Николай Чадович.

Дисбат

(страница 3 из 31)

скачать книгу бесплатно

   С собой Дрозд (в отличие от остальной шушеры, знавший и биографию Синякова, и истинную цель его срочной поездки) привел шамана – молодого парня вполне европейской наружности, одетого безо всяких претензий, если не считать пестрой ленточки, стягивавшей его волосы. Да и шаманские курсы, как выяснилось, он окончил в городе Сан-Диего, штат Калифорния, хотя потом с год практиковался на Чукотке.
   Свой бубен он до поры до времени хранил в плоской картонной коробке от кухонной вытяжки «Мулинекс».
   Поскольку нестойкие личности в дальних комнатах уже начали празднование, Стрекопытов поспешил выступить с официальным заявлением.
   – Тише, убогие! – рявкнул он. – Потом будете глотки драть! Слушайте сюда! А ты, лярва, вообще заткнись! – это относилось к чересчур расшалившейся Метле. – Суньте ей в пасть что-нибудь! Ну хотя бы кусок колбасы… Все стихли? Слава богу! Тогда прошу выпить эти бокалы, – он поднял свою майонезную баночку до уровня глаз, – за моего приятеля Федю Синякова, человека честного и тихого…
   – Мастера спорта по футболу и самбо, неоднократного призера всесоюзных и республиканских первенств, члена сборной страны, – вставил Дрозд.
   – И красавца мужчину! – вякнула Метла, сумевшая к этому времени прожевать свой колбасный кляп.
   Стрекопытов, очень не любивший, когда его перебивают, скривился, однако здравицу все же продолжил:
   – …Который в связи с семейными обстоятельствами вынужден нас сегодня покинуть и которому мы от всей души желаем удачи!
   Выпили все, кроме Дрозда и шамана. О причинах воздержания первого осведомиться никто не посмел, зато второй охотно объяснил, что спиртное несовместимо с теми снадобьями, которые он вынужден будет принять, чтобы ввести себя в соответствующее состояние.
   – Знаем мы это снадобье, – съязвил кто-то в углу. – Мухоморы сушеные…
   Затем слово взял сидевший по левую руку от Синякова Лаврентий Карабах. Его тост, долгий и витиеватый, содержал скрытую угрозу всем тем, кто мешает жить хорошим людям. Призвав высшие силы лишить этих подлецов хлеба, вина и мужской силы, он обратился непосредственно к виновнику торжества:
   – Возвращайся, дорогой, с победой. Я назначу тебя своим личным тренером.
   – По футболу или по самбо? – осведомился уже чуть захмелевший Синяков.
   – Зачем? – покосился на него Лаврентий. – Я только в нарды играть умею. Будешь за мной доску носить. Зарплатой не обижу.
   После этого он покровительственно похлопал Синякова по плечу, что в понимании большинства из присутствующих значило ничуть не меньше, чем вручение ордена «Знак Почета».
   Не выпить за это было просто нельзя. Дальнейшие тосты произносились строго по порядку – слева направо, по часовой стрелке. С каждой опорожненной рюмкой они становились все более невнятными, поскольку народ в основном подобрался слабый, давно отпивший и мозги, и печень.
Некоторое разнообразие внесла лишь Клавка Метла.
   – Хочу станцевать с чемпионом! – заорала она, задирая свой протез, в сексуальном плане выглядевший куда более привлекательно, чем настоящая нога. – Музыку!
   – Музыку мы тебе чуть попозже закажем, – пообещал Стрекопытов, уже усевшийся на корточки. – Похоронный марш.

   Как водится, повод, по которому было организовано застолье, вскоре забылся, и каждый принялся веселиться кто во что горазд. От ссор и рукоприкладства непутевых гостей удерживало только присутствие участкового да решительные действия Стрекопытова, подавлявшего любой конфликт еще в зародыше.
   Синяков, впервые за долгое время обласканный человеческим вниманием – пусть даже показным, – был растроган до такой степени, что забыл о собственной беде. Гости, по многим из которых веревка плакала, стали казаться ему сплошь милыми, отзывчивыми и симпатичными людьми. Он поборолся на руках с Обрезком, станцевал с Метлой какой-то дикий танец, выпил на брудершафт с Кентавром и отведал фирменного салата Селитры прямо из ее рук.
   Внезапно кто-то тронул Синякова за плечо – мягко, но требовательно. Пришлось обернуться. У него за спиной стоял Дрозд и выражение лица имел самое серьезное.
   – Пройдемте.
   В устах Дрозда это сакраментальное милицейское словечко звучало столь убедительно, что ему, наверное, подчинился бы любой из присутствующих, не говоря уже о законопослушном Синякове.
   Кухня была очищена от посторонних. На газовой плите калилась чугунная сковородка. Окно было почему-то занавешено драным байковым одеялом, что создавало отрадный для глаз полумрак.
   Молодой шаман возился с бубном – прикладывал его к уху и тихонько встряхивал.
   – Ну как? – деловито поинтересовался Дрозд.
   – Отсырел слегка, – ответил шаман, встряхнув бубен чуть посильнее. – Голос будет не тот… Но, я думаю, ничего страшного нет…
   Судя по бледному лицу и отрешенному взору, он уже принял все положенные снадобья и вот-вот должен был погрузиться в другую реальность, где правят бал грозные и могучие духи и откуда обычный мир кажется лишь забавной иллюзией.
   Продолжая помахивать бубном, шаман бросил на сковородку щепотку какого-то порошка. К потолку взвился синеватый дымок, и сразу запахло, но отнюдь не елеем и ладаном, а скорее серой.
   Когда дым иссяк (зловоние преисподней от этого ничуть не уменьшилось, а даже усилилось), шаман схватил раскаленную сковороду и стал тщательно вылизывать ее языком. Синяков инстинктивно дернулся, желая помешать этому самоистязанию, но Дрозд удержал его на месте.
   – Он так себя проверяет, – шепотом объяснил участковый. – Дошел ли до нужной кондиции…
   Шаман, видимо, удовлетворенный результатами своего варварского эксперимента, закрыл глаза и ударил в бубен колотушкой, сделанной из лисьей лапы. Звук получился таким мощным и таким зловещим, что в соседней комнате сразу смолкла пьяная болтовня.
   – Владыки небес и владыки преисподней, я призываю вас на помощь, – произнес шаман глухим, сразу изменившимся голосом. – Придите духи, сторожащие, сторожащие сонмы звезд. Придите сюда духи пасущие, пасущие стада мрака. Пусть смилуются надо мной те, кто носит плащи из облаков, и те, кто шьет одежду из кожи мертвецов. Я давно заключил со всеми вами союз и не нарушал его даже в помыслах. Не я ли кормил вас своим мясом? Не я ли поил вас своей кровью? Не я ли отдавал свою душу в ваше пользование? Пришло время и вам позаботиться обо мне. Ведь без вашей силы и без вашего заступничества я всего лишь ни на что не годный ком грязи.
   Как бы в подтверждение этих проникновенных слов вновь загудел бубен. И хотя сам посредник между миром людей и миром духов выглядел не особо впечатляюще (очень не хватало ему медвежьей шкуры на плечах, магической раскраски на лице и перьев филина на голове), инструмент, с помощью которого поддерживалась связь с этими духами, невольно внушал уважение. Кожа, натянутая на нем, почернела от времени, мелкие медные колокольцы позеленели, а многочисленные значки, выцарапанные на ободе, обозначали прозвища прежних владельцев.
   Темп ударов по бубну тем временем все возрастал и возрастал. Шаман, по-прежнему не открывая глаз, волчком закружился на месте. Синяков, понимавший толк в физических упражнениях, даже позавидовал его неутомимости и проворству. Затем шаман затянул песню (если только набор этих бессвязных и монотонных выкриков можно было назвать песней).
   Зрелище было достаточно забавное, но Синяков никак не мог взять в толк, зачем Дрозду (да и без Стрекопытова здесь тоже не обошлось) понадобился весь этот цирк. Развлечь они его, что ли, хотели? Или вдохновить на дальнюю дорогу? Так уж пусть бы лучше какая-нибудь стриптизерка сплясала. Говорят, их сейчас можно прямо на дом приглашать… Или шаман дешевле обходится?
   Время между тем шло. Шаман, похоже, впавший в экстаз, выделывал умопомрачительные коленца. Бубен грохотал, как сердце до полусмерти загнанного великана. Сковородка продолжала смердеть.
   Постепенно Синяковым начала овладевать какая-то странная апатия. Все его тело отяжелело, как это бывает при разгоне на карусели, и он, по примеру Стрекопытова, присел в углу кухни на корточки.
   Шаман то падал на пол, то, наподобие ваньки-встаньки, вскакивал на ноги. При этом он ни на мгновение не переставал бить колотушкой в бубен. По-видимому, его слова дошли-таки до духов неба и преисподней, и теперь те играли его телом, как мячиком.
   Лента с головы шамана давно слетела, и копна густых волос скрывала его лицо. Когда же во время особо резких пируэтов волосы разлетались по сторонам, становились видны жутко поблескивающие белки закатившихся глаз и пена, пузырившаяся на бледных губах.
   Синяков подумал, что, если так будет продолжаться и дальше, парню придется вызвать неотложку. Однако мысли его были какие-то вялые, безучастные, не побуждающие к конкретному действию.
   Вскоре у Синякова, непривычного к такой позе, затекли ноги. Он попробовал встать, однако с недоумением убедился, что не может даже пальцем пошевелить.
   Повода паниковать не было, и Синяков первым делом попытался сосредоточиться, как это он привык делать раньше, когда попадал в критическое положение на борцовским ковре. Тут его ожидал новый неприятный сюрприз – утратив власть над своим телом, он заодно утратил и память. Все вылетело из головы – и собственное имя, и предыстория происходящих сейчас событий, и причина, по которой он оказался в этой полутемной, замызганной кухне.
   Теперь перед его глазами мельтешил не только этот странный человек с бубном в руке, но и все окружающие предметы – газовая плита, колченогий стол, помойное ведро, батареи пустых бутылок, выстроившихся вдоль стен, и даже сами стены.
   Это круговращение все ускорялось, пока не превратилось в бешеный водоворот. Сам Синяков не мог не то что двигаться, а даже дышать. Невыносимая тяжесть навалилась на него и стала затягивать в жерло бездонной воронки.
   Она вела не на небо, а в преисподнюю, это Синяков знал точно. Так же точно, как и то, что там его ожидает смерть. Жуткая и мучительная смерть, до которой не могли додуматься даже самые жестокие из людей. Смерть от когтей и клыков владык преисподней, а может быть, от их ласк.
   Его обманули. Ему пообещали, что отправят в путешествие к сыну, а отправили туда, откуда нет возврата… Кому-то нужно, чтобы он навсегда исчез из этого мира… Но почему для этого понадобилась столь грандиозная, прямо-таки мистическая западня? Разве нельзя было обойтись ножом или пистолетом? Ах да, духи преисподней, наверное, презирают оружие людей…
   За мгновение до того, как расстаться с жизнью – не с жизнью вообще, а лишь с прежней жизнью, потому что впереди его ожидала другая жизнь, жизнь-мука, жизнь-страдание, жизнь-ужас, – Синяков далеко внизу под собой увидел город, вернее, только его крохотную часть… Деревья без листьев, улицы без пешеходов, храмы без крестов…

   Когда он пришел в себя, одеяло с окна было снято, а запах адской смолы почти выветрился. Возле распахнутой форточки стоял шаман, все еще очень бледный, но похожий уже на человека, а не на гальванизированный труп, и жадно вдыхал свежий воздух.
   Синяков ощущал себя не хуже и не лучше, чем обычно, только немного побаливал нос. Он осторожно тронул его, и на ладони осталась кровь.
   – Разбил, когда о стенку ударился, – спокойно пояснил шаман. – Но это и к лучшему… Духи любят человеческую кровь. Даже больше, чем клопы. Нет лучшего способа привязать их к себе, чем окропить кровью. Своей, естественно.
   В другой обстановке Синяков счел бы эти слова бредом, но после всего пережитого уже ничему не удивлялся. Правда, в реальности небесного мира он был не вполне уверен, однако в том, что преисподняя существует, не сомневался, по крайней мере в настоящий момент. (Так бывает с только что проснувшимся человеком, некоторое время еще пребывающим под впечатлением сна-грезы или сна-кошмара.)
   Тут на кухне появились Дрозд и Стрекопытов. Последний приволок с собой бутылку водки, на горлышко которой была надета хорошо знакомая Синякову серебряная стопка.
   – Выгнал я всю эту шушеру к едреной маме, – сообщил он тоном человека, только что закончившего нелегкий, но важный труд. – Надоели, вурдалаки… Пусть в подъезде допивают.
   Синяков охотно принял предложенную ему стопку, но выпить не сумел, расплескал – не то губы онемели, не то чересчур сильно дрожали руки.
   – Малость сдрейфил? – поинтересовался у него на удивление трезвый Стрекопытов. – Бывает… Зато теперь всегда с удачей будешь. Как Клавка Метла со своим протезом.
   – Это как сказать, – задумчиво произнес шаман, не отходивший от окна.
   – А что такое? – забеспокоился Стрекопытов. – Аль не вышло что? Не подманил ты своих духов?
   – В вашем понимании духи что-то вроде карасей, которых подманивают на червячка, – слегка поморщился шаман. – А ведь это создания совсем иной природы. Только они одни способны свободно перемещаться между верхним и нижним миром. Соответственно и отношения с действительностью у них совсем другие. Людям, навсегда запертым в этом… промежуточном мире, – он притопнул ногой, словно проверяя прочность пола, – не дано понять их.
   – А ведь обещал помочь, – пригорюнился Стрекопытов. – Дескать, не подведу… Только стукну в бубен, и вся эта потусторонняя кодла здесь соберется…
   – Разве я от своих слов отказываюсь? – пожал плечами шаман. – Все сделал, как договаривались… Немало разных духов заинтересовались вашим товарищем, но дальнейшее зависит уже не от меня… Похоже, был здесь и его дух-покровитель. К своему подопечному он почему-то относится достаточно прохладно, но на его помощь в принципе можно надеяться. Особенно в тех краях, куда Федор… э-э-э…
   – Андрееевич, – подсказал Синяков, воспринимавший полный идиотизм происходящего как должное.
   – Да-да! Куда Федор Андреевич сегодня отправляется, – закончил шаман (с таким воспитанным человеком Синякову давно не приходилось общаться).
   – Ну и ладушки! – обрадовался Стрекопытов. – Тогда дернем на посошок и будем по норам разбегаться. Тачка для отъезжающего уже подана.
   – Теперь несколько слов о тех краях… вернее, о том месте, где завтра окажется Федор Андреевич, – игнорируя предложение Стрекопытова, произнес шаман. – Судя по всему, он уже бывал там раньше…
   – Бывал, – согласился Синяков. – А я и не скрывал этого.
   – Не узнали ли вы его… в одном из… своих видений? – Шаман, видимо, привыкший объясняться совсем другими терминами, тщательно подбирал нужные слова.
   – Трудно сказать… – Синяков задумался. – Если по-честному, я тот город сверху никогда и не видел. Какие-то улицы вроде промелькнули… Сквер, церковь… Только не узнать ничего. Четверть века как-никак прошло… Но вид, конечно, унылый. Не то там мор, не то осада…
   – Некоторые люди, к числу которых принадлежу и я, полагают, что вселенная состоит из трех уровней, – продолжал шаман, созерцая нечто находящееся за пределами кухни (а воможно, и за пределами нашего мира). Для человека, незнакомого с техникой особого вида медитации, обычно называемого шаманством, доступен лишь средний уровень. Смею утверждать, что как верхний, так и нижний миры могут весьма напоминать знакомые нам места. Там текут похожие реки, произрастают похожие леса и существуют города, почти идентичные, скажем, Москве или Мадриду… Хотя все это одна видимость.
   – Почему? – ляпнул Синяков, мало что понявший из предыдущих слов.
   – Посудите сами… Если человек может существовать на небесах или в преисподней только в качественно ином состоянии, то и сами эти миры должны кардинальным образом отличаться от нашего, срединного…
   – Ребята, завязываем! – Стрекопытов постучал ногтем по стеклу своих часов. – Отлет через два часа. А ведь аэропорт, мать вашу, не за углом.
   – Всего пару минут, – заверил его шаман. – Без этой информации Федору Андреевичу будет нелегко разобраться в некоторых событиях, участником которых он, возможно, станет. Город, о котором мы ведем речь, пребывает в весьма странном состоянии. То, что вы успели заметить в тот момент, когда ваша душа… обрела некоторую свободу, могло быть только тенью настоящего города. Его призрачным двойником, пребывающим в преисподней… Не знаю, что здесь причиной, магия проклятого места или воля очень сильного злого духа, но вам предстоит столкнуться с немалыми трудностями. Так что будьте готовы ко всему…
   – Действуй с оглядкой и не тряси зря рогами, – с видом знатока посоветовал Стрекопытов.
   – Увы, ваши советы актуальны только для нашего родного мира, – произнес шаман невесело. – На небесах, не говоря уже о преисподней, все привычные понятия обесцениваются. Ко всему приходится приспосабливаться заново… Как птичке к подводной жизни.
   – А такое возможно? – усомнился Синяков. – Я про птичку.
   – Имеется в виду не простая птичка, а волшебная. Наделенная не совсем обычными свойствами… Не удивляйтесь. Из вас мог бы получится весьма незаурядный шаман. То есть человек, способный по примеру духов странствовать между мирами.
   С улицы раздался длинный автомобильный гудок. Судя по его мощи, тачка, зафрахтованная Стрекопытовым, весила никак не меньше десяти тонн.
   – Желаю удачи. – Шаман повернулся к окну спиной и впервые встретился с Синяковым взглядом. – Предсказать судьбу человека очень сложно. А вашу и подавно. Поэтому будем надеяться на лучшее. Вашу душу я кое-как подлатал. В дальнейшем полагайтесь только на себя самого. Не забывайте, что собственных сил и способностей у вас вполне достаточно.
   – Так говорите, шаман бы из меня получился? – поинтересовался Синяков, еще недавно искренне полагавший, что из него даже путный сборщик стеклотары не вышел бы.
   – Безусловно.
   – А учиться для этого надо?
   – Желательно. Но вовсе не обязательно. Главное – способность, а опыт придет потом. Я знал одного очень известного шамана, который все свои качества приобрел самостоятельно в течение буквально пары часов. Правда, эти часы он провел в могиле, переполненной трупами… А вас, похоже, привлекает эта стезя?
   – Попробовать не мешало бы…
   – Посоветуйтесь со знающими людьми, если такие вам встретятся. Почитайте соответствующую литературу. Сейчас она поступает в открытую продажу. А главное, сосредоточьтесь на своем внутреннем мире… Вот эти вещицы примите от меня на память, – он протянул Синякову небольшой сверток, перетянутый резинкой.
   – Что там? – осторожно поинтересовался Синяков. – Меня с вашим подарком в самолет пустят?
   – Конечно, пустят. Здесь иголка, которая в трудную минуту поможет вам отыскать путь к спасению, и зелье, дым которого следует вдыхать перед встречей с духами. Жечь его можно на чем угодно, хоть на спичке. Жаль, конечно, что у вас нет бубна, но если придется туго, стучите по любому предмету, представляющему собой резонатор. По кастрюле, по бочке, по лошадиному черепу. Только старайтесь придерживаться определенного ритма. Двести двадцать – двести сорок ударов в минуту.
   Уже увлекаемый Дроздом и Стрекопытовым к дверям, Синяков успел задать с порога свой самый важный вопрос:
   – А как поближе сойтись с духами? Чем их ублажать надо?
   – Про кровь я уже говорил. – Шаман вышел вслед за ними в прихожую. – Очень неплохо, если вы сумеете пройти через смерть и воскрешение. Таких людей духи особенно ценят… Не следует также забывать, что духи всех категорий обладают половыми признаками. Если сможете ублажить кого-нибудь из них в сексуальном плане, покровительство вам гарантировано.
   – Духа ублажить? – переспросил Синяков уже из лифта.
   – Его.
   – Это вы серьезно?
   – Вполне. Разве такими вещами можно шутить…

   Когда кабинка лифта, на стенах которой каждый из гостей Стрекопытова не преминул оставить свой автограф (кто гвоздем, а кто струей мочи), поползла вниз, Синяков спросил у Дрозда:
   – Неужели вы во все эти предрассудки верите?
   – Я придерживаюсь принципов дзен-буддизма, – солидно пояснил участковый. – Это мне как-то ближе.
   «Боже мой, – подумал Синяков. – Как изменился мир! Ведь раньше менты придерживались только принципов марксизма-ленинизма. В крайнем случае – алкоголизма. Хотя и в скрытой форме».
   Между тем Стрекопытов, желая продемонстрировать широту своего кругозора (хотя о буддизме он знал только со слов знаменитой песни Высоцкого), как бы между прочим заметил:
   – В переселение души, значит, веришь, начальник… Ну-ну…
   – Душа переселиться не может, поскольку ее не существует, – как о чем-то само собой разумеющемся сообщил Дрозд. – Переселяется карма.
   – А это что еще за фигня такая? – удивился Стрекопытов, выволакивая из лифта чемодан, на котором Синяков так и не удосужился замазать грозную надпись «Секретный № 3».
   – Судьба, если говорить просто, – похоже, Дрозд слегка смущался своих слов. – Но не слепая судьба, как ее понимают христиане или мусульмане, а судьба, предопределенная моим поведением в прежних жизнях.
   – В гробу я эти дела видал! – ни с того ни с сего озлился Стрекопытов. – Шаманство! Буддизм! Я вот завтра пойду в православный храм и свечку Николаю-угоднику поставлю! Так-то оно вернее будет.
   – Тем и хорош буддизм, что в его основе лежит принцип терпимости, – произнес Дрозд мягко. – Только это и мешает мне, гражданин хороший, выселить вас из занимаемого помещения, давно превращенного в притон. Статью назвать?
   – Не надо. Знаю, – сразу успокоился Стрекопытов. – Тридцать восьмая статья Основ жилищного законодательства. Выселение нанимателя без предоставления другого жилья за нарушение правил социалистического общежития… А разве ее не отменили?
   – Для вас – нет, – отрезал участковый.
   – Понял, – откозырял Стрекопытов. – Исправлюсь… Постараюсь изменить… эту… как ее… карму.
   – Постарайтесь-постарайтесь, – кивнул Дрозд. – А я уж прослежу.
   Как и следовало ожидать, под тачкой Стрекопытов подразумевал трехосный мусоровоз, закупленный в Японии по бартеру (мы им – металлолом, они нам – автомобили). Перед прочими видами транспорта этот монстр обладал тем преимуществом, что на правах коммунальной спецмашины имел право игнорировать любые запрещающие, а равно и предписывающие знаки. Поэтому путешествие обещало быть недолгим – через проходные дворы и детские площадки, минуя центральные проспекты с их вечными пробками, неисправными светофорами и разгулом дорожной милиции.
   – Машина не хер, всех не увезет, – предупредил водитель «Ниссана», как нарочно имевший узкие косые глазки и желтое плоское лицо. – Пассажирское место только одно.
   Стали прощаться.
   – А свечку я все же поставлю, – шепнул Стрекопытов на ухо Синякову. – И Николаю-угоднику, и Андрею Первозванному, и Федору Столпнику.
   Дрозд сказал буквально следующее:
   – Последователи буддизма считают, что наша жизнь есть только долгий и тягостный сон. Пробудиться от него могут лишь избранные. Этих немногих и называют буддами, то есть проснувшимися. Постарайтесь убедить себя в том, что вся ваша прошлая жизнь была сном. Завтра проснитесь другим человеком и начните все сначала.
   – Легко сказать, – пробормотал Синяков, пораженный плодотворностью этой, казалось бы, простой мысли. – Но я постараюсь…
   Едва он успел втиснуться в кабину мусоровоза (громоздкий чемодан очень мешал), как водитель, при ближайшем рассмотрении похожий отнюдь не на японского самурая, а скорее на монголо-татарского разбойника, врубил все многочисленные мигалки и, рванув с места, прокричал неизвестно кому:
   – Сукой буду не забуду, изуродую иуду!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное