Николай Чадович.

Гражданин преисподней

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

   – Что тут можно добавить… Совершенно непонятно, зачем мертвецов насадили на эти железяки? Забавы ради? Но раньше такое за химерами никогда не водилось. Если честно сказать, я до сих пор не пойму, чего ради они вообще нападают на людей. Ведь в пищу им мы не годимся. Случается, что человек, на которого напала химера, высыхает как палка или превращается в мешок кровавой жижи. Но ведь все при нем и остается. Даже самого маленького куска плоти не пропадет… Загадка, короче говоря…
   – Но тебе что-нибудь известно о так называемых здухачах? – спросил темнушник, сохранявший свое инкогнито. Скорее всего это был личный вопрос, к предъявленным обвинениям никакого отношения не имеющий.
   – Можно сказать – ничего, – пожал плечами Кузьма. – Сам я с ними не встречался, а чужие бредни пересказывать не люблю.
   Шепотом посовещавшись между собой, темнушники встали. Обращаясь уже не к Кузьме, а к старшему из светляков, Леня Черпак официальным тоном произнес, как будто бы по бумажке читал:
   – Прямое обвинение в убийстве караульных с Кузьмы Индикоплава снято, хотя вопрос о его пособничестве остается открытым. Мы по-прежнему настаиваем на его выдаче для проведения расследования на месте. Если его невиновность будет доказана, обещаем предоставить Кузьме Индикоплаву полную свободу действий. По своему усмотрению он волен будет вернуться в обитель Света, – Леня Черпак непроизвольно поморщился, поскольку темнушников всегда коробило это высокопарное название, – или направить свои стопы в какую угодно сторону. Надеюсь, что руководство святокатакомбной церкви примет это предложение.
   – Скорее ультиматум, – буркнул из своего угла Венедим.
   Возникшую неловкость сгладил старший из светляков. Сдержанно кивнув, он ответил:
   – Окончательное решение будет принято самим игуменом. Но заранее предупреждаю, что Кузьма Индикоплав будет выдан вам только заимообразно, взамен на заложника, принадлежащего к влиятельной семье и имеющего чин не ниже «быка».
   – Святыми себя считаете, а без крючкотворства не можете! – возмутился Леня Черпак. – Проще надо жить! Разве Бог не завещал вам верить добрым людям?
   – Бог завещал нам не внимать лукавым речам, даже если тот, кто провозглашает их, имеет обличье ангела света.
   – Если без этого не обойтись, я готов остаться, – неожиданно заявил второй темнушник. – Почему бы и не погостить здесь пару деньков? И вам так будет спокойнее, и нам. Надеюсь, в жратве и девках отказа не будет?
   – Повторяю: последнее слово принадлежит игумену. – Старший светляк направился к выходу, и все чередой потянулись за ним.
   Когда дверь вновь стали заваливать камнями, Кузьма понял, что обеда ему сегодня тоже не дождаться.


   Обитель Света и владения темнушников, центром которых был бывший узел связи стратегического значения, соединял просторный и по нынешним меркам даже комфортабельный туннель, пробитый общими усилиями еще в те времена, когда внезапно навалившаяся вселенская беда объединила всех обитателей подземного мира, как случайных, так и добровольных, а сознание того, что в обозримом будущем выбраться на поверхность не удастся, стало повсеместным.
   С тех пор утекло немало воды, и все почему-то изменилось совсем не в ту сторону, как того следовало ожидать сообразно законам элементарного здравого смысла.
И хотя туннель по-прежнему содержался в порядке, что выражалось главным образом в постоянной борьбе с вездесущим мхом-костоломом, он уже не соединял людей, а служил ареной распрей и удобным подспорьем для нанесения атакующих и контратакующих ударов.
   Было достоверно известно, что со стороны темнушников туннель заминирован. Светляки свою позицию в этом вопросе не афишировали, но, судя по некоторым приметам (а в особенности по кражам взрывчатки, участившимся на складах метростроевцев), были готовы к адекватному ответу.
   А то, что богобоязненные люди, в принципе отрицающие насилие, могут постоять за себя, было доказано уже неоднократно. Причем светляки брали верх не числом или силой оружия, а только крайним ожесточением души.

   Освещая себе дорогу яркими шахтерскими лампочками, по туннелю двигался целый отряд темнушников, конвоировавший Кузьму и Венедима, по воле игумена ставшего его неразлучным спутником. И хотя обращались с ними довольно бесцеремонно, но совсем не так, как с пленниками, – кормили из общего котла, чаркой не обносили, веревками и кляпами не мучили.
   Да и куда отсюда можно было сбежать? Впереди застава темнушников – по сути дела, глухая стена, ощетинившаяся самым совершенным в Шеоле оружием. Позади – на линии разграничения – заграждение из каменных плит, которое вдвоем и за полдня не разберешь.
   Конечно, туннель не тюрьма. И даже не келья, где Кузьма провел пару последних дней. Стены его в трещинах, оставленных многочисленными землетрясениями, а на потолке зияют дыры, промытые ливневыми потоками. Но взрослому человеку в щель не протиснуться (тем более что неизвестно, куда именно они ведут), а до потолка без лестницы не добраться.
   Приходилось надеяться на благоразумие темнушников, ведь жизнь оставшегося в обители Света заложника (ближайшего свояка папы Каширы и полноправного «быка», то есть, говоря по-старому, полковника) теперь напрямую зависела от уготовленной Кузьме участи.

   Перед тем как покинуть обитель Света, Кузьма удостоился еще одной встречи с игуменом, на этот раз наедине.
   Вновь он стоял перед почти неразличимым в темноте столпом, на котором изнурял свою плоть (или попросту дурил наивным людям голову) недоступный его взору человек. На этот раз Кузьма постарался выбрать такую позицию, что его не достигал ни свет лампад, ни тусклое мерцание гнилушек.
   По сути дела, это был разговор двух людей-невидимок.
   На сей раз игумен говорил ласково, как бы даже с сознанием своей вины – понимал, очевидно, что его власть над Кузьмой подошла к концу.
   – Не суди нас строго, брат Кузьма, – начал он. – Сам понимаешь, что окоротить темнушников нам пока не под силу. Но ты за себя не бойся. Они поклялись, что с твоей головы и волос не упадет. А за заложником мы уж присмотрим. Думаю, что все завершится благополучно. При первой же возможности возвращайся обратно. Все мои прежние предложения остаются в силе. Но на этот раз вознаграждение ты определишь себе сам. Конечно, только после того, как разведаешь дорогу за Грань. Во всем полагайся на брата Венедима. Отныне он тебе и слуга, и советчик, и пастырь духовный. Но если обстоятельства сложатся неблагоприятно, можешь без зазрения совести пожертвовать им. Венедим о такой возможности осведомлен и заранее согласен принять за тебя как страдания, так и смерть. В грядущем царстве Божьем ему воздастся по заслугам. Кстати, как далеко вы продвинулись по стезе приобщения к истинной вере?
   – Довольно далеко, брат игумен, – ответил Кузьма. – Жаль только, что он не научил меня правильно креститься. А иногда так хочется! Я хоть пальцы нормально держу? – Он щепотью сложил большой, указательный и средний пальцы.
   – Нет, так их держат христопродавцы, поправшие истинную веру. Для крестного знамения достаточно двух перстов, среднего и указательного.
   – Так? – Догадливый Кузьма прижал большой палец к ладони. – Дальше что?
   – Сначала приложи персты ко лбу, потом к груди… Впрочем, не пристало мне отбивать хлеб у брата Венедима, – вдруг спохватился игумен. – Он сам обучит тебя крестному знамению и разъяснит его потаенный смысл… Иди. Да пребудет с тобой благословление Божье! Аминь.
   – Аминь, – повторил Кузьма, продолжая держать пальцы сомкнутыми.
   Надо сказать, что разглядеть их во тьме было не так-то и просто. Подозрения Кузьмы подтвердились – игумен обладал уникальным зрением, свойственным скорее хищному зверю, чем человеку.

   Во время похода пленников (а как иначе определить статус людей, которых под конвоем ведут в чужие владения?) старались друг к другу близко не подпускать. Возможно, так оно было и к лучшему – по крайней мере никто не морочил Кузьме голову нудными ветхозаветными преданиями.
   Пообщаться им пришлось только на длительном привале, который темнушники устроили уже на своей стороне туннеля. Кстати говоря, по понятиям Кузьмы, привал этот был совершенно не нужен – до заставы оставалось всего полдня пути. Одно из двух – или темнушники, вырвавшиеся на волю, попросту тянули с возвращением, или они поджидали кого-то.
   На привале много выпивали и обильно закусывали, причем большинство темнушников вели себя просто безобразно. Эта откровенная разнузданность претила Кузьме еще больше, чем показная добропорядочность светляков. Если «быки» и «зубры», расположившиеся отдельно, еще придерживались каких-то внешних приличий, то безусые молодцы, едва получившие статус «волков», позволяли себе самые хамские выходки – бранились по малейшему поводу, вырывали друг у друга лучшие куски, без зазрения совести здесь же на месте справляли малую нужду.
   – Вернусь домой, – бахвалился один юный темнушник, – и сразу пойду к соседской дочке. За уши ее и об землю! И уж потом потешусь всласть! На неделю вперед оттянусь!
   – А сосед как на это посмотрит? По голове тебя погладит? – интересовались его приятели.
   – Он и знать не будет! Я такой момент выберу, когда он к моей мамаше в постель залезет!
   – Как бы твой папаша все дело не испортил.
   – С папашей я договорюсь. В крайнем случае пущу его к соседской дочке первым. Долго он не задержится. Устарел папаша, а девка огонь!
   Общее ржание тут же перешло в потасовку: кто-то у кого-то случайно выбил из рук кружку. Относительный порядок наступил только после того, как один из «зубров» швырнул в чересчур распоясавшуюся молодежь увесистой костью.
   Пользуясь тем, что их оставили без надзора, Кузьма и Венедим расположились в сторонке. И если Венедим к чужой пище старался не притрагиваться, то Кузьма с удовольствием грыз копченое мясо и прикладывался к манерке с водярой.
   – Ты поел бы, – посоветовал он светляку. – Силы надо подкопить. Еще неизвестно, что нас впереди ожидает.
   – Вера запрещает мне участвовать в трапезе этих грешников. Ведь они, говорят, даже человечинкой не брезгуют.
   – Брехня, – возразил Кузьма. – Раньше, может, и случалось такое. А теперь у них всякой еды навалом.
   – Откуда? Они ведь хозяйство не держат.
   – Приторговывают. И весьма успешно. Случайно докопались до нефтехранилища и сосут оттуда потихоньку. Им этой нефти до конца жизни хватит. А метростроевцам без нее жизни нет.
   – Знаю я эту нефть! – Венедим поспешно перекрестился. – То не нефть, а адская смола, для грешников предназначенная.
   – Ох, и наивный ты, Веня! – вздохнул Кузьма. – Вы ведь торф жжете – и ничего. Нефть почти то же самое.
   – Оставим эти богопротивные речи. Выслушай лучше притчу о праведнике, оказавшемся в стане разбойников.
   – Собрался мне аппетит испортить? Не хочу я о праведнике слушать. Меня и от одного тебя временами тошнит. Расскажи лучше о блудницах.
   – Воля твоя, – кротко ответил Венедим. – Только не знаюсь я с блудницами… Хотя, конечно, Феодосия пришлась бы здесь ко двору.
   – Во-во! – кивнул Кузьма, сразу вспомнивший жаркие объятия постельной свахи. – Кстати, ты о своих подозрениях рассказал кому-нибудь?
   – Увы… – замялся Венедим.
   – Почему?
   – Неопровержимых доказательств я так и не добыл. А возводить на человека облыжный навет – великий грех.
   – Тебе, конечно, виднее, – пожал плечами Кузьма. – Как бы только твоя щепетильность не вышла нам боком.

   Вскоре выяснилось, что Кузьма как в воду смотрел. В глубине туннеля замерцала одинокая лампочка, хотя все темнушники, вместе с Кузьмой и Венедимом покинувшие обитель Света, были на месте.
   – Идут, – тихо сообщил Кузьма. – Двое идут. Интересно, кто такие. И как они сквозь завал перебрались…
   Компания, в которой собрались темнушники постарше, разразилась приветственными возгласами, а молодежь вообще чуть ли не встала на головы. Из мрака появился тот самый «бык», что был оставлен в обители Света заложником, да еще не один – за ним гордо шествовала Феодосия, разряженная, как на праздник. Один только ее платок, шитый бисером и золотой канителью, чего стоил.
   – Ну и змея подколодная! – простонал Венедим. – Она же покров с алтаря стащила! Накажет ее Бог!
   – Вестимо, накажет. – Кузьма покосился на молодых чернушников, у которых при виде сочной бабы сразу потекли слюнки.
   – Заждались! – Леня Черпак заключил приятеля в объятия. – Уже назад хотели возвращаться. Мало ли что… Ух и ответили бы за тебя эти святоши гугнивые!
   – За меня волноваться не надо, – веско произнес бывший заложник. – Если Юрок Хобот сказал, что прорвется, значит, он прорвется… В обходной норе время потеряли. Вода там по колено стоит и всякая мразь плавает. Телка моя все юбки промочила.
   – Да ты, я вижу, с подругой! – Отстранив Юрка, Леня уставился на Феодосию.
   – Она ж меня на волю и вывела. Славная баба. Я ее по дороге уже два раза отдрючил, – заржал Юрок. – В знак признательности, так сказать. Вот и приданое ее! – Он сбросил с плеча увесистый узел.
   Феодосия натянуто улыбалась, однако от прежней ее вальяжности не осталось и следа. Не по ней была эта компания. Эх, заманили жирную овечку в волчью стаю!
   За благополучное возвращение Юрка тут же наполнили кружки. Всеобщее веселье не разделяли только Венедим, заранее поставивший крест на своей жизни, да Кузьма, вдруг утративший аппетит.
   Ничто теперь не защищало его от произвола темнушников. Знал он повадки этого племени – если напьются до озверения, то могут порешить уже сегодня. Им своего брата растерзать не жалко, а уж чужака – с превеликим удовольствием.
   Опорожнив три кружки подряд, Юрок развинченной походкой направился к пленникам. Эмоции просто переполняли его и рвались наружу, как пар из чайника. Рожа у героя дня кривилась, а глаза горели скрытым бешенством.
   – Что приуныли, тараканы запечные? – процедил он сквозь зубы. – Кого хотели купить по дешевке? Да я за каждый час, проведенный в той вонючей конуре, по кружке крови из вас выпью! Я вам эту прогулочку живо прекращу! Дальше на карачках поползете!
   Оправдываться, а тем более огрызаться было бессмысленно. Юрок, наверное, только и ждал повода для начала расправы. Оставалось только смирно сидеть и, уставившись в пол, выслушивать грязные оскорбления.
   Выручил их Леня Черпак, позвавший распоясавшегося Юрка к себе.
   – Ты мужиков зря задеваешь, – сказал он при этом. – Они тебе ничего не должны. Сам ведь в заложники напросился.
   – А я без риска не могу! – Юрок гоголем прошелся вокруг Феодосии. – Видишь, какую маруху отхватил? Хочешь, я тебе ее подарю?
   – Зачем? – хмыкнул Леня. – Ты еще в щелку за голыми сестренками подглядывал, а я ее уже вдоль и поперек знал. Правда, Дуська? Только девкой она была надежной и исполнительной, а бабой став – обнаглела. Тебе кто из обители Света позволил уйти?
   – А как же… Я вашего человека спасала, – растерялась Феодосия. – Игумен его велел в железа заковать.
   – Ну и хрен с ним! – Для пущей убедительности Леня махнул на Юрка рукой. – Такого добра килатого у нас навалом! А ты среди светляков одна была. Мы и ушей, и глаз своих сразу лишились! Ты хоть понимаешь это, гусыня раскормленная?
   – Ленечка, прости, – взмолилась Феодосия. – Подозревать меня стали! Игумен в поломойки хотел назначить, а вон тот малохольный, – она пальцем указала на Венедима, – проходу не давал. За каждым шагом следил. Еще бы чуть-чуть, и я бы пропала.
   – Ты все равно пропала. – Леня демонстративно отвернулся. – Нет над тобой моей защиты. Живи как хочешь.
   Темнушники от восторга даже взвыли. Ошарашенная таким поворотом событий, Феодосия и слезу пустить не успела, как ее узел оказался выпотрошенным. Добычей темнушников стали не только богатые женские уборы, но и серебряные подсвечники, дорогие оклады икон, позолоченные напрестольные кресты.
   – Всю ризницу разорила, блудница вавилонская. – Венедим аж затрясся. – Неужто подобное святотатство сойдет ей с рук!
   – Вряд ли, – рассудительно произнес Кузьма, за последнее время весьма поохладевший к Феодосии. – Накажут ее. Обязательно. Не Бог, так бесенята.
   Леня Черпак по-прежнему демонстрировал полное равнодушие ко всему происходящему вокруг Феодосии, зато ее взял под защиту Юрок Хобот – не бескорыстно, конечно. Такую бабу можно было не только для собственных нужд приспособить, но и выгодно обменять потом на какую-нибудь стоящую вещь.
   По первому его требованию, подкрепленному серией увесистых зуботычин, грабеж прекратился (с самой Феодосии успели сорвать только златотканое покрывало да кое-что из верхней одежды).
   Впрочем, Юрок был не дурак и понимал, что сохранить при себе столь лакомый кусок можно только ценой некоторых уступок (пригоршней крошек, если придерживаться предыдущей аналогии). Почти сразу начался жаркий торг, достойный невольничьих рынков древности, верх в котором одержал уже немолодой, но весьма горячий «зубр», багроволицый от переполнявшей его дурной крови. По обычаям темнушников все должно было происходить прямо на глазах у общества среди объедков и потеков мочи.
   Нетерпеливый темнушник, запутавшийся в юбках Феодосии, уже хотел было распороть их ножом, но ему помешали – зачем зря губить добро?
   Трудился счастливец долго и добросовестно, под конец даже икать начал, а дело свое завершил прямо-таки лошадиным ржанием. Для могучей и многоопытной Феодосии все это было лишь щекоткой, но к ней подбирался уже новый кавалер. А ведь если меры не знать, то защекотать можно и до смерти.
   Пока происходили эти скотские игры, Леня Черпак подсел поближе к Кузьме. На Венедима он смотрел как на пустое место, и чувствовалось, что судьба несчастного светляка уже решена – если и жив останется, то в обитель Света никогда больше не вернется.
   – Ты, Индикоплав, духом-то не падай, – ухмыльнулся темнушник. – Зла тебе никто не желает. А на всякие мелкие наскоки внимания не обращай. Публика у нас сам знаешь какая…
   – Хоть сказали бы, зачем я вам нужен? – взмолился Кузьма.
   – А разве ты нам нужен? – удивился Леня, но потом ободряюще похлопал Кузьму по плечу. – Нужен, нужен. Я пошутил. Служить нам будешь. Верность докажешь – в «волки» произведем. А там и в «зубры» можно выбиться, вроде как я. «Зубр» в семье большая сила. Запомни это. Против воли «зубров» даже папа не попрет.
   – Это все, конечно, интересно. Но хотелось бы сначала узнать, что за служба меня ожидает?
   – Потом узнаешь…
   – А с ним как думаете поступить? – Кузьма кивнул на Венедима.
   – Что-нибудь придумаем… Уж больно много лишнего он знает. Да и зачем нам лишний рот? – Леня зевнул.
   – Я без него никуда не пойду! – со всей категоричностью заявил Кузьма.
   – Пойдешь, – равнодушным голосом возразил темнушник. – Даже побежишь, если горячий дрын в задницу загоним.
   – В виде аванса за будущую службу?
   – Пойми, приятель, я тебя не пугаю, – произнес Леня проникновенно. – Я только хочу, чтобы ты сразу уяснил: твое место крайнее. И мнение свое держи при себе. Надо будет – тебя спросят… Ладно, пусть пока подышит твой дружок. На месте разберемся.
   – И на том спасибо, – сказал Кузьма с горькой иронией.
   – Почему он сам молчит? – Леня подозрительно покосился на Венедима.
   – Обет молчания принял, – пояснил Кузьма.
   – Зачем тогда на нас в келье тявкал? Отвечай, гнида! – Темнушник локтем ткнул Венедима в бок.
   – Воздержусь. Не хочу уста марать погаными словами. – Венедим перекрестил рот.
   – У-у-у… – Леня вскинул кулак, но в последний момент отвел его в сторону. – Молись, крыса церковная! Скоро перед своим Богом предстанешь.
   – Все там будем, – миролюбиво сказал Кузьма. – Только зачем заранее друг другу душу травить? Разве нельзя поговорить спокойно?
   – Можно… – буркнул темнушник. – Я, собственно говоря, к тебе за этим и подошел. Надо одно дельце обмозговать.
   – Хоть десять, если они, конечно, доступны моему соображению.
   – Доступны, доступны, – заверил его Леня. – Сам же признался, что по Шеолу не один ходишь, а с поводырями. Стало быть, сам по себе ты фигура малозначительная. Вроде как король без пешек. Желательно, чтобы ты своих крылатых дружков прихватил. Уж мы-то их на полное довольствие примем, без всяких вопросов.
   – Хм-м… сложно это, – сообщил Кузьма после некоторого раздумья. – Назад придется возвращаться. Да потом вокруг обители Света целый день топать. Есть там одна укромная пещера, где они меня дожидаются.
   – Да-а… – Леня почесал затылок, отчего его вихор смешно задергался. – Долгая песня. Отложим на будущее. Хотя прямо скажу, что без нетопырей ты нам не так интересен.
   Кузьма прислушался к пьяному хохоту темнушников, сквозь который едва-едва пробивалось тяжкое дыхание Феодосии (знать, заездили даже такую неутомимую кобылицу), заглянул в полные тоски глаза Венедима, припомнил все оскорбления, полученные за день, и его вдруг осенила одна сумасшедшая мысль.
   Конечно, гарантий на успех не было, да и какие гарантии могут быть в Шеоле. Выйдет, не выйдет – это бабушка надвое гадала. Но попробовать стоит. Верные люди про этот секрет рассказывали. Если все путем выйдет, можно и свою шкуру спасти, и темнушников приструнить.
   – В общем-то есть способ и попроще. – Кузьма ухватил Леню, уже собравшегося было уходить, за рукав. – Правда, не всегда удается. Зато потом никаких хлопот. Летучие мыши сами к нам явятся.
   – Что за способ? – сразу навострил уши темнушник.
   – Проще сделать, чем рассказать… – схитрил Кузьма.
   – Тогда делай, а я прослежу. – Темнушник отошел немного в сторону, как бы давая Кузьме простор для деятельности.
   Тот запустил руку в ближайшую трещину и извлек наружу кусок мха. Был он молодой, нежный, хоть сейчас закусывай, и явно не мог содержать того, что искал Кузьма.
   Успехом увенчалась только третья попытка. Оторвав волокна мха, он поднес к свету плотную и тяжелую, как пуля, шишечку. Что это такое, толком никто не знал. В отличие от породившего ее мха, шишечка никакого практического значения не имела, да и расколоть ее было не так уж просто.
   – Одной мало будет, – тоном знатока произнес Кузьма. – Пусть ваши ребята по щелям поищут.
   Поколебавшись немного, Леня пронзительно свистнул в два пальца. Видимо, это был сигнал к прекращению разгула. Феодосию наконец-то оставили в покое, причем ее последний кавалер даже не довел дело до естественного завершения. При всей внешней безалаберности темнушников с дисциплиной у них было строго.
   – Завязали! – Леня хлопнул в ладоши. – Еще по кружечке, потом хорошенько закусите и сворачивайте манатки… А вы двое ко мне! – Он поманил пальцем парочку ближайших «волков».

   Скоро у Кузьмы набралась целая пригоршня шишечек.
   – Вы чем патроны снаряжаете? Картечью или пулями? – поинтересовался он, косясь на двуствольный самопал, отягощавший пояс Лени.
   – И тем и другим. – Темнушник хмурился, стараясь отыскать в действиях Кузьмы какой-то подвох.
   – Надо картечь заменить вот этими штуками. – Кузьма подбросил шишечки на ладони. – В патрон двенадцатого калибра должны войти.
   – У меня двадцатый. – Чувствовалось, что вся эта затея очень не нравится Лене.
   – Тогда два патрона нужно.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное