Николай Чадович.

Между плахой и секирой

(страница 5 из 40)

скачать книгу бесплатно

   – Сам не знаю… Кое-какие незаконченные делишки еще остались… Возможно, я загляну напоследок в Отчину. Тогда и свидимся. А пока желаю всем удачи.
   Его рука опять легла на плечо Цыпфа – не только легла, но и легонько подтолкнула его вперед. Так взрослые прогоняют от себя детей, чтобы те не видели их в момент горя или слабости.
   Лева сделал по инерции несколько шагов, выждал пару минут и только тогда посмел оглянуться. На том месте, где только что стоял Артем, порхали черные пушистые снежинки.
   Лилечку подвело чрезмерное усердие в работе. Сильно опередив других сборщиков бдолаха, девушка добралась почти до центра плантации. Наклонившись в очередной раз, она увидела в путанице сизых веточек нечто такое, что заставило ее издать звук, обычно определяемый словарями как визг, только куда более пронзительный. Не исключено, что слышать его можно было даже в ультразвуковом диапазоне.
   Все дружно бросились к Лилечке на помощь, но первым, как ни странно, успел Цыпф, находившийся от места происшествия дальше всех. Напрочь забыв прошлые обиды, девушка вцепилась в него, как испуганный детеныш обезьяны – в свою мамашу.
   – Ну все, все, – Лева гладил ее по волосам. – Он же мертвый, он не кусается…
   – Действительно, – сказал Смыков, раздвинув рукой заросли бдолаха. – Как он может кусаться? Головы-то нет.
   – Ты, Верка, права оказалась, – скривился Зяблик. – Жмуриков тут хоронить не надо… Сами на нет сходят. Но зато как перед этим выглядят… Тьфу!
   – И головы нет, и пальцев. На правой руке. – Смыков преспокойно продолжал осмотр неведомо откуда взявшегося трупа.
   – Может, отъел кто-нибудь? – высказал свое предположение Зяблик.
   – Кто здесь мог их отъесть? Мышки-норушки? Разве вы местную живность не видели?
   – Мало ли что мы видели… Прилетели стервятники откуда-нибудь.
   – Стервятники бы первым делом потроха склевали. Вон они, все наружу торчат. И печенка, и селезенка… Хоть анатомию изучай, – авторитетно заявил Смыков.
   – Ты, главное, позыркай, нет ли при нем какого-нибудь оружия.
   – Ничего! – Смыков ногой перевернул мертвое тело, которое тут же развалилось на части, как трухлявая колода. – Ни оружия, ни одежды. Если что и было, так те, кто его убил, все забрали.
   – Убили, думаешь? А не мог он сам загнуться, бдолахом обожравшись?
   – Нет! Вы, братец мой, сюда посмотрите. Голова отчленена вместе с ключицей, наискосок. Страшной силы удар! А пальцев потому нет, что он рукой прикрывался.
   – Башку надо искать, – сказал Зяблик. – По башке определим, кем он был на этом свете.
   – Если она тут осталась, то найдем… Так, упал он сюда… Удар, значит, с этой стороны нанесен. Следовательно, искать надо в том направлении. – Смыков взмахом руки очертил примерный район поисков. – Далеко она, конечно, улететь не могла, но метров пять я гарантирую.
   Остальные члены ватаги молчали, с почтением прислушиваясь к профессиональному диалогу бывшего убийцы и бывшего сыскаря, только Лилечка продолжала всхлипывать: «Какой ужас, ведь я на него чуть не наступила!»
   Отсутствовавшую голову отправились искать всем гамузом, за исключением женщин и Цыпфа, прикованного к месту объятиями не на шутку перепуганной Лилечки.
Однако, вопреки прогнозам Смыкова, она не обнаружилась ни в пяти, ни даже в десяти метрах от трупа. Стали высказываться предположения, что, дескать, голову мог унести с собой убийца, пожелавший изготовить из нее памятный сувенир, или что обезглавленный прибежал сюда самостоятельно, совсем как оказавшийся в аналогичной ситуации петух (еще неизвестно, на какие чудеса способен наглотавшийся бдолаха человек).
   – Тут она! Нашел! – объявил наконец Зяблик, добравшийся чуть ли не до края плантации.
   Подняв за волосы черный, изъеденный молниеносным гниением обрубок, все еще взиравший на мир широко открытыми и на удивление ясными глазами, Зяблик спросил:
   – Может, узнает кто?
   Общее мнение сошлось на том, что в таком виде этого бедолагу и мать родная не узнает.
   Тем не менее Зяблик, утративший брезгливость много лет назад в своем первом следственном изоляторе, продолжал старательно изучать жуткую находку.
   – Иди-ка сюда, – позвал он Смыкова. – Пощупай.
   – Зачем? – Чувствовалось, что Смыкову очень не хочется марать перед обедом руки.
   – Нет, ты пощупай, пощупай, – настаивал Зяблик.
   – Я и так вижу, – ответил Смыков, неохотно подходя к нему. – Ну и что?
   – Это я у тебя хочу спросить – ну и что?
   – Обыкновенная шишка, – Смыков прищурился, со всех сторон рассматривая мертвую голову. – Ты что, шишек никогда себе не набивал?
   – Какая это шишка? Это рог! Глаза разуй! – нахмурился Зяблик.
   – Рога парами растут. А где тогда второй? Нетути…
   – Еще не вырос. Рога, как зубы, режутся. Могут сразу оба, а могут поодиночке.
   – Вам, братец мой, аггелы за каждым кустом чудятся… Имелись бы настоящие рога, тогда бы и спора не было. А это ни то ни се.
   – Какой из тебя следователь! – Зяблик скривился, как от зубной боли. – Никакого любопытства. Лишь бы с рук скорее сбыть. Вот подожди, нарвемся на аггелов, они нам этого мертвеца припомнят.
   – Вот мы вас, такого любопытного, и оставим с ними объясняться, – ухмыльнулся Смыков. – Ну что, закончилась экспертиза?
   – Закончилась… Хотя нет! – Зяблик, уже собравшийся забросить голову куда-нибудь подальше, вдруг передумал. – А ведь он в кольчуге был!
   – С чего вы это взяли?
   – А вот! – Из черной коросты, в которую успела превратиться запекшаяся кровь, Зяблик, морщась, выковырял что-то вроде обрывка цепи, составленной из круглых плоских звеньев. – Теперь будешь спорить?
   – И в самом деле! – Смыков подбросил железные кольца на ладони. – Кольчуга… От воротника кусок остался… Это же какой удар был! Кстати, я такие кольчуги и на наших ребятах видел. Вот только не спросил, где они их берут.
   – С мертвых аггелов снимают. Это я точно знаю… Ну, убедился?
   – Я и без вас знаю, что аггелы здесь бывают, – пожал плечами Смыков. – Подумаешь, новость!
   – Бывать – это одно. Счастье на земле, говорят, тоже бывает, да как его найти? А здесь конкретный случай. аггелы где-то поблизости. Этого лопуха позавчера пришили, если еще не позже. Он или разведчиком был, или бдолах охранял. Его хватиться скоро должны, если уже не хватились.
   – Пусть себе… Мы же здесь лагерем становиться не собираемся. Наберем бдолаха – и вперед. Если повезет, завтра в это время уже по Нейтральной зоне топать будем.
   – Ты пойми, голова садовая, что наследили мы здесь! – Зяблик уже едва сдерживался. – Поле вытоптали, травы помяли, вон лапа твоя босая на земле отпечаталась. Найдут нас по следу, если вовремя погоню организуют. До самой Хохмы будут гнать, а может, и до Отчины. Чем отбиваться станем? Вот этим веником? – он встряхнул снопом бдолаха.
   – Товарищ Цыпф! – Смыков поискал глазами Леву. – Тут ко мне какие-то претензии. Вы разберитесь, пожалуйста. Для чего вас главным выбирали?
   – Я все слышал… – Лева нехотя освободился от Лилечкиных объятий. – Зяблик, я с тобой совершенно согласен. Но только ты, извини уж, прекращай каркать. А то запугал всех. Надо конструктивные предложения выдвигать, а не страшилки рассказывать.
   – Конструктивное предложение хотите? Пожалуйста! – Зяблик мотнул головой, словно хотел забодать кого-то. – Жрем бдолах, а после на всех парах дуем в Нейтральную зону.
   – Ты уже нажрался! – этих слов и этого тона Лева и сам от себя не ожидал, но положение обязывало. – Поэтому и деловой такой! Бдолах тебе не сало и даже не водка, чтобы его просто так жрать. Это наркотик, только особенный. Про то много раз говорено. Пока мысль о том, что спасение зависит только от скорости передвижения, до самых костей не дошла, бдолах не поможет, а, наоборот, навредит. У каждого в отдельности своя скрытая мечта прорежется, и будем мы как лебедь, рак и щука в той басне.
   – Короче, начальник, куда ты клонишь? – набычился Зяблик. – Ты, значит, лебедь белый, Смыков – щука зубастая, а я рак поганый? Дохлятиной питаюсь и черт знает где зимую. Так?
   – Только, ради Бога, не надо утрировать. – Цыпф уже и сам был не рад, что позволил втравить себя в этот дурацкий разговор. – Сами же меня начальником выбрали. А если не нравлюсь – все! Снимайте.
   – Нет, ты командуй! – Зяблик смерил его презрительным взглядом. – Командуй, а мы посмотрим…
   – Тогда немедленно выступаем в сторону Нейтральной зоны. Бдолах разрешаю употреблять только в крайнем случае, если погоня начнет наступать нам на пятки.
   – Лева, я вот что хочу спросить, – Верка бесцеремонно отпихнула в сторону разобиженного Зяблика. – Куда это наш милый дружок, бывший Дон Бутадеус подевался?
   – С ним мы скорее всего больше не увидимся, – твердо сказал Цыпф. – Поэтому прошу отныне полагаться только на собственные силы.
   – Крысы бегут с корабля, – саркастически усмехнулся Смыков.
   – Ты… это самое… не трожь его! – Зяблик погрозил пальцем. – Он мне жизнь спас… Да и тебе тоже… Хотя тебе и не стоило бы…
   Три следовавших друг за другом ближайших ориентира они отыскали легко, по памяти. Но спустя пять или шесть часов Цыпф стал все чаще поглядывать на жилистую спину Толгая. К сожалению, быстрая ходьба с редкими передышками давала о себе знать – карта была уже порядочно подпорчена выступившей на коже испариной.
   Зяблик всю дорогу демонстративно молчал. Получивший временную передышку Смыков незлобиво потешался над недавним испугом Лилечки.
   – Разве вы в первый раз покойника увидели?
   – Такого – в первый, – Лилечка передернулась от одного воспоминания.
   – Жаль, не приходилось вам принимать участие в эксгумациях. Там и почище экземплярчики попадаются. Особенно если почва заболоченная… Как, по-вашему, какие части трупа дольше всего сохраняются в земле?
   – Кости, наверное… волосы, – Лилечка отвечала через силу, но и отношений со Смыковым портить не хотела – он ей прямо какой-то трепет внушал.
   – Кости и волосы само собой. Но самое интересное, что из мягких тканей более всего устойчивы к гниению глазные яблоки… Да-да, не удивляйтесь. На черепе уже ни кожи, ни мышц не осталось, а они себе лежат в глазницах, как два яичка.
   – Вынимай и сразу в суп, – негромко сказала шагавшая последней Верка. – Смыков, ты думаешь, что это очень интересно?
   – Но, скажу я вам, есть и более впечатляющие зрелища, – не обращая внимания на ее слова, с жаром продолжал Смыков. – Как вы думаете, какие?
   – Утопленники? – выдавила из себя Лилечка.
   – Ну что вы! Свежий утопленник как картинка. Обряжай и сразу в гроб клади. Самое неприятное, что мне доводилось видеть, – это жертвы железнодорожных происшествий. Народ у нас всегда несознательный был. На крышах ездили, на подножках, пути перебегали перед самым локомотивом. Ну и самоубийцы, конечно… Этих больше всего… Зря Лев Николаевич Толстой такую рекламу Анне Карениной сделал. Плохой пример заразителен. Уж лучше бы она, если так невтерпеж было, стрихнином отравилась… Ну так вот, был у меня в практике один эпизод. Шла ночью баба через пути, и зажало ей ногу автоматической стрелкой. Это похуже волчьего капкана. Ни туда ни сюда. А тут и грузовой поезд на полном ходу подлетел. Бабу эту, само собой, в клочья. То, что это баба была, а не мужик, мы по лифчику определили, который за костыль зацепился. Дело это, конечно, должна вести линейная милиция, но пока их дождешься… Вот и приходилось территориалам отдуваться. Только осмотр места происшествия закончили, по рации сообщение. Разбойное нападение совсем в другом конце района. Опергруппа сразу туда подалась, а меня возле трупа оставили. Ждал я, ждал, потом пошел звонить на переезд. Из милиции отвечают, что транспорта нет, добирайся, значит, до города своим ходом. Вместе с покойницей, естественно. Такие безобразия у нас сплошь и рядом практиковались. А электричка на ближайшем полустанке только два раза в сутки останавливается. Да и неудобно как-то с покойницей в электричку лезть, хоть эта покойница, так сказать, и находится в компактном состоянии. Хорошо, хоть дежурный по переезду душевным человеком оказался. А может, просто самогонку гнал и на этой почве милиции боялся. Угостил он меня чайком и посоветовал идти на шоссе, попутку ловить. Там от путей до шоссе всего с километр было. Взяли мы мешок, тачку, вилы…
   – А вилы зачем? – удивилась Лилечка.
   – Не руками же мясо собирать. Дежурный выпил двести граммов для храбрости, и тронулись мы. Собрали все, что от гражданочки этой осталось. Как раз в мешок уместилось. Килограммов пятьдесят или чуть больше. Тем временем уже светать стало. Добрались кое-как до шоссе. Час хоть и ранний, но машины ходят. Я в форме был и первый же грузовик без труда остановил. Хорошо помню, что он картошкой был гружен. Дежурный помог мне мешок в кузов забросить и назад подался, допивать. А я, значит, в кабине еду. Болтаем с водителем о том о сем, но преимущественно о политике. Пиночета ругаем. Он как раз в то время законного президента скинул. В город въехали, водитель и спрашивает, куда меня подбросить? Я спокойно отвечаю, туда мол. А адресок известный. Там и морг, и бюро судебно-медицинской экспертизы под одной крышей. Редкий покойник эту контору миновать может. Побледнел мой водитель и по тормозам. Зеркальце заднего вида на кузов направляет. А мешок промок насквозь. Картошка под ним как в томатном соусе. Начал тогда водитель ругаться! В мат-перемат! Это же, говорит, картошка не колхозная, а моя личная! От тещи везу.
   – Ну и чем все это закончилось? – Рассказ Смыкова в конце концов заинтересовал и Верку.
   – А ничем… Думаю, он ту картошку все равно съел.
   – Слушай, Смыков, а у тебя самого эти дела на аппетите не отражались?
   – Сначала, конечно, воротило. Особенно от мясных блюд. А потом ничего, привык. Приходилось иногда прямо возле трупа пить и закусывать.
   – Господи, разве вы другого места найти не могли? – вырвалось у Лилечки.
   – Зачем же нам другое место… Если эксперт режет труп, который по нашему делу проходит, мы всегда присутствуем. Коли в прозекторской стол свободный есть, на нем накрываем. Или на подоконнике. Водочка там, селедка, грибки, огурчики… Закуска в таких случаях должна быть обязательно острой. Сами-то мы не очень налегаем, главное – эксперта накачать.
   – Никогда не поверю, чтобы менты за просто так кого-нибудь поили, – недоверчиво покачала головой Верка. – Вы сами до халявы большие любители.
   – Если эксперта не напоить, он такое может написать… Ого!
   – Недобросовестные, значит, эксперты вам попадались?
   – Наоборот! Все как на подбор мастера своего дела. Даже заслуженные врачи были. В прошлом, конечно. Погорели на чем-то, вот и попали на эту службу. Когда руки от водки начинают трястись, к живому человеку со скальпелем уже не подойдешь. А на жизнь-то зарабатывать надо. Куда им, беднягам, деваться? Если только мясником на рынок. Да и нравилась многим эта работа. Были такие, что стонали от удовольствия, трупы кромсая. Клянусь партбилетом! Спецы, одним словом. Если нужно, комариный укус на теле найдут. А это как раз и не всегда нужно.
   – Почему? – спросила Верка недоуменно.
   – А вы в наше положение войдите. Привожу простой пример. Однажды под Новый год пропала девчонка. Так, вертихвостка… Пила, гуляла. Мы ее месяц честно искали. Все чердаки и канализационные колодцы обшарили. Никаких следов. Объявили без вести пропавшей, дело законным путем приостановили. А в мае месяце она взяла да и всплыла!
   – Где всплыла? – у Лилечки округлились глаза.
   – В озере одном. От Талашевска недалеко. Лед растаял, ее к берегу и прибило. Тело, само собой, сразу на экспертизу, хотя козе ясно, в чем тут дело. Ни колготок, ни трусов, ни сапог на девчонке нет. Ну и там телесные повреждения всякие имеются… Если эксперт даст заключение, что имел место факт изнасилования, мы хлопот не оберемся. Опять возобновляй дело, ищи убийцу и все такое прочее. А убийца, может, уже в город Махачкалу съехал или в армии служит. Ищи-свищи! Такие дела у нас «глухарями» называются. Перспективы расследования никакой, зато прокурор каждую неделю нервы треплет. Раскрываемость, само собой, падает. А это в нашей работе основной показатель. Должно быть процентов девяносто – девяносто пять, не ниже. Иначе тебя самого зашлют, куда Макар телят не гонял… Вот и стелешься перед экспертом, лишь бы только он соответствующее заключение дал. Якобы причиной смерти является утопление и следы прижизненных травм отсутствуют.
   – И соглашались эксперты на такое? – ужаснулась Лилечка.
   – Не все, конечно… В семье не без урода. Но только тот, кто нам палки в колеса ставил, долго на своем месте не задерживался. Конфликтовать с органами опасно для карьеры.
   – Вот! – не утерпел Зяблик. – Наконец-то сам признался, что занимался фальсификацией!
   – При чем здесь фальсификация? – возмутился Смыков. – Девчонку-то все равно к жизни не вернешь! Зачем же людям лишние хлопоты? На каждом оперативнике и так куча дел висит! Только успевай поворачиваться! Сначала надо соответствующие штаты дать, технические средства, транспорт, а потом уж спрашивать.
   – Ты еще про законы забыл сказать! – напомнил Зяблик. – Законов вам подходящих не дали, чтобы человека без суда и следствия в течение двадцати четырех часов к стенке.
   – А и неплохо было бы! – огрызнулся Смыков. – Вывели бы кое-кого в расход, зато порядок был бы.
   – Правильно! Если треть народа в расход пустить, а еще треть пересажать, остальные порядок зауважают.
   – Опять вы, братец мой, за свое! Демагогия это. К тому же махровая. Вот увидите, скоро народ сам осознает необходимость сознательной дисциплины.
   – Уже осознал, – с горечью сказал Зяблик. – Недаром некоторые Каина на царство зовут…
   Разговор этот прервал звук, весьма необычный для местности, где отсутствуют птицы и никогда не дуют сильные ветры, а именно – свист чего-то летящего. Железная стрела, теряя на излете силу, спикировала по крутой дуге и до половины вонзилась в мягкую землю. Запасливый Смыков тут же выдернул ее – железо все-таки, да еще острое.
   – Начинается! – Голос Цыпфа непозволительно дрогнул. – Теперь можно и бдолаха откушать. Кроме того, попрошу с шага перейти на бег.
   – Эх, тоска! – простонал, оглядываясь, Зяблик. – Разве это дело – от врага бегать. От стрелы, как и от пули, не убежишь. Драться надо.
   – Чем? – попытался урезонить его Смыков. – Зубами и ногтями? Твоей финкой? Не такие деятели, как вы, применяли в случае необходимости стратегическое отступление.
   – Ты отступление с бегством не путай! Отступают к врагу лицом, а убегают задницей! Улавливаешь разницу?
   Смыков начал было разлагольствовать о том, что бывают случаи, когда необходимо поступиться задницей, дабы сберечь лицо, но посвист новой стрелы не дал ему развить эту тему. Они уже видели своих неизвестно откуда взявшихся врагов – кучку людей в кольчужных рубашках до колен. Пока те держались компактной группой, определить их точное число было затруднительно, но то, что преследователей куда больше, чем преследуемых, не вызывало сомнения.
   Кроме численного превосходства, у них было и подавляющее преимущество в вооружении – если не все, то по крайней мере передовые бойцы имели при себе мечи и луки (последние, учитывая необычную специфику Эдема, были сработаны из рессорной стали и металлических струн, издававших при выстреле высокий вибрирующий звук, похожий на печальный вскрик).
   Стрелы покуда падали негусто и весьма неточно. Наблюдая через плечо за их полетом, Толгай, большой специалист в этом вопросе, высказался в том смысле, что лук не пистолет, за один день стрелять не научишься.
   – А за сколько научишься? – мерно дыша, спросил Зяблик.
   – Мне биш лет было, – он показал пять пальцев, – когда я его в руки взял… С тех пор ату… стреляю… Вся жизнь нужна…
   Погоня продолжалась уже около получаса, но расстояние между преследуемыми и преследователями не сокращалось – давало знать о себе тяжелое вооружение последних, да и второпях принятый бдолах начал действовать. Вполне возможно, что его употребляли и аггелы (теперь, когда люди в кольчугах растянулись длинной цепью, стало видно, что у некоторых из них на головах черные колпаки, тоже кольчужные), но, как известно, у оленя и волка разные точки зрения на погоню, и если один стремится утолить голод, то второй – спасти жизнь. Ясно, что попавший в положение оленя человек испытывает более сильные чувства, чем его противник, а это при употреблении бдолаха имеет немалое значение. Яркой иллюстрацией этого тезиса служила Лилечка – никогда не преуспевавшая в беге, зато больше всех напуганная, она сейчас опережала выносливого, как верблюд, Толгая.
   Даже хищник, убедившись в недосягаемости намеченной цели, прекратил бы погоню, но аггелы упорно продолжали ее, все шире растягиваясь по многоцветной эдемской равнине. Цыпф попробовал было пересчитать их, но на числе тринадцать сбился.
   – Река! – с хрипом выдохнул Зяблик. – Река!
   Цыпф глянул вперед, но ничего похожего на серебристую гладь новонареченного Евфрата не увидел. Удивившись этому обстоятельству, он уже хотел пошутить над Зябликом, которого начали одолевать галлюцинации, но тут внезапно до него дошел роковой смысл этих слов.
   Аггелы гнали их к реке точно так же, как волки загоняют оленей в болото или на лед, где преимущество в скорости сразу сходит на нет и все решают только острые клыки да численное преимущество. Река, еще недавно утолявшая их жажду и ласкавшая разгоряченные тела, теперь должна была стать рубежом жизни и смерти.
   Будь даже все члены ватаги отличными пловцами, переправа неминуемо задержит их на некоторое время, что позволит аггелам преспокойно перестрелять всех на воде.
   Река еще не появилась в поле зрения, но она была уже где-то рядом, возможно, за тем ближайшим леском. Времени для принятия спасительного решения – того самого гениального хода, который в записи шахматной партии отмечается несколькими восклицательными знаками, – оставалось в обрез. Это прекрасно понимал Лева Цыпф, большой любитель шахмат, но человек по натуре нерешительный.
   – Все, я больше не командир! – крикнул он так, чтобы услышала вся ватага. – Отказываюсь! Сами распоряжайтесь!
   – Посмей только, гаденыш! – прохрипел Зяблик. – Так разделаю, что аггелам ничего не достанется! Раз поставили тебя, командуй! Аж до самой Нейтральной зоны… Там разберемся…
   – Совершенно верно, – поддержал его Смыков не без ехидства. – Козлов отпущения не меняют… Ни на переправе, ни после…
   Угрозы, как ни странно, придали Цыпфу уверенности в себе. Надеяться было не на кого, наоборот, все надеялись на него, что волей или неволей побуждало к действиям, а у Левы любому действию предшествовала кропотливая умственная работа. Элементарная логика подсказывала, что нужно поворачивать влево и уходить вдоль реки в сторону Нейтральной зоны, надеясь, что погоня рано или поздно выдохнется. Однако у этого плана было немало минусов.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное