Фридрих Незнанский.

Золотой архипелаг

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Ничего подобного не было! – Она повысила голос: во-первых, потому, что ее возмутило предположение относительно неверности, во-вторых, чтобы перекрыть голос Андрея, все еще выкрикивавшего обвинения. – Если совсем честно, у меня есть кое-какие доверенные люди, знакомые отца, которые объяснили мне, что к чему, помогли с документами… Но это не то, что ты подумал!

– Где эти документы? – неожиданно тихо и злобно спросил Андрей. Переход от крика к тихому звенящему шепоту был зловещим – до того, что у Риты сердце провалилось в пятки, скользнув мимо смирно ждущего своего часа эмбриона. В голосе Андрея звучала не злость, а именно злоба – неутолимая, как будто Рита не была ее объектом, а случайно подвернулась под руку. Тем страшнее было слушать этот шепот!

– Документы на фирму? – храбрясь, улыбнулась Рита. – Зачем тебе?

– Хочу посмотреть, кто спал с моей девушкой.

– Андрюнечка, ну я же тебе сказала…

Тогда он ударил ее. Не раньше и не позже. Выбрал момент, когда она, по своей привычке, чтобы уменьшить нервное напряжение, принялась вертеть в руке бокал на высокой ножке. Бокал взорвался, разлетевшись о ее грудь. Но осколки, игольчато взрезавшие кожу, – это было еще не самое худшее. Состоялось одно из расчетливых Андреевых избиений, к которым Рита пыталась приспособиться – и не сумела. Пыталась научиться во время них терять сознание, чтобы, по крайней мере, легче переносить боль – и не сумела тоже. Если избавиться от боли не получалось, следовало сделать ее минимальной, а для этого – ни в коем случае не сопротивляться: сопротивление пробуждало в Андрее зверя, маньяка, убийцу… Так и во время этого сеанса демонстрации силы она постаралась вести себя по линии наименьшего сопротивления: упала на пол и скорчилась, защищая лицо и живот. Живот удалось спасти. А вот нос, по которому пришелся удар, ответил ручьями крови. Вот уж не подумала бы, что нос может лопнуть, как спелый помидор! А хруст выворачиваемой руки она слышала как бы со стороны, по радио, и успела еще подумать: «Наверное, кость сломал», – прежде чем вспыхнула боль, все вокруг себя озарив электрической ясностью…

Избив ее, Андрей убежал из квартиры, закрыв ее на все замки, наверное, для того, чтобы она не выбралась. Но Рита давно сделала себе дополнительные ключи и, открыв дверь, сумела выползти на лестничную площадку. К соседям обращаться она не захотела: насколько она успела понять, соседи относились к Андрею и его гостям недоброжелательно. Можно себе вообразить, как они отнесутся к его девушке, к тому же окровавленной, еле держащейся на ногах! «Надо идти на улицу, к обычным прохожим. Они тебе помогут», – сказала себе Рита и, пошатываясь, держась за перила, на которых оставался кровавый след, принялась спускаться по широченной лестнице, кропя ее алыми густеющими каплями из носа.

В больнице, куда Риту отвезли на «скорой помощи», к избитой девушке отнеслись не слишком сочувственно: хорошо и богато одета, а морда в крови и рука сломана, – это чем же таким она занималась, позвольте вас спросить? Рита стойко придерживалась версии, что ее избили неизвестные на улице, где она ждала своего знакомого, почти жениха.

С этой версии не смог ее стронуть даже милиционер, который ходил к ней первые три дня и уговаривал написать заявление против истинного виновника трагедии.

– Послушайте, милая моя, прекратите морочить мне голову! – устало твердил милиционер. На этого жирного неопрятного дядьку в форме под белым халатом Рита из-за белой занавеси своих повязок выглядывала с недоверием. – Как будто мне не ясно, что это типичное семейное насилие. Знаете, сколько я их перевидал? У-у-у! И хотите хороший совет?

– Мне непонятно, о чем вы говорите, – стояла на своем Рита Ганичева.

– Ага, не хотите, значит, ничьих советов. Думаете, вы на свете самая умная, остальные лаптем щи хлебают. Пожалуйста, думайте на здоровье, но совет я вам все-таки дам. Не зря восемнадцатый год в милиции работаю. Не жалейте вы этого вашего красавца…

– Никого я не жалею! – выкрикнула Рита, невольно приложив правую, незагипсованную, руку к лицу: при слове «красавец» все раны заныли с новой силой.

– А вот это зря. Себя вам, милая, пожалеть необходимо: если вы собираетесь жить с этим человеком дальше, значит, передайте вашим друзьям и родственникам, пусть собирают вам на венок. А если вы не самоубийца и решитесь все-таки его бросить, от всей души советую пожалеть ту несчастную, которая подвернется вашему красавчику после вас. Я знаю, о чем говорю: такие люди не останавливаются. Они измываются над жертвами до тех пор, пока не доходят до убийства. Частенько, если жертва от них ускользает, они впадают в раж и уже намеренно ищут способ осуществить над ней смертный приговор. В ваших интересах, чтобы этот молодчик попал на скамью подсудимых.

Рите был противен этот милиционер, его рыхлые сизоватые щеки, его трясущийся живот, пятна пота, которые проступали на его милицейской форме под накинутым поверх нее белым халатом. Но, отрешившись от его неприятного вида, доводы милицейские она крепко обдумала, ворочаясь под больничным одеялом, пахнущим гноем и мочой. Что бы ни говорил Андрей насчет женских способностей зарабатывать деньги головой, логическое мышление Рите Ганичевой было присуще в полной мере. И сейчас, когда ее голову не кружил любовный дурман, улетучившийся где-то посередине забрызганной ее кровью лестницы, вот что предложила логика.

Во-первых, к Андрею она не вернется. Даже для того, чтобы забрать вещи. Она не самоубийца и становиться ею не собирается. Лучше, чтобы Андрей вообще ничего больше о ней не знал.

Во-вторых, фирма ее растет и развивается, а это главное. Полгода ее существования ясно доказывали, что ей суждено надежное будущее. Рита докажет Андрею… нет-нет, ведь она собиралась никогда больше не видеться с Андреем… она докажет себе, что женщина способна заниматься бизнесом не хуже мужчин. А то и лучше.

В-третьих, что делать с ребенком, который, уцелев от избиения, продолжал расти где-то в темной, самой Рите неведомой глубине таинственного внутреннего органа? Логика подсказывала, что лучшим выходом из ситуации был бы аборт. Но вот здесь-то Рита восстала против собственного вывода. Помимо логики, существует еще что-то, и это что-то называется женской натурой. Все-таки она любила Андрея (лучше так, в прошедшем времени), им нравилось заниматься любовью, они переживали мгновения обоюдной страсти, а от этого получаются хорошие красивые дети. У нее будет именно такой ребенок. Ради этого ребенка Рита костьми ляжет, а добьется, чтобы фирма приносила стабильный доход. Она даст своему ребенку все, что может, а он будет ее крепко-крепко любить, потому что какое же дитя не любит свою маму?

О собственной маме, однако, Рита не могла вспоминать без скрежета зубовного. Опять начнется воспитательный нудеж на тему: «Ты меня не послушалась, а я, как всегда, была права…» Несмотря на все это, обстоятельства заставляли засунуть гордость в… в самый дальний карман и возвратиться в покинутый с такой фанаберией отчий дом – со сломанным носом (спасибо хирургам, отломки сопоставили безукоризненно) и без вещей (английского чемодана клетчатого жалко, который отец из-за границы привез, ну и колечка с бриллиантом, Андреева подарка, да уж черт с ним со всем). Рита держалась напряженно. Но мать повела себя лучше, чем она ожидала: не попрекнула блудную дочь безрассудством, не припомнила брошенного напоследок оскорбления, а обняла свою возвращенную девочку и с облегчением всхлипнула, приговаривая: «Все будет хорошо, Ритонька, все будет хорошо». Всплакнула и Рита, чувствуя, как блаженно отмякает что-то внутри, будто, намерзнувшись в зимнем лесу, она вдруг погрузилась в горячую ванну. Тому, кто сидел у нее в животе, пока еще плоском, она чувствовала, тоже стало хорошо. Впервые за время, прошедшее с избиения, у Риты возникла уверенность, что втроем они все преодолеют и со всем справятся…

Мать-атаманша компании «Подмосковье-агро», хищная Щучка, хитрая и безжалостная Маргарита Николаевна Ганичева вспоминала ту юную и наивную Риту с некоторым раздражением. Если бы она не была в свое время такой дурой и не вляпалась в эту любовную связь с человеком, который теперь встал ей поперек пути, все было бы проще… Или труднее? Может быть, то, что они когда-то были близки, сегодня поможет ей разрулить сложную ситуацию в бизнесе?

Маргарита Николаевна вздохнула. Напрасные надежды! Сегодня она уже не имеет права на наивность. Давняя любовь, совместные воспоминания – все эти уси-пуси могли бы растрогать кого угодно, только не Андрея. В том, что касается бизнеса, он был и, судя по всему, остался зверем. И не только в том, что касается бизнеса. Рентгеновский снимок Маргариты Николаевны до сих пор свидетельствовал об этом достаточно красноречиво.

А если возникнет новое любовное приключение, пикантное обострение давно угаснувших чувств? В конце концов, не так уж она плоха: слегка располнела, что правда, то правда, зато регулярно посещает косметолога, следит за волосами и ногтями, на лице – ни морщинки… Для женского самолюбия Маргариты Николаевны был бы лестным такой вариант. Однако умение просчитывать варианты, столь часто выручавшее ее, подсказывало, что эта линия нападения – проигрышная, рассчитывать на нее не следует, чтобы не унизить себя.

Остался у нее и еще один козырь – незадействованный. Тот, который она в том незабываемо жарком месяце унесла в животе от Андрея, так и не сказав любимому, что он – отец… Но логика просчета вариантов трезво выдала, что, если бы Андрей тогда и знал о будущем ребенке, это не удержало бы его от побоев. И если он до сих пор не обзавелся детьми, значит, он в них ничуть не нуждается.

Но тем не менее попробовать стоило. А вдруг?

АЛЕКСАНДР ТУРЕЦКИЙ И СТРАННАЯ ПАРА. ПЕРВОЕ СОПРИКОСНОВЕНИЕ

В первый раз Турецкий увидел их на выезде из двора здания Генпрокуратуры. Точнее, тогда он не называл их этим многозначительным словом «они» и уж подавно понятия не имел, что «они» сыграют важную роль в недавно открывшемся этапе его жизни. Садясь в машину, он думал о запутанных подмосковных тяжбах, а еще о том, что солнце светит совсем по-весеннему, но не греет ни хрена, а значит, зима, как и в прошлом году, затягивается. Определенно погода сошла с ума! Но глаза его при этом оставались глазами следователя, то есть машинально подмечали и фотографировали все вокруг: ряд заползающих на тротуар автомобилей, старушку, которая, покачнувшись на льду, едва не потеряла целлофановый пакет с изображением тигра и надписью «Animal Friend» (тигр – друг человека, что-то в этом роде)… И – их. Эту парочку – потому что очевидно было, что этих людей свела вместе не случайность, а необходимость… Личная? Или профессиональная? Об этом Турецкий поразмыслит на досуге. Позже. А сейчас он про себя отметит, что, вопреки современному прикиду, в парочке есть что-то явно устарелое, в стиле ретро, словно они сбежали со страниц журнала «Советский экран». Может быть, это ощущение порождали тонкие, тщательно подбритые параллельно губам усики мужчины? Он был брюнетом, с гладко зачесанными на косой пробор глянцевыми волосами; глаза узковатые, нижние веки – неприятно набухшие, словно под них вставлены желтовато-белесые валики. Одет в длиннополое черное пальто, шея обвязана пижонским белейшим шарфом, кисти на концах которого выглядывают где-то на уровне колен. Перчатки, брюки, теплые ботинки – все черное, щегольское. Также элегантно выглядела его подруга – блондинка, к которой первым делом привлекал внимание узел светлых волос на ее затылке, над самой шеей. Помнится, во времена молодости Александра Борисовича такие узлы женщины сооружали, прикрепляя под волосы консервную банку, и он невольно задался вопросом, насколько продвинулась технология подобных причесок с пятидесятых – шестидесятых годов – данный узел размерами скорее соответствовал пластмассовым коробкам, в которых продают компьютерные диски. Коричневая дубленка до пят со светлой меховой оторочкой обрисовывала все изгибы высокой тонкой фигуры. На ногах – остроносые сапожки с узорами. Мгновенно, с отработанной долгими годами пристальностью, Турецкий вобрал в себя все подробности внешности этой парочки, чтобы в следующую минуту выбросить ее из головы. Требовалось следить за дорогой: тучи машин в центре столицы не позволяли расслабиться.

Немало у Александра Борисовича было и других поводов поразмыслить. Некоторое время назад он докладывал Косте Меркулову о небезынтересном досье, которое собиралось у его группы против «Русского земельного фонда». А сегодня Костя заговорил об этом сам. И как заговорил!

– Саша, у тебя есть доказательства криминальной деятельности «Русского земельного фонда» и других?

– Прямых? Пока не получил. Так, наметки… А что, Костя, они появились у тебя?

Константин Дмитриевич вздохнул. Очень немолодой человек. Очень опытный. И очень, очень усталый.

– Мафия – это сращение криминальных и властных структур, – изрек он, словно бы и не обращаясь к Турецкому, пристально глядя перед собой в пустоту. – И властных! – повторил он, поднимая указательный палец, точно восклицательный знак. – Не хочу тебя пугать, Саша, но я ощущаю на себе давление, вызванное твоей прокурорской проверкой. Колоссальные деньги лежат в земле Московского региона, и кому-то очень не хочется, чтобы ими пользовались честно… Как твой друг, я обязан тебя об этом предупредить. Как твой начальник, я заинтересован, чтобы твоя бригада работала с полной интенсивностью. Эти ушлые земельные олигархи не уймутся, пока мы их не остановим.

– А что же «Русский земельный фонд»?

– Да… так что же «Русский земельный фонд»?.. Один из многих. Но я доверяю твоему чутью. Боюсь, первые признаки давления я обнаружил, когда ты доложил мне о деятельности этого фонда. Если это так, Андрея Акулова следует разоблачить как можно скорее.

Турецкий не сказал Косте Меркулову, что с «Русским земельным фондом» связано еще некое негладкое обстоятельство, которое непонятно как трактовать. В своем противостоянии с фирмой «Подмосковье-агро» как раз Акулов во всеуслышание заявил, что его травят, на него оказывают давление. В доказательство этого Акулов привел тот факт, что его адвокат Елизавета Карева бесследно исчезла накануне очередного слушания дела в Арбитражном суде. Надо выяснить: исчезла адвокат Карева или нет, а если и впрямь исчезла, то что с ней случилось? А то как-то сомнительно выходит, словно в старом анекдоте: то ли он украл, то ли у него украли, но в любом случае репутация подорвана…

Обо всем этом и думал Александр Борисович за рулем своей машины. А вот о своеобразной ретропарочке, мелькнувшей перед его глазами, совсем не думал.

АНДРЕЙ АКУЛОВ. ОРИГИНАЛЬНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ НА СТЕРВ

Насколько же все-таки отличаются друг от друга мужчина и женщина! В самом деле, поверишь досужим журналистам, которые пишут, что существа эти – с разных планет… У Маргариты Николаевны Ганичевой, едва она услышала имя Андрея Акулова, сердце рухнуло куда-то вниз, блаженно, страдальчески и обмирающе. Что же касается виновника этих давних, но незабываемых девических переживаний, он едва мог вспомнить, перебрав длинный список своих кратко– и долговременных подруг, кто такая Маргарита Ганичева. А когда наконец вспомнил, скептически хмыкнул: а, Рита, с которой он жил на проспекте Мира возле ВДНХ! Следовало ожидать, что с возрастом из нее образуется первоклассная стерва: она и тогда, даже уверяя, что любит, что дышать без него не может, проявляла задатки стервозности. Но, в общем, это не тот противник, которого нужно принимать во внимание. Тогда он с ней справился, едва она посмела сесть ему на голову, справится и теперь. В том, что основная цель Риты Ганичевой заключалась в том, чтобы сесть ему на голову, он не сомневался: а чего же еще эти женщины хотят от мужчин? Все разговоры о любви, о верности – всего лишь изощренное средство, чтобы привязать мужчину к себе. Зачем им это? Все затем же, чтобы заставить мужчину на себя работать и обеспечивать свои прихоти. Они же все страшно ленивые и корыстные. А если работают, то только для того, чтобы показать, какие они незаменимые, как у них благополучно продвигается карьера, чтобы опять-таки взять над мужчиной верх. Потому что их главное желание – власть над мужчиной. Исподволь или грубо, мытьем или катаньем, но сделать так, чтобы она была в доме царицей, а мужчина вилял перед ней хвостом и приносил в зубах зарплату и домашние тапочки. Врут те, кто говорят, что семья – место отдыха: семья – это поле боя! Зазеваешься – башку на хрен оторвут. Поэтому надо не зевать, постоянно держать ухо востро, своевременно окапываться и обзаводиться бронежилетом. Ну а если уж средства обороны не помогают, приходится ввязываться в ближний бой… Этим премудростям Андрея научил отец, Василий Савельевич. Не словами – этот кряжистый рабочий, перебравшийся в столицу из сибирского Красноуфимска, не был спор на слова, – а исключительно собственным примером. Тем, как он держал в кулаке женщин – мать Андрюши и его старших сестер. Постоянная ровная строгость – вот был его принцип. Члены семьи занимали свои раз и навсегда отведенные им места – сидели на этих местах, точно дрессированные тигры на цирковых тумбочках или, лучше сказать, тигры в клетках. Пока ты в клетке и смирно себя ведешь, тебя никто не трогает, ты имеешь право на бесплатное питание. Если беспокоен, бьешь себя по бокам хвостом, грызешь прутья или, того хуже, пытаешься подцепить лапой защелку, на которую заперта снаружи дверь клетки, – лишаешься питания. В самых тяжелых случаях получаешь по морде. Андрей Акулов неоднократно наблюдал, что отцы его однокашников и взрослые соседи по рабочему общежитию – клоаке, пропитанной запахами неисправной канализации и нездоровой кухни, завешанной стираным-перестираным тряпьем – дерутся, когда пьяные. Это лишало их права на мужественность в его глазах. Отец, Василий Савельевич, если выпивал рюмочку с устатку, рук не распускал: настоящие мужчины пьют для удовольствия, а не затем, чтобы демонстрировать дурацкую, как у петухов, боевитость. Свои показательные возмездия осуществлял всегда в трезвом виде, отдавая себе, так сказать, полный отчет. Дурищи эти, сестры Андрюшкины, после того, как натворят чего-нибудь, прятали синяки под длинными рукавами кофт, наглухо застегивали верхние пуговки. А мамашу два раза отвозили в больницу. Но она на Василия Савельевича не жаловалась. Нет, не жаловалась. А на что жаловаться? Ну, поучил супруг уму-разуму, разве же это повод, чтобы вмешивать милицию в семейную жизнь! Мамаша семейную жизнь понимала правильно, в отличие от тех прошмандовок, которые чуть что – в партком. Правда, и стерва была порядочная. Всякая женщина – стерва. Учи ее, учи, даже к старости не выучишь.

Эта Рита на него тоже не нажаловалась. Ну да он и не боялся. Время было уже не такое, чтоб бояться. А если бы нажаловалась, себе хуже сделала бы. Андрюша в то время уже водился с серьезными людьми, такими, у которых милиция сидела в кулаке и не чирикала. Иначе откуда бы у паренька с рабочей окраины взялась трехкомнатная квартира в отличном доме? Разве квартиры, машины и «бабули» раздают за красивые глаза? Глаза у Андрея всегда были красивые, что верно, то верно. Наградили родители. Но в придачу наградили еще сообразительностью, позволявшей просекать фишку, где привольнее бегать и где больше мяса. Молодой тигр вырвался из клетки, вопреки защелкам и хлыстам. Не захотел, вроде Василия Савельевича, за гроши горбатиться. Не то время… Время наступало – для него. Для таких, как он. Молодого тигра подобрали, пригрели, рассчитывая на его когти и зубы. Оказалось, получили больше, чем рассчитывали: у тигра была еще и отличная голова. В совокупности это образовывало гремучую смесь, перед которой склонялся криминальный бизнес. Акаким он еще в те годы мог быть? Андрей отлично овладел приемами экономического давления. А внеэкономическому давлению его и учить не пришлось – сказывалась школа Василия Савельевича.

Он успешно продвигался вперед! И Рита была важным этапом на пути продвижения – красивая, образованная, отец ее, хоть и покойный, был важной шишкой… Честно говоря, он сам тогда слегка потерял голову. Он хотел ее ночами напролет, как с дуба рухнутый, – так ведь она знатная цаца была! Такие ему еще не встречались. Все остальные по сравнению с ней выглядели и вели себя как дешевки. А она была – куда там, алмаз! Ему нравилось ее одевать, украшать, как елку. Он, пожалуй, был не против даже расписаться с ней: конечно, он считал, что молод еще вешать хомут на шею, но если бы она настаивала, то пожалуйста… Еще немного, и сбылась бы для нее заветная мечта всех женщин. Чего бы он не совершил для нее? Жила бы в тени мужа, состоятельного, удачливого и – чего там стесняться – не топором деланного, на всем готовом, все ее желания исполнялись бы… От нее требовалось одно: признать в нем победителя. Не перечить. Усвоить правила игры и исполнять их во что бы то ни стало. Помочь ему на его трудном пути. А он бы с ней расплатился сполна, получив все, чего хотел добиться.

Так нет же! Все фанаберия дурацкая. Видно, покойный батька Риткин был слюнтяй, не смог указать своим женщинам правильное место. А это уже хуже некуда. Женщина – она вообще-то всегда стерва, но если ей с самого начала указать правильное место, потом легче ее на это место загнать. А Рита ни с кем и ни с чем не считалась, кроме собственной персоны. Гостей его принимала с неудовольствием, после нос воротила от них… Знала бы, сука драная, от каких людей нос воротишь! Тогда он не имел права ей объяснить, какие это люди: потом, если бы стала его женой, узнала бы сама все в свой срок. А не стала, так и до свидания. Еще лучше, что не совершил ошибки, привязав себе к ноге это каторжное ядро в виде Ритки. Ведь, будь они расписаны, она бы это дело так не оставила, попыталась бы стребовать с него в разводе на полную катушку. Он, конечно, нашел бы, чем ее поприжать, но ведь силы пришлось бы тратить, нервы, а он не железный, у него работа трудная…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное