Фридрих Незнанский.

Заложники дьявола

(страница 4 из 18)

скачать книгу бесплатно

МАЙЯ

Она думала, что и квартира у дяди Юры окажется такая же шикарная, как его машина. И поэтому немного удивилась, обнаружив, что живет он в обыкновенной двушке-распашонке, да еще в пятиэтажке, выстроенной в хрущевские времена, о которых любил рассказывать ей когда-то отец.

Обстановка в квартире тоже была самая обыкновенная и совсем не шикарная. В той комнате, что побольше, стоял старенький письменный стол с когда-то полированной столешницей, диван, маленький журнальный столик и два желтых кресла.

Стены хоть и чистые, но оклеены заурядными серыми обоями в мелкий цветочек. Ни одной картины или эстампа, способных оживить их, только сбоку от письменного стола дяди-Юрин диплом психолога в простой рамочке под стеклом.

Маленькая комнатка была уютнее: здесь помимо узкой кушетки, накрытой ярким клетчатым пледом, и точно такого же журнального столика, как в большой комнате, имелось огромное, во всю стену, зеркало, а на дверце встроенного раздвижного шкафа-купе висел яркий плакат с красоткой, возлежавшей на фоне березовой рощи.

Дядя Юра, судя по всему, почувствовал Майино недоумение, потому что, некоторое время понаблюдав за ее перемещениями по квартире, тихонько усмехнулся и пояснил:

– Это, Майечка, съемное жилище, хозяева давно уже живут за рубежом, на ПМЖ... Ты знаешь, что такое ПМЖ?Девушка кивнула, и они отправились на кухню – пить чай.

То есть это у дяди Юры называлось «пить чай». На самом деле небольшой холодильник оказался настоящим клондайком еды: на столе одно за другим появлялись извлекаемые из него хозяином настоящие яства. Красная и черная икра, несколько нарезок разной копченой колбасы, сыр, брынза, нарезка с белой рыбой, баночка маринованных помидоров-черри, которые Майя обожала. На маленькую, двухконфорную, плиту была взгромождена большая чугунная сковорода с настоящим, как он выразился, пловом...

– Дядя Юра, я же лопну! – Майя улыбнулась. – Или растолстею так, что мамуля меня не узнает...

– Ничего, тебе и впрямь не помешало бы немного поправиться, деточка, если бы не наши планы... – Он оценивающе посмотрел на девушку.

Майя ни в коем случае не тянула на свои шестнадцать с половиной. Худенькая, хрупкая, с едва обозначившейся грудью, она явно отставала в физическом развитии от своих ровесниц. Да и личико нежное, тонкое, совсем детское, с наивными голубыми глазами.

Чаепитие действительно получилось более чем плотным, и, внимательно глянув на свою гостью, дядя Юра безапелляционно отправил ее в маленькую комнату отдыхать.

– Не стоит бороться с режимом, к которому ты успела привыкнуть в больнице, – сказал он. – Иди ложись и постарайся уснуть. Выспишься – сразу почувствуешь себя лучше! Да ты и так носом клюешь... – Он рассмеялся.

– Это потому, что я объелась!.. Ну хорошо, я прилягу. А вы?

– А мне, деточка, надо поработать, видела, сколько у меня на столе бумажек? Это все истории болезни моих пациентов, которые я переношу в компьютер...

– А зачем?

– Я, девочка, работаю над диссертацией...

Конечно, я бы с удовольствием рассказал тебе, в чем ее суть, но ты, малышка, все равно не поймешь... Ну а если коротко, ты же не думаешь, что одна на свете нуждаешься в помощи? Или что в ней нуждаешься только ты и твоя мама?..

Майя посмотрела на него с восхищением: да, доброта дяди Юры действительно редкостная, мамуля права... Ведь даже сейчас он заботится не только о ней, но еще о стольких детишках, родившихся, в отличие от Майи, совсем даже не в рубашке, скорее наоборот...

Она послушно отправилась в маленькую комнатку и прилегла на кушетку, оказавшуюся очень мягкой и удобной. Дядя Юра, как и сказал, ушел к себе, а к девушке, которая чувствовала себя действительно утомленной, сон почему-то не шел. Зато пришли, как это обычно бывало и в больнице во время бессонницы, воспоминания...

...Мамочка зря волновалась насчет отношения дочери к отцу: в те времена, когда он был просто папой, папочкой и даже папусиком, Майя его очень любила. Конечно, не так, как маму, но любила. Несмотря на то что он часто сетовал: мол, она пошла совсем не в их колычевскую породу, такая же хрупкая и болезненная, а главное – такая же не в меру чувствительная, как ее мама... Майя совсем не обижалась. Она, наоборот, радовалась и даже не до конца верила, что, когда вырастет, станет такой же красавицей, как мамуля.

Наверное, если бы отец больше бывал дома, ее любовь к нему со временем стала бы еще крепче. Но папа занимался бизнесом – небольшим и, с точки зрения его дочери, немного смешным: его маленькая фирма, состоявшая из крошечного цеха и конторы, которую даже офисом трудно было назвать, производила упаковки. Самые разные – от целлофановых пакетов до картонных коробок, в которых перевозились, например, продукты. Коллектив в цехе был маленький, и отцу приходилось изредка, когда шли большие заказы, становиться к станку самому. А помимо этого и все остальное, чего не поручишь другим людям, тоже делать: ездить в эти свои командировки, чтобы заключать контракты с клиентами не только в столице и Подмосковье, заниматься бухгалтерией (папа заканчивал в свое время экономический факультет и не желал никому доверять финансовые дела фирмы).

Словом, в конторе у него, кроме секретарши, никого не было. Майя несколько раз слышала, как мамочка уговаривала отца нанять кого-нибудь в качестве хотя бы главбуха, беспокоясь о его здоровье. Но он стоял на своем.

– Мила, – возражал он ей, – ради бога... не лезь в мои дела, я не собираюсь расширяться, новые сотрудники мне не нужны! У меня с текучкой вполне справляется секретарь, она очень профессиональная девушка, с двумя высшими образованиями... Зачем мне еще кто-то? Чтобы выплачивать на одну зарплату больше или чтобы нас при этом к тому же обворовывали?.. И вообще, тебе что, не хватает денег, которые я приношу в дом?

На этом месте мама, как правило, пугалась, тем более что денег ей вполне даже хватало: на себя она почти не тратилась, только на еду и, конечно, на Майю. Мамуля и без дорогих тряпок была красавицей, и ее совершенно не смущало, что все свои одежки она покупает на рынке.

– Сама подумай, – говорила она дочке, при этом весело смеясь, – разве на костюме или платье написано, где они куплены?.. А в дорогие бутики везут те же самые вещи, какие и на рынке продают, я это знаю точно!

– Думаешь? – с сомнением переспрашивала Майя, тайком от родителей почитывающая дамские романы и благодаря им знавшая, что на самом деле это не так.

– Говорю же, что знаю!

– Откуда?

– Мне дядя Саша на днях рассказал такую историю!..

Дядя Саша был их соседом по этажу и работал закупщиком обуви для какой-то то ли фирмы, то ли магазина.

– Вот послушай. – Мамины глаза, синие, как настоящие сапфиры, сверкали от возбуждения. – В прошлый раз он привез своей хозяйке партию сапожек из Италии – ну этих, которые сейчас моднючие, почти до колен... А у тети Веры, его жены, как раз сапоги порвались. И он решил взять одну пару для нее – конечно, с разрешения хозяйки. Словом, за партию он заплатил какие-то гроши, и одна пара тоже стоила гроши. Где-то на наши деньги тысячи полторы, даже меньше...

– На рынке и то таких цен нет, – возразила Майя.

– Конечно нет, там же тоже наценка!.. Но я тебе совсем не об этом говорю! Пока дядя Саша оформлял эту пару для жены, пока из его заработка высчитывали ее стоимость... Словом, хозяйка уже успела выставить привезенные им сапожки на витрину... Знаешь за сколько?

– За сколько? – затаила дыхание девушка.

– За пятнадцать тысяч!.. – с торжеством произнесла мама.

– Не может быть!

– Еще как может! У нее один из самых дорогих бутиков в Москве... Но это еще не все: там, в Италии, дядя Саша брал эту партию вместе со знакомым, который торгует на Петровско-Разумовском рынке, и ты ж понимаешь, что за пятнадцать тысяч он их там продавать не будет? А товар-то один и тот же, от одного производителя!

– Но, мамуля... разве итальянская обувь может быть такой дешевой? – усомнилась Майя.

– Дурочка ты моя... Смотря какая! В Италии тоже полно мошенников и всяких подпольных фирм, как у нас, которые шьют ту же обувь, что и знаменитые фирмы, подделывая их лейбл... А теперь скажи: будешь еще расстраиваться из-за того, что я предпочитаю рынок бутикам?

Мама, как и отец, была экономистом, хотя институт закончить так и не успела – вышла замуж за папу, забеременела Майей, да так и застряла дома – в качестве жены и матери. Поэтому не верить ей она не могла. И на папу за то, что поощрял мамины рыночные привязанности, сердиться перестала. И любила его еще целых два года подряд – до той самой командировки, которая оказалась роковой...

Ничего особенного в той командировке поначалу не было. Он сказал им с мамой, что отправляется дня на три-четыре в Тверскую область подписывать контракт с крупным заказчиком, владельцем двух или трех фирм. Заодно закупит материалы, необходимые для упаковок, потому что в Твери это куда дешевле, чем в других местах, не говоря о Москве. Мамулю он, как всегда, попросил не названивать ему на мобильный по три раза в день, если она не хочет, чтобы он вовсе отключил телефон... Мама, как всегда, пообещала, хотя обещания свои никогда не исполняла, потому что беспокоилась о папе и в конце концов не выдерживала и звонила.

Майя немного ревновала мамочку к отцу и поэтому была на его стороне, она и сама уговаривала ее не названивать папе каждый день, правда безрезультатно.

– Ну как ты не понимаешь? – нервничала мама. – У него же с собой крупная сумма денег, мало ли что может случиться?!– У него не крупная сумма, а электронная карточка, – парировала Майя, но для мамы таких аргументов просто не существовало.

В ту командировку отец уехал рано утром. Мама провожала их обоих одновременно, папу – в поездку, Майю – в школу, куда он подбросил ее по дороге. Машина у них была самая обыкновенная, каких в Москве тысячи: темно-вишневый сорок первый «Москвич». Иномарок папа не признавал, считал, что они привлекают к бизнесменам внимание бандитов, ему это было совершенно ни к чему.

Школьный день у Майи тогда выпал удачный: последним уроком была литература, а учительница заболела. Завуч отпустила класс по домам, поскольку подменить литераторшу оказалось некому. Выйдя из школы, девочка посмотрела на часы и поняла, что мамули сейчас дома нет, в это время она всегда отправлялась на ближайший рынок за продуктами. Ходила она туда ежедневно не потому, что не могла закупить продукты про запас на всю неделю, а потому, что ей так нравилось – что-то вроде прогулки: мамуля ведь редко куда-нибудь ходила! Гулять одна и даже с Майей она не очень любила, а папа всегда был занят.

Девочка улыбнулась, вспомнив, как мамочка каждый раз, прежде чем отправиться за покупками, тщательно принаряжается, никогда не выходит в одном и том же платье из дома два дня подряд.

Подумав, Майя решила, что, поскольку домой можно пока не спешить, не грех и ей прогуляться: на дворе цвел и сиял, как и сейчас, пышный, зеленый, по-летнему теплый в том году май... У нее были с собой деньги, и она, вместо того чтобы свернуть к дому, пошла к троллейбусной остановке, решив проехаться до Ботанического сада. Если действовать осторожно, можно потихонечку нарвать там запретных ландышей и спокойненько вынести их из Ботаники в школьном рюкзачке: мамуля обожала ландыши, которые, к сожалению, не разрешалось теперь даже продавать, кажется, их занесли в Красную книгу.

Троллейбус появился на удивление быстро, и спустя двадцать минут Майя, заплатив за вход, уже шла по центральной аллее сада. Она прекрасно знала, где и куда нужно свернуть, чтобы добраться до ландышевой поляны, потому что любила Ботанику и изредка ездила сюда одна, еще реже с мамулей, которая была жуткой домоседкой и соглашалась составить дочке компанию нечасто.

Ее затея удалась: никто из сотрудников сада девочку не застукал, а ландыши здесь были неправдоподобно крупные и пахучие. Майя нарвала их даже больше, чем собиралась, и аккуратно припрятала в одном из отделений рюкзачка, которое специально с этой целью освободила от учебников и тетрадей. Оставалось последнее – покинуть Ботанический сад с нейтральным, а может, даже грустным выражением на лице... И это у нее получилось тоже!.. Причем все, вместе взятое, заняло совсем немного времени: мамы наверняка все еще нет дома.

Майя не любила приходить домой, когда ее не было. А любила она совсем другое: чтобы мамулечка встречала ее в прихожей, чтобы на плите уже стоял подогретый к ее приходу обед, чтобы, пока мама накрывает на стол, а Майя в предвкушении еды сидит и ждет, они разговаривали. Она расскажет ей, как прошел школьный день и про операцию «Ландыш», а мамуля будет испуганно ахать и охать, но при этом искренне радоваться и белоснежному букету, и тому, как любит ее дочка, как ради нее рискует, и самое радостное то, что, когда рисковала, мама об этом не знала, а теперь, слава богу, все позади. И обязательно скажет Майе: «Больше так никогда не делай, если не хочешь, чтобы у меня случился разрыв сердца! Дай слово, что больше не будешь!»

И она даст. И, конечно, при первой же возможности его нарушит!

Майя посмотрела на часы и задумалась, куда ей девать оставшееся до маминого прихода время. А его впереди еще хватало: уроки литературы у них были спаренные, как в вузе, а с ландышами она управилась на удивление быстро. И она решила дойти до кинотеатра «Рига», вдруг есть подходящий сеанс, на котором можно убить время? С цветами ничего не случится, если она аккуратно поставит рюкзак на колени – они же совсем свежие!

Лучше бы Майя тогда сразу отправилась домой и ждала маму там. Потому что, когда она дошла до «Риги», взгляд девочки, случайно скользнувший по расположенной рядом с ним парковке, заставил ее вздрогнуть, словно она наткнулась на невидимую стену: ей показалось, что крайняя машина, темно-вишневый «сорок первый», – это их «Москвич», который в данный момент должен был находиться совсем на другой, привокзальной, парковке... Может, она ошиблась?..Майя никогда не запоминала специально номер «Москвича», помнила только, что в нем есть число «28»... Здесь оно тоже было. Но не это главное: за спинкой заднего сиденья, в заднем окне машины, лежал в точности такой же плюшевый тигренок, как у них... Майя сама подарила его папе на день рождения три месяца назад и собственноручно водрузила его туда так, чтобы тигренка было видно сквозь стекло.

Девочке было уже пятнадцать с половиной лет, и она знала кое-что о жизни... Это знание и заставило Майю не бросаться сразу к машине, а попятиться и с гулко забившимся сразу же сердцем затаиться за ближайшим деревом. Ей показалось, что ждала она целую вечность. На самом деле, когда потом, позже, посмотрела на часы, оказалось, что прошло всего минут двадцать – двадцать пять, не больше.

Именно через такое время из ближайшей кафешки, примыкавшей к кинотеатру, и показался отец с Крысой под ручку... Крысой она стала называть ее уже потом, а тогда просто смотрела во все глаза на ту самую «профессиональную секретаршу с двумя дипломами о высшем образовании» и, кроме отчаянно колотившегося сердца, почти ничего не чувствовала. Майя не знала, что такое шок, поэтому и позже, вспоминая этот момент, не могла понять своего тогдашнего состояния. Конечно, ей следовало выскочить из своего укрытия, кинуться на отца с его секретаршей, которую он, прежде чем посадить в машину, поцеловал так, как имел право целовать только их мамочку, и никого больше; ей следовало выцарапать Крысе глаза, а может, и предателю отцу тоже, а она вместо этого словно прикипела к месту, вцепившись в шершавый ствол дерева, за которым стояла.

Они уехали. А Майя все еще держалась за дерево. Потом выпустила ствол из ладоней, на которых яркими алыми пятнами отпечаталась вся география коры. Потом она медленно сдвинулась с места и побрела куда глаза глядят, пытаясь вместить в себя то, что только что увидела и узнала...


– Не спишь, значит?.. – Майя едва не подпрыгнула на кушетке: если ее что-то и раздражало в дяде Юре, так это его способность появляться бесшумно, неожиданно, словно ниоткуда.

Она смущенно посмотрела на него, с трудом возвращаясь из своих воспоминаний, и промолчала.

Дядя Юра покачал головой, присел на край кушетки и взял Майю за запястье, одновременно освободив из-под обшлага рубашки левой руки часы – очень красивые и, наверное, дорогие.

Помолчав с полминуты, он покачал головой:

– Сердечко частит, – он коснулся пальцами лба девушки, – взмокла вся... Никуда не годится, девочка моя... Тебе сейчас надо думать о будущем, а не о прошлом, о вас с мамой и о детях, о которых я тебе рассказывал... Давай спать!

Майя покорно кивнула и протянула ему руку, которую дядя Юра, послушав пульс, успел выпустить.

Он очень осторожно взял Майину ладонь в свою и пристально посмотрел ей в глаза:

– Спать, моя маленькая, спать...

Глаза у дяди Юры были черные и бездонные, как омуты, наполненные спокойствием и тишиной.Девушка слабо улыбнулась, ощутив легкое, приятное головокружение, и не заметила, как ее собственные веки опустились. Ей казалось, что она плывет, легко и свободно, по каким-то теплым, нежным волнам то ли озера, то ли и вовсе моря, хотя настоящего моря никогда не видела. Но это и неважно, главное – ей было хорошо, по-настоящему хорошо...

Он осторожно выпустил Майину ладонь из руки, задумчиво посмотрел на спящую девушку. Поднялся и аккуратно поправил на ней плед, после чего осторожно вышел из комнаты и вернулся к прерванной работе.

ГОССОВЕТНИК ЮСТИЦИИ

1

Ирина Генриховна открыла глаза и улыбнулась, но вслед за этим сразу же нахмурилась:

– Шурик... Ты что, всю ночь не спал?

Турецкий покачал головой и нежно взял жену за руку:

– Всегда завидовал собственной жене: не успеет распахнуть свои синие очи, как уже проснулась... Ну с чего ты взяла, что не спал?

– Ох, Шурик... Вовсе не надо быть семи пядей во лбу, чтобы это понять: ты в зеркало на себя смотрел? У тебя глаза красные!.. Даже не думай меня обманывать, у тебя же все на лице написано! И как ты только своих подследственных вокруг пальца обводишь?– Психолог ты мой... И что же ты еще знаешь о своем муже и при этом молчишь?

Но Ирина шутки не приняла, вполне серьезно покачав головой:

– Уж знаю... Например, что у тебя сейчас какие-то важные дела, о которых ты страшно беспокоишься, из-за которых буквально разрываешься пополам...

– Вовсе нет, ты просто стала мнительная, Иришка!

Александр Борисович воровато отвел глаза, а потом и вовсе поднялся со стула, на котором действительно провел всю ночь, и, подойдя к окну, с наигранным интересом уставился на больничный двор. Его жена, посмотрев на напряженную спину супруга, грустно улыбнулась:

– Шурик, если тебе надо куда-то идти, пожалуйста, иди! Катя сегодня дежурит в своем отделении, в соседнем корпусе, и сразу после обхода придет ко мне... Иди, Шурик!

– Да с чего ты, в самом деле, взяла, что мне надо куда-то идти?!

– Видел бы ты себя со стороны... Ночью я просыпалась на минуточку, смотрю – ты взад-вперед по палате, как тигр в клетке, ходишь. Да и сейчас: спина каменная, отвернулся, чтобы я твою физиономию не видела, а сам по подоконнику пальцами барабанишь... И телефон отключил, чтобы тебе не звонили... Шурик, поезжай куда тебе надо! Ну очень тебя прошу...

– Если Бог хочет наказать мужчину, – вздохнул Турецкий, поворачиваясь к Ирине, – он посылает ему жену-психолога... Из тебя со временем выйдет отличная мисс Марпл, осталась самая малость – дожить как минимум до восьмидесяти лет!

– Ты все шутишь... На самом деле я стала такая тупая! – Ирина Генриховна вздохнула и осторожно села на постели. – Хочешь взглянуть, что я сейчас читаю? Вот... Сплошная желтуха...

Она иронично фыркнула и достала из-под подушки действительно в прямом смысле слова желтую по цвету бумаги, на которой издавалась, газету.

– Нет, Турецкий, ты только послушай: «Людмила Гурченко стала прабабушкой...» Это еще ничего! А-а-а... Вот: «Знаменитая звезда шоу-бизнеса Герда выходит замуж за английского лорда и улетает в его замок в Шотландии!» Как думаешь, зачем она сдалась английскому лорду?.. Хотя, если верить снимку, он и сам больше похож на какого-нибудь хиппи, патлатый какой-то...

Александр Борисович улыбнулся и покачал головой:

– Ну надо же, как мир-то тесен...

– Что ты имеешь в виду?

– Знаешь настоящее имя этой самой Герды? Татьяна Мохова!

– Не знала, что ты еще и в шоу-бизнесе ориентируешься, – удивилась Ирина.

– Не в шоу-бизнесе я ориентируюсь, а, как легко догадаться, в бандитах... Мохова несколько лет была любовницей Цезаря.

– Кого?!

– Пашки Садовничего... Цезарь – его погоняло: в девяносто девятом он ухитрился совершить сразу три ограбления в разных районах Москвы одновременно, минута в минуту... Вот и прозвали.

– Надо же! – Глаза Ирины заинтересованно блеснули. – И кто из них кого бросил?

– Ну по официальной версии – Мохова. Она потом во всех интервью вопила, что он ее бил, угрожал... Ублюдок, словом.

– А почему ты говоришь «по официальной»? Что, неофициальная версия тоже есть?

– Ну знаешь, она всегда есть – так, на всякий случай...

– Не понимаю... А какое, собственно говоря, это имеет значение, кто из них кого бросил?

– Ты права, никакого... А вот если никто никого не бросал, а вся история с разрывом была просто-напросто с какой-то целью ловко разыграна, – тогда имеет.

– Ой, Шурик, какой ты умный, я бы о таком варианте ни за что не подумала... Говорю же, тупая стала. А телефон ты все-таки включи и, если тебе нужно куда-то отлучиться, поезжай! Катя будет с минуты на минуту, раз уж ты так за меня волнуешься.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное