Николай Чадович.

Особый отдел и пепел ковчега

(страница 2 из 29)

скачать книгу бесплатно


   – Человеческие страсти и человеческие страдания оставляют джинна равнодушным, – говорил гость, смешивая в фарфоровой вазе какие-то снадобья, с экзотическими ароматами которых не могла справиться даже сверхмощная система принудительной вентиляции. – Но мне известны минеральные и растительные средства, способные вывести его из состояния отрешён– ности.
   Он вылил в вазу бутылку минеральной воды и принялся энергично взбалтывать получившееся пойло. У Обухова, предусмотрительно пересевшего подальше, запершило в носу.
   – Это надо выпить? – с дрожью в голосе произнёс он.
   – Обязательно, причём всё до последней капли.
   – А меня не стошнит?
   – Непременно стошнит. Средневековые арабы поили этим снадобьем боевых верблюдов, дабы те не ощущали боли, страха, усталости и полового влечения… Пейте! – Гость протянул вазу Обухову.
   Тот пригубил отвратительное пойло, содрогнулся, зажал левой рукой нос, сделал несколько глотков и бросился в туалет, находившийся буквально в пяти шагах.
   Даже через толстенную дубовую дверь было слышно, как его там выворачивает наизнанку. Гость тем временем быстро и сноровисто осмотрел комнату – проверил содержимое ящиков письменного стола, заглянул под ковёр, обстучал стены и пол, взял пробу пепла из камина.
   Когда Обухов вернулся назад – бледный, растрё– панный, с висящей под носом соплёй, – гость уже находился на прежнем месте и как ни в чём не бывало потряхивал вазу.
   Пытка возобновилась. Обухову удалось допить верблюжье снадобье только с пятого захода. Его вырвало ещё пару раз, но уже не столь интенсивно. Сделав небольшую передышку, он невнятным голосом поинтересовался:
   – Ну как там ощущает себя мой джинн?
   – Зашевелился, – ответил гость. – Разве вы сами это не ощущаете?
   – Я ощущаю себя так, словно выпил полведра денатурата, смешанного с коровьим помётом… Вам бы не джиннов вразумлять, а алкашей от запоя лечить… Безотказное средство.
   Язык Обухова заплетался, а в глазах появилось бессмысленное выражение, свойственное душевнобольным, пропойцам и людям творческих профессий. Гость затянул заунывный мотивчик и, сидя на пятках, принялся раскачиваться в завораживающем, постепенно нарастающем ритме.
   Когда Обухов окончательно впал в транс, восточный гость, под личиной которого скрывался оперативный сотрудник особого отдела майор Цимбаларь, приступил к допросу:
   – Как тебя зовут?
   – Костя, – замогильным голосом ответил Обухов, судя по всему, утративший власть над своими словами и поступками.
   – Фамилия?
   – Обухов.
   – Воинское звание есть?
   – Было…
   – Какое?
   – Капитан.
   – Твой любимый цвет?
   – Зелёный.
   – Ты служил в Афгане?
   – Служил.
   – Где?
   – Везде.
   – Сколько будет дважды два?
   – Семь.
   Отвесив собеседнику оплеуху, Цимбаларь повторил предыдущий вопрос и добился-таки приемлемого ответа.
С отрешённым видом Обухов доложил:
   – Сначала в провинции Каттаган… Потом в Шиндане и Кабуле…
   – Ты участвовал в специальных акциях?
   – Да.
   – В том числе и в устранении полевого командира Хушаба Наджи?
   – Да.
   – Какова на вкус морская вода?
   – Солёная.
   – Как закончилась операция?
   – Успешно.
   – Кто добил Наджи?
   – Я.
   – Что он обещал тебе за своё спасение?
   – Сто тысяч долларов.
   – Сколько ног у кошки?
   – Четыре.
   – Почему ты отказался от денег?
   – Я не мог нарушить присягу.
   – Какой сегодня день?
   – Вторник.
   – Как твоя фамилия?
   – Обухов.
   – Как Наджи отреагировал на твой отказ?
   – Он проклял меня.
   – В чём это конкретно выразилось?
   – В меня вселился джинн, заставляющий совершать неблаговидные поступки.
   – Но ведь благодаря этому ты стал очень известным и богатым человеком.
   – Меня вознесли вверх только для того, чтобы сбросить в бездну… Конец близок… Позорный конец…
   – Какой месяц следует за июлем?
   – Август.
   – Кто похитил деньги детского фонда «Забота»?
   – Джинн… В моем облике, естественно…
   – Откуда это известно тебе?
   – Но ведь в краже обвиняют меня… И на то есть неоспоримые улики… Без джинна здесь не обошлось.
   – Такие случаи бывали и прежде?
   – Да.
   – К чему тебя ещё принудил джинн?
   – Я продал агентам душманов план штурма Сангарского перевала… Похитил из Кабульского музея археологические ценности… Для их транспортировки использовал гроб своего сослуживца… Подделывал пла– тёжные поручения Центробанка… В сговоре с чиновниками Минфина обанкротил «Тяжмашбанк»… Изнасиловал свою секретаршу…
   – Хватит! – Цимбаларь отвесил ему ещё одну оплеуху. – Когда выпадает снег?
   – Зимой.
   – Ты хочешь спасти свою честь?
   – Да! – Обухов, до этого расслабленный, словно паралитик, задёргался.
   – Тогда постарайся вспомнить, куда ты дел похищенные деньги?
   – Не помню…
   – Что ярче: луна или солнце?
   – Солнце.
   – Что ты жёг в камине?
   – Не помню.
   – Кто-нибудь имеет право входить сюда в твоё отсутствие?
   – Нет.
   – Как тебя зовут?
   – А в чём дело? – Обухов очнулся и недоумённо посмотрел по сторонам. – Вы кто такой?
   – Сафар Абу-Зейд ибн-Раис. – Отступив на шаг, Цимбаларь поклонился.
   – А-а-а… Чем здесь так воняет? Кто-то наблевал?
   – Вы сами.
   – С чего бы это вдруг?
   – Человеческая утроба плохо переносит зелье, с помощью которого я пытался вывести джинна из состояния отрешённости.
   – Ну-ну… – Обухов, ещё не до конца врубаясь в ситуацию, закивал. – Получилось?
   – Пока сделан только первый шаг. Но его можно считать удачным.
   – У меня ломит всё тело, а внутренности просто пылают. Можно подумать, что я побывал в адском котле. – Наткнувшись взглядом на опустевшую вазу, Обухов скривился. – А когда намечается следующий шаг?
   – Как только ваш организм будет готов к нему. Но не раньше завтрашнего дня. Поэтому советую не злоупотреблять вином и пищей.
   – Это мне все советуют… Ладно. И на том спасибо… Отдыхайте.
   Вернувшись в отведённую для него комнату, по сути представлявшую собой комфортабельную тюремную камеру, Цимбаларь включил звук телевизора на максимальную громкость, а сам, забравшись с головой под одеяло, соединил все чётки в единое целое. Получился мощный радиотелефон, уже опробованный операми особого отдела во многих горячих точках Северного Кавказа и Средней Азии.
   Нажимая на строго определённые камушки, он вышел на связь с Кондаковым, отвечавшим за координацию всей операции.
   Поздоровавшись, Цимбаларь осведомился:
   – Что делаешь?
   – Пивко с Ваней попиваю, – ответил Кондаков, никогда не отличавшийся душевной чуткостью.
   – Завидую. – Цимбаларь сглотнул тягучую слюну. – А я вторые сутки с хлеба на воду перебиваюсь.
   – Почему? Голодом тебя морят?
   – Да нет. Сам отказываюсь. Надо же как-то поддерживать реноме праведного суфия, равнодушного ко всем земным соблазнам.
   – Подмену никто не заметил?
   – Обошлось.
   – Ну и слава богу… Уже общался с подозреваемым?
   – Общался. Даже успел провести первый сеанс антиджинновой терапии.
   – Каким же образом?
   – Влил в него лошадиную дозу «сыворотки правды».
   – Ну и каковы результаты?
   – Неоднозначные… Говорить что-либо опреде– лённое ещё рано… Послушай, я тут нахожусь практически под арестом. Из дома выхожу лишь для молитвы, и то под конвоем. Срочно нужен связник, которому я передам предназначенные для анализа образцы.
   – Постараемся прислать.
   – Только побыстрее. Мусульманин из меня, прямо скажем, хреновый. Как бы не раскололи раньше времени.
   – Я тебе всегда говорил, что шарлатанство до добра не доведёт… Будет тебе завтра связник.
   – Тогда всё, отключаюсь… А то ещё, не ровен час, запеленгуют.
   Вечером того же дня в личные апартаменты Обухова позвонил начальник охраны.
   – Тебе чего? – недовольно спросил шеф, при помощи «Мартеля» пытавшийся устранить послевкусие верблюжьего снадобья.
   – Агентство «Статус» прислало нам новую служанку, – сообщил начальник охраны. – Взамен Хвостиковой.
   – А с той что случилось?
   – Вызвали телеграммой домой. Кто-то из родни помер.
   – Надеюсь, с новенькой проблем не будет?
   – Можете не сомневаться! Мы с этим агентством уже лет пять как сотрудничаем. Пока осечек не было… Взглянуть на служанку не желаете?
   – А стоит?
   – Ещё как стоит!
   – Ладно, веди… – Обухов осушил очередную рюмку «Мартеля», но закусывать не стал.
   Помятуя совет восточного мага, он воздерживался от вина и пищи. Что касается коньяка, то о нём никаких упоминаний не было.

   Визитёры не заставили себя ждать. Входя, начальник охраны пропустил вперёд Людочку Лопаткину, одетую чуть ли не монашкой. Впрочем, это ничуть не умаляло, а, наоборот, даже подчёркивало её неземную красоту. На груди у девушки висел массивный узорчатый крест, выполнявший сразу две функции – радиотелефона и электрошокера.
   Опешил даже Обухов, которому сейчас полагалось думать совсем о другом.
   – Тебя как зовут? – спросил он.
   – Людмила Савельевна, – потупив глаза, ответила Людочка.
   – Что же ты, Людмила Савельевна, старушечьи юбки носишь?
   – Дабы не искушать женолюбивых мирян, – смиренно ответила девушка.
   – Забыл сказать, она из староверов. – В разговор встрял начальник охраны. – По-моему, ничего предосудительного в этом нет. Нам ведь служанка нужна, а не стриптизёрша.
   – Странная какая-то у нас собирается компания, – задумчиво произнёс Обухов. – Мусульманский проповедник… Православная инокиня… Только иудейского раввина ещё не хватало.
   – А вы про адвоката Гопмана забыли, – напомнил начальник охраны. – Завтра явится.
   – Ну да, – поморщился Обухов. – Этот шмуль своего не упустит… А подобает ли набожной девушке служить в обители мамоны?
   – Благочестивого человека мирская грязь не пачкает… А кроме того, я подписала договор, в котором вот этот гражданин, – она указала пальцем на начальника охраны, – ручается за мою честь и безопасность.
   – У нас так всегда. – Обухов сардонически усмехнулся. – Кто собственной чести не имеет, ручается за чужую… Иди располагайся. Завтра приступишь к работе. Пока присматривайся – помогай по дому, на кухне… А там видно будет.

   На дворе едва брезжило, когда двое охранников, поёживаясь от утренней свежести, вывели Цимбаларя на молитву. Расстелив свой коврик посреди двора, он обратился лицом в ту сторону, где должна была находиться Мекка, и затянул молитву, на самом деле представлявшую собой бессмысленный набор слов.
   Внимая этой певучей абракадабре, один из охранников заметил:
   – Как-то странно этот басурман молится. Я в Дагестане служил, так там нехристи совсем другие слова бормочут… Ля иляху ииля ллаху уа анна Мухаммадан… Что-то в этом роде.
   Второй охранник, в зоне закончивший десять классов и потому имевший на всё собственное мнение, возразил:
   – То рядовые чурки были. А это суфий ихний. Большая шишка. Вроде нашего юродивого. Ему, надо полагать, другая молитва предписана.
   – И всё равно я этих страхуилов давил и давить буду. – Первый охранник презрительно сплюнул, но так, чтобы не видел Цимбаларь.

   Между тем медленно и натужно светало. На помощь дворнику, уже давно махавшему метлой, из дома вышла девушка, тащившая за собой специальное устройство, похожее на пылесос.
   Сторожевые псы, почуяв незнакомого человека, залаяли, но сразу утихли, словно бы очарованные красотой новой служанки. А она, ни на кого не обращая внимания, убирала своим пылесосом опавшую листву.
   – Глянь, какая тёлка! – Охранники, до того не спускавшие глаз с Цимбаларя, оторопели.
   Этим не преминул воспользоваться лжесуфий, быстро сунувший в листву маленький сверток.
   Людочка в ответ еле заметно кивнула – дескать, всё знаю, всё подмечаю.
   Закончив молитву, Цимбаларь некоторое время посидел в молчании, затем вскочил, словно пружиной подброшенный, и, гладя на охранников в упор, промолвил:
   – Не пора ли, Христово стадо, истинную веру принимать? А то распились, разъелись, разбаловались. На кабанов стали похожи. Пока не поздно, могу составить протекцию. Заодно и обрезание сделаем.
   – Нет уж! – Охранники, которым было строго-настрого заказано конфликтовать с гостем, вежливо отвергли его предложение. – Мы дедовской веры придерживаемся. Шилом бреемся, на чарку молимся, огурцом крестимся, срамным девкам псалмы поём…

   Ради очередного сеанса «антиджинновой» терапии Обухов даже отложил встречу со знаменитым адвокатом Гопманом, которому, собственно говоря, и принадлежала идея привлечь в качестве свидетеля защиты какого-нибудь религиозного авторитета.
   – Сегодня опять придётся пить верблюжью бурду? – заранее кривясь, поинтересовался Обухов.
   – А как же иначе! Вчера я лишь определил примерный вид джинна и нашёл его чувствительные точки, – с самым серьёзным видом врал Цимбаларь. – Сегодня предстоит задача посложнее: вызвать джинна на откровенность.
   – Прежде вам приходилось общаться с этими тварями?
   – Никогда. Но в Сорбонне я прослушал полный курс мусульманской демонологии. Пейте снадобье, не робейте. На сей раз его действие будет куда менее болезненным.
   И действительно, вылакав очередную порцию зелья, где были намешаны самые разные вещества, подавляющие человеческую волю и растормаживающие подсознание, Обухов без всяких побочных эффектов погрузился в состояние, напоминавшее гипнотический сон.
   Цимбаларь начал допрос со стандартного вопроса:
   – Как тебя зовут?
   Обухов ответил голосом, к которому больше всего подходил эпитет «нечеловеческий»:
   – Лагаб.
   Ничем не выдав своих чувств, Цимбаларь осведомился:
   – Что это значит?
   – Пламя геенны, – пояснил жуткий голос, совершенно непохожий на мягкий говорок Обухова.
   – Кто ты такой?
   – Бессмертное создание, которое люди называют джинном.
   – Почему ты вселился в этого человека?
   – Чтобы мстить ему за смерть моего прежнего хозяина.
   – Не проще ли было в своё время оградить хозяина от беды?
   – Джинны не всесильны. Законами небес на нас наложено множество ограничений. Аллах наделил нас разумом, но не дал тела. В мире людей мы можем действовать только чужими руками.
   – Как избавиться от тебя?
   – Нужно произнести заклинание, известное только потомкам пророка Сулеймана, или содрать с тела, в котором я обитаю, всю кожу.
   – Значит, преступления, в которых обвиняют этого человека, совершил ты?
   – Да. Но отвечать за них придётся ему.
   – Где похищенные деньги?
   – Я сжёг их в очаге.
   – Ты согласен подтвердить это на суде?
   – Для меня есть только один суд – суд создателя. Джинн не может нести ответственность перед низшими существами, к числу которых относятся и люди… Больше не беспокой меня. Иначе я найду способ превратить остаток твоих дней в невыносимые мучения.
   Едва только эти грозные слова отзвучали, как Обухов забился, словно припадочный, захрипел, пустил изо рта струю пены и уставился на Цимбаларя отсутствующим взглядом.
   – Что со мной случилось? – слабым голосом пробормотал он.
   – С вами ничего. Но я только что удостоился чести побеседовать с джинном. Он даже сообщил своё истинное имя, хотя в общем-то его речи нельзя назвать учтивыми… Это, как говорится, хорошая новость. А плохая новость состоит в том, что, судя по всему, джинн намерен сопровождать вас до конца жизни.
   – Я уже смирился с этим. – Гримаса обречённости скривила лицо Обухова. – Главное, что вы поверили мне.
   – Трудно не поверить очевидному.
   – Короче, вы согласны выступить на стороне защиты?
   – Это моя обязанность как честного человека. Когда дата суда будет назначена, вновь пошлите за мной.
   – Ах, зачем эти сложности! Поживите у меня в гостях ещё недельки три-четыре. Ваше участие в моей судьбе, а также все связанные с этим издержки будут оплачены по высшему разряду.
   – Люди, подобные мне, могут оказывать услуги неверным, но не имеют права получать за это вознаграждение.
   – Тогда я на свои средства воздвигну мечеть в любом указанном вами месте. Думаю, аллаху это понравится… А сейчас извините, меня требуют дела.
 //-- * * * --// 
   Вернувшись к себе, Цимбаларь немедленно связался с Кондаковым.
   – Хочешь верь, хочешь нет, но джинн, вселившийся в Обухова, дал о себе знать. Этот случай я долго не забуду. До сих пор по спине мурашки бегают.
   – А на ушах лапша болтается, – скептическим тоном добавил Кондаков.
   – Тебя бы на моё место, Фома неверующий! – огрызнулся Цимбаларь. – Дошла до вас проба, которую я послал на анализ?
   – Ещё нет. Ваня недавно за ней отправился… А что там должно быть?
   – Скорее всего, пропавшие доллары. Вернее, их пепел… Если у тебя нет ничего важного, я отключаюсь. Батарейки садятся. Здесь же их не подзарядишь…
   – Кое-что важное как раз и есть, – с напускным равнодушием сообщил Кондаков. – Прокуратура нашла свидетелей, которые показали, что в момент гибели полевого командира Хушаба Наджи капитан Обухов находился совершенно в другом месте. Дурит он нам всем голову…
   – Пойми, Фомич, на данный момент прокуратура – наш оппонент. Они ищут улики, выгодные обвинению. Мы, напротив, работаем на защиту. А уж суд потом раздаст всем сестрам по серьгам.

   Начальник охраны осмелился побеспокоить Обухова в самый разгар совещания, что само по себе было случаем беспрецедентным.
   – Даже и не знаю, как сказать, – произнес он крайне озабоченным тоном. – Наша новенькая только что отличилась.
   – В каком смысле?
   – Перебросила через забор какой-то предмет. Околачивавшийся на улице пацан подхватил его и сразу задал стрекача. Похоже на сговор.
   – А твои люди чем занимались? Ушами хлопали?
   – Нет, сработали как полагается. Новенькую сразу задержали и за пацаном устроили погоню. Но тот словно в воду канул.
   – Подожди, я сейчас приду.
   Извинившись перед адвокатом, который битый час пытался утрясти вопрос о своём гонораре, Обухов направился в караулку, расположенную рядом с парадным входом. По пути он, естественно, заправился «Мартелем», который с некоторых пор заменял ему как успокоительные, так и возбуждающие средства.
   Людочка сидела на деревянной скамье, предназначенной для проштрафившихся особ, и перебирала пальчиками рельефные узоры своего креста. На столе кучкой лежали вещи, обнаруженные в её карманах.
   – Плохо начинаешь, Людмила Савельевна, – с лицемерным сочувствием произнёс Обухов. – Тебя предупреждали, что контакты с посторонними лицами запрещены?
   – Предупреждали, – спокойно ответила Людочка.
   – Что ты бросила через забор?
   – Шоколадку.
   – Кому?
   – Бездомному мальчишке. Не переношу вида голодных детей.
   – С чего ты взяла, что он бездомный?
   – Если бы вы сами его видели, то не спрашивали бы.
   Обухов вопросительно глянул на охранников, с понурым видом ожидавших взбучки, и те подтвердили:
   – Шкет был зачуханный, тут базара нет… Только не шоколадку она ему бросила, а что-то другое. Размером примерно с коробку спичек.
   – А ну вышли все! – приказал Обухов и, когда его приказание было поспешно выполнено, уже совсем другим тоном произнёс: – Тебе, Людмила Савельевна, лучше сразу во всём признаться. Зачем такую красоту зря портить. Отвечай, кто прислал тебя? И с кем ты здесь сотрудничаешь?
   – Сюда меня прислало хорошо вам известное агентство «Статус». – Людочка по-прежнему не выказывала и тени страха. – А сотрудничала я исключительно с вашим дворником Егором Денисовичем.
   – Нет, милая, меня на мякине не проведёшь. – Подойдя к Людочке вплотную, Обухов дыхнул на неё забойной смесью коньячного перегара и верблюжьего снадобья. – И крестом своим не прикрывайся. Мне эти поповские цацки до одного места. Я, между прочим, действую не по своей воле, а под влиянием злого духа. Поэтому мне даже уголовный кодекс побоку. Сейчас изнасилую тебя, и никто об этом не узнает. А если и узнает, то пусть попробует доказать умысел.
   – Сомневаюсь, что злой дух поимеет удовольствие, изнасиловав меня, – возразила Людочка.
   – Зато я поимею! Злой дух – это только отмашка. Его присутствием я пугаю всех птичек, попавших в мои сети… Покорись, несчастная! – громоподобным голосом взревел Обухов.
   Девушка отодвинулась в сторону, но он рванул её за юбку – да так сильно, что ткань разлетелась по шву. Людочка осталась в нижнем белье, имевшем отнюдь не монашеский вид. Это ещё больше распалило Обухова.
   – Вот так инокиня! – с глумливым хохотом воскликнул он. – А колготки носишь французские, за сто баксов. Да и наплевать! Праведница ты или блудница, но сейчас испытаешь все муки ада.
   Обухов, уверенный в своём физическом превосходстве, навалился на Людочку, однако в ответ получил удар крестом по лбу, породивший такой столб искр, словно бы джинн по прозвищу «Пламя геенны» покинул наконец свое телесное обиталище.
   Что касается самого Обухова, то он мешком осел на пол, временно утратив интерес и к девушкам, и к дорогим коньякам, и к чужим деньгам.
   Людочка, разглядывая крест, курившийся лёгким дымком, с огорчением молвила:
   – Накрылся аккумулятор! Теперь никуда больше не позвонишь. Ещё хорошо, что успела послать сигнал тревоги.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное