Фридрих Незнанский.

Заложник

(страница 2 из 27)

скачать книгу бесплатно

3

Субботнее утро, по мнению Александра Борисовича, выдалось не то чтоб совсем уж идеальным для пикника, который обещал закатить Игоряша дорогому школьному другу, но вполне терпимым. Не очень жарко, поскольку солнце закутано облаками, но прогнозы и дождя не обещают. На воле – в самый раз.

– Заметь, – сказал Турецкий жене, – друг! А ведь всю дорогу были приятелями, и не больше. Олигархи, между прочим, такими понятиями, как «друг», если речь идет не о любимой собаке, не разбрасываются. Это у них не по понятиям, извини за тавтологию, или как это у грамотных называется?..

– Хвастунишка ты, Шурик, – спокойно, будто невзначай вылив ушат воды на его голову, охладила эмоции супруга Ирина. – Тебе-то конкретно что с этого дела достанется? Или ты уже успел заиметь какой-то особый интерес? Я не могу припомнить, чтоб тебе когда-нибудь вообще нравились олигархи.

– А они мне и сейчас не нравятся. С чего ты взяла? Я ж сказал, что не я ему, а он мне обязан. В определенном смысле. И я совсем не думаю, что так называемый долг окажется ему в тягость. Скорее, наоборот. А это означает, что от нас с тобой ровным счетом ничего не требуется, кроме как вкушать предлагаемые наслаждения. Потому что принять нас они просто обязаны по самому высшему разряду. Как самого российского президента с его драгоценной супругой. Вот разве что…

– Ну-ну, договаривай!

Определенно Ирина слушала его в пол-уха. Она сосредоточенно примеряла новенький, ни разу не надеванный купальник, сплошное, можно сказать, мини-бикини, состоящее из пластин и блесток, выразительно и даже опасно подчеркивающее все прелести ухоженной фигуры зрелой, сорокалетней женщины. А Турецкий, подперев кулаками подбородок, отчего щеки его комично поднялись к вискам, пытливо наблюдал за прикидками жены, мысленно обзывая себя самым натуральным козлом.

«Вот же оно, рядышком, руку протяни, но тебя же вечно влечет куда-то! Ну да, постоянно влечет и тянет, только совсем не туда, куда следует! Совести у тебя, Турецкий, точно, как у того козла!..»

Ирина вдруг в упор взглянула на него и, иронично хмыкнув, осуждающе покачала головой.

– Ты чего? – оторопел Турецкий: неужто она поймала его мысль? Последнюю, разумеется. И еще ухмылка эта…

– Да смотрю вот и вижу, что совести у тебя, Турецкий, как у того… А вот глазки сейчас, будто у…

Ирина запнулась и почему-то хихикнула. Причем, что особенно обидно, с заметным пренебрежением.

«Черт! Она и в самом деле, что ли, читает мысли?! – уже всерьез напрягся Александр Борисович. – Этак ведь и от собственного реноме ничего не останется! От этой… от репутации… Какая уж после этого уверенность в себе? Или наплевать?»

Вообще-то, в гости приглашали с ночевкой. Иначе какой смысл был бы ехать черт-те куда и не выпить там ни рюмки? А так субботу гуляем, с утра в воскресенье отходим, отмокаем и возвращаемся домой. Логично. На новом месте, это уж известно, всегда на приключения тянет, жене опять же обязательно потребуется приятное сделать.

Но, с другой стороны, выпить-то придется, а какая после этого, извините, любовь? Да хоть бы и на новом месте?

Поразмышлял на эту тему Турецкий, прикинул возможную реакцию жены и, вздохнув, исключительно для усиления собственной храбрости поднялся со стула.

Подошел к Ирине сзади, обнял ее за плечи, она засмеялась:

– Что, совсем тяжко? Да, Шурик, дамские примерки – это очень серьезное испытание для трезвого и любвеобильного мужчины… Ах ты, босяк!

– Ты потрясающе права, дорогая, я просто отчаянный босяк!.. Но, к сожалению, мы опаздываем. Если бы не этот, не зависящий от меня фактор, живой бы ты отсюда не выбралась, уж это точно! – И он даже зарычал, демонстрируя «жуткую страсть». А Ирина захохотала и показала ему нос.

Полчаса спустя они мчались по Московской кольцевой дороге на восток, в сторону Рязанского шоссе.

Поселок Солнечный не был обозначен еще ни на одной карте автодорог Московской области. Но Турецкий примерно знал место, где он должен был располагаться. Игоряша, надо отдать ему должное, искренне огорчился, что «школьный друг Саша» отказался от его превосходного бронированного «мерседеса» и, соответственно, от джипа охраны, а вознамерился ехать в собственной «Ладе». Ну и Бог с ним. Зато он сумел доходчиво объяснить, как ехать и где Сашу с супругой будут обязательно встречать. Короче, дуй прямиком по старой Рязанке, а как пройдешь Раменское, посматривай на обочину справа. Переедешь по мосту через речку Гжелку и дальше, за большой березовой рощей, будет асфальтированный съезд, там и дожидается почетный эскорт. Все понятно? Так точно, ваше… хрен знает, как вас следует именовать, но что не «высокоблагородием» – это уж на одну минуточку извините…

Ирина наслаждалась ровной, спокойной ездой. И у Александра мысли тоже были плавные и умиротворенные. Как, в сущности, немного надо человеку, чтобы чувствовать себя полностью счастливым! О чем там рассуждал Черный Абдулла? Добрый дом, хорошая жена… Что-то в этом роде.

– Шурик, а что мы с тобой у них, собственно, делать будем? – словно очнулась Ирина. – Болтать, слушать сплетни и водку кушать?

– Ну, ты даешь, подруга! Изображать людей независимых и шибко важных. На отдыхе. Пользоваться бесплатными благами. Не исключаю, что кое-кто пожелает завоевать твое более близкое расположение. Но я постараюсь постоянно находиться неподалеку и любые нехорошие поползновения пресекать без рассуждения. Как только ты подашь соответствующий сигнал. О котором нам с тобой, полагаю, следовало бы договориться заранее. Итак?

– Ну а если поползновения окажутся хорошими? Или я сама неожиданно растеряюсь? Или, того хуже, сигналы перепутаю?

– Ты что, сумасшедшая?! Ты разве не знаешь, что это за люди?! Да у них ведь, жителей этого серпентария, отродясь не было ничего святого! Ирина, я просто… – Он старательно изображал крайнее возмущение. – Да у меня просто нету слов! Постой, или ты таким вот образом испытываешь меня? – выдохнул наконец он с ревнивым подозрением.

– Ладно, – небрежно и совсем невежливо отмахнулась Ирина. – Подумаешь, тоже мне еще! Не надо ля-ля! И не выступай! Не то я… Без сожаленья! Две наши жизни! Р-р-разорву!

– Не понял! – с грозным весельем рявкнул Турецкий. – А это еще у тебя откуда?!

– Это, милый, «Маскарад» Лермонтова. Мог бы и знать.

– Молчу. Уела. Но ты все-таки того… не компрометируй своего, между прочим, довольно высокопоставленного супруга.

– Ой-ой-ой! Ну кто бы еще рассуждал! Ах, Шурик, боюсь, что тебя, к великому сожалению, уже ничем не скомпрометируешь. Я тем не менее постараюсь быть тебе верна, а ты, на всякий случай, далеко не отходи. Я слышала, у этих богатых та-а-акие причуды! Та-а-кие примочки с прибамбасами, а?

Укол в наиболее уязвимое место Александра Борисовича был нанесен с беспощадной женской точностью.

– А я вот сейчас съеду с дороги в ближайший лесок, загоню машину подальше в кусты и… ни в какие гости ты уж тогда не попадешь, – мрачно пообещал он.

– Ну что ж, и мама мне говорила, – философски заметила Ирина, – и старенькие мои тетки тоже, да, впрочем, я и сама теперь прекрасно знаю, что все «мущины» – жуткие нахалы. Им, сколько ни дай, всегда мало.

Турецкий громко икнул.

«Лада» подпрыгнула на идеально ровной дороге. Потом вдруг резко сунулась к обочине, подняв облако пыли, и замерла.

– Эт-та ка-акие еще «мущины»?!

Турецкий был грозен до жути и мрачной тучей навис над безмятежно раскинувшейся на приспущенной спинке сиденья супругой. А она хохотала. И тогда он не выдержал. Но его быстро отрезвило восклицание жены:

– Ненормальный! Люди же кругом!

– Где ты видишь людей? – страстно зарычал он, добавив, впрочем, уже спокойным голосом: – И вообще, о чем речь, не понимаю? У нас же стекла тонированные.

– Не хулигань, Турецкий! У тебя еще все впереди.

– Спереди, дорогая! Не путай, пожалуйста, Божий дар с яичницей!

– Я ж говорю: босяк! – вздохнула Ирина, выпрямляясь и обеими руками поправляя замысловатую прическу, укладке которой, как и примерке купальника, она посвятила половину утра. – Господи, как я живу с этим чудовищем?! В его устах даже фольклор выглядит жуткой порнухой! Ладно, так и быть, целуй меня и – все, и – поехали. Заждались ведь, поди, дружки твои новые?..

Почетный эскорт они заметили издалека.

В самом деле, кому придет в голову стоять на самой дороге, в тучах пыли, которую каким-то непостижимым образом умудрялись поднимать проносящиеся по асфальту грузовики, когда вон, всего в полукилометре позади, тенистая березовая роща, пологий спуск к речке, бегущей в зарослях высоких ив? Ну, ладно, бывает, нужда заставит, когда мотор перегреется. Но чтоб сразу у двух сверкающих никелем и чернью джипов? Сомнительно. И почему это крепкие, рослые такие братки, в черных брюках и белых сорочках, с «мобилами» в руках, придирчиво посматривают на проезжающие мимо автомобили? Такое может происходить лишь с определенной, заранее обозначенной целью.

Турецкий обратил внимание жены на живописную группу из шести одинаково одетых молодых людей впереди, у правой обочины, и сбросил скорость. К джипам он подкатил медленно и даже немного торжественно.

Остановился.

Ирина небрежно поприветствовала «мальчиков» высунутой из окна рукой. Один из них тут же сунулся к открытому окну. Глаза его, увидел Александр Борисович, так и прилипли к фривольно открытым ногам Ирины. Видно было даже, и какие мысли заворочались в квадратно постриженной башке банкирского охранника. Ну, телка тормознула, какой базар? Не герла, конечно, но… почему бы и нет? Да запросто!..

– Ирина Генриховна, – предупредил Александр Борисович, – с вашего позволения, первый сигнал.

Однако верная супруга лишь игриво хихикнула.

Тогда Турецкий вышел из машины, расправил плечи и голосом, как минимум, министра обороны, принимающего парад вверенных ему войск, провозгласил:

– Доложите, господа, кого встречаете?

Братан с квадратной башкой неохотно оторвался от заманчивого лицезрения, выпрямился и доложил, как ему было, видно, приказано хозяином:

– Велели встретить… Турецкого. – Похоже, он чуть не добавил «какого-то», вот это был бы номер! Но помолчал и завершил доклад: – С супругой.

– М-да-а, – с мрачным осуждением заметил Александр Борисович и покачал головой, ибо спускать такое непочтение к собственной персоне не был намерен. – А с дипломатией, гляжу, у вас, господа, дела неважные… Я бы отметил: очень даже неважные!.. Совсем хреновые, другими словами!

Возникла пауза.

Братаны явно не знали, как реагировать. Прямого указания-то не было. Может, выйти по-быстрому на связь с хозяином? Так вроде и угрозы тоже никакой. А базар непонятный, хотя точно не по делу.

Потянув паузу, Александр Борисович поднял над головой указательный палец, призывая к вниманию, после чего ткнул им себя в грудь:

– А Турецким, господа, буду я! – Затем он направил палец, словно ствол пистолета, в салон машины: – А там, то есть вот здесь, супруга Турецкого, иначе говоря, моя, господа! Надеюсь, диспозиция вам всем понятна? Тогда почему же, черт побери, не начинаем движение в указанном направлении?! – рявкнул он напоследок почти шаляпинским басом, внося полное уже замешательство в ряды встречающих и возвращаясь за руль.

Братаны испуганными воробьями, если бы уместно было такое их сравнение со шкодливой мелкой птицей, сыпанули в свои джипы.

Ирина едва не подавилась от хохота…

Первым катил джип с «квадратноголовым» охранником, за ним следовала «Лада», а завершал короткую кавалькаду другой джип. Ехали небыстро, будто такое движение также входило в церемонию встречи. А может, охрана все еще не могла прийти в себя после «выступления» такого крутого, блин, Турецкого?

…Позже, уже за большим и обильным столом, когда Ирина весьма артистично изобразила в лицах эту торжественную встречу, от хохота чуть не подавился уже сам хозяин, веселый и, кстати, абсолютно не зацикленный Сашкин ровесник, выглядевший, однако, много старше.

Что же касается семьи Игоря Валентиновича, и в первую очередь его симпатичной пятнадцатилетней дочери Светланы, девицы, надо сказать, со своеобразным характером, а также множества других гостей, то все они внимательно слушали очаровательную супругу известного «важняка», и восторгу их не было предела…

4

Конечно, Алексей прекрасно знал, о чем постоянно думает Люся. Боится, трясется, а виду не показывает. Молодец. Понимает, что испытатели иной раз вынуждены в аварийном порядке покидать неуправляемую машину, такое и по телевизору показывали. Не догадывается о другом: каждый раз, когда возникает подобная ситуация и решение должно быть однозначным, на чем в первую очередь настаивает «земля», не всякий испытатель готов с охотой и немедленно выполнить приказ оставить машину. Но если уж такое произошло, значит, ты сам либо твой товарищ будете обязаны повторить все сначала, чтобы понять суть происшедшего. Чтобы избавить других от подобных неожиданностей. От будущих катастроф. От гибели людей, доверивших пилоту свои жизни…

Он считал себя везучим человеком.

Но само везение, если его брать как факт, основанный на реальных, то есть достаточно жестких, условиях работы, было для него результатом целого комплекса, скажем так, умений.

Случалось, Алексея с пристрастием допрашивали журналисты о такой тайной способности его характера, как интуиция. Иначе говоря, об умении предвидеть и, соответственно, что-то там всегда заранее предотвращать. И почему-то всякий раз, вольно или невольно, их вопросы словно бы изначально подразумевали в подтексте ответа расхожую формулировку, высказанную, кажется, еще яростным врагом советской власти, господином Черчиллем: мол, они (большевики) нарочно создают себе трудности, чтобы потом с успехом их преодолевать. Так ли дословно это было сказано или не совсем так, но… главное, что в этом смысле.

Алексей предпочитал в таких случаях ссылаться на Суворова. Известно ведь, как однажды Александра Васильевича крепко, говоря современным языком, достали по поводу его фатального, прямо-таки неправдоподобного «везения». Вот и воскликнул генералиссимус в сердцах: «Везение, везение! Но когда-то ж должно быть и умение!»

Примерно так же рассуждал и Алексей. Хотя ему, конечно, все-таки и везло. Но тут, как ты ни рассуждай, а что-то, наверное, проистекает и от Бога. Хотя и на этот случай тоже есть добрая российская присказка: «Бог-то он Бог, да сам не будь плох!»

Особенно памятен эпизод, который едва не закончился трагически. Едва! И тогда досужие на выдумку журналисты сочинили, что он, Алексей Мазаев, успел в самый последний миг выскочить из-под крышки гроба. Красиво, конечно, сказано, даже впечатляет в известном смысле. Но все это чепуха на постном масле. Ну да, ситуация действительно сложилась критическая. И что? Шанс-то ведь оставался! Он, кстати, всегда имеется, пусть один из тысячи… из миллиона! И поскольку он все же есть, профессионал им не просто должен, но обязан воспользоваться. Тем более пилот экстра-класса, для которого критические ситуации – всего лишь привычные условия его повседневной работы.

Вот легендарный Сергей Николаевич Анохин однажды рассказывал…

А его ведь называли «человеком-птицей», и без всякого преувеличения, потому что он летал в буквальном смысле на всем, что только может подниматься в воздух. И рассказывал он, конечно, не Алексею – к тому времени, как юный Лешка Мазаев лишь помышлял о своей будущей героической профессии летчика-испытателя, великого Анохина друзья-товарищи, чьи имена тоже стали легендарными в кругах, связанных с авиацией, провожали на заслуженную пенсию. Так вот им, своим коллегам, и рассказывал Сергей Николаевич. Алексей же услышал о той старой истории уже от своего наставника Сан Саныча, который учился у Анохина, летал вместе с ним, прекрасно его знал, ну и все такое прочее…

Словом, вышло так, что во время очередного испытания самолет Анохина попал во флаттер.

Даже бывалые летчики внутренне содрогаются при одном только упоминании об этой внезапно нарастающей вибрации, способной вмиг разрушить потерявший управление самолет. То есть в самом прямом смысле разорвать его на куски. Еще в недавнем прошлом флаттер означал, по сути, смерть машины, а если летчик не успевал среагировать, терялся, то и его тоже. В наши дни теория этого грозного явления достаточно разработана, и расчеты авиаконструкторов практически точно указывают на верхние границы скоростей, переходить через которые летчик не должен. Но в те, уже кажущиеся давними, шестидесятые годы превалировал все еще трагический опыт испытателей…

Машину Анохина трясло так, что приборы выпадали из своих гнезд, искря разрывами проводов. Взрыв, подобный тому, как если бы в самолет попал пушечный снаряд, мог произойти в любую секунду. Но Анохин успел сообщить на землю о происшествии, получил команду оставить гибнущую машину и… теперь пытался выполнить ее. Однако плексигласовый фонарь кабины заклинило от сумасшедшей вибрации. Смертельная ловушка, другими словами…

Позже состоялся примечательный диалог.

– Но ведь как-то тебе удалось все-таки выбраться? – допытывались товарищи.

– А я сел и подумал.

– А что, разве еще оставалось время?!

– Целых три секунды. Вполне, чтобы принять решение…

Анохину удалось тогда с помощью совершенно уже невероятных усилий сдвинуть фонарь пилотской кабины и, не пользуясь катапультой, которая могла бы его в тот момент попросту расплющить, размазать по прозрачной «крыше», выбраться наружу и перевалить через борт. Встречный воздушный поток довершил путь к спасению.

Ну, правда, там случилась еще одна непредвиденная и неприятная штука: парашют зацепился, и надо было каким-то образом освободить его. Удалось…

Три секунды… Сел, подумал… Фантастика! Если бы все это не было истинной правдой…

Испытание самолета на прочность по правилам относится к высшей категории сложности. Тут уж без преувеличения. И Анохину, и его товарищам приходилось иной раз даже специально разваливать машины, чтобы точно определить те самые, смертельно опасные границы, через которые впоследствии не должны будут переступать уже серийные, а не экспериментальные самолеты. И всякий раз не обходилось без крайнего риска, потому что лишь за чертой дозволенного можно распознать признаки грозных катастроф.

И тот же Анохин, и Сан Саныч, сознательно вгонявший самолеты в штопор, чтобы проверить их на устойчивость и управляемость, а вот теперь уже и Алексей Мазаев, выполняющий уникальные эксперименты на максимальных высотах, при сверхнизких температурах, в условиях полярной ночи, над океанами и антарктическими просторами, – все они делали и продолжают делать одну и ту же работу, про которую лихо и самозабвенно распевает маленький Лешка, – «учат самаёты итать…». Вот и пацаненок к взрослой жизни готовится!..

А что касается истории с «крышкой гроба»…

Ну, было дело, Алексей с напарником демонстрировали на истребителях пятого, можно сказать, поколения фигуры высшего пилотажа. Показательные выступления. И случилось абсолютно непредвиденное: напарник на сложном вираже рубанул крылом по борту самолета Алексея. Слава Богу, что все произошло в пилотажной зоне, а не над головами сотен зрителей, уставившихся в небо. Обе машины вспыхнули факелами, но та, которую пилотировал Алексей, стала разваливаться первой. Для спасения уже практически не было времени, но Алексей и тут успел. Виски, правда, «морозцем» прихватило, он это уже утром заметил, когда брился перед зеркалом в ванной. Пошутил потом, сказал, что вышло так, будто сумел выпрыгнуть из «Жигулей» точно в момент лобового столкновения с препятствием. Причем на приличной скорости. Для наглядности объяснил.

Да он-то что, ладно! А Люся восхитила. Истинно жена пилота! Оказалось, что всю ту карусель показали по телевидению, причем в деталях, вплоть до падения на землю обломков самолетов. Профессионалы смогли понять и оценить действия летчиков, а зрители-то… Так вот Люся, едва услышав, что снова все обошлось, первым делом кинулась успокаивать жену Алексеева напарника, тоже благополучно приземлившегося на парашюте. Но у того все же было немного больше времени, в секундном, разумеется, отсчете. Вот в чем и заключалось главное чудо, на которое способны лишь верные жены летчиков-испытателей…

Сегодняшнее испытание на прочность, по существу, являлось последним. Если говорить о серьезных проверках. «Дымка» была машиной экспериментальной, гражданской, рассчитанной на короткие перевозки небольших грузов или нескольких пассажиров. Военному летчику-испытателю, каковым являлся Алексей Мазаев, здесь по идее и делать-то особо нечего. В принципе все уже примерно известно, вполне мог бы справиться и один Петя Щетинкин, вместе с которым «гоняли» машину. Кстати, не от хорошей жизни. Сейчас бы новейшие истребители поднимать на крыло, да где они? Деньги на них где? Вот и строят фирмы с всемирно известными именами всяческие «дымки», «палехи», «гжелки»… Конверсией занимаются. Потому и приходится перебиваться, что называется, с хлеба на воду… военным летчикам-испытателям. Хотя чего спорить, и такие самолетики тоже нужны, куда денешься…

Но проверка на прочность, как уже замечено, все равно относится к заданиям высшей категории сложности. И сегодня следовало поднять машину на две тысячи метров и разогнать ее до максимально допустимой приборной скорости. Если честно, то невелика сложность для испытателя-высотника! Неудобства – это другой разговор. К примеру, конструкторы экспериментального завода предусмотрели только одну дверь в кабине, слева. В случае непредвиденных, экстремальных обстоятельств покинуть самолет летчику, сидящему слева, труда, конечно, не составит, а вот для того, кто справа, это уже серьезная проблема. Но если вдуматься, то, в общем, тоже не из непреодолимых.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное