Николай Чадович.

Клинки максаров

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Ты ясновидящая? – спросил Артем, а сам подумал: «Уж не помешанная ли она? Вот будет мне подарочек в дорогу!»
   – Нет. Но иногда мне снятся очень странные сны. Бывает, что я вижу их даже наяву. Как только ты ушел, меня посетило одно такое наваждение. Я ясно поняла, что на следующий день мы обязательно отправимся в путь, но… – Голос ее дрогнул впервые за время разговора. – Но перед этим случится что-то страшное.
   – С нами?
   – Нет… По крайней мере не с тобой. Лучше расскажи, из каких мест ты пришел.
   – Моя родина так далеко, что я уже потерял надежду туда вернуться. Поверь, это совершенно другой мир. И главное его отличие вот в чем… – Артем на мгновение задумался. – Как бы тебе получше объяснить… Кусок мяса, вырванный из тела черепахи, продолжает жить своей жизнью, ползет и даже питается. Но это лишь видимость жизни. Мой мир отличается от вашего так же, как живая, полноценная черепаха от куска ее плоти. Страна Забвения лишь клочок того необъятного мира, в котором когда-то жили ваши предки.
   – В каком направлении нужно идти, чтобы попасть в твой мир? – Девочка никак не выразила своего отношения к последним словам Артема.
   – Такого направления просто не существует. По крайней мере сейчас. Я в ловушке. И ты тоже в ловушке. В ловушке весь ваш народ и, наверное, множество других народов. Только вы попали в этот капкан случайно, а я влез в него по собственной воле. Сейчас ты наверняка ничего не поймешь. Пора для этого еще не настала. Подожди немного.
   – Я подожду. Чему-чему, а терпению меня научили… Скажи, а откуда тебе известно устройство всяких машин?
   – В моем родном мире машины встречаются чуть ли не на каждом шагу.
   – И машины холода тоже?
   – Маленькие машины холода есть почти в каждом доме. Но больше всего строится машин для передвижения. На одних ездят, на других летают, на третьих ныряют под воду. В некоторых машинах я неплохо разбирался. Они совсем другие, чем ваши, но что-то общее все же есть. Твой дядя Тарвад объяснил мне общие принципы их работы, а до остального я дошел своим умом.
   – Ты молодой или старый?
   – Не знаю. А твой отец какой?
   – У него есть дети. Значит, он старый.
   – Выходит, что и я старый. Хотя детей у меня нет.
   – В той стране, где ты родился, у всех серые глаза?
   – Нет. Бывают и черные, и синие, и даже коричневые.
   – Это хорошо, – задумчиво сказала девочка. – Наверное, это очень скучно, когда у всех серые глаза. Ну ладно, я пойду.
   Однако она не сдвинулась с места и продолжала стоять напротив Артема, слегка покачиваясь и обхватив себя руками за плечи.
   – Ты не сказала: как тебя зовут? – мягко спросил Артем.
   – Разве? Ты просто забыл мое имя. – Она рассмеялась и, резко повернувшись, бросилась бежать, но не к дому, а совсем в другую сторону. – Мое имя давно известно тебе! Ты слышал его во сне или в какой-то иной жизни! Ты должен обязательно его вспомнить! Это очень важно!
   Надежда, почему-то подумал Артем.
Я буду звать ее Надеждой!
   Сон быстро пришел к Артему, а вместе с ним пришли воспоминания, давно уже не посещавшие бодрствующий трезвый мозг, занятый каждодневными заботами о пропитании, крове и безопасности.
   Снова он увидел тех, кто послал его в этот удивительный, неизвестно какими силами природы созданный мир: не имеющее ни формы, ни облика существо, живущее одновременно в нескольких измерениях, бессмертную птицу в кроваво-красном оперении и сурового воина по кличке Душегуб – человека, волею случая принявшего на себя нечеловеческие обязанности.
   Снова они молча глядели на него через беспредельное пространство, словно вопрошая о чем-то, и снова он не получил от них ничего – ни приказа, ни совета, ни хотя бы ободряющего знака. Он не был забыт, но и помочь ему не могли.
   Если мир, в котором он оказался, действительно тот загадочный мир – Тропа, соединяющий все сущие во Вселенной пространства, то ему неизвестно даже верное направление, которое суждено выбрать на этой тропе. Куда идти? С одной стороны раскаленный ад, время от времени выплевывающий в сопредельные пространства страшное, губительное Лето. С другой – заповедник огромных травоядных тварей, непробиваемые панцири которых тем не менее носят глубокие отметки чьих-то исполинских клыков или когтей. Слева и справа – полная неизвестность: может быть, какие-то другие страны с совершенно непредсказуемыми природными условиями, а может быть, невидимые, но непроницаемые стены, раз и навсегда отделившие эти клочки пространства от материнских миров, частью которых они когда-то являлись.
   Какой путь выбрать ему в этом вселенском лабиринте? И существует ли здесь вообще какой-то верный путь? Как добраться до того самого Изначального мира, на поиски которого он послан? Как уцелеть среди этого водоворота опасностей, как прорваться через миры, искони не предназначенные для существования живых существ? Нужно иметь броню вместо кожи и атомный реактор вместо сердца, чтобы пройти невредимым эту Тропу от начала до конца. Ведь такое не под силу ни Фениксам, постигшим тайны времени, ни властелинам пространства – Незримым. Почему же в такой путь послали его – слабого и смертного человека?
   Разные люди и нелюди приходили к Артему во сне, но никто не сказал ему доброго слова. Последнее, что он запомнил из этих сумбурных видений, была девочка в венце смертницы. «Никому не дано заранее знать свое предназначение, – говорила она. – Люди, рожденные царствовать, весь свой век трудятся носильщиками, а пастух становится потрясателем Вселенной. Не стремись избежать неизбежного, не изнуряй себя напрасными упованиями. Будь стоек и терпелив, и судьба сама укажет тебе верный путь».

   Когда Артем проснулся, было уже светло, хотя это вовсе не значило, что наступил день. Вслед за Синей ночью могла следовать, например, Желтая, отличающаяся от дня только цветом и фактурой неба – постоянно меняющиеся оттенки синевы уступали место тускло-лимонному глухому занавесу.
   Росы на траве не было, а из-за далеких холмов явственно тянуло теплом. Черепахи с прежней тупой настойчивостью ползли куда-то, словно подгоняемые этим, пока еще приятным ветерком, однако их стало значительно меньше, и среди них попадались настоящие гиганты.
   Пройдя через все еще настежь открытые ворота Убежища, Артем спустился в одну из подсобных галерей и стал готовить свою машину к дороге.
   Трудно было сказать, как давно она изготовлена. Судя по всему, в прошлом ею совсем не пользовались, а в сухом, бедном кислородом воздухе Страны Забвения сталь почти не подверглась коррозии. Но скорее всего подобные машины стали строить уже после катастрофы, вырвавшей из неведомого измерения этот лоскут обитаемой суши. В ней не было ничего, способного гореть, – ни пластмассы, ни резины, ни дерева, а только металлы, керамика и жаропрочное стекло. Даже смазку заменял тонкий серовато-синий порошок. Какое-то время, очевидно, она могла идти даже сквозь огонь, тем более что ее двигатель не нуждался в доступе воздуха, а экипаж мог дышать парами отработанного горючего – обыкновенной азотно-кислородной смесью.
   Издали машина (которую можно было назвать вездеходом: пятиметровые рвы и трехметровые стены не являлись для нее препятствием) напоминала огромного таракана. Из продолговатой стальной коробки, лишенной каких-либо признаков дизайна, торчали четыре пары голенастых лап, казавшихся неправдоподобно тонкими по сравнению с массивным корпусом, увенчанным сверху круглым стеклянным колпаком. Впечатление дополняли два длинных гибких щупа, торчавших далеко вперед. Любые признаки электрооборудования, а тем более электроники напрочь отсутствовали. Самое сложное устройство – блок синхронизации движения лап – было похоже на внутренности концертного рояля. Множество рычажков, клапанов и противовесов управляли целой паутиной струн разной длины и толщины. В общем, конструкция вездехода была проста и надежна, как у паровоза Стефенсона. Все узлы, кроме корпуса, лап и маховика-гироскопа, были сдублированы. На немногочисленных рычагах управления имелись незамысловатые и понятные пиктограммы: «Вперед», «Назад», «Влево», «Вправо», «Быстрее», «Медленнее», «Остановка».
   Топливный бак был почти полностью заправлен жидким воздухом, которого, по расчетам Артема, должно было хватить километров на сто. Установив рычаги в положение «Вперед медленно», он вывел вездеход на поверхность. Впервые за долгое время механический экипаж топтал траву и цветы Страны Забвения.
   Через стекло кабины Артем мог видеть, как, переламываясь сразу в двух сочленениях, семенят могучие лапы вездехода. Первая левая, вторая правая, третья левая, четвертая правая – вперед, остальные на месте. Затем все наоборот. Даже на минимальной скорости не так-то легко было уследить за их мельканием. Машина шла плавно, слегка покачиваясь. Едва только щупы обнаруживали впереди какое-нибудь препятствие, как ломаные тараканьи лапы мигом вытягивались, превращаясь в трехметровые столбы, а корпус резко взмывал вверх. Однако, несмотря на эту сложную автоматику, безопасность машины во многом зависела от внимания и сноровки водителя.
   Остановив вездеход в таком месте, где он был бы заметен из дома судьи, Артем принялся ждать. О том, что будет, если Надежда не достанет нужного количества жидкого воздуха, он старался не думать. То, что он привык называть временем и что не имело никакого названия в Стране Забвения, тянулось невыносимо медленно. Он тряпкой протер пыль во всех местах, где она могла собраться, подтянул все гайки, которые можно было подтянуть, и тщательно проверил весь взятый в дорогу инструмент.
   Девчонка все не появлялась.
   Рядом с машиной прошли несколько женщин, и Артем поймал себя на мысли, что это уже не первые люди, которые проследовали мимо него в одном и том же направлении – к дому судьи.
   – Что случилось? – крикнул он им вслед.
   Одна из женщин на миг обернулась. Хотя она и ничего не ответила, было что-то такое в выражении ее лица, что заставило Артема спешно покинуть вездеход. Чувствуя в душе смутную тревогу, он пошел вслед за женщинами.
   «На следующий день мы обязательно отправимся в путь, но… Но перед этим случится что-то страшное», – так, кажется, сказала девчонка.
   На некотором расстоянии от дома судьи стояла небольшая молчаливая толпа, что уже само по себе выглядело странно – люди Страны Забвения не были подвержены стадному инстинкту и редко сбивались в кучи. Время от времени кто-нибудь отделялся от этой толпы и входил в дом, но долго там не задерживался. Лица собравшихся не выражали ни любопытства, ни печали. Просто в жизни судьи Марвина случилось какое-то неординарное событие, и все, кто узнал об этом, пришли засвидетельствовать ему свое почтение. Странно выглядели только окна дома, занавешенные изнутри тяжелой мягкой тканью, той самой, что в саркофагах служит одновременно и подстилкой, и одеялом.
   Чужеродцу вряд ли было прилично заходить в дом судьи без приглашения, однако сейчас заботиться об этикете не приходилось. Предчувствие беды томило Артема. Пройдя сквозь толпу, он вступил в комнату, где еще совсем недавно вел с Марвином бесплодную и неприятную беседу.
   Сейчас незаконченная картина была повернута к стене, а посреди комнаты на широкой каменной скамье лежал судья, весь засыпанный лепестками цветов, сквозь которые обильно проступала кровь. С первого взгляда было ясно, что умер он не по своей воле и смерть эту вряд ли можно было отнести к разряду легких. Сидевшая у изголовья отца Надежда мельком взглянула на Артема сухими, лихорадочно горевшими глазами и вновь принялась машинально обрывать лепестки увядших цветов, которые охапками подавал ей Тарвад.
   – Кто… – начал было Артем и осекся: люди Страны Забвения не знали слова «убийство». Долгожданная смерть могла явиться в разнообразных обликах, ее дарили друзьям и близким, ее берегли для себя. – Кто… принес ему смерть? – наконец выдавил он из себя.
   Вопрос прозвучал грубо и неуместно – это было то же самое, что у постели роженицы выяснять подлинное имя отца ребенка. Тарвад знаком поманил Артема к дверям и вместе с ним вышел из дома.
   – Ты что-то хотел спросить, чужеродец?
   – Смерть не имеет ног и не приходит сама по себе. – Артем старался говорить образным, витиеватым языком, близким и понятным этим людям. – Ее приносит или Лето, или глубокая вода, или случайно взорвавшийся сосуд с холодом. Кто принес смерть судье Марвину?
   – К чему это сейчас выяснять, чужеродец? То, что случилось, уже случилось. Не в наших силах поправить что-нибудь.
   – Кто теперь будет судьей?
   – Сейчас поздно выбирать нового. Об этом мы подумаем после окончания Лета. А пока я принял на себя его обязанности.
   Непохоже, чтобы он был очень огорчен смертью брата, подумал Артем. Или здесь вообще не принято горевать о близких?
   На пороге дома появилась Надежда. Прикрывая глаза от дневного света тыльной стороной ладони, она сказала:
   – Дядя, побудь там немного. Я устала.
   Провожаемая бесстрастными взглядами толпы, она спустилась с холма и уселась среди высокой травы. Артем последовал за ней, но остановился чуть в стороне, как бы не решаясь к ней приблизиться.
   – Все случилось именно так, как я и предсказывала, – бесцветным голосом сказала она, не оборачиваясь. – Скоро мы отправимся в путь. Отцовский саркофаг и весь запас холода теперь принадлежит мне.
   – Ты говорила с отцом, после того как мы расстались?
   – Да.
   – И что же?
   – Он отказал мне.
   – Значит…
   – Значит, если бы он не умер, мы никуда бы не поехали. Тут ты прав, чужеродец.
   Молчание надолго повисло в воздухе. Артем переминался с ноги на ногу, не зная даже, что и сказать. Уж очень странными и зловещими выглядели последние события.
   – Я буду ждать тебя возле машины, – сказал он наконец. – Взгляни, она видна отсюда… Ты, наверное, будешь участвовать в похоронах отца?
   – Нет. Я уже простилась с ним. Но мне еще нужно закончить кое-какие дела.
   – Постарайся не задерживаться. Нам еще предстоит запастись водой и пищей.
   – Вот это можно сделать по дороге. – Она встала и прошла несколько шагов по направлению к дому. – Постарайся найти попутчиков. Вдвоем нам придется трудно.
   Артем проводил Надежду до вершины холма, но в дом не вошел. На пороге его ожидал Тарвад, уже облаченный в одежду судьи.
   – Итак, теперь тебе ничто не мешает пуститься в дорогу, чужеродец. – Казалось, что вместе с новой одеждой он надел на себя и новую личину, бесстрастную и высокомерную.
   – Похоже на то.
   – Тогда не задерживайся.
   – Не надо меня гнать. Я и сам тороплюсь. Но уйду отсюда, только завершив все приготовления.
   – Несчастья наши проистекают от нашей же доброты. – Глаза Тарвада сузились. – Вместо того чтобы гнать чужеродцев прочь, мы даем им приют. И наша доброта потом оборачивается горем. Пойми, нам от вас ничего не нужно – ни вашей помощи, ни ваших невразумительных знаний. Никто не покидает свой дом по собственной воле. Одних из вас гонит враг. Других – нечистая совесть. Третьих – алчность или гордыня. А вслед за вами всегда приходит беда… Не знаю, что гонит тебя, но за твоими плечами стоит неведомое зло. Жаль, что я не сразу это понял. Все, к чему прикасались твои руки, осквернено. Эти вещи будут притягивать к себе несчастья даже после того, как исчезнет память о тебе… Не знаю, кому ты служишь или кому ты не угодил… Кроме нашего народа, кроме всяких чужеродцев, кроме черепах и зверей, живущих в дальних странах, в мире существуют также великие и страшные силы, от которых ничего нельзя скрыть. Спастись можно только непротивлением и смирением. До сих пор нам удавалось не навлекать на себя гнев. До сих пор… С виду ты почти не отличаешься от нас, но внутри совсем другой. И враги у тебя другие. К своим мы уже привыкли. Судья Марвин сделал ошибку, не отпустив тебя раньше, не отмежевавшись от тебя. Зло, направленное совсем в другую цель, задело и его. Чует моя душа, что к смерти брата причастен и ты.
   – С каких это пор в Стране Забвения чья-либо смерть стала поводом для поиска виновного? – Неприкрытая враждебность Тарвада не на шутку уязвила Артема.
   – Умер судья. Он последний ложится в саркофаг и первым встает из него. Он поддерживает твердость духа. Он обязан дать ответ на любой вопрос. Все верят в его справедливость и искушенность. В преддверии Лета его смерть – плохое предзнаменование.
   – Повторяю, я не собираюсь задерживаться здесь. Но разреши мне обратиться к этим людям. Возможно, кто-то из тех, кому не хватило места в саркофаге, согласится стать моим спутником.
   – Можешь говорить. Я не имею права запретить тебе это.
   Сдержанно кивнув в знак благодарности, Артем повернулся лицом к толпе и заговорил, невольно разрушая торжественную печаль момента:
   – Люди Страны Забвения! Многие из вас знают меня. В Убежище я ремонтировал саркофаги и следил за работой машин холода. Я делал это прилежно, что может подтвердить стоящий рядом Тарвад, новый судья. Обреченный, как и все чужеродцы, на смерть, я отправляюсь нынче в дальний путь на машине, построенной вашими предками. Она движется во много раз быстрее человека. На ней я собираюсь достичь таких мест, где Лето теряет свою испепеляющую силу. Дочь покойного судьи Марвина согласилась сопровождать меня. Но в машине еще достаточно места. Я могу взять с собой любого желающего – старика, ребенка, калеку. Решайте быстрее.
   Никто не прервал его речь. Никто не возмутился и даже не поморщился, хотя говорить такое – а тем более говорить громко – рядом с домом, который посетила смерть, было почти кощунством. Все, сказанное Артемом, оказалось пустопорожней болтовней, напрасным сотрясением воздуха – и это ясно читалось на лицах присутствующих. Зачем смущать душу, внимая безрассудным речам какого-то чужеродца? Мало ли всяких безумцев и сумасбродов шатается в преддверии Лета по этой обреченной земле!
   Сжав зубы, Артем ждал. Он уже потерял всякую надежду найти спутника, когда из толпы выступила вперед седая женщина, почти старуха. Люди Страны Забвения редко доживали до таких лет. Предстоящее Лето, судя по всему, должно было стать последним в ее жизни. Она тащила за руку верзилу, ростом и шириной плеч резко отличавшегося от всех присутствующих. Было что-то неестественное в облике этого великана – казалось, его наспех сшили из членов и органов, принадлежавших совсем другим существам. Лишь голова да, пожалуй, еще ноги, несколько коротковатые для такого могучего торса, безусловно, являлись его собственностью с момента рождения. Бочкообразная грудь была скорее грудью гориллы, чем человека. Узловатые руки напоминали древесные корневища. Смотрел гигант хмуро, исподлобья, как ребенок, которого принуждают сделать что-то помимо его воли.
   – Иди! – сказала старуха, выталкивая его вперед. – Ну иди же! Иди к этому человеку!
   – Вот и нашелся спутник для тебя. – В голосе Тарвада послышалась плохо скрываемая издевка. – Кому, как не калеке, искать спасение в неведомых землях.
   – Ничего себе калека! – невольно вырвалось у Артема.
   – Любой, кто не может спастись в саркофаге, считается калекой. А он в саркофаге просто не поместится.
   – Как же он тогда пережил прошлое Лето?
   – Он пропал еще ребенком. А вернулся совсем недавно. Уже вот в таком обличье. Мать узнала его по родинке на шее. Говорить он не может или не хочет, но, кажется, все понимает.
   – Интересно… – задумчиво сказал Артем. – Где же он мог отсидеться?
   – Вот и спроси его об этом. – Тарвад круто повернулся и, не прощаясь, направился к дому.
   – Ты пойдешь со мной? – спросил Артем у калеки.
   Тот подумал немного, оглянулся на женщину и кивнул.
   – И будешь выполнять все, что я прикажу?
   На этот раз он думал куда дольше, но все же опять кивнул.
   – Тогда попрощайся с родными, возьми все необходимое и приходи вон туда. – Артем указал на едва заметного отсюда железного таракана, притаившегося среди пышной степной зелени. – Если найдешь какое-нибудь оружие – лом, длинный нож, кувалду, обязательно возьми с собой. Договорились?
   На этот раз кивок последовал незамедлительно.

   Прежде чем вернуться к вездеходу, Артем заскочил на минутку в хибарку, служившую ему приютом в последнее время, и собрал свое скудное имущество: кое-что из одежды, нож местной работы, несколько глиняных плошек и баклагу для воды. Неприхотливости он научился у жителей Страны Забвения – зачем копить то, что в любой момент может обратиться в золу?
   Забросив за спину тощий мешок, он зашагал к вездеходу и уже издали заметил, что возле его правой передней лапы кто-то сидит. Это не мог быть калека, а тем более Надежда. На всякий случай Артем переложил нож из мешка в рукав. Люди Страны Забвения от природы не способны к насилию, но ведь кто-то же убил судью.
   Существо, сидевшее возле вездехода, можно было отнести к роду человеческому, рассеянному по бесчисленным мирам Тропы, хотя и с некоторой натяжкой. Чем-то он напоминал злого колдуна из арабских сказок – выдубленная, смуглая до черноты кожа, кривой да вдобавок еще крючковатый нос, резкие глубокие морщины вдоль и поперек лица. Но самыми приметными, если не сказать больше, были его глаза. В зависимости от того, чем был занят их владелец, они странным образом меняли свой вид – то буквально загораясь огнем, то превращаясь в мутные, ничего не отражающие бельма. По крайней мере зеркалом души назвать их было нельзя.
   Человек этот (несомненно, чужеродец) был демонстративно, вызывающе уродлив, но при более внимательном рассмотрении его уродство казалось величественным и притягательным – так, должно быть, выглядели когда-то каменные изваяния древних кровожадных богов.
   – Приветствую тебя, приятель, – проникновенно сказал он.
   – Никогда не имел здесь приятелей, – не очень дружелюбно ответил Артем. – Но все равно привет тебе.
   – Я назвал тебя так потому, что мы оба здесь чужие. А это нас больше объединяет, чем разъединяет.
   – Пусть будет так. Но что ты здесь делаешь, приятель? – Артем подозрительно покосился на кабину вездехода. – Вокруг есть куда более приятные места для отдыха.
   – Я ждал тебя. – Чужеродец встал. Под его просторной одеждой, похожей одновременно и на рубище нищего, и на плащ бродячего рыцаря, могло скрываться любое оружие. – Ведь ты, кажется, собираешься пуститься в опасное путешествие и нуждаешься в попутчиках?
   – И откуда тебе это стало известно?
   – Слухи дошли.
   – Слухи? – Артем взглядом смерил расстояние от дома судьи до вездехода. В толпе чужеродца не было, это он помнил точно. – Не думал, что слухи здесь распространяются с такой быстротой. Я едва успел закрыть рот, а слухи о сказанном мной уже дошли до тебя.
   – Накануне я случайно услышал рассказ брата судьи о твоем разговоре с Марвином. Он отказал тебе, не так ли? А сегодня на рассвете я заметил это странное устройство, – он похлопал ладонью по лапе вездехода, – и подумал: может быть, что-то изменилось?
   – Тебе известно, что судья умер?
   – Известно.
   – Откуда?
   – Об этом говорили проходившие мимо люди. Очевидно, они спешили проститься с судьей.
   – Допустим, я возьму тебя с собой. А что ты умеешь делать? – Артем не спускал глаз с длинной и узкой, хорошо ухоженной ладони незнакомца, на которой отсутствовали всякие признаки мозолей.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное