Фридрих Незнанский.

Заговор генералов

(страница 5 из 40)

скачать книгу бесплатно

Ну, в общем, ребенок, что скажешь по этому поводу?

Майору показали крепко спавшую безмятежным сном праведницы светловолосую малышку, и он облегченно махнул рукой. Поинтересовался только, есть ли в квартире место, где мог бы до утра подежурить его человек? На всякий случай, пока начальство не решит, что делать дальше. Художник немедленно предложил свой диван в рабочем кабинете. Майор распрощался, извинившись за причиненное беспокойство, будто это он был виноват в заварившейся каше, но такова уж доля всех начальников, и попросил подождать, не ложиться спать, пока не поднимется его помощник, которого зовут Федором.

Кажется, на сегодня больше неприятностей не предвидится… А этот телок обрадовался как мальчишка, когда увидел в машине все свои потерянные бумажки!… Ну, слава Богу, все закончилось благополучно. Вроде бы… Но одна подспудная мысль не давала покоя опытному оперативнику. Никак не мог он понять, зачем надо было удирать убийце, едущему на серьезное дело, от каких-то гаишников? Ну, сунул им пару сотенных, бумажник не пустой, видел майор, там и баксы имелись. Так зачем все-таки? А этим что нужно было? В азарт вошли? Такое случается, знал по себе. Бывало, что по ошибке точно промеж глаз пулю всадишь, тут вариантов много… Впрочем, точный ответ дадут заключения судебных медиков и баллистов, возбудят дело – вот пусть сами и разбираются. Майор вздохнул, медленно спускаясь по лестнице. Очевидцев только нет, вот в чем дело. Интересный этот капитан…

А телок– то вроде успел за прошедшие часы чему-то научиться. Даже удивился майор Синев, когда увидел в салоне своей «Волги» посторонних людей. Смотри-ка, среди ночи где-то понятых раздобыл! В некотором отдалении томились, это было заметно, оба гаишника. Не отпустил их настырный следователь, велел ждать, когда дежурная оперативно-следственная группа приедет. Да, разворачиваются события такого рода обычно очень стремительно, а затем начинается бесконечная рутина, от которой просто скулы сводит. И ничего не поделать: все должно быть оформлено по закону. Откуда, с какого места была выпущена пуля, куда вошла, где она? Впрочем, последнее покажет вскрытие. Куда стрелял ныне покойный и стрелял ли вообще?

Отослав Федора наверх, Синев резко присел пару раз, после чего стал раздеваться, чтобы освободить себя от тяжелого бронежилета. Поглядел, как старается телок: аж язык высунул от напряжения. Нет, дела, связанные с убийствами, ему поручать еще рано. Да и вряд ли после сегодняшнего прокола поручат. Уж очень зол был Борис Логунов, когда просил Синева по-возможности лично вмешаться в это дело. Трясло от ярости мужика. А что поделаешь? Где опытные кадры взять? Лучшие – по коммерческим структурам сидят, в баксах зарплату считают. Вот и приходится из телков специалистов высиживать. А дела нынче пошли такие, что и настоящий зубр того и гляди рога обломает… Вот, к примеру, как это, нечего далеко ходить.

Майор Синев доверял своей интуиции, потому что она проистекала все из того же опыта. И этот Голубев совсем не прост, не обычный уголовник, переквалифицировавшийся в киллеры.

Надо бы Олегу связаться с муровцами, у тех серьезная картотека на всю подобную публику имеется. Хотя зачем? Сейчас приедет бригада, а в ней наверняка будет кто-нибудь из МУРа, все же не простой покойник, с биографией…

Вот, к слову, только подумал, а они уже тут! Майор швырнул бронежилет в багажник «Волги», накинул свой камуфляж и пошел встречать въезжающие во двор автомобили с переливающимися на крышах огнями. Устроили, видишь ли, иллюминацию среди ночи…

Рафик, пришедший последним, стал разгружаться. Выбрался, согнувшись в три погибели, эксперт-криминалист, кивком поздоровался с майором. Вытащили осветительную установку. Тем временем пожилой судебно-медицинский эксперт, облаченный в белый халат поверх теплой куртки, успел осмотреть труп, посвечивая себе фонариком, и махнул рукой санитарам, которые ждали в стороне с носилками. Те подошли ближе и остановились возле трупа, но носилки не раскрывали.

«Начинается, – пробормотал Синев, – Господи, как это все скучно, особенно ночью…»

Из полицейского «форда» вылез наконец его величество «важняк», следователь Мосгорпрокуратуры по особо важным делам. Дежурил сегодня на Петровке, вот его и замели, пусть побегает, не без удовольствия думал Синев. Он все ждал кого-нибудь из муровцев. Есть! Не Бог и не царь, правда, но в герои однажды пробьется – Коля Саватеев, старший лейтенант и очень способный опер. Его сам начальник МУРа Грязнов опекает.

Увидев Синева, Коля вскинул над головой сжатые ладони и приблизился почти бегом.

– Привет! Какими судьбами?

– Здравствуй, Коля-Николай, рад тебя видеть. А насчет судьбы… Кто скажет что-нибудь определенное? Только в общих чертах. Ехал, понимаешь, киллер на работу, а к нему гаишники привязались. Он – удирать, они – догонять. Казаки-разбойники. Кончилось тем, что прямо у подъезда, где его ждала работа, они его и ухлопали. Причем красиво, сам увидишь. Вот и вся история. Хлопцы те – вон они. Киллер – отдыхает. Вопросы?

– Как я понимаю, – после паузы сказал Саватеев, – пока что тут только одни вопросы и есть.

– Очень верно заметил, – похвалил Синев. – А то я, честно, боялся, что приедет кто-нибудь, вон вроде моего «следака» из следотдела метрополитена, который в машине, – ткнул он пальцем в «Волгу», где все еще трудился Олег с понятыми, – опись имущества покойного произведет и сразу все поймет и во всем разберется. Значит, теперь я могу ехать спать спокойно. Ну а остальное вам Олег, следователь, изложит, хочешь – в устном, хочешь – в письменном виде.

– А уделали вон те? – Саватеев махнул гаишникам рукой, приглашая их подойти.

– Ну да, они самые. И что характерно, ни тени раскаяния. Я бы так не смог. Или очень крепкие ребятки, в смысле тертые, или действительно асы. Выводы за тобой. Скажи этому индюку…

– Вы про «важняка»? Про Василь Васильича?

– Ага, про него самого. Скажи, если буду нужен, я всегда на месте. Пусть Логунову позвонит, и тот меня сразу отыщет. Лады?

– Может, у него вопросы возникнут?

– Конечно, но не ночью же! А потом, я ж тебе самое главное действующее лицо оставляю – следователя Артюшу, не улыбайся, это у него фамилия такая. Вы его потом только не забудьте, вывезите туда, где светло. Заблудится еще, материалы дела растеряет, едрить его в корень. Ладно, передай привет своему доблестному начальнику.

На площадке перед домом вспыхнул свет, усилилось движение, замелькала фотовспышка, словом, пошла оперативно-следственная работа.

Синев открыл дверь «Волги» и предложил присутствующим перебраться поближе к месту происшествия. Потом показал Олегу, с кем ему теперь следует общаться, сел в машину и сказал водителю:

– Вася, мы устали, поехали на работу…

Время тянулось бесконечно долго. Воробьев, глядя на важного руководителя оперативно-следственной группы, на глазах терявшего свою вальяжность, решил подтолкнуть ночное действо и, зевая, заметил, что мир устроен несправедливо, если вот такие серьезные и умные люди, как Василь Васильич, из-за какого-то паршивого бандита вынужден жертвовать своим здоровьем.

«Важняк» с ходу слопал откровенный подхалимаж и недовольно заявил Саватееву, что действительно пора закругляться. В самом деле: гильзы найдены именно там, где они и должны были находиться, если принять версию капитана Воробьева. Понятые, оказавшиеся жильцами угловой квартиры на первом этаже, в один голос подтвердили, что слышали громкий приказ милиционера, потребовавшего, чтобы нарушитель подошел к машине ГАИ, а уже только потом началась жуткая пальба, после которой они долго боялись подойти к окну. Не дело, конечно, свидетелей понятыми приглашать, да где ж ночью других взять? Ну и что еще нужно? Однако пронырливый муровец все никак не мог успокоиться и подкидывал новые и новые каверзные вопросы. Совсем надоел. Воробьев сказал: «Пойду покурю», а сам сел в машину и велел Серому погулять рядом, посторожить. Время, конечно, было не самым лучшим, но что делать, если Павел Антонович ждет, как у него получилось с тем кино.

– Капитан говорит, – сказал Воробьев, когда услышал сонное «алло». – Павел Антонович отдыхает?

– Сейчас перезвонит, – зевнув, ответил диспетчер. И точно, не прошло и минуты, как прозвучал легкий зуммер.

– Что ж в такую рань звонишь-то, дружок? – Голос был хрипловатый, но никак не сонный. – Аль чего не так вышло?

– Наоборот, все прямо как в кино. А что, в том фильме полиция тоже не верила фактам погони, перестрелки, думали, что все подстроено?

– Не-е, там все нормально. А кто у тебя такой ретивый?

– Долгачев из городской. Но ему МУР мозги пудрит.

– Ну, это уж не твоя забота, дружок. Отдыхай, я утром сам разберусь, что к чему…

Первым, кого увидел начальник следственного отдела УВД метрополитена Борис Петрович Логунов, приехавший на работу пораньше, был его подчиненный – следователь Артюша, душа из него вон. Скорбная фигура молодого человека могла бы у любого вызвать сочувствие, если уж не сострадание. Но не у Логунова.

Увидев начальника, Артюша поднялся со стула и вперил в Логунова наивный и виноватый взгляд. Глаза его излучали страдание, а на лбу, как не без злорадства отметил Борис Петрович, на этом превосходном тупом розовом лбу наконец-то появилась первая морщина. Во всяком случае, как-то просматривается легкая такая борозда… Или здесь, в коридоре, освещение такое? – тут же пожалел себя начальник. Но надо было как-то реагировать на серьезнейший проступок подчиненного. Вчера он, собственно, весь вечер только и делал, что «реагировал», вот гнев в свисток и вышел.

– Заходи… те, – не мог все-таки удержаться от колкости. Все знали, на «вы» он говорил с теми своими сослуживцами, кого не уважал. – Спали сегодня? – осведомился сухо.

– Да… то есть тут… подремал. Мы в три только закончили. Пока то-се…

– А какие же там особые-то дела? Мне еще в двенадцать Григорий звонил. Долгачев дело с собой забрал, «важняк»?

– Да, Василий Васильевич.

– Ну а ты наконец понял, что натворил?

– Понял, Борис Петрович. – Следователь опустил голову с красными оттопыренными ушами.

– Ну да, – хмыкнул неожиданно Логунов, – на, мол, начальник, руби повинную голову! А было б что рубить-то. Ладно, иди к себе, садись и сочиняй постановление о возбуждении уголовного дела в связи со смертью гражданки… имярек, последовавшей… и так далее. Надеюсь, тут тебя учить не надо. Приобщи к материалам имеющиеся протоколы допроса свидетелей. Они с тобой?

– Да, здесь, – словно обрадовался Артюша. – Василий Васильевич хотел их забрать, но я ж не мог отдать без решения… без разрешения. Вашего. И рисунок я оставил, показал только.

– А Долгачев что, очень хотел забрать?

– Я так понял, – неуверенно сказал Артюша.

– Ну и правильно понял. И поступил тоже правильно. Возбудим дело, подготовим документы, соответствующую сопроводиловку и, раз уж он так хочет, передадим ему. Пусть сам и разбирается, коли такой умный. Иди работай.

А сам тут же позвонил в Мосгорпрокуратуру.

– Василь Василич, отдохнул? Привет, это Логунов интересуется.

– Здравствуй, Борис, а я хотел сам тебе звонить.

– Телепаемся, значит?

– Вроде того. Слушай, а симпатичный этот парнишка-то у тебя. Та-акой важный! Быть ему «важняком», помяни мое слово. Но – не скоро.

– Эт-то точно! Значит, на себя хочешь взять дело, или я не так понял? Ты учти, у меня нет ни малейших возражений, просто хочу чистую формальность соблюсти, ведомственную, так сказать. Коли решил, пусть уж твой моему позвонит, ну и оформим соответственно.

– Очень хорошо. Я сейчас поеду отдохну маленько, а ты паренька этого ко мне со всем хозяйством подошли… часам эдак к двум. Устроит?

– Мы ж коллеги, следователи, так сказать, хотя и из разных епархий. – Логунов знал, как любит этот «важняк» прямые проявления уважения к себе. Щеки надувает. – Мое почтение, Василь Василич.

Очень хорошо, лучше и быть не может! Пусть «важняк» сам раскручивает это дело, в котором уже сейчас, по мнению лучшего опера из всех, с кем довелось работать Логунову, Гриши Синева, имеется полтора десятка вопросов без ответа. И подключать к этому откровенно гиблому делу все свои силы Логунов просто не мог. Значит, оно логично переходило бы в разряд «висяков». А именно этого только и не хватало следственному отделу на метрополитене, прозорливым начальником которого он справедливо себя считал. И не без основания.

Глава 3.

Общаться с Константином Дмитриевичем Меркуловым всегда было для Турецкого делом необычайно приятным. Во всех отношениях. Особенно если ты, ко всему прочему, отсутствовал в родной тебе Генеральной прокуратуре длительное время и никоим образом не страдал от разлуки.

Костю, конечно, интересовало буквально все, не являющееся особым профессиональным секретом. Значит, бытовые мелочи: как и где жил, чем кормили, как проходили занятия. Все же остальное уже не могло относиться к его компетенции: не он оформлял командировку (хотя и не без его ведома), не ему и требовать отчета. Если быть справедливым до конца, то и вообще не было в настоящий момент в России такого лица, естественно, за исключением Президента, перед которым Турецкому пришлось бы встать по стойке «смирно».

Вот что значит – гражданин мира. Но это сугубо внешняя сторона дела. Что же касается Костиных интересов, то для их удовлетворения и был дан Турецкому отпуск за свой счет. Чтобы у руководства «Пятого левела», а тем более у кураторов из ООН, не возникло подозрений, будто силы, подведомственные исключительно им, используются для достижения чьих-то собственных посторонних целей. Другое дело, когда лично Турецкий попросил лично Реддвея оказать ему конкретную помощь. Тут возражений быть не могло уже по той причине, что все происходило между своими. Старая и вечная истина – рука руку моет. Блат, одним словом, подзабытое, доброе слово из социалистического лексикона. Разумеется, теперь Меркулов не без внутреннего напряжения, что было заметно по его якобы индифферентному виду, и ожидал результатов, высказанных им в мало понятном постороннему человеку факсе в южнобаварский город Гармиш.

Томить любое начальство, тем более такое, как заместитель генерального прокурора по следствию, было бы неразумно. Поэтому Александр Борисович, скомкав никчемушную болтовню и изобразив таинственную мину на лице, полез в свой кейс.

– Видиком обзавелся? – Саша кивнул на большой телевизор «Сони», стоящий в углу, которым, судя по слою пыли на экране, Костя не пользовался.

– У Клавдии где-то есть. – Меркулов поднял трубку и нажал клавишу на пульте. – Клавдия Сергеевна, а ведь нам сейчас коробочка эта ваша понадобится. Видеомагнитофон… Будьте любезны.

Минуту спустя с футляром видика в руках появилась раздобревшая секретарша, сияющая от нарочито внимательного взгляда Турецкого. «Да, маленько перебор, – подумал Саша. – Я представлял ее несколько более грациозной. Что с нами время-то делает…» Но все равно смотреть было на что, и Клавдия это прекрасно знала. Поэтому, присоединяя провода к телевизору, она как бы невзначай принимала наиболее выгодные для себя позы. А когда, повернувшись к ним спиной, зачем-то нагнулась и ее юбка, туго обтягивающая спелые формы, поползла вверх, Костя едва не схватился за сердце и сердито засопел.

– Ну, все, все! Оставь, он сам доделает! Не велик барин, чтоб за ним эдак-то ухаживали… Иди, Клавдия, ты свободна.

Секретарша выпрямилась, независимо повела плечами и, окинув начальников снисходительным взглядом, не ушла, а царственно удалилась из кабинета.

Турецкий едва сдерживал хохот, наблюдая сей спектакль. Ну конечно, не для Кости же демонстрировала свои щедрые прелести эта плутовка. Тем более что всем, включая, вероятно, даже дворника Генпрокуратуры дядю Федю, была известна почти патологическая верность Меркулова своей супруге. Как, впрочем, и его суровая требовательность к немногочисленным секретаршам, которые охотно меняли хозяев в этом доме, и лишь одна Клавдия Сергеевна олицетворяла собой постоянство деловой привязанности.

– Сашка! – кажется, Костя действительно расстроился. – Если ты будешь мне тут подрывать… Я хочу сказать: перенеси свои скабрезные шуточки и прочие безответственные действия за стены! На панель! К своему развратному, как и ты, приятелю! Куда хочешь! За последние полгода я не замечал у Клавдии ничего подобного… И стоило тебе только появиться, как – нате вам! Это что? Чему вас там учили? На что наше государство деньги тратит?…

– Перестань, Костя, что на тебя накатило?… – миролюбиво отмахнулся Турецкий. – Из ничего готов раздуть… А кстати, чем тебе ее платье не нравится? То, что надо, открывает, остальное – подчеркивает! Ей-богу, не понимаю, как тебе удавалось до сих пор не замечать?

– Ты нарочно взялся меня злить? Не выйдет. Ладно, давай, что там у тебя в «дипломате»-то?

Турецкий достал из кейса папку с распечаткой, раскрыл и положил перед носом Меркулова.

– Начинай читать. Это расшифровка их диалога. Ниже – мой отчет. Кассету я тебе поставлю. Когда ознакомишься с текстом, можешь включить. Пойдет параллельно. Поскольку я этот дурацкий текст знаю уже наизусть, позволь удалиться и сделать парочку звонков. Кстати, и развратному приятелю. Надо же ему наконец узнать, что о нем думает лучший друг и товарищ. И брат. Понадоблюсь, скажи Клавдии, она позовет. Ну, могу быть свободен?

– А ты не хотел бы со мной? – как-то просительно сказал Костя.

– Я ж говорю, обалдел уже. Нужен новый подход. Или иная информация. Вот ты и смотри, а то я только сбивать тебя буду.

– Ну, иди, – обреченно махнул ладонью Меркулов и поправил на носу очки…

…В приемной Турецкий сел напротив Клавдии, сдвинул по-хозяйски всю ее оргтехнику в сторону и устроил локти на столе.

– Все, Клавдия, учиняю тебе допрос с пристрастием. Сознавайся, куда моих отправила? Почему это муж является домой после длительной загранкомандировки, а там его ждет записка: «Мы здоровы, отдыхаем, скоро встретимся»? И все такое прочее. Твои интриги?

– Ой, ну что вы, Сашенька. – Она оглянулась, хотя в приемной никого, кроме них двоих, не было. Заговорила доверительным шепотом: – Константину Дмитриевичу соседи наши, ну… эти, из ФСБ, путевки предложили для его супруги. Чтоб они вдвоем могли отдохнуть и полечиться. Это какой-то закрытый санаторий, не все ж еще растащили, там и врачи хорошие, и бассейн, и все прочее. Недалеко от Москвы, в сторону Домодедова. Но Константин Дмитриевич не смог взять отпуск в связи с… в общем, вы сами знаете. Его по этому поводу даже… – они низко склонилась над столом, – в Кремль вызывали. Одного, без генерального. А у наших сразу такой шумок пошел, не могут же, чтоб не завидовать… Словом, горела путевка. И тут он вспомнил про ваших. Позвонил, узнал, что за девочку можно внести небольшую доплату. За питание. Вот ваша Ирина Генриховна и поехала с Ниночкой. Я считаю, правильно. Время сейчас хорошее, пусть отдыхают. Ну а… а у тебя какие планы?

– Планы мы еще обсудим, только у меня к тебе просьба, ты не зли Костю. Он и так, видишь, на одних нервах. А тут еще ты со своей задницей.

– Саша! – хотела сконфузиться Клавдия, но лишь прыснула от смеха.

– Да я ж при нее ничего плохого сказать не могу, лично мне нравится. А у Кости – другое мнение. И вообще, он думает, что это я тебя в койку за ухи волоку, а не ты – меня. Правды не знает, понимаешь?

– Ха! Можно подумать! – изобразила она гордую неприступность.

– Не будем спорить, – согласился Турецкий. – Легче проверить.

– Не играйте с огнем, Турецкий! – с пафосом изрекла Клавдия.

– Вот, вот, – заторопился он. – Поэтому сегодня ты остывай, поскольку дел, вижу, невпроворот, вечер придется коротать с Костей, сама понимаешь, ну а на неделе, надеюсь, ты сможешь выделить и мне ма-аленький уголок в своем сердце, чтоб я не сильно потеснил твоих поклонников?

– Нет, вот сколько я тебя знаю, ровно столько лет ты всегда оставался жутким и самонадеянным нахалом. Ну как же плохо ты думаешь о женщине!

– О тебе, Клавдия, я всегда думаю даже слишком хорошо, в чем надеюсь убедить тебя в ближайшее время. Готовься. А теперь давай в двух словах: где у нас кто и чем занимаются?

Серьезная информация, – а Клавдия Сергеевна умела быть деловой женщиной, за что ее, собственно, и ценили, – заняла не более пяти минут. И через это короткое время, входя в свой кабинет, Саша был уже в курсе всех основных событий и новых дел, принятых к производству следственной частью Генпрокуратуры. Радости эти знания не прибавляли.

Еще из краткого утреннего сообщения Кости Турецкий знал, что последние два месяца, как, впрочем, и весь прошедший год, не принесли кардинального улучшения в работе российской прокуратуры под руководством нового генерального. Многие с его приходом связывали определенные надежды: ученый человек, опытный руководитель и так далее. А оказалось, не туда смотрели. Хоть не жулик, как прежний, и то спасибо. Зато мастер давать обещания. И перекладывать вину на любые второстепенные обстоятельства. Количество дел резко возрастало, создавались громоздкие оперативно-следственные бригады, при этом само расследование преступлений, особенно тяжких, в том числе заказных убийств, топталось на месте. Средства массовой информации, и прежде не жаловавшие особо Генпрокуратуру, теперь вообще не принимали всерьез ни очередных обещаний раскрыть и примерно наказать, ни обтекаемых отчетов генерального прокурора в Государственной Думе и прочих высоких инстанциях. Весело. И на кой черт в этих обстоятельствах нужен мистеру Турецкому, как он привык уже, чтоб его величали, и этот пахнущий застоялой пылью кабинет, и само здание за черной кованой оградой. Тут его будут топтать ногами, а там, откуда он вернулся, его готовы были и дальше на руках носить. Так ли уж прав он, тоскуя о Родине?…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное