Никита Питерский.

Семь кабинок

(страница 2 из 14)

скачать книгу бесплатно


   Чего еще она не понимала – это откуда пошла мода не просто сниматься для журнала, но сниматься в собственных интерьерах. Зачем показывать всем и каждому, как ты живешь? Чтобы вызвать чью-то зависть? А как же неприкосновенность жилища? Умные люди предпочитают не демонстрировать не только свою спальню, но и вообще свой дом. Понятно: хочется похвастать тем, во что вложены большие деньги. Но вряд ли это оправдано. Слишком многие из гламурных персон так или иначе пострадали от грабителей: у кого в угоне автомобиль, у кого квартиру обчистили, пока они изображали любителей горно-лыжного времяпрепровождения в Куршевеле – исключительно ради того, чтобы получить очередной кредит у банка. Нет, лучше жить тихо. Так безопаснее.

   О клубе разное говорили. Но ей в глаза – только хорошее. Она знала все свои слабые и сильные стороны и вполне могла утверждать, что держит ситуацию под контролем. Да, официанты оставляют желать лучшего. Но так дело обстоит практически везде, даже в дорогих ресторанах. Да, менеджеры нечисты на руку, химичат с чаевыми, их приходится время от времени увольнять и набирать новых, абсолютно таких же. Но зато в клубе неплохая кухня и отличный стриптиз. А это сочетание что надо. Ремонт, конечно, хорошо бы сделать, кое-что обновить. Но собственники не спешат раскошеливаться, а слишком напрягаться и кого-то убеждать Валерия Павловна не собиралась. Вот, женский туалет хотя бы ремонтируют. Если устроят цены и то, что получится в результате, можно будет продолжить. Она не сомневалась, что все быстро окупится, главное – чтобы клиентам ремонт не доставил лишних неудобств. Сейчас конец зимы, посетителей, как обычно, поубавилось. Ее контингент предпочитает это время года проводить на солнечных пляжах, набираться здоровья. За зиму все, что под рукой, так надоедает, что хочется резко сменить обстановку. К осени можно было бы сменить обстановку и в «My Little Baby». Смешение стилей. Все туалеты разные, как стены общего зала, кабинеты и даже посуда. Можно за лето набрать свеженьких девочек, но и кое-кого из прежних оставить, для ностальгии. Хотя вряд ли новенькие будут ее меньше раздражать. Сначала Валерия Павловна не понимала, почему это происходит. Ей искренне казалось, что все девочки одинаково бестолковы, ленивы и слишком много болтают. Но потом она поняла: просто ее раздражают все, кто моложе. Потому что кожа у них гладкая и упругая, глаза сияют, но главное – кураж. У них его хоть отбавляй. А у нее уже совсем не осталось. Темперамент при ней, а вот куража – нету, хоть плач. И поэтому она стала такой раздражительной и плаксивой. Многие вещи, которые прежде вообще не трогали, вызывают слезы. Похоже, это слезы обиды – на судьбу, на жизнь, на окружающих, независимо от того, имеют они к ней непосредственное отношение или нет.

   Когда ей было лет десять, мать взяла Валерию с собой на море. Именно с этого времени она с головой погрузилась во взрослый мир и его проблемы, хотя отнюдь не все, о чем говорилось и что происходило вокруг, была тогда в состоянии понять.
   На пляже мать в первый же день познакомилась с какой-то теткой, крашеной блондинкой с пузцом, тоже из Ленинграда.
Та даже утро встречала в ярком макияже, была говорлива и постоянно зыркала по сторонам, как будто кого-то высматривала. Из того, что она рассказывала матери, Валерия поняла, что тетке, которую звали Света, было в ту пору тридцать семь, она недавно овдовела, прожив с мужем почти двадцать лет, у нее был маленький, моложе Валерии, сын и старуха-мать (сейчас Валерия бы очень удивилась, если бы о шестидесятилетней женщине ей кто-то сказал: «старуха»). На пляже, сразу по приезде в Пицунду, Света познакомилась с интересным мужчиной ее лет, который с места в карьер начал за ней ухаживать, и делал это так, как ей и хотелось, – церемонно и ненавязчиво. Мужчина был почти не женат, так как не жил со своей женой и собирался разводиться, еще он был силен, здоров, но неотесан, и Света, подставляя свое нежное, хоть и нестройное тело под нещадное солнце, вслух не раз высказывала беспокойство о том, как такого мужлана примут ее высокоинтеллектуальные, а главное – высокопоставленные друзья. Жить им было бы где: у нее была отличная квартира на Антона Рубинштейна, бывшая коммуналка с неслыханно дорогим по тем временам ремонтом. Парадное, правда, грязновато, зато центр, пять комнат и вид из окон. Пока она обсуждала с матерью Валерии, как ее сыну лучше называть будущего маминого мужа, к этому самому будущему мужу (который тоже был почему-то с пузцом!) приехала его будущая бывшая жена. Он сменил шорты на джинсы, надел белую рубашку и бродил с ней смирный, ни на кого не глядя и не здороваясь. Света вся извелась. Она почему-то забыла о том, что у того дяди на носу развод, и ужасно его к жене ревновала. Переводила на себя килограммы косметики, надевала свои лучшие наряды, громко и ненатурально хохотала. Она старалась постоянно держать на виду парочку, которая ходила под ручку, о чем-то тихо переговариваясь, должно быть, обсуждая, кому какое имущество достанется после развода. Когда жена наконец уехала, Света сказала маме: «Все, я должна с ним объясниться!» – но долго не могла обнаружить своего избранника и все-таки нашла его у раздаточного окошка столовой пансионата, возле очень хорошенькой и совсем молодой местной поварихи. Вечером соседняя избушка, в которой жила Света, трещала и сотрясалась, словно внутри устраивался на ночлег свирепый африканский слон. Мама почему-то злилась и повторяла: «Как будто нельзя потише! Здесь же дети!» – а наутро на пляже они обнаружили ненакрашенную, с распухшим от слез лицом Свету, которая трагическим голосом сообщила, что у него, оказывается, путевка была до вчерашнего дня, он задержался почти на сутки только ради нее, а на рассвете на автобусе уехал в Адлер, чтобы пересесть там на самолет до Москвы.
   «Так он москвич?» – удивилась мама.
   «Ну да, и у него очень ответственная работа. Он не сможет сразу ко мне переехать, – сокрушенно поведала Света. – Но он записал мой адрес и телефон и будет звонить, а когда сможет, приедет».
   С тех пор прошло почти тридцать лет, и Валерия Павловна так и не поняла, что это было: неподражаемый пример женской глупости или хорошо разыгранный для публики спектакль одной актрисы. Потому что, став зрелой женщиной, обнаружила: даже когда ей очень хочется завести маленькую интрижку ради чисто физического удовольствия, она не может просто прыгнуть в койку к приглянувшемуся мужчине, ей обязательно нужен некий ритуал – или игра, без чего все, что происходит, кажется пресным и даже бессмысленным…

   Валерия Павловна открыла дверь в туалет и не совсем твердым шагом вошла в помещение, держа в одной руке пачку 100 мм сигарет и зажигалку, а в другой – бокал красного вина.
   – Да успокойся ты, – говорила она на ходу, – он тебя не бросит. Погуляет немного и вернется. Это абсолютно нормально для мужика в его возрасте…
   Вслед за Валерией Павловной в помещение вошла женщина, которой эти слова предназначались. Женщине было около тридцати пяти и звали ее просто – Людок. Хоть была она высокой, длинноногой и максимально платиновой блондинкой, вполне похожей на роковую блондинку из фильма «Брильянтовая рука» в исполнении Светланы Светличной, ей не так везло с мужчинами, как Валерии, точнее, ей с ними всегда не везло. Они систематически бросали Людка в самые неподходящие для этого моменты ее жизни. И вот теперь она переживала очередной такой неожиданный разрыв.
   – Не вернется, – изрекла Людок плаксиво. – Я видела ее, там вот такие. – Людок выставила руки на полметра вперед, изображая огромную грудь. – Он точно не вернется.
   Валерия Павловна сделала глоток вина, с сочувствием посмотрела на Людка и поставила бокал на столешницу.
   – Господи! Ну и что? Буфера у нее как у Сарены Ли. А что дальше? Кстати, сколько ей?
   – Да в том-то и дело, что сорок. Меня на старуху променял! – выпалила Людок.
   Валерия Павловна, естественно, возмутилась:
   – Эй, полегче! Мне тоже сорок, ты ведь не хочешь сказать, что я старуха? Нет?
   – Извини, нет! Конечно нет! Тебе вообще больше тридцати двух не дашь. – Людок про себя чертыхнулась, досадуя, что не вспомнила о возрасте подруги, когда говорила о своей счастливой сопернице.
   Валерия кивнула: мол, ничего страшного, ты время от времени и похлеще номера отмачиваешь, и протянула Людку сигарету.

   Эта дура ее жутко раздражала. В том, что касалось ее профессиональных качеств, Людок была на высоте, но вот когда речь заходила о личной жизни – она оставляла впечатление жалкой идиотки. Развешивала уши и раздвигала ноги Людок практически одновременно, а потому, как только у нее начинался очередной роман, Людок заводила с Валерией Павловной длинные разговоры о понимании между мужчиной и женщиной.
   «Нет, ты представляешь, они больше не спят, он мне сам сказал. Нет, говорит, у меня с ней никаких отношений! И потом, в постели она его вообще никогда не устраивала. Так и сказал: секса у меня в браке практически не было».
   «Ну да, он сказал, а ты поверила. Слушай, тебе не кажется, что все это уже было? И не раз».
   «Что ты все время всех в чем-то подозреваешь! Я и сама кое-что в мужиках понимаю, не маленькая. Это и по постели видно. Он прямо ненасытный, мы трахаемся, пока голова не закружится. Отдохнем – и снова…»
   «Он что, кончить не может, бедняжка?»
   «Да нет, может, он просто китайскую методику знает, где чего зажать, сколько подождать – и привет, дальше поехали… – Она мечтательно закатила глаза. – И так здорово у нас получается, прямо из постели вылезать не хочется!»
   «Ну правильно, на новенькую оно так всегда и бывает. И видитесь небось чуть не каждый день», – не без зависти вздохнула Валерия Павловна.
   «Да нет, он говорит, часто вредно. Дважды в неделю – в самый раз».
   «Кому? Тебе? Или ему? Ха. Ха. Ха. Да он или с женой в остальное время пересекается, или еще с кем, сама подумай!»
   «Нет, ты не понимаешь. Он так искренне восхищается мной! Я же знаю мужчин, из них просто так доброго слова не вытянешь, а он – и попка у меня, говорит, восхитительная, и характер, и все такое. Ну и насчет постели. Ты, говорит, у меня такая мастерица!» – зарделась Людок.
   «Ну и дура!» – в раздражении заключила Валерия Павловна. Она по опыту знала: если даже Людок застанет сейчас своего постельного гиганта с другой, она решит, что ей померещилось. Вот поди пойми этих мужчин! Да, Людок влюбчивая, но, как почти всякая блондинка, мечтает о прочно-романтических отношениях, короче, чтобы не просто секс, а со знаками внимания. Что, трудно такой чуде-юде подольше мозги пудрить и пользоваться ее неоспоримой добродетелью, да заодно и жить на всем готовом? Так нет, они не удосуживаются скрывать свои интрижки на стороне, никогда не приходят с работы как обещали, забывают про день рождения своей блондинки, а что еще хуже – дату первого свидания, которую почему-то следует отмечать чуть ли не каждый месяц. В общем, далее по списку. Ну и блондинка, какая бы крашеная она ни была, теряет терпение, пускается во все тяжкие, хотя еще не гонит, конечно, нет! Тут Валерия Павловна обычно усмехалась, ибо почему-то нисколько не сомневалась в своих преимуществах не только перед Людком, но и перед всеми блондинками вместе взятыми.
   «Я как раз не дура, я ей звонила».
   «Кому?»
   «Жене, конечно».
   «Зачем?!»
   «Ну так, голос послушать. И потом, как будет отвечать. А она была очень приветлива. Сейчас, говорит, нету дома, но вы звоните, говорит, еще».
   «Значит, он сегодня утром был с ней, вот она и в духе. Не понятно, что ли?» – Валерия Павловна знала, о чем говорила. Второе замужество у нее именно так и протекало – она по утрам то мурлыкала, как кошка, то бесилась и металась по квартире, как пантера. Она и сейчас удивлялась благоверному номер два, ведь ему ничего не стоило оказывать ей знаки внимания так, чтобы ей думать ни о каких любовницах не хотелось. Он был молод и хорош во всех отношениях. Да, во всех. Вспоминая второго мужа, Валерия Павловна обычно вздыхала: с ее стороны это был брак по любви. Но, похоже, только с ее.
   «Глупости. Она бы ревновала. Она бы совсем не так разговаривала. Просто он ей безразличен, вот и все. Он мне сам сказал: я, говорит, давно ей безразличен. Первое, говорит, время страдал ужасно. Сейчас вроде смирился. Он одинок, понимаешь? Совсем как я».
   «О-о-о-о-о, я больше не могу!» – Валерия Павловна, несмотря ни на что, была женщина правильная и, сама не зная почему, постоянно пыталась всем растолковать, что и как следует делать. Но в случае с Людком она была бессильна. Абсолютно бессильна.

   Как-то Валерия Павловна попыталась объяснить Людку, каким должен быть мужчина, с которым имеет смысл строить отношения, а не только в постели кувыркаться.
   «Я и так знаю: это должен быть шатен. Темный шатен», – с жаром начала Людок.
   «При чем здесь шатен?! Я про его главное достоинство говорю…»
   «Ну, это ты… Во-первых, размер не имеет значения…»
   Валерия Павловна сдерживала себя из последних сил:
   «Главное достоинство мужчины не в штанах, а в уме. Среди них очень мало умных. Умники есть, а умные редко встречаются. Прежде всего, мужчина должен помочь тебе увидеть себя в другом, самом благоприятном свете. Пусть ненадолго: терпеливы они бывают в чем угодно, только не в отношениях с нами. То есть с настоящим мужчиной ты должна сразу почувствовать себя на высоте».
   «Ты такого мужика видела? Я – нет».
   «Он как режиссер, – продолжала Валерия Павловна, – из любой женщины может сделать конфетку, если захочет. Как это бывает с актрисами. Вон у Умы Турман сороковой размер обуви. Или сорок второй?.. Она насчет этого жутко комплексовала, да и вообще, по поводу внешности…»
   «Я вот только не понимаю, если ты такая уродина, да еще и жердь с ножищами как у мужика, что же в артистки-то лезть…»
   «Никакая она не уродина, у нее необычный шарм. Марлен Дитрих тоже не была красавицей в обыденном понимании…»
   «Марлен Дитрих? Ну да… а это кто?»
   «Ты пошутила, что ли? Это легенда. Ладно, слушай, у меня батарейка разряжается. До связи».

   – В общем, не беспокойся, баба ты красивая, такую еще поискать, – сказала Валерия Павловна подруге, затянувшись сигаретой. – Знаешь что, завтра я позвоню одному знакомому фотографу, он тебя снимет – не в смысле секса, а как фотограф. Забросим твои фото на сайт знакомств, и отбоя от мужиков у тебя не будет. Сама будешь их каждый день менять. Уж поверь мне.
   – Спасибо, ты умеешь утешить! – Людок, заметно приободрившись, приблизилась к оконцу на пыльном зеркале, так кстати сделанному Татьяной, и взглянула на свое отражение.
   – А может, мне имплантаты поставить? Как думаешь? – Держа сигарету во рту, она приподняла двумя руками грудь, делая ее выше и круглее, чтобы нагляднее представить, как она будет выглядеть с имплантатами.
   Валерия Павловна, делая в этот момент очередной глоток вина, чуть не поперхнулась:
   – Ты что, совсем?! Мужик бросил, так она и голову потеряла! Посмотри на меня, может, я со своим первым номером и не прошла бы на конкурсе «Лучший бюст Европы», но я никогда не соглашусь запихнуть в себя эту дрянь! Для начала – у тебя останутся рубцы на всю жизнь под мышками, и ты будешь их задевать, когда станешь бриться. От этого они всегда будут в порезах. Потом: имплантат может сползти вниз, и одна грудь у тебя будет нормальная, круглая, а вторая плоская, вытянутая. А если во время акта твой партнер их сильно сожмет, оболочка может лопнуть, силикон растечется по телу, и хрен еще знает, куда он может затечь. Я не говорю, что это обязательно произойдет, но ведь может быть и такое. Ты этого хочешь?
   – Да, но ведь можно закачать гель… – сделала Людок неуверенную попытку возразить подруге.
   – Людок, если тебе так неймется, ты, конечно, вольна делать, что хочешь, но я, даже если меня спонсируют, не стану превращаться в тупую куклу для мужских утех. Может, я и доска, и задница у меня, как у мальчика, но, знаешь, у меня никогда не бывает меньше двух любовников одновременно, ну или почти никогда, – произнесла Валерия Павловна таким тоном, каким обычно старшие сестры выговаривают младшим за те ошибки, которые и сами допускали еще несколько лет назад.
   Можно ли упрекать Людка за стремление улучшить свои формы? Думаю, нет, разве хоть раз в жизни каждому из нас не хотелось, придирчиво рассматривая свое отражение в зеркале, что-нибудь изменить в своей внешности? Просто Людок глупо попалась на рекламную шумиху, проплаченную крупнейшими компаниями мира, специализирующимися на пластической хирургии. Даешь мир, где нет некрасивых женщин!!! Звучит заманчиво. Мужики, представьте только: у всех ваших знакомых, да и у незнакомок на улице длинные ноги без целлюлита, высокий упругий бюст, не обвисающий после тридцати пяти, плоский живот без единой складки, тонкие фотогеничные черты лица, на котором никогда не будет морщин, пухленькие губки и длиннющие ресницы. Просто
   хлопай ресницами и взлетай, как в песне поется. В самом деле, до чего хорошо! В Америке уже каждый год больше тысячи школьниц ставят себе силиконовые имплантаты, и это с разрешения родителей! Как кубизм победил в начале двадцать первого века все течения в искусстве (работа Пикассо «Мальчик с трубкой» ушла с молотка за 104,17 млн. долларов, а портрет «Доры Маар с котом» был продан за 95,3 млн. долларов), включая абстракционизм, экспрессионизм, импрессионизм, реализм, сюрреализм, поп-арт, а также всю эпоху Возрождения вместе взятые. Так кукла Барби отменила все прочие эталоны женской красоты, бывшие доселе такими недосягаемыми и вожделенными. Включая Мерилин Монро с ее коротенькими ножками, Венеру Милосскую с ее сомнительной талией и обрубками вместо рук и Мону Лизу с ее лесбийской улыбкой. Интересно, за Джоконду дали бы 104 миллиона, если бы она продавалась? Вряд ли. Разве что какой-нибудь полоумный, вообразивший, будто все, что описано в «Коде да Винчи», правда.
   Зачем женщинам интеллект? Чем они умнее, тем у нас больше проблем. Представляете: мать семейства приходит в клинику, а ей предлагают на выбор ноги топ моделей: Нади Ауэрманн, Полины Поризковой, Синди Кроуфорд, Карен Мюлдер, Адрианы Скленариковой, Линды Евангелисты, Пэты Уилсон, Адрианы Лимы, Ани Азаровой. Глаза разбегаются!
   А грудь – исключительно от порнозвезд: Каталины Круз, Дониты Дунес, Сидней Мун, Сильвии Саинт, Скай Лопез, Арии Джованни, Аштон Мур, Сандры Холл, Терри Саммерс… Одна другой ядренее…
   Вот только если все женщины до единой будут такими, как же мы поймем, что они красивы?
   Не узнать, что такое тепло, если никогда не выл от холода, не понять, что счастлив, если сердце не разрывалось от горя. Когда нет добра, нет и зла, когда нет ада, нет рая. Нет некрасивых женщин, соответственно нет и красивых. Да и не в красоте дело. Она приедается, со временем и ее уже не замечаешь, вот только мы, мужчины, начинаем понимать это довольно поздно. Зато, как ни странно, сами женщины этого как раз не понимают и полжизни бездарно тратят на всякую ерунду: сгоняют жир, борются с целлюлитом, мучают организм диетами и по нескольку раз в день втирают в кожу бесчисленные питательные крема. Я уже не говорю о всяких масках и скрабах, привыкнуть к которым может только гуманоид, а не нормальный мужик с в меру нездоровой психикой. Забыть не могу реальную жизненную историю про бедолагу-домушника, который залез в квартиру, думая, что хозяев нет дома, в то время как хозяйка как раз дома была, просто, заслышав возню у двери, со страху залезла в платяной шкаф. Короче, умер он на месте. От инфаркта. Когда открыл шкаф и увидел это, в смысле – хозяйку: в металлических бигудях, овсяной маске, с дольками огурца вокруг глаз и выпученными от ужаса глазами. Думаю, если бы выжил, суд бы ему срок скостил. А мужьям, спрашиваю, каково?!
   Самое интересное, что, мучая так себя и нас, окружающих мужчин, женщины убеждены, что становятся лучше. Что очень гадательно. Впрочем, даже то, что становятся краше, – не факт.

   – А с этим ты еще встречаешься? – спросила Людок, продолжая изучать себя перед зеркалом.
   Кажется, зеркало действительно хорошее, не обманули: в нем кто угодно себе понравится, констатировала Валерия Павловна. Может, еще и в светильниках дело: удачно вписались, даром что дешевые. Свет мягкий, рассеянный. И не сверху вниз, а сбоку. Когда сверху вниз – полный облом: даже двадцатилетняя себя испугается.
   Резкий переход к другой теме насторожил Валерию Павловну. К тому же она не особенно любила обсуждать обстоятельства своей личной жизни. И потом, что это за слово такое: «встречаешься»? Из каких закоулков памяти она его откопала? Кто так теперь говорит? Любит Людок время от времени изобразить из себя милую интеллигентную деваху. Что с ее внешностью, конечно, не катит. Но как ей об этом скажешь?
   – С кем это? – нехотя продолжила тему Валерия Павловна.
   Людок, убрав под глазами осыпавшуюся тушь – засохла, новую пора покупать! – и запечатлев в памяти свой прекрасный образ, наконец повернулась к собеседнице:
   – Ну, с этим, который тебе в сыновья годился.
   И так каждый раз. Мало того что лезет с расспросами, еще и постоянно все сводит на возраст. На ее, Валерии, возраст.
   – Людок, все мои нынешние мужики годятся мне в сыновья, я даже больше тебе скажу: я принципиально не стану встречаться с самцом, если ему за двадцать пять. Потому что те, кто старше, или зануды, или сволочи. Так кого ты имела в виду? – снисходительно спросила Валерия Павловна, зная, что подруге нечего было бы сказать о своих любовниках. Да и выбора у нее почему-то никогда приличного не было.
   – Он черный.
   – Черный? – В голосе Валерии Павловны прозвучало искреннее недоумение. – Ну Людок, учудила. У меня никогда не было негров. – Она попыталась опереться на столешницу, но вовремя спохватилась и убрала руку. – Я, конечно, не расистка, но с негром, знаешь… как-то не готова. Ты уверена, что ни с кем меня не путаешь? – продолжила она игриво, взяв в руки рулон туалетной бумаги и начав его разматывать.
   Жест хозяйки, заметившей в доме непорядок. Людок почему-то напряженно следила: неужели Валерия сейчас возьмется столешницу протирать?! Самое время, блин!
   – Нет, он не негр… Ну как его… из Ирана, – вспомнила обрадованная Людок.
   – А, Фахран. – Лицо Валерии помрачнело. Тут не на тридцать два, конечно, счет пошел. Но у красивой стервы вообще нет возраста. И мужчин к таким тянет, это я вам говорю.
   – Точно, Фахран!
   Валерия досадливо вытерла испачканную руку и глубоко затянулась. Людок облегченно вздохнула: и с чего она вдруг решила, что Валерия станет пыль смахивать в женском туалете?! Людок вдруг почувствовала, что в туалете установилась полная тишина. Странно. Почему-то когда становится совсем тихо, у нее мурашки по коже бегут. Как перед тем, как слиться в поцелуе с привлекательным незнакомцем…
   – Да, Фахран… Он не совсем черный. Даже совсем не черный, – запуталась Валерия Павловна. – Он из Марракеша, – вдруг медленно, словно нехотя произнесла она. Почему Людок спросила? Как будто не понятно: если Валерия Павловна вскользь это имя не упоминает, значит, нет этого человека на горизонте, как будто и не было никогда.
   – Так ты с ним еще встречаешься? – настойчиво повторила Людок. Валерию Павловну передернуло. Женское любопытство, во-первых, бессмысленно, во-вторых, ненасытно. И оно постоянно ранит окружающих. И любопытных женщин. А иногда их – в первую очередь. Зачем вызнавать то, что тебе знать не следовало? Ведь счастья от этого ни у кого не прибавится… – Он так мне нравился, смуглый такой, черные волосы, голубые глаза, любовник, наверно, потрясающий. Да? – Людок поставила ногу на унитаз, почему-то оказавшийся посреди туалета, и задрала юбку, чтобы подтянуть чулки.
   – Не напоминай мне об этом козле, – проговорила Валерия и, видимо, чтобы рассеять возникший перед мысленным взором образ, прильнула к бокалу…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное