Николай Чадович.

Особый отдел и око дьявола

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно

   – Попытайтесь, пока инфекция ещё не проникла чересчур далеко, – похоже, что незнакомец куражился над ними. – Вырежьте острым ножом поражённые места, не щадя собственной плоти. Или хорошенько прижгите их раскалённым железом. Шанс невелик, но он имеется.
   – Спасибо за совет. Пойду точить ножи и калить ложки. Мне самому игла угодила в мошонку, так что придётся делать кастрацию.
   – Посмейся, посмейся напоследок… Скоро тебе станет не до шуток, – перед тем как прервать связь, посулил незнакомец.
   Цимбаларь положил трубку, но телефон зазвонил снова – на сей раз глухо и прерывисто. Это дал о себе знать дежурный по отделу.
   – Наши техники засекли телефон, по которому вам только что звонили, и держат его под контролем, – сообщил он. – Какие будут указания?
   – Будто бы ты не знаешь! – возмутился Цимбаларь. – Посылай по этому адресу группу захвата.
   – Где же её взять? Операция-то ещё вчера закончилась. Всех по домам отпустили, отдыхать. Пока соберутся, поздно будет.
   – А дежурный наряд?
   – Да там одни новички. Без году неделя на службе. Послать их, конечно, можно, но толку не дождёшься.
   – Ладно, давай адрес. Я сам поеду.
   – Вот это другое дело, – обрадовался дежурный. – Телефон числится за рестораном «Сорок вольт». Вишнёвый проезд, дом шестнадцать. Найдёшь?
   – Как-нибудь.
   – Слушай, а это правда, что всех вас СПИДом заразили? – дежурный понизил голос.
   – Бог миловал. Но ты об этом ни гугу. Иначе будешь иметь дело со мной.
   – Я-то что… – дежурный шмыгнул носом. – Боюсь, что техники проболтаются. Очень уж новость пикантная. Язык так и чешется.
   – Скажи, что я им эти языки укорочу! Ведь знаешь – за мной не заржавеет.
   – Да они тебя сами сейчас слышат. Притихли, как мышата…
   – Тем более!
   Положив трубку, Цимбаларь обратился к коллегам, которые уже и так всё поняли:
   – Пётр Фомич, поедешь со мной. Остальным оставаться здесь, только ни к чему не прикасаться.
   – Нет, я с вами, – Людочка сказала, как отрезала.
   – Куда же вы, такие бестолковые, без меня? – Ваня уже нахлобучил свою вязаную шапочку с помпоном.

   По ресторанным понятиям время было не самое удачное – обеды уже закончились, а ужины ещё не начинались. Впрочем, это правило больше касалось какого-нибудь Парижа или Лондона. Цимбаларь по собственному опыту знал, что в Москве кутёж мог начаться хоть в семь часов утра, хоть в четыре пополудни.
   Отыскав Вишнёвый проезд, в общем-то ничем особым не отличавшийся от близлежащих улиц, они ещё издали заприметили дежурную машину особого отдела, припарковавшуюся среди снежных сугробов, под которыми зимовали безгаражные тачки.
   – Что нового? – спросил Кондаков, подходя к видавшему виды «газику».
   – Ничего, – ответил желторотый лейтенантик, по глазам которого было ясно, что подлый слушок уже получил всеобщее распространение. – Да только говорят, что этот ресторан закрыт на ремонт ещё с позавчерашнего дня.
Даже вывеску сняли.
   – Это надо ещё проверить, – Кондаков кивком головы предложил коллегам покинуть «Мицубиси-Лансер», остановившийся неподалёку.
   – А нам что делать? – спросил лейтенантик.
   – Ждать указаний. Какой у вас позывной? – Кондаков заглянул в кабину.
   – «Орлёнок-пять», – отшатнувшись от потенциального спидоносца, сообщил лейтенантик.
   – Хорошо ещё, что не «щегол-тринадцать», – хмыкнул ветеран.

   На стеклянных дверях ресторана действительно висела табличка «Закрыто на ремонт», а лишённый вывески фасад выглядел как крепостная стена, осквернённая распоясавшимися победителями. Стук в дверь результатов не принёс, и, оставив Ваню сторожить на крыльце, опергруппа отправилась на поиски чёрного хода, ныне чаще всего называемого служебным. Поплутав немного среди высоких заборов и кирпичных сараев, они оказались на заднем дворе, заставленном мусорными контейнерами, в которых, не обращая внимания на людей, рылись бродячие собаки.
   Ранние зимние сумерки скрадывали мерзость окружающего пейзажа, но тошнотворный запах помойки не мог отбить даже лёгкий морозец. В фиолетовом небе мало-помалу появлялись первые звёзды.
   Людочка негромко продекламировала:

     Теперь темнеет рано,
     И звёздный небосвод
     С пяти несёт охрану
     Окраин, рощ и вод.

   – Пушкин? – поинтересовался Кондаков.
   – Нет, Пастернак, – ответила девушка.
   – «…Несёт охрану окраин, рощ и вод», – задумчиво повторил Цимбаларь. – А кто же будет охранять банки, бутики, комки и обменники?
   – В эстетическом мире Пастернака для таких пошлостей просто не было места, – сказала Людочка и, угодив ногой во что-то осклизлое, словно блевотина, вскрикнула: – О блин!
   Вскоре они обнаружили обитую металлом дверь, на которой через трафарет было намалёвано: «Посторонним вход воспрещён». Не найдя кнопки звонка, Цимбаларь принялся стучать в дверь – сначала кулаком, а потом обломком кирпича. Если внутри находились живые существа, то на подобный шум они просто не могли не отреагировать.
   Так в конце концов и случилось. За дверями загремели запоры, и одна их створка приоткрылась ровно настолько, чтобы закутанная в платки старушенция смогла оценить сложившуюся снаружи ситуацию.
   – Чего озорничаете? – прогнусавила она. – Сейчас милицию вызову, вмиг вас угомонят.
   – И как же вы её собираетесь вызвать? – осведомился Цимбаларь. – По телефону?
   – Конечно! Я вахтёршей на фабрике служила. Все нужные номера назубок знаю.
   – Это хорошо, – похвалил её Цимбаларь. – Вот и взглянем сейчас на ваш телефончик.
   – Ты лучше на своё гузно взгляни! Пошёл отсюда, охламон проклятый.
   – Мы, бабушка, по служебному делу. – Людочка через плечо Цимбаларя показала ей служебное удостоверение.
   – Ты мне филькину грамоту не тычь! Я слепая, ничего не вижу! – пытаясь закрыть дверь, причитала старушка. – Не велено сюда никого пущать! Частная собственность!
   Но оперативники, оттеснив её, уже проникли в коридор, заставленный пустыми ящиками так, что двигаться можно было только боком. Не обращая внимания на стенания старушки, они принялись осматривать многочисленные подсобные помещения, откуда уже было вывезено почти всё оборудование.
   Везде виднелись следы поспешной эвакуации. Из десяти электрических лампочек горела, наверное, только одна, и оперативники всё время натыкались то на бочки с краской, то на строительные подмостья, то на кучи мусора. Сильно пахло олифой и ацетоном.
   Искомый телефон был обнаружен в кабинете администратора. За неимением какой-либо мебели, он стоял прямо на подоконнике.
   Цимбаларь снял трубку, предварительно накинув на неё носовой платок, и сквозь непрерывный гудок расслышал специфические шумы, свидетельствующие о том, что к линии подключился кто-то посторонний. Постучав пальцем по рычагу, он сказал:
   – Это майор Цимбаларь. Слышите меня?
   – Так точно, товарищ майор, – несколько смущённым голосом ответил техник.
   – Никто больше по этому телефону не звонил?
   – Никак нет.
   – Продолжайте прослушивание. А завтра поговорим как мужчина с мужчиной.
   – Да я тут ни при чём… – взмолился техник, но Цимбаларь уже положил трубку.
   Людочка быстро обработала телефонный аппарат графитовым порошком и сразу обнаружила несколько свежих отпечатков – не только пальцев, но и всей ладони.
   Цимбаларь, высунувшись из кабинета, крикнул в гулкую пустоту:
   – Эй, бабуля, был здесь кто-нибудь чужой?
   В ответ донеслись проклятия:
   – Да чтоб вас всех бог покарал! Да чтоб вас геенна огненная пожрала!
   – Странная старушка, – заметила Людочка. – Похожа на бабу-ягу, а очки носит фирменные, из магазина «Кампанелла Полароид».
   – Да и на старушку-то она не очень похожа, – добавил Кондаков. – Скорее на старика. Хоть и сутулится, а ростом не ниже меня… Пойду-ка я с ней по душам потолкую.
   Чертыхаясь, он отправился на поиски сторожихи, а Цимбаларь с Людочкой, продолжая осматривать ресторан, зашли в едва-едва освещённый пиршественный зал, где от былого великолепия остался только ободранный остов барной стойки да громадная вывеска, прислонённая к стене вверх ногами.
   Двухметровые буквы складывались в слова «Сорок вольт», которые завершала вовсе не точка, как это им показалось вначале, а вычурная снежинка, в аккурат такая же, как на вывеске турагентства «Альфа-Вояж».
   – Вот так встреча! – воскликнул Цимбаларь. – Ты, Лопаткина, поняла, куда мы попали?
   – На руины града Китежа, – ответила девушка.
   В это время вернулся Кондаков, так и не отыскавший вредную старушку. По его словам, служебная дверь была заперта снаружи, а в коридоре кучей лежали платки, шали и другие предметы старушечьего гардероба. Можно было подумать, что она сбежала из ресторана неглиже.
   – Вот старая крыса! – осерчал Цимбаларь. – Неужто и она состояла в банде!
   – Я даже не удивлюсь, если выяснится, что по телефону звонила именно эта грымза, – сказала Людочка. – Ладонь, оставившая след на телефонном аппарате, очень уж узкая… Может, послать за ней вдогонку Ваню?
   – Не успеет, – покачал головой Цимбаларь. – Да и кого ловить? Мы ведь не знаем, как выглядит сейчас эта старушка… или старичок.
   – Кажись, попахивает дымком, – с шумом втянув ноздрями воздух, констатировал Кондаков.
   – Только этого нам ещё не хватало! – Цимбаларь тоже стал принюхиваться.

   Спустя минуту дым обнаружил себя не только запахом, но и лёгкой пеленой, застилавшей свет и без того тусклых лампочек. Затем раздалось потрескивание горящего дерева, и на стенах заплясали багровые отблески.
   Оперативники бросились к выходу, но путь им преградило пламя, уже вовсю шуровавшее в коридоре и подсобках. Следуя за ручейками разлитого растворителя, оно быстро распространялось во все стороны.
   – В окно надо сигать! – крикнул Кондаков.
   – Не получится. На всех окнах решётки, – возразил Цимбаларь. – Будем бить витрину.
   Они бегом вернулись в зал, и Цимбаларь, не мешкая, швырнул в витрину пятикилограммовую банку краски. Стекло как-то странно завибрировало, но осталось целёхоньким.
   Выхватив пистолет, он несколько раз выстрелил в витрину, однако пули оставляли на ней только мутные пятна мельчайших трещин.
   – Ну и повезло нам! Это же бронестекло!
   Расстреляв в одну и ту же точку весь магазин, Цимбаларь добился лишь того, что в витрине образовалось небольшое аккуратное отверстие, в которое даже палец нельзя было засунуть. Зато свежий воздух, хлынувший в ресторан, придал огню новую силу.
   В зале стало жарко, как в преисподней. Похоже, что мрачные пророчества старухи отосительно геенны огненной начали сбываться.
   Цимбаларь попытался было открыть входную дверь, тоже сделанную из пуленепробиваемого триплекса, который сейчас рекламировали на каждом углу, но оказалось, что все отмычки остались в служебном кабинете.
   Людочка по мобильнику вызывала Ваню, а Кондаков – пожарную охрану. Впрочем, было непонятно, как в этой ситуации мог помочь им безоружный лилипут, а тем более пожарная команда, которая в лучшем случае прибудет сюда через десять-пятнадцать минут. Разве что достанет из огня не уголь, а хорошо прожаренное мясо.
   Позади взорвалась бочка с краской, и пламя перекинулось на потолок. Людям уже нечем было дышать, а их одежда грозила вот-вот загореться. В этом аду был только один сравнительно прохладный предмет – пуленепробиваемая витрина, – и они прижимались к ней разгорячёнными лицами.
   Смерть приближалась, хлопая огненными крыльями, и в одно из последних мгновений жизни Цимбаларь узрел кошмарное видение – прямо на него с бешеной скоростью мчался автомобиль.
   Едва он успел оттолкнуть в сторону Кондакова и уже потерявшую сознание Людочку, как сумасшедшая машина, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся дежурным «газиком» особого отдела, пробила витрину, даже в этот момент не давшую осколков. Пламя взревело, словно дракон, не желавший расставаться со своей законной добычей.
   По инерции «газик» целиком въехал внутрь ресторана. Дежурный наряд, возглавляемый Ваней Коршуном, вытащил почти бесчувственных сослуживцев на улицу, где успела собраться изрядная толпа зевак.
   Водитель хотел было вернуться за машиной, но она уже стала как бы центром бушующего пожара.
   – Ну всё, меня уволят, – упавшим голосом произнёс он.
   – Тебя, дурак, наградят! – сказал перепачканный сажей Ваня. – Ты спас жизнь сразу троим офицерам.
   Очнувшаяся от свежего воздуха Людочка заплетающимся языком пробормотала:

     Из комнаты с венками
     Вечерний виден двор
     И выезд звёзд верхами
     В сторожевой дозор…



   Район, в котором Цимбаларю предстояло провести ближайшие три-четыре месяца, по площади превышал королевство Бельгию, о чём ему не преминул сообщить начальник местного отделения милиции.
   – Зато плотность нашего населения, мил-человек, уступает всем европейским странам, включая Исландию, – добавил он. – Какой отсюда следует вывод?
   – Детей надо больше плодить, – ответил Цимбаларь, изрядно измотанный дорогой.
   – И это тоже, – кивнул начальник милиции, столь пухлый, что детородные функции, наверное, уже утратили для него всякий интерес. – Но главный вывод, касающийся непосредственно тебя, мил– человек, состоит в том, что в условиях обширного и малонаселённого пространства каждый работник милиции обязан действовать инициативно и самостоятельно, не дожидаясь подсказок и понуканий сверху. На своём участке ты царь, бог и воинский начальник. Естественно, в рамках Конституции, основополагающих законов и приказов министерства… Вас в столице часто на совещания собирали?
   – Да, считай, чуть ли не каждый день, – честно признался Цимбаларь.
   – Во как! А здесь я вижу некоторых своих участковых от силы пять-шесть раз в году.
   – Счастливые, – вздохнул Цимбаларь.
   – Но лодыря гонять, мил-человек, мы тебе не позволим, – продолжал начальник. – У меня везде глаза и уши имеются. Если, скажем, запьёшь, я уже через неделю знать буду. – По-видимому, в его понимании это был чуть ли не минимальный срок, соответствующий городскому «завтра».
   В ответ Цимбаларь осторожно заметил:
   – Да ведь через неделю любой порядочный алкаш из запоя выйдет.
   – Ты, мил-человек, наш контингент ещё слабо знаешь. Здесь такие штукари обосновались, что и на полгода запить могут… Но это к слову. А я веду речь касательно строгого контроля, который будет за тобой осуществляться.
   – Это лишнее, – сказал Цимбаларь. – Трудолюбие и самодисциплина у меня в крови.
   – Почему же тебя, такого хорошего, в нашу глухомань запёрли? – начальник лукаво прищурился. – Уж не в знак ли поощрения?
   – Сюда я переведён по собственному желанию, согласно поданному рапорту.
   – Кто же, мил-человек, этим рапортам верит? Лучше скажи, почему у тебя бровки обгорели и шевелюра в подпалинах?
   – Паяльная лампа в руках взорвалась, – ответил Цимбаларь, даже не пытаясь придать своим словам должную убедительность.
   – Не врёшь? – начальник погрозил ему пальцем, похожим на сардельку. – Намедни по телевизору сюжетец показывали, как столичные милиционеры на служебной машине въехали в ресторан. Назывался он, кажись, «Сорок градусов». А закончилось всё грандиозным пожаром. Тебя случайно среди тех орлов не было?
   – Ресторан назывался «Сорок вольт», – поправил его Цимбаларь. – И когда туда въехали милиционеры, огонь бушевал уже вовсю. Пожертвовав служебной машиной, они спасли людей, находившихся внутри. Но лично я к этому делу никакого отношения не имею.
   – Весело в столице живётся, ничего не скажешь! Но у нас ты в ресторан при всём своем желании не заедешь, – похоже, начальник не поверил ни единому слову городского пижона. – Во-первых, наши рестораны размещаются в бревенчатых лабазах, а во-вторых, никто, мил-человек, тебе машину не доверит.
   – Как же участковому обходиться без транспорта? – вяло возмутился Цимбаларь.
   – Да вот так! – начальник развёл руками. – Сам как-нибудь выкручивайся. Зимой в сани садись. Летом в бричку. Или верхом, коли умеешь. Туточки проезжих дорог – раз, два и обчёлся. Миновала нас железка, миновала нас и шоссейка. Да и бензин бешеных денег стоит. Зато сена и овса – хоть завались.
   – Понятно. – Цимбаларь не собирался здесь долго задерживаться, тем не менее напустил на себя удручённый вид. – А какова криминогенная обстановка на участке?
   – Нормальная, – беззаботно ответил начальник.
   – Но я слышал, что в деревне… если мне не изменяет память, Чарусе регулярно случаются особо опасные преступления.
   – Случаются, ну и что? В прошлом году – два, в позапрошлом – тоже два, а в позапозапрошлом аж три. Роста нет, и слава богу. Да и насчёт особой опасности ты загнул. В Чарусе на каждое умышленное преступление – три несчастных случая. Молва об этом, конечно, умалчивает. Происходит нагнетание. В том числе и в средствах массовой информации… Впрочем, если откровенно, мне эта деревня, как чирей на заднице. Все показатели портит. Но, с другой стороны, так с незапамятных времён повелось. Что ни год – какая-нибудь беда случается. То бригадир в проруби утопнет, то егеря собственные собаки разорвут… Есть же в природе заколдованные места! Вот и Чаруса туда же. Хотя в общем и целом деревня благополучная. И в смысле воровства, и в смысле бытовухи, и в смысле самогоноварения.
   – Неужто самогон перестали гнать? – удивился Цимбаларь.
   – Гонят, известно дело, но без целей реализации. Для личных нужд. А это, сам знаешь, уже совсем другая статья.
   – Говорят, что мой предшественник погиб, – бухнув эту заранее заготовленную фразу, Цимбаларь хотел исподтишка проверить реакцию начальника. – Что известно о его смерти?
   – Да всё то же самое. Ничего нового. Дело производством приостановлено. Но не прекращено! – Начальник опять погрозил пальцем, на сей раз неизвестно кому.
   – Что за человек он был, если, конечно, не секрет?
   – Обыкновенный. Надёжный, исполнительный, порядочный. Хотя звёзд с неба не хватал… Я сейчас прямо-таки скаламбурил, – начальник заулыбался. – Время ему подходило звезду получать, а должности соответствующей не было. Вот он и согласился участок принять.
   – Получил звезду?
   – Не успел. Однако начальник управления приказ к тому времени уже подписал.
   – Жалко парня… Неужели в деле нет никаких зацепок?
   – Припозднились мы, честно сказать, – добродушное лицо начальника как-то сразу посуровело. – Погода тогда выдалась – хуже некуда. За неделю полтора метра снега выпало. Две месячные нормы. Заносы выше электрических столбов. Пока мы собрались, пока бульдозер дорогу пробил… В общем, те, кто к этому преступлению причастен, все улики уничтожили.
   – То есть вы полагаете, что убийца до сих пор проживает в Чарусе?
   – А куда ему деться? Если возьмёшь гада – молодцом будешь.
   – Или он меня возьмёт… на вилы, – с расстановкой произнёс Цимбаларь.
   – Да ты, мил-человек, как будто запаниковал? – Начальник смерил его испытующим взглядом.
   – Как раз и нет, – возразил Цимбаларь, глядя своему собеседнику прямо в глаза. – Я сделаю всё возможное, чтобы изобличить убийцу. Сил не пожалею, но своего добьюсь.
   – У участкового инспектора, в общем-то, другие задачи, но если не в ущерб основной работе, то пожалуйста. Буду только приветствовать. Хотя поддержать ресурсами, увы, не смогу.
   – Да я и не прошу ничего.
   – Вот это правильно, – повеселел начальник. – А с семьёй у тебя как? В Москве осталась?
   – Я, товарищ подполковник, не женат.
   – Может, оно и к лучшему, – кожа на лбу начальника милиции собралась в гармошку. – И руки свободны, и душа попусту не болит… Но ты насчёт местных девок особо не озоруй. Имеются подозрения, что твоего предшественника на почве ревности убили.
   – Если я признаюсь в импотенции, вы же мне не поверите.
   – Конечно, не поверю. Я, мил-человек, по глазам вижу, что кровь в тебе ох как играет! Но профессия наша такая, что страсти лучше держать в кулаке. Распустишь себя, потом жалеть придётся… Ну, вот и все мои напутствия. Переночуй сегодня в нашей гостинице, а завтра с первой же оказией отправляйся в Чарусу. Да поторопись, а то, не ровён час, другого транспорта не будет до самого мая. Синоптики ничего хорошего не обещают. Желаю удачи, – он с неожиданной силой пожал Цимбаларю руку.

   В деревню, беспокоившую не только начальника районной милиции, но и американских специалистов по паранормальным явлениям, Цимбаларь отправился вместе с колонной грузовиков, спешивших до начала зимних метелей и весенней распутицы развести по удалённым пунктам самое необходимое, без чего нельзя было прожить даже в глухом захолустье, – горючее, соль, сахар, спички, чай, табак и кое-какие другие товары, прежде называвшиеся на Руси «колониальными».
   Выехали задолго до света, начинавшего здесь брезжить куда позже, чем в Москве. Снег, в котором терялись лучи автомобильных фар, валил так густо, что создавалась полная иллюзия смыкания неба с землёй. След шин, оставшийся на дороге, исчезал в течение получаса.
   Впереди, выстроившись уступом, шли три бульдозера, вязнувшие в заносах через каждые двадцать-тридцать минут. За ними со скоростью похоронной процессии тащились грузовики с укутанными попонами радиаторами и обмотанными цепями колёсами.
   Со стороны всё это, наверное, напоминало военный конвой, передвигающийся в зоне боевых действий, только танки заменяли тракторы, автоматы – два-три охотничьих ружья, а коварный враг был повсюду, даже на ветровом стекле.
   Водитель, которому в пассажиры достался Цимбаларь, на все явления жизни имел крайне негативную точку зрения, причём присутствие представителя правоохранительных органов ничуть его не смущало. После демократов, олигархов, американцев, сионистов, местных властей и своей собственной жены ему больше всего не нравились жители деревни Чарусы.
   Он характеризовал их следующим образом:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное