение тенетников, чья цивилизация целиком основывалась на паутине, как, например, цивилизация неолитического человека – на каменных орудиях.
   Какая-либо мебель напрочь отсутствовала, но пол был выслан толстым слоем пуха, того самого, что служил для полетов. По словам вещуна, тенетники время от времени избавлялись от него, чаще всего за ненадобностью, когда переключались на какой-то иной род деятельности. Оно и понятно – нельзя с одинаковым успехом летать по небу и, допустим, плести заградительные сети.
   Еще вещун сказал, что тип паутины зависит от рациона питания. Эту сторону своей жизни тенетники скрывают от посторонних, но, во всяком случае, летуны и иглоносцы питаются по-разному. А от голодного тенетника ничего не получишь, пусть он даже старается изо всех сил.
   – Не все же у нас такие неприхотливые, как ты, – буркнул я. – Ходят слухи, что любой вещун может без обеда полмира обойти.
   – Ну, скажем, не полмира, а Ясмень запросто обойдет, – не без гордости сообщил вещун.

   Каюсь, сначала я принял тенетников за расу разумных пауков. Существуют ведь разумные рептилии, разумные моллюски и даже разумные обезьяны, то есть мы, люди. Но очень скоро стало ясно, что это совершенно разные биологические виды, имеющие лишь одну общую черту – создание паутины, – и отождествлять их между собой столь же опрометчиво, как из признака прямохождения выводить сходство между пингвином и человеком.
   Меня, естественно, распирало от вопросов, и, оставшись с вещуном наедине, я первым делом поинтересовался:
   – У тебя самого какие отношения с тенетниками?
   – Деловые, – слегка помявшись, ответил он. – Ясмень – страна маленькая, а мир вокруг нее большой. Тенетники вне родины жить не могут. Почти как рыба без воды. Если отлучаются, то ненадолго. А я, наоборот, на одном месте сидеть не привык. Повсюду странствую. Вот они и стараются вызнать у меня сведения о внешнем мире.
   – Ладно. Их интерес к тебе понятен. А что тебя тянет к тенетникам?
   – Как бы это тебе лучше объяснить… – вещун задумался. – Про то, что мир большой, я уже говорил?
   – Говорил.
   – В большом мире всего много, а в особенности разных племен и народов. Кому еще с ними общаться, как не мне? Я всем рад помочь. Не в ущерб себе, конечно… Но ведь ты эту публику не хуже меня знаешь. Благодарности от нее не дождешься. Как только не угождаешь, а отношения все равно портятся. Слово лишнее скажешь или глянешь не так – тут тебе и ссора. Где-то меня просто гонят прочь, а где-то и расправой грозят. Вот и приходится искать убежища в Ясмене. Сюда никто чужой не рискнет сунуться. Но в последний раз промашка вышла. Попался в ловушку. Хорошо хоть, что ты меня выручил.
   – А ведь не сходятся у тебя концы с концами, – сомнения в моем голосе было ничуть не меньше, чем лукавства в речах вещуна. – Соглядатаи и лазутчики ценились во все времена. Мир вокруг такой, что без глаз и ушей не обойтись. Тенетники с тебя пылинки должны сдувать. А у вас, наоборот, какие-то трения, ты сам недавно признался. С чего бы это?
   – Как ты не поймешь… – были, оказывается, темы, которых старался избегать даже такой записной говорун, как вещун. – В первую очередь тенетников интересуют планы недоброжелателей, которыми считаются все подряд. Допустим, я эти планы вызнаю и передам тенетникам. Те найдут способ пресечь их. Без жертв не обойдется, а виноватым, как всегда, окажусь я. Думаешь, мне это надо? Вот и приходится водить тенетников за нос. Врать я не вру, но про многое умалчиваю. Тенетники об этом догадываются и грозятся впредь меня в Ясмень не пускать.
   – Они, между прочим, правы. – Это был первый случай, когда я высказался о тенетниках в положительном смысле. – От деляг вроде тебя больше вреда, чем пользы. Не удивлюсь, если выяснится, что ты служишь не только тенетникам, но и их врагам.
   – А вот это уже похоже на оскорбление! – он гордо выпятил свою цыплячью грудь. – Да, я далеко не идеальный лазутчик. Но других-то у тенетников все равно нет! Кого только они не пробовали приспособить к этому делу, да ничего не вышло. А времена наступают суровые. Даже слепой видит, что Светоч в небе перекосило. Теперь вся надежда только на тебя.
   Признаться, я мало что понял из этого страстного монолога, но вида не подал и, как ни в чем не бывало, продолжал свои расспросы:
   – Весьма интересно… И каким же образом тенетники собираются меня использовать?
   – Им виднее. Например, заставят тебя втереться в доверие к вредоносцам.
   – А это еще кто такие?
   – Долго рассказывать. Но отношения у них с тенетниками – хуже некуда. Вместе этим народам не ужиться. Либо вредоносцы истребят тенетников, либо тенетники вредоносцев. Третьего не дано.
   – Хотелось бы знать, в чем суть конфликта?
   – Запутанная история. У каждой стороны своя версия – одна нелепее другой. Постороннему здесь не разобраться.
   – Почему тенетники так уверены, что я буду служить им?
   – На этот счет они что-нибудь обязательно придумают. Найдут способ привязать тебя к себе. Ты ведь додумался взять в залог мое яйцо. И теперь я весь твой.
   – Прости, но это была не моя идея.
   – Я просто пытался заслужить твое доверие! Кто же знал, что ты окажешься таким жестокосердным и лишишь меня единственной радости.
   – На время, только на время… А самому тебе приходилось встречаться с вредоносцами?
   – Приходилось, – без всякого энтузиазма признался он.
   – Ну и как?
   – Тенетники тебе понравились?
   – Скорее нет, чем да.
   – А вредоносцы еще хуже. На меня они давно зуб имеют.
   – Стало быть, я отправлюсь к вредоносцам один?
   – А тебе нянька нужна? Кто хвалился умением прятаться, выслеживать и входить в доверие. С такими навыками нигде не пропадешь. И учти, что в самое ближайшее время тебе придется продемонстрировать их на деле. Ведь в живых мы остались только потому, что тенетники поверили тебе.
   – Я, конечно, постараюсь, но не все так просто. Незнакомая страна, чужие нравы… Сначала нужно познакомиться с обстановкой, изучить языки…
   – Именно этим мы с тобой и займемся. Между прочим, одна из причин вражды тенетников с вредоносцами состоит в том, что они не способны общаться между собой.
   – Почему?
   – Не способны и все. Так природа распорядилась. Формы общения, кстати говоря, бывают самые разные. Мы с тобой, допустим, легко нашли общий язык. Но это скорее исключение, чем правило. Помнишь, какую фразу ты произнес при нашей первой встрече?
   – Помню. «Почему молчишь, приятель?»
   – Вот-вот. А окажись на твоем месте ушастик из пустыни Шаавар, все выглядело бы несколько иначе.
   Он оттянул складки кожи на своих щеках, и те вдруг затрепетали, словно сигнальные флаги. Ничего похожего мне прежде видеть не приходилось. Будем надеяться, что это не розыгрыш.
   – Но кое-кто превзошел и ушастиков, – продолжал вещун, по-видимому, севший на своего любимого конька. – Как тебе понравится язык запахов, которым пользуются в стране Горьких вод?
   Нестерпимое зловоние, подобное тому, что издает испуганный скунс, шибануло мне в ноздри и через целую гамму незнакомых, но резких запахов перешло в аромат цветущей сирени.
   – А ведь это лишь вольный перевод твоего коротенького вопроса, – пояснил вещун. – Слышал бы ты песни, составленные из запахов!
   – Хватит, хватит! – простонал я, зажимая нос. – Никто не сомневается в твоих способностях к языкам. Хотя как это у тебя получается – ума не приложу!
   – Уметь надо, – похвастался вещун. – Но, увы, в составлении запахов я не так изощрен, как хотелось бы. Особенно на пустое брюхо.
   – Я просто раздавлен, – это было не кокетство, а чистосердечное признание. – То, что ты рассказал, продемонстрировал и… позволил понюхать, подрывает мою веру в собственные силы. Вряд ли я смогу постичь язык тенетников, а уж тем более – вредоносцев.
   – Сможешь, сможешь! – заверил меня вещун. – Конечно, не в полной мере, но сможешь.
   – Боюсь, что ты только успокаиваешь меня… И себя заодно.
   – Мудрость порождает сомнения, а трусость – мнительность. Выводы делай сам.
   – Уж если кому и упрекать меня в трусости, так только не тебе… Лучше другое скажи – мы сейчас существа вольные или подневольные?
   – Это зависит от того, что ты подразумеваешь под понятием воля, – похоже, что вещун мнил себя не только полиглотом, но еще и мыслителем. – Мои соплеменники, к примеру, издревле славятся пристрастием к воле. Вот почему мы так чураемся дружбы, подразумевающей наличие некоторых взаимных обязательств. И тем не менее все наши устремления подчинены одной цели – добыть и выносить яйцо. Это делает нас рабами своей собственной страсти. Ты тоже порабощен некой идеей, пока неведомой мне. Следовательно, нас нельзя назвать вольными существами.
   – Меня не интересуют твои умствования. Лучше побереги их для наследника. Я спрашиваю, кто мы такие – бесправные пленники или самостоятельные личности. Не знаю, как здесь относятся к последним, но пленников принято кормить. Пусть даже объедками.
   – Вот ты о чем! Прости, но я даже не предполагал, что с таким высоким понятием, как воля, ты связываешь свои низменные потребности. Сам-то я, как известно, питаюсь от случая к случаю и, однажды насытившись, могу подолгу воздерживаться от пищи. Это весьма важное качество для тех, кто большую часть жизни проводит в странствиях… Что же касается сути вопроса, то здесь тебя ждет разочарование. Безусловно, мы не пленники, ибо тенетники пленных просто не берут. Полноправными членами их общества мы никогда не станем. Порода не та. Придется довольствоваться статусом пособника, что тоже немало. Впрочем, к кормежке это никакого отношения не имеет. В Ясмене каждый сам заботится о своем пропитании. Кстати, весьма здравый обычай.
   – А как же дети? – перебил я его. – Или больные?
   – Никогда не видел здесь ни тех, ни других. В любом случае это не твоя забота. Лучше подумай о себе. Скоро охотники начнут возвращаться назад. Ты имеешь полное право позаимствовать у них толику добычи. Но советую поспешить, ибо на потом здесь ничего не остается.
   – Мне, стало быть, туда? – я указал на вход, устроенный в форме коленчатой трубы, что не позволяло ветру проникать внутрь жилища.
   – Туда, – подтвердил вещун.
   – Не хочешь проводить меня?
   – Чего ради?
   – Просто так… Я ведь здесь впервые. Даже осмотреться не успел.
   – Ты опять за свое! Такие речи достойны неоперившегося птенца, а не хитроумного змея. Кем ты собираешься стать – лазутчиком или попрошайкой? Как ты поладишь с вредоносцами, если опасаешься встречи с тенетниками? Оставь все сомнения и смело делай свои дела. Но не забывай про сигнальную паутину. Те, кто ее постоянно тревожат, не вызывают симпатии у тенетников.
   – Так и быть, я последую твоему совету. Только не надейся, что яйцо останется на твоем попечении.
   – Как-нибудь переживу…

   Прежде чем выйти наружу, я закутался в пух, покрывавший пол нашей скромной обители. Попробую прикинуться тенетником, тем более что перенять их походку – упругую и легкую – для меня проблем не составляет. Вот только физиономия выдает. Надо постараться хотя бы не скалить зря зубы и не поднимать лишний раз глаза. Не знаю почему, но человеческий взгляд всегда настораживает чужаков. Есть в нем, стало быть, какая-то зловещая искорка.
   Больше всего, конечно, меня беспокоила сигнальная паутина. Если я и в самом деле собираюсь заслужить расположение тенетников, надо научиться обходить ее.
   Среди высокой да еще неспокойной травы рассмотреть тонкую нить было весьма непросто. Для этого пришлось бы, как минимум, опуститься на четвереньки, что я и сделал. Вскоре поиски увенчались успехом – мне помог луч Светоча, превративший капельки росы, собравшиеся на паутине, в гирлянду сверкающего бисера.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное