Фридрих Незнанский.

Заговор генералов

(страница 7 из 40)

скачать книгу бесплатно

– Александр Борисович, вы больше, чем Бог! Я ж за полчаса ни одного слова не мог вставить! Ну прямо какой-то словесный понос при умственном запоре! А вы – бац! – и уноси готовенького!…

– Ладно тебе, – ухмыльнулся польщенный Турецкий. – Ты вот что послушай…

Сжато, чтобы не тянуть времени и не вызывать нездорового любопытства у хозяйки квартиры, Турецкий изложил Игорю свои самые первые соображения, перечислил те вопросы, которые возникли по ходу осмотра места трагедии, а в конце пообещал оказать посильную помощь. Коли нужда возникнет, разумеется.

Судя по выражению глаз, Игорь никак не мог решить основное для себя: зачем Турецкому потребовалось так детально излагать план следственных мероприятий, если «важняк» сам ведет это дело? И когда Саша объяснил ему, что оказался здесь случайно, тот не поверил, убеждая себя, что в этом деле наверняка есть какая-то важная тайна, о которой ему, следователю окружной прокуратуры, пока знать не положено.

Ни один из собеседников не мог себе сейчас даже и представить, насколько оба они были недалеки от истины. Но…

– Короче, Игорь, я бы сформулировал ситуацию следующим образом: взрыв газа спровоцировал тот, кто нажал на кнопку звонка. Нарочно или по незнанию. Возможно, на этом и строился расчет. Поинтересуйся заодно, сколько времени нужно газу, чтобы заполнить объем той квартиры до взрывоопасного состояния. Надо же иметь временную точку отсчета. А это, Игорь, дадут только свидетели. В общем, как говорил Остап Бендер, я человек завистливый, но в данном деле, извини… Ладно, тряси свою одесситку. Привет, коллега!

На лестничной площадке он столкнулся с выходящим из сгоревшей квартиры Грязновым.

– Нашел? – поинтересовался Слава.

– Поговорили, – усмехнулся Турецкий и подмигнул заинтригованному участковому: – Знаешь, капитан, что сказала знаменитая одесская бандерша, когда от нее выходил голландский матрос? «Да! Но не ой-ё-ёй!» Понял? А ты – вааще!…

– Это ты про что? – спросил Грязнов, тщетно пытаясь вытереть руки уже темным носовым платком.

– Он знает, – глядя на участкового, ответил Турецкий. – Счастливо оставаться, капитан. Напомните, чтоб дыру на кухне не забыли заделать. Хорошо – осень теплая. А если б мороз? Уже все трубы полетели бы, к чертям собачьим. Ночью-то, поди, холодно.

– Да я уж сказал, – заметил Грязнов. – Николай, ты с экспертами?

– Вы меня не ждите, Вячеслав Иванович, – отозвался Саватеев из глубины квартиры. – Мы, пока не закончим, не тронемся. А транспорт есть.

– Ну, валяйте, – Грязнов натянул свою кепочку, небрежно козырнул участковому и стал спускаться по лестнице. – А ты на своей, Саня, или на служебной? Я что-то не заметил.

– А чего ты вообще замечаешь?

– Есть кое-что… Но ты не ответил.

– Что отвечать? Скажу: на служебной, значит, мы большой интерес имеем. А если на своей – снова начнешь догадки строить.

Они вышли во двор. Пожарные и ребята из МЧС уже разъехались, осталась пара оперативных машин и «рафик» экспертов.

Кстати, и личных машин маленько поубавилось. Привыкли нарушать, под самыми окнами свой индивидуальный транспорт ставить, вот кое-кому и досталось сегодня: обломками стены звездануло, спасатели добавили, они ведь «очень любят», когда им мешают работать. Вот и досталось – кому по крыше, кому бампер свернули, когда в сторону оттаскивали, освобождая фронт работы. Раз тут не положено ставить автотранспорт, то уж извини, хозяин, сам виноват.

Слава немного позлословил на этот счет и наконец вернулся к самому первому своему вопросу: каким нюхом и так далее.

– Да я ж говорю: случайно! Еду мимо, слышу – Грязнов командует. А я его, представь себе, месяца два уже не видел. Вот и решил поглядеть – что да как. Себе на шею. Приткнулся вон, – Саша показал пальцем на красную «семерку», стоящую в стороне, возле высоких и тонких деревьев, кажется, их называют канадскими кленами, которые составляли не Бог весть какой зеленый оазис посреди неуютного квадратного двора, постоянно заполненного выхлопными газами доброй сотни индивидуальных автомобилей.

– Так это ж… – узнал Грязнов.

– Точно так, господин полковник. Я еще не поздравил вас с повышением в звании. И в должности. Потерпите несколько минут.

– А! – отмахнулся Грязнов, испытывая тем не менее определенную гордость: все-таки назначили начальником Московского уголовного розыска. Хоть и временно исполняющим обязанности. Ну да, возраст уже не тот, чтобы все начинать сначала.

– Да уж погордись, погордись, – с улыбкой, но без всякой иронии поощрил друга Турецкий. – Мне как сказали…

– Врешь ты все. Откуда там, в Европе, могли знать?

– Там, – особо подчеркнул это слово Турецкий, – следят за всеми нашими перестановками, Слава, и гораздо серьезнее, чем в родимом Отечестве. Мне даже, не скрою, было весьма приятно, да и… престижно давать по этому поводу интервью, в том смысле, что, мол, нет худа без добра, и когда снимают некоторых, так сказать… ну, ты понимаешь, о ком я, и на место этих трепачей сажают наконец толковых работников, то это определенным образом сказывается на имидже державы. В общем, в этом смысле. Зарубежный народ все прекрасно понимает и приветствует.

– Слова какие знаем: имидж, престиж! Скажите на милость! – пробормотал Грязнов, но он был доволен – это заметно.

– А насчет машины – поройся в своей дырявой памяти: это ж гонорар, или, если хочешь, премия от известной тебе фирмы «Глория» за норильское дело. Эх ты, сыщик, едрена корень!…

– Ну ты уж вообще чего-то сверхъестественного от меня требуешь, – засмеялся Славка. – Ладно, будет зубы заговаривать, давай раскалывайся.

Турецкий вынул из кармана плаща пульт дистанционного управления, на котором болтались ключи от машины, и нажал на кнопку. «Семерка» в ответ коротко вякнула. Саша залез в бардачок и достал модерновый сотовый телефон. Грязнов, наблюдая за ним, громко вздохнул:

– Поди, какие-нибудь полгода назад даже и мечтать не мог о такой экипировочке… Ну и ну!

– А то! – отозвался Турецкий, набирая номер. Прижал трубку к уху и стал шарить глазами по верхнему этажу «раненого» дома. – Алле-о, Гюльчатай? Покажи личико-то!… Нет, не вижу. Тогда хоть мигни окошечком!

Грязнов задрал голову и стал тоже наблюдать за верхним рядом окон. Вот одно из них погасло и снова вспыхнуло.

– Понял, – тут же сообщил Турецкий. – Ну что ж, коли желание не пропало, так и быть, отворяй. Поднимаемся. Только учти, всякая любовь отменяется, поскольку со мной Грязнов, а он терпеть не может всех этих глупостей. – Он задвинул антенну, закрыл микрофон трубки и протянул ее Грязнову: – На, владей по праву. Это тебе в качестве поздравления от меня. В Японии считается лучшим.

– Чего это ты? – даже растерялся Слава. – Больно дорогой подарок-то!

– Чего достоин, то и получай. Все, бери без разговоров. Скажу по секрету, я себе тоже купил, не такой, разумеется, попроще. Решил: однова живем! Так что буду с тобой теперь тайно разговаривать прямо из теплого сортира. Сбылась, понимаешь, мечта идиота. Пойдем, нас уже ждут. – Саша взял с заднего сиденья букет гвоздик, захлопнул дверцу и нажал на пульт. «Семерка» благодарно вякнула.

Они вошли в соседний подъезд. Лифты в доме еще не работали. Механики, видно, решили, что сегодня народ и так обойдется. Грязнов с сомнением покачал головой, прикидывая, что здесь седьмой этаж равен десятому в обычном доме.

– Зато по дороге поговорить можно, – нашелся Турецкий.

– Ага, и вниз потом – одно удовольствие, – подхватил Слава.

– Утром-то? – невинно поинтересовался Турецкий, чем сильно насторожил Грязнова.

– Так к кому идем?

– Сейчас познакомлю.

– Устал! – неожиданно в сердцах сказал Слава.

– Давай передохнем.

– Не в том смысле. Сижу, понимаешь, у себя, бабки за день подбиваю. Хозяйство мое – не тебе рассказывать. Тут звонит Кашинцев. Замминистра такой у нас недавно объявился, из Свердловской области, из дорогих высокому сердцу земель, так следует понимать. Оказывается, в этом доме какая-то курва проживает, с которой у нашего замминистра либо приятельские, либо интимные связи. Короче, вставляй, Грязнов, себе в зад фитиль и – ракетой на Таганку, где очередная диверсия, кровища и вонища! Дом на воздух взлетел, понимаешь, а МУР сидит себе и ушами хлопает. Ну, в общем, сам видел: понагнали со всей Москвы, а дело, может, и яйца выеденного не стоит…

– К сожалению, Славка, боюсь, что стоит, – вздохнул Турецкий.

– Да я ж не про тетку ту, сгоревшую! Я – вообще… Устал от дураков, Саня. А к кому это мы поднимаемся? Слушай! – Грязнов даже остановился. – А если это?…

– Боишься с той курвой познакомиться? – совсем уже неприлично захохотал Турецкий. – А может, она вовсе и не по этой части? Хотя, если честно, ни в чем нельзя быть до конца уверенным. Но ты на всякий случай челюсть рукой придержи, а то – не ровен час – отвалится от изумления…

В этот момент Турецкого не очень деликатно взяли под локоть. Он обернулся и увидел длинноволосого, худосочного юношу с редкой растительностью на лице и фотокамерой со вспышкой в руках. Еще парочка камер болтались на плечах – справа и слева. Ну прямо «акула пера» – украшение одноименной телепрограммы.

– Извините, я вижу перед собой начальника МУРа и следователя из Генеральной прокуратуры? Надеюсь, вы не станете отрицать этого? – совершенно голубым голосом спросила фотоакула.

– Ну и что? – рявкнул Грязнов и отвернулся: недоставало еще быть запечатленным на пленке этого ретивого юнца.

– Я не представился, вот. – Он вынул из брючного кармана красную книжечку удостоверения. – Пожалуйста, служба информации агентства «МК – Новости». У меня вопрос о пожаре…

– Можете получить информацию на месте происшествия, – вмешался Турецкий. – Там работает следователь Игорь Васильевич Парфенов. Все вопросы к нему, если он соизволит… Извините. Пошли, Славка. – И, войдя в подъезд, объяснил свою необычную уступчивость: – Пускай пошумят. Да и Игорю пора учиться общаться со средствами массовой информации. Все на пользу.

Глава 4.

Звонить в дверь им не пришлось, поскольку, едва они поднялись на площадку, она отворилась сама. Грязнов, стоявший за спиной Турецкого, громко фыркнул, мол, здрасьте вам, пожалуйста!

Еще бы: на пороге стояла Лиля Федотова, следователь все той же Генпрокуратуры и по разным делам – то правая, то левая рука «важняка» Турецкого. Естественно, в зависимости от ситуации. Она даже и сидеть одно время предпочитала в кабинете своего старшего товарища, Александра Борисовича, за соседним столом, напротив. «И если Сашка ее до сих пор не трахнул, – подумал Грязнов, – то он совершил явную ошибку… Тьфу ты, черт! Полковник, о чем ваши мысли?! Довольно-таки стыдно завидовать товарищу…»

Лиля была мало сказать – восхитительна, она выглядела так, будто… Грязнов уже открыл рот, чтобы выразить словами то, что обычно тщетно пытаются объяснить междометиями. В темноте. И наедине. Но повисшая на шее Турецкого красотка – или это просто тут освещение такое? – сделала большие глаза и прижала палец к губам. Из чего следовал вывод, что обычные вольности, принятые между друзьями, на сегодня отменяются. И отменяются они по причине наличия в квартире посторонних, чьи громкие голоса доносились сюда.

Лиля отпустила Турецкого и сделала изящный книксен Грязнову, который тут же окончательно утвердился в мысли, что, если Сашка оказался лопухом, у него, у Вячеслава Ивановича, возможно, появятся некоторые шансы.

– Много гостей-то? – тоном старого брюзги спросил Турецкий. – А ведь обещалась… обнадеживала, все вы бабы на один аршин.

Он протянул Лиле букет, достал из внутреннего кармана черную бархатную коробочку и открыл крышку. Лиля всплеснула руками:

– Господи, красотища какая!

Грязнов сунул нос поближе, вздохнул:

– Элегантная вещица!

Свесившись из коробочки, искрилась какими-то хитрыми своими гранями великолепная золотая цепочка.

– Это мы тебя со Славкой поздравляем, – великодушно заметил Турецкий. – Ну а за внешний вид извини. Мы прямо с пожара.

– Заходите, заходите, – заторопилась Лиля, и Грязнов заметил, что она все же несколько смущена, будто испытывает некую неловкость перед ними. – Раздевайтесь, вот – ванная, умывайтесь и – к столу. Саша, на полотенце! Я побегу, мальчики, к гостям, да?

– Вот же задница! – намыливая руки, с досадой сказал Турецкий. – Сашенька, никого не будет, честное слово! Все меня оставили! Я так страдаю от одиночества! Ну хоть бы кто теплое слово сказал, в щечку поцеловал! Сю-сю-сю, твою мать!

Грязнов засмеялся: уж очень ловко он скопировал Лилю.

– Ну, я и настроился, понимаешь, на интим.

– А я, значит, уже не в счет? – хмыкнул Грязнов.

– Ты – другое дело, ты – друг. Тебе можно даже подглядывать.

– Что?! – возмутился Славка. – Только подглядывать?!

– Спокойно, полковник. – Турецкий вытер руки и уступил Грязнову место у крана. – Тебе все можно… А она сегодня очень даже ничего выглядит, да? И ей совсем не идет наш мундир – ни внешне, ни по духу. А вот кто из нее получится, так это классная любовница!

– А вдруг давно уже получилась? Только тебе о том неведомо.

– Не думаю… Но она рискует опоздать. Или однажды подцепит какого-нибудь генерала. Из ранних. Вроде того твоего замминистра.

– Так и слава Богу, – заметил Грязнов, ополаскивая лицо.

– Но все равно охоту не прекратит! – многозначительно поднял палец Турецкий. – Значит, у нас еще не все потеряно…

– Да ты, брат, уж не ревнуешь ли?

– С какой стати? Она ж мне – не жена и, к сожалению, не подруга. Со-слу-живица, Славка, слово-то какое!

– По-моему, если кто и стареет, так это ты, Санечка. Ты вот – за-адница! А она, между прочим, самый смак. Для тех, конечно, кто понимает.

– Слушайте, вы, наглецы! – раздался из-за двери веселый голос Лили. – Если вы собираетесь и дальше обсуждать больную для вас проблему, валяйте на улицу! Там и найдете себе подходящих!

Мужики дружно прыснули и даже присели от неожиданности. Переглянувшись, покачали головами: надо же так влипнуть!

– А что, Грязнов, – ловко копируя голос бывшего Генсека Горбачева, заметил Турецкий, выходя из ванной и небрежно отряхиваясь, – может, нам с тобой действительно пойти по бабам, а? Как в доброе старое время. Тут явно не светит, хотя хозяйка, как ты довольно наблюдательно отметил, очень даже ничего, и это, – он показал пальцем на крутое бедро Лили, – вполне соответствует…

Чему соответствует, он не успел договорить, потому что Лиля припечатала его рот ладошкой, а другой рукой ухватила Славку за рукав и потянула в комнату.

– Все-таки вы – редкие нахалы. – Она говорила негромко и быстро, словно получала тайное удовольствие от не самых пристойных комплиментов в свой адрес. – И все-то бы вам говорить, обсуждать, обсасывать, а как до дела…

– Но это уже не намек, а упрек! – воскликнул Турецкий. – Лично я, Славка, расцениваю сей демарш как приглашение к танцу. А ты?

Ответить Грязнов не успел, потому что Лиля почти втолкнула их в большую комнату, ярко освещенную хрустальной люстрой, висящей над большим круглым столом, на котором было тесно от блюд, тарелок, бутылок и хрусталя. Десяток гостей вольготно расположились по окружности, и все до единого вопросительно уставились на вошедших. Можно было подумать, что они слышали фривольный разговор в коридоре. Но уже через секунду стало ясно, что все эти гости, среди которых не оказалось ни одного знакомого лица, проявили обычное любопытство к опоздавшим.

Не торопясь, они раздвинулись, благо место было, и освободили пространство для еще двух стульев. И тут же забыли о пришедших, занялись своими разговорами.

Турецкий с Грязновым переглянулись, одновременно пожали плечами и навалились на обильную пищу – по-русски, без соблюдения этикета, накладывая на тарелку все, к чему прикасался взгляд: красную рыбу, колбасу, сыр, ветчину, соленые грибочки, маслины и – аппетитной горкой – традиционный салат оливье. Но только размахнулись, с противоположной стороны стола раздался бархатный баритон:

– Ну что ж, господа, давайте еще раз обратим свои восхищенные взгляды на нашу превосходнейшую, прелестнейшую хозяйку! Что можно противопоставить юности? – Говоривший медленно и значительно поднялся, держа в руке хрустальный бокал, и склонил голову к сидящей рядом Лиле, отчего всем стала видна его лысина, с наивным старанием прикрытая редкой прядью зачесанных сбоку волос.

– Ишь ты, какой бонвиван, – шепнул Грязнову Турецкий, не отрывая, впрочем, глаз от своей тарелки. – Как полагаешь, кто это?

– Да тут и полагать нечего, – буркнул Грязнов, исподлобья наблюдая за произносящим изысканный, по его мнению, тост, – тот самый, о ком ты имел уже удовольствие слышать.

– А-а, – так же негромко протянул Турецкий, орудуя вилкой и ножом, – который с курвой, ага? – и упер в Славку такой наивный взгляд, что тот едва не поперхнулся. – Как нам с тобой повезло, старик!… Может наконец врезать все, что думаем, всю, понимаешь, правду, в эту… в матку. Как? Поможешь или самому?

– Тебе, Саня, один хрен, а мне под ним ходить… Нет, не мне, а делу! Чуешь?

– Вот с этого и надо было начинать… Тишина в студии! Это он нам слово дает. Ща получит, блин! – Турецкий встал и тоже поднял, но не бокал, а рюмку. – Нам, так сказать, мужикам, сильно повезло. Господа, говорите? – Он обвел глазами присутствующих. – Это… интересно. Лиля, сделай одолжение своему, так сказать, старшему товарищу, то есть мне, представь нас с Вячеславом твоему народу, которого, если верить недавним твоим уверениям, в настоящий момент здесь нет и быть никак не может, ибо ты умираешь от тоски и одиночества. Впрочем, возможно, я ослышался, когда говорил с тобой днем по телефону. Скорее всего, именно так, поскольку и день-то сегодня какой-то неудачный, я бы сказал, драматический. Там, внизу, на втором этаже, сгорела женщина. На происшествие собралась, точнее, задействована вся Москва. Давно столь массового посещения не наблюдал. Впрочем, повторяю, сидящим здесь все мной рассказанное вряд ли интересно. Как неинтересно оно и тем, кто поднял шум на весь мир. Это ведь несложно, в общем, обладая некоторой властью, по-быстрому навешать распоряжений и отвалить на праздник сердца. А что делать прикажете? Время такое. Нельзя же, в самом деле, постоянно сострадать и лично выезжать на каждое происшествие. Дураки всегда найдутся. Вот вроде Грязнова, самого грамотного сыщика на свете, без преувеличения, или аз грешного, тоже не от конфирмации… Что еще можно добавить? Лиля – женщина красивая, которая имеет полное моральное право праздновать свое совершеннолетие с кем угодно и когда угодно. Поэтому вперед, Лиля, но помни: жизнь состоит не только из праздников. Слышал, тебя уже завтра ждут на службе с целой кипой предложений по поводу многочисленных «висяков», коими в последнее время так грешит Генеральная прокуратура. Почему-то. Я все сказал, Вячеслав Иванович, от нашего имени? Ничего не забыл? – Грязнов кивнул, и Турецкий продолжил: – Ну раз такое дело, я кончаю. Тебя я, Лиля, уже целовал, поэтому позволь нам со Славкой теперь просто спокойно поесть. Мы устали и голодные. – И, садясь, заключил: – Между прочим, Славка, я всегда был уверен, что в нашей профессии корпоративность была выше любых других привязанностей. Но ты, я полагаю, сочтешь, что я не прав, так?

– Ну почему же? Как раз и прав, – не поднимая головы, но тоже громко сказал Грязнов. – Только я уже давно не вижу корпораций. Ферейнов, к примеру, до фига и больше, а вот чтоб как в добрые старые… извиняй, дружище.

Неловкую паузу неожиданно нарушил тамада, он же заместитель министра, господин Кашинцев, новый человек в системе высшего руководства МВД. Он выпил свой бокал, плеснул на дно водки и снова поднялся.

– Мужики, – сказал проникновенно, – я очень рад познакомиться с вами. Лично для меня это высокая честь. Ей-богу, не вру. Я ведь в нашем министерстве недавно. Да вы и сами знаете. О вас, Вячеслав Иванович, я слыхал еще, когда в академию нашу поступал. Ну а Турецкий, как мне говорила наша уважаемая именинница, вообще легенда. И я теперь готов ей поверить. Поэтому я прошу вас… не знаю, как сказать, чтоб не обидеть, а, все равно… мужики, я рад знакомству с вами. А что касается этого пожара… ну так что было делать? Лиля кричит: дом на воздух взлетел! Вячеслав Иванович, я готов лично принести извинения и вам, и вашим коллегам.

– Значит, все-таки я был прав, – негромко сказал Турецкому Слава, – поэтому месть должна быть красивой. Ладно, сочтемся однажды. – И громко продолжил: – Не берите в голову, товарищ генерал. Работа – она и в сортире работа, кому, как не нам с вами, знать. Это в провинции по свистку обычно все службы в ружье ставят, а в Москве от такого азарта только неразбериха бывает. Это я так, из опыта. Генпрокуратура, МУР, недоставало еще ФСБ, ФСК, ФАПСИ и президентской охраны. Чтоб, знаете ли, полный джентльменский набор. Повторяю, на первых порах такое бывает. Поэтому никто не в обиде. И давайте забудем. А то над нами смеяться станут.

Гости, похоже, не врубились, о чем идет речь и о каких обидах говорит этот рыжеватый нахальный тип, так независимо пикирующийся с заместителем министра внутренних дел. Все они, к счастью, были далеки от той профессии, которую выбрала себе именинница, они были дальними и ближними родственниками, для которых знакомство с руководителями правоохранительных, так сказать, структур было не только лестным, но и престижным. Если б только выражались яснее да и выглядели посолиднее.

Между тем пришло первое насыщение, а вместе с ним и некая апатия. В смысле нежелания дальнейшей пустой болтовни и, напротив, активного желания покурить. В этой столовой никто еще не курил, значит, следовало выйти в коридор. Или на лестницу. Что хуже. Но, вообще-то говоря, по старинной советской привычке не помешала бы и кухня – этот вечный клуб диссидентов, мечтателей и обойденных жизнью. Получилось так, что Турецкий, Грязнов и генерал Кашинцев, не сговариваясь, поднялись и дружно отправились на кухню. Молча вынули свои пачки. У генерала оказались, случайно разумеется, лучшие – подлинный «Честерфилд». Турецкий не устоял, Слава подумал и тоже вынул сигарету, взамен предложив «Ронсон». Первые затяжки, как и положено, были сделаны в молчании. Затем все трое взглянули друг на друга и весело, безудержно, по-идиотски глупо расхохотались.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное