Фридрих Незнанский.

Забыть и выжить

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

Плетнев решил перекурить в последний раз и поднялся, закинув свою сумку на плечо – какая там тяжесть! – пара рубашек, смена белья да электробритва, вот и весь багаж. Встала и Зоя, показывая, что тоже хочет сделать затяжку-другую. Они вышли в тамбур и закурили. Она в полутьме, видел Антон, улыбалась чему-то своему, а он поглядывал в окно, не мытое, вероятно, с прошлого века. И вдруг они уставились друг на друга, будто сообразили, что уже не могут просто так, какой-нибудь дежурной фразой закончить навсегда свой долгий вагонный разговор.

Плетнев прямо-таки физически ощутил, как ему на плечи наваливается невидимый груз неясности, недосказанности, который был ему сейчас совершенно не нужен, это – с одной стороны, а с другой – он, пожалуй, не смог бы уже и уйти, не сказав Зое добрых слов, вроде как бы на прощание, на память, что ли.

А может, все-таки предложить ей помощь? Она, похоже, искренний человечек, уж сколько поводов было у нее попросить его помочь, но ведь не просит, видно, не хочет, а потом, балда такая, станет одна мучиться...

И только подумал об этом, как над ними погасла лампа, а следом, спустя какие-то секунды, вмиг исчезло и зарево за окном, и сплошная черная тушь залила все вокруг них. Вагон резко дернулся, словно запнулся, Зою, в буквальном смысле, швырнуло к нему на грудь, и он машинально обхватил ее руками и прижал к себе, а она вскрикнула, дернулась, словно попыталась вырваться из его рук, но испуганно замерла, затаив дыхание. А поезд между тем продолжал двигаться и дергаться, будто никак не мог затормозить, и делал это странными, резкими рывками, сопровождавшимися громкими стуками, скрипом и визгом колес.

– Господи, что это?.. – испуганно прошептала она, прижимаясь еще плотнее.

– Да черт его знает, – пробормотал он. – Ты погляди в окно-то!.. Нигде ни огонька!.. И зарево, смотри, исчезает... Ну прямо конец света...

Зарево, повисшее над недалеким уже городом, сейчас словно рвалось на куски, которые, поочередно отваливаясь от общей массы света, исчезали во тьме. Картина была поистине апокалипсическая, потому что выглядела сверхъестественно, и никто ничего не мог понять.

– Страх-то какой, боже... – снова прошептала она, но собственно страха уже в ее шепоте Антон не услышал.

А вот руки свои, прижатые к его груди, Зоя как-то ловко раздвинула и скользнула ладошками ему под мышки и дальше, за спину, где и вцепилась в лопатки острыми коготками. Ишь кошечка какая, говорит – боится, а себя не забывает.

– Пойдем-ка лучше в вагон... – предложил Антон.

Он, одной рукой по-прежнему прижимая женщину к себе, другой достал из кармана зажигалку и высек огонек. Неподвижный язычок пламени очень странно выглядел в кромешной тьме. Будто огонек лампадки, которую зажигают перед иконами в старых избах. У себя в деревне, у соседских бабок, видел Антон. Хотя что он мог видеть – пил ведь тогда по-черному...

Из вагона донесся шум голосов. Кто-то громко возмущался. Потом закричали женщины.

Заголосил ребенок, но постепенно все стало стихать.

– А может, подождем? – уже вовсе без робости спросила она и потерлась носом и подбородком о его грудь. – Мы ж еще много не доехали...

– То-то и оно, а как твои вещи? Без хозяйки-то?

– Да есть там кому присмотреть, – простодушно созналась она, и это удивило Антона: как же это он? Разведчик называется...

– Ну и чего ты надумала? – с усмешкой спросил он, отвлекаясь от мыслей о том, что могло произойти и почему такая темнота кругом? Мелькнуло, правда, соображение, что где-то впереди, возможно, случилась авария. Починят, конечно, но подождать придется. А ему теперь, в общем-то, и разницы никакой, некуда бежать.

– Ты не бойся, Антоша, муж не застукает, нет его у меня, а вот ты мне нравишься, очень даже... Простой ты... Как я сама... Ты ведь, вижу, не торопишься, да? Вот и мне тоже спешить некуда...

– Ну а если я, например, женат? – сам не зная почему, спросил он и поднес огонек зажигалки ближе, осветив ее и свое лицо.

Глаза у Зои загадочно блеснули.

– Будет врать, Антоша, – сказала, как отмахнулась. – Ни кольца у тебя на левой руке, ни наглости в глазах, как у командировочного возле сладенького... Да и непохож ты на женатого мужика.

– Это ж почему? – Он улыбнулся.

– А потому что другой ты, искренний... И жизнь тебя, видать, крепко помяла.

Так его еще никто не определял. А она, решив, вероятно, что сказанного вполне достаточно, поехала ладонями по его телу вниз.

– А если вдруг выйдет кто? – продолжая уже напряженно улыбаться, спросил он.

– А выход, между прочим, с той стороны! – резонно возразила она, и расширенные глаза ее прямо-таки вспыхнули в свете огонька зажигалки. – Да убери ты ее! Убери скорей... – горячо зашептала она, шаря по его напряженным, будто скованным, мышцам живота и тщетно пытаясь ухватиться за них. – Ну ты силен! – прошептала с восторгом.

Это ж надо! И когда успела под рубашку забраться?! Даже под майку!

– А ты – хулига-анка! – Кажется, и он начинал терять самообладание. – Ох и рисковая девочка...

– Уж какая есть... – с придыханием, быстро ответила она, торопливо нащупывая «молнию» на его брюках...

Антона охватило таким неодолимым желанием, что он, уже не отдавая отчета в своих действиях, сунул зажигалку в карман, а затем сграбастал обеими руками ее волосы, запрокинул ей голову и жадно впился в губы совершенно сумасшедшим поцелуем – Зоя глухо охнула, обхватила руками его шею, безвольно повиснув на нем. Его пальцы ринулись вниз, под резинку ее спортивного костюма, и рывком сдернули и шаровары, и все, что под ними было. Женщина резко крутнулась в его руках, изогнулась. Он рывком оторвал ее от пола, после чего их соединение, больше похожее на короткую и яростную борьбу, стало таким мучительно-сладким, тягучим и таким громким, что их же собственные уши спас совсем уже пронзительный визг тормозных колодок, а также грохот и лязг вагонных буферов останавливающегося наконец поезда...

Достаточно долгое время, просто в силу своего характера, Антон Плетнев вынужден был, так уж получилось, обходиться без женщины. Но, оставаясь вполне полноценным мужчиной, правда, старательно «успокоенным добрыми докторами» в психиатрической больнице, влечения к женскому полу не потерял. Дальнейшие события, уже на воле, складывались тоже не в его пользу, так что говорить о каких-то любовных связях, пусть даже ради элементарного сохранения психического и физического здоровья, не приходилось. Он бы, наверное, и теперь не решился воспользоваться минутной, как он думал, слабостью женщины по причине чрезвычайных обстоятельств, в которых оказались оба. Однако нахлынуло некое помутнение, да и Зоя проявила такую поразившую его активность, что все собственные запреты Антона рухнули куда-то, обнажив лишь жаркую жажду обладания этой ставшей вдруг почти родной ему женщиной.

«Черт знает что...» – задыхаясь, мысленно шептал он, встряхивая головой, а вслух вырывалось:

– Господи, милая... какая ты... это ж невозможно...

А она, будто с невероятными усилиями изгибаясь в железном кольце его рук, ухватившись за прутья на окне наружной двери, стонала и дрыгала ногами, еще больше взвинчивая и себя и его. И когда мир обрушился на миг в их сознании, они оба замерли, испугавшись собственного шума. Ах, если бы они могли увидеть лица друг друга!.. Но почти ослепшие глаза утыкались в слабо светившееся окно двери, ведущей в их вагон: там, наверное, зажгли свечку или керосиновую лампу. И вот это единственное, зримое пятно, которое совершенно не давало света, заставило их спешно начать приводить себя в порядок.

Минута, не больше, и они, уже полностью одетые и застегнутые, до боли стиснули губы в поцелуе, словно прикипев друг к другу. Плетнев ногой нащупал свою упавшую на пол сумку, пригнулся и поднял.

– Ну, скажу тебе, мой желанный, – пытаясь отдышаться, с трудом произнесла Зоя, повисая на его плечах, – наградил ты меня... я так думаю... сразу тройней... Давно, что ль, у бабы не был?.. – Она тихонько хохотнула.

– Да ну, скажешь... – выдохнул он в ответ.

– А заметно, – выдохнула наконец она. – Даже жалко, что у нас с тобой, Антошенька, так случилось, с тобой бы, да на всю ночку... О-о-ой, молодец како-ой... – тоненько будто пропела она.

Антон нашарил зажигалку, достал ее, чиркнул и поднес к ее лицу – оно показалось ему изумительно красивым. Даже глазам не поверил.

– Ох, какая ты!.. А как же это мы... чуть с ума не сошли?..

– Так это ведь кто не сошел, а кто и... того, мой хороший... – Она погладила ладонями его щеки. – Слушай, подари зажигалку, а? На память. И хоть свет какой. От тебя... Жалко, что ль?.. Ну да, ты куришь, тебе нужней.

– Вопросов нет, на, возьми, у меня, по-моему, еще есть.

Она взяла зажигалку, высекла огонек, пристально посмотрела на него, потом осветила лицо Антона и сказала:

– Славный ты мужик... Ладно, пойду. А ты теперь не ходи за мной. Иди в передние вагоны.

– Ты чего-то боишься?

– Не боюсь, но мало ли?.. Скажу, мы с тобой были в том вагоне. – Она кивнула на соседнюю дверь. – Узнавали, чего и как... Нам-то теперь тут ночевать, так думаю... С барахлом до города не добраться... А ты, если торопишься, можешь вперед, по путям пройти, а потом спустись с насыпи, там недалеко увидишь шоссе из Цемдолины в город, транспорт бегает.

– Но, может, я тебе все-таки помогу, а?

– А как? Да и не одна я. Через купе еще соседки. И в следующем вагоне наши... Одной-то нельзя: отнимут, ограбят, сам понимаешь небось...

У Плетнева никак не укладывалось в голове, что после всего случившегося можно вот так запросто разбежаться. Но, похоже, Зоя именно об этом и думала. Что ж, видно, так тому и быть.

– Что ж, тогда, может, пойду и я? – нерешительно заговорил он. – Не знаю, что и сказать...

– А ничего не говори, милый... Может, и не увидимся, а может... Если хочешь, адресок запомни. Спортивная, восемь. Зоя Лупий, я, значит. Это на северной стороне. С матерью живу, брат есть, в школе учится. Еще женишок бегает, но тебе – не соперник. Ну дай-ка еще разок – на прощанье...

Она мягко, даже бережно, поцеловала его, а он будто ждал еще чего-то и не успел ответить на поцелуй. Она отстранилась, помолчала, провела ладонью по его груди и ушла в вагон. Антон поглядел ей вслед и открыл дверь для перехода в соседний вагон...

– Где ходила-то? – сразу напустилась на Зою соседка-«челночница».

– А там, – Зоя небрежно ткнула себе за спину большим пальцем, – выясняли, чего случилось. – Она устало села на то место, где сидел Антон, и прикрыла горящие губы ладонью.

– Все кинула, а я, значит, приглядывай?

– А я за твоими шмотками, выходит, не смотрела? – сварливо вскинулась Зоя, не глядя на нее.

– Да я не к тому... Ну и чего узнала-то? – не отставала соседка.

– Энергию вырубили.

– Дак оно и без того понятно! А починят когда, сказали?

– Сами не знают, – морщась, как от боли, отмахнулась Зоя.

– А этот где? – Соседка кивнула на место, на котором сидела Зоя.

– Решил не ждать... Дела, сказал, у него какие-то...

– А мужик-то ничего, – задумчиво заметила соседка, пересаживаясь к Зое поближе. – Не узнала, кто такой, откуда? Командировочный небось?

Зоя неопределенно пожала плечами и уставилась в черное стекло. Достала зажигалку, посмотрела на нее, чиркнула разок-другой, стала смотреть на маленький язычок пламени... Хотелось плакать...

Глава третья
ЦЕНА ХАЛЯВЫ

Парикмахерский салон с изысканным названием «Фея красоты» на Приморской был ярко освещен. Празднично играли бегущими разноцветными лампочками и наружная вывеска, и витрина, и сам салон внутри. Несмотря на поздний час, в уютном зале всего на пять мест еще находились очень полная женщина средних лет и молоденькая рыжеватая девушка с острым, как у лисички, носиком. С женщиной, важно восседавшей в кресле, работала парикмахерша Надежда Ивановна, сорокалетняя хозяйка салона, уставшая за долгий день и не чаявшая поскорее закончить сложную укладку ее вишневого цвета волос и закрыть за этой привередливой, невыносимой посетительницей дверь.

Снаружи, у тротуара, клиентку ожидала дорогая серебристая иномарка с молодым водителем. Тот медленно прохаживался вдоль фасада салона, поглядывая в широкое витринное окно. И всякий раз, будто встречаясь с ним взглядом, отраженным в зеркале, «вишневая» женщина приветливо помахивала ему растопыренными пальцами, унизанными толстыми кольцами и перстнями. Надежда Ивановна видела эту игру и мысленно усмехалась: поди, весь «золотой запас» на себя нацепила. В ушах клиентки болтались тяжелые серьги с рубинами, а с полной, складчатой сзади шеи свисал, покоясь между пышными волнами высокого бюста, крупный кулон – из того же сета. Поэтому что больше охранял тот высокий молодой человек явно спортивного телосложения, можно было еще гадать.

Молодая девица, похожая на известную куклу Барби, сидела в бигуди под колпаком большого фена, сохла и ожидала, когда Надежда Ивановна закончит со «старухой» и начнет делать укладку ей.

Обе эти клиентки шли, как обычно, по предварительной записи, но Тамара, к которой так поздно пришла девица, опоздавшая всего ничего – подумаешь, на какие-то пятнадцать минут! – скорее всего, забыла предупредить Надежду Ивановну про нее и отпросилась пораньше. Петька ее приболел, затемпературил. Перекупался небось, босяк, что им холодная вода! Вот она и сорвалась, чтоб детского врача успеть вызвать на дом. А этой рыжей «сопле» обязательно требовалась, понимаешь ты, фирменная прическа! Ответственное свидание у нее с женихом! Ишь ты!

Можно было, конечно, послать ее подальше, сославшись на ее же собственное опоздание, или извиниться, объяснив отсутствие Тамары форс-мажорными обстоятельствами – сынишка, мол, заболел, но в том-то и беда, что нынче за каждую клиентку приходилось бороться. Время другое пришло, и тянет иной раз послать какую-нибудь наглую дуру подальше, да приходится сдерживать язычок. Город не так уж и велик, а плохая слава быстро разносится. И конкуренток только на одной Приморской уже три штуки – «Молодость», «Идеал» и «Локон». Хоть и не густо у них с фантазией, зато салоны расположены ближе к центру...

К тому же и девица эта, помнила Надежда Ивановна, в последнее время несколько раз посещала ее «Фею...» и предпочитала, чтобы именно Тамара работала с ней. Ну как же, мода такая нынче – свой личный мастер!..

Симпатичная, остроносенькая Алиса с кукольной внешностью вообще-то по паспорту была Олесей, но с детства не любила свое имя, а когда прочитала книжку Льюиса Кэрролла, одну из немногих, кстати, которые были необязательны для чтения по школьной программе, то возненавидела «эту Олесю» окончательно, остановив свой выбор, естественно, на Алисе.

Сидя накрученной под шумящим феном, она от нечего делать смотрела по телевизору, стоявшему на подставке, укрепленной на противоположной стене, музыкальный клип Мадонны и очень жалела, что в школе относилась с пренебрежением к английскому языку. Сейчас бы слова понимала и могла даже подпеть, голос-то у нее неплохой, а не только мычать знакомую мелодию “Sorry”. Вот будь здесь Славка, он бы подсказал, у него с «инглишем» все тип-топ! Ну ничего, зато она поразит его сегодня своей внешностью. Она уже заранее продумала тактику, и Славка будет окончательно повержен! Именно сегодня, в день его торжества... Ох, что будет, что будет!..

Девушка мечтательно закатила глаза. Их отношения со Славкой, до недавнего времени, можно сказать, теплые и товарищеские, вдруг обернулись куда более серьезными намерениями. И Алиса поняла это, увидев взгляд Славки, которым он окинул ее, когда она была на пляже. Ой, как посмотрел! Алисе даже горячо стало. Нет, она знала, что хороша собой, на нее и другие мальчишки поглядывали так иной раз, что почему-то становилось стыдно. Но Славка – он другой. Он, когда даже просто за руку ее берет, так у нее сердце екает. И она теперь прекрасно понимает почему. Потому что и она давно хочет того же, чего и он! Но если раньше у нее еще были сомнения по поводу того, любит он ее или нет, то теперь, после того, что он ей рассказал, взяв жуткую клятву хранить молчание, она готова сделать для него все, что он скажет, и следовать за ним куда угодно, хоть на край света, лишь бы находиться в его объятиях... Да, лишь бы в объятиях! А сегодня у них все так и будет. Потому что у мамы ночное дежурство в больнице, и дома она появится утром, только после того, как приступит к работе новая смена. А Славка всю ночь проведет наконец с ней, у нее в комнате! Ее Славка!.. Ой, скорей бы!.. И чего эта корова расселась тут? Время-то идет!.. А она красивая все-таки, эта Мадонна, вот бы стать похожей на нее!..

Алиса заерзала от нетерпения. Еще и тетя Тамара ушла, не предупредив... Жди теперь, когда Надежда Ивановна освободится! И чего она возится с той «старухой», как девушка с ходу окрестила клиентку? Подумаешь, вся в золоте! Да она, Алиса, если угодно, сама может столько золота теперь на себя навесить, что этой «старухе» и не приснится! Славка говорил...

Стоп! Мало ли о чем он ей говорил? Молчок, никто этого знать не должен. Ни одна живая душа. Только она, как он сказал, его любимая женщина... Ах, как здорово чувствовать себя настоящей, любимой женщиной!..

Фен еще этот шумит... Может, звук у телевизора сделать погромче?

Алиса дотянулась до пульта и усилила звук. Мадонна уже пела следующую песню, которую девушка слышала, но запомнить не могла.

Надежда Ивановна обернулась к ней, поморщилась и сказала, пытаясь быть вежливой:

– Пожалуйста, сделайте потише!

Алиса хотела возразить, но в этот момент погас свет. У нее будто екнуло в груди: неужели?!

– Эй! – закричала она, уже догадываясь о том, что произошло. – Зачем свет убрали?

– Подождите, пожалуйста, я сейчас посмотрю, – торопливо ответила Надежда Ивановна. – Посидите минутку спокойно, я сейчас лампу принесу, и мы посмотрим. Но боюсь, что это не у нас, вряд ли что-то с напряжением, скорее, это снова в городе... – Она вышла.

– Черт знает что тут у вас делается! – спустя короткое время воскликнула «старуха», находясь в полной темноте. – Ну куда же вы ушли, Надежда Ивановна? Почему вы меня бросили?

– Иду, иду! – ответила та из коридора и вернулась с зажженной керосиновой лампой в руках.

Это нехитрое изделие местной промышленности еще советских времен, к сожалению, знали все в городе, оно было палочкой-выручалочкой, ибо свет отключали довольно часто, особенно в последнее время, объясняя огромной задолженностью городских коммунальных служб перед энергетиками Краснодарского края. О зимних же месяцах ни прежде, ни теперь вообще говорить не приходилось – обычное явление.

С улицы в салон быстро вошел молодой человек, тот, чей автомобиль стоял под окнами.

– Кристина Андреевна, что случилось? С вами все в порядке?

– Сережа! Ну какой может быть порядок в нашем городе?! – возмущенно заговорила «старуха». – Ты же видишь, в самый ответственный момент отключили электричество! А что, я смотрю, на улице тоже темнота?

– Да, я видел, что по всей улице свет погас. И что делать прикажете? Может быть, развернуть машину и посветить фарами?

– А что, это выход! – снисходительно засмеялась «старуха». – Как считаете, Надежда Ивановна?

– Ну что вы, зачем?

– Эй, я не досохла! – крикнула Алиса, чтобы привлечь и к себе внимание. – Чего вы выключили-то?

– Вы не волнуйтесь, вероятно, у всех электричество отрубили, – смогла наконец высказаться и хозяйка салона. – Вы же знаете, это у нас случается. И далеко не в первый раз. Я думаю, скоро включат обратно! Если хотите, подождите минутку, я сбегаю и спрошу у соседей! – И она выбежала на улицу, освещаемую лишь проезжающими мимо машинами.

– Ха! Она думает! – оскорбленно воскликнула вредная «старуха». – И опять убежала черт знает куда!

– Мань! У вас света тоже нет? – донеслось с улицы. – Да вижу, вижу! – Надежда Ивановна, запыхавшись, вернулась в зал. – Девушки, молодой человек прав, на всей улице света нет. Но наверняка это временное явление, вам же известно, в городе такое не раз бывало...

Алиса достала из кармана мобильник и посмотрела на экране время. Да, именно об этом и говорил ей Славка. Девушка усмехнулась и вытащила из колпака фена голову с бигуди. Посветила себе мобильником, как фонариком, поглядела в зеркало.

– Говоришь, бывало? – пробормотала очень тихо. – Нет, такого у вас еще не бывало...

– Девушка, – обернулась парикмахерша к Алисе, – вы не волнуйтесь, сейчас дадут свет, и вас досушим. Все будет нормально, о господи... А вы, Кристина Андреевна, практически готовы, – подобострастно сказала она «старухе». – Еще штришок – и полный порядок. В самом лучшем виде и несмотря на временные катаклизмы... – Это она так, надо было понимать, пошутила. – С вами мы, слава богу, успели!

– Хорошо говорить – успели! Я тороплюсь, а вы, словно нарочно, время тянете! И еще уверяете, что считаетесь лучшим салоном в городе? Заканчивайте же, наконец! Сколько можно болтать?!

Ух, до чего же злобная, вредная старуха! Алиса посмотрела на нее с откровенным презрением, но той было по фигу, она же ничего не видела в полутьме.

– Ну вот, вот, вот... – торопилась Надежда Ивановна, пшикая на готовую прическу лаком из аэрозольного баллончика. – Вот и порядок, ах, красота какая! И волновались вы совершенно зря! Можете вставать.

«Старуха» бурчала что-то, расплачиваясь при свете керосиновой лампы.

– До свиданья, всегда ждем вас, Кристина Андреевна, будем рады...

Хозяйка парикмахерской проводила «старуху» до дверей, словно передала с рук на руки молодому человеку, закрыла за ними дверь и вернулась к Алисе, облегченно вздыхая и повторяя как заведенная:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное