Фридрих Незнанский.

Взлетная полоса

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

– Фамилия обязывает! – рассмеялся Саша, протягивая руку к корзинке с аппетитными кругляшками, обсыпанными сахарной пудрой. – Оля, я так понял, что Кирилл был единственным хозяином агентства?

– Нет. Когда он пригласил Леню на должность исполнительного, почти сразу предложил ему стать соучредителем. Небольшой процент акций… не помню даже какой…


– Я думаю, на все остальные вопросы вам сможет ответить наш исполнительный директор. Он скоро подойдет…

– Спасибо, Татьяна, – поблагодарил Антон, испытывая внутреннее недовольство. И это все? Здесь, в креативном отделе, он узнал кое-что о работе и терминологии рекламного агентства, но все это не наводило на мысли, кому же было выгодно убрать с дороги Кирилла Легейдо, который на стене, обрамленный черной рамкой, в виде Карлсона возносился в небеса. Антон просто не мог так закончить разговор! И, самое главное, у него брезжило предчувствие, что у Тани еще осталось что сказать по этому вопросу.

Предчувствие его не обмануло. Бросив в сторону Плетнева красноречивый взгляд, Таня молча написала на пластике настенной доски: «Подойдите к компьютеру». Быстро стерла надпись и села за компьютер, настороженно глянув на дверь. Но дверь закрыта – из коридора не видно, что происходит в комнате. Убедившись в безопасности, Таня кивком пригласила сесть рядом с собой застывшего на месте Антона.

– Вот вы еще спрашивали, почему такое название – «Гаррисон Райт»? На самом деле иностранного капитала тут никогда не было. Это всего лишь мода конца девяностых…

Пока голос Тани ровно и безмятежно произносил эти слова, ее пальцы бегали по клавиатуре. На экране открылось окно последней версии «Word», в котором постепенно возникали слова… Антон прочел:

«Тут может быть прослушка. От Лени такого можно ждать. Сами увидите, какой он человек. Хотя умеет вежливо улыбаться. Кажется строгим и щепетильным».

– Правда? – среагировал Антон непонятно на какие слова: то ли произнесенные, то ли написанные. Учитывая требования конспирации, поправился: – И… что за мода была?

– Русские учредители называли свои агентства какими-нибудь английскими словами. Или аббревиатурами…

Под прикрытием этой мини-лекции Таня продолжала печатать, а Антон – читать, поглядывая на креативного директора и кивая в знак того, что понял.

«У Лени 25 % акций. После смерти Кирилла он стал и. о. генерального. За полгода он сможет взять контроль над всем пакетом. И даже вдова у него ничего не отберет. Он спец в законодательстве».

Лицо у Тани стало напряженное: губы побелели, пряди коротких волос прилипли к внезапно взмокшему лбу. Что заставляет ее испытывать такие сильные эмоции? Боится исполнительного директора? Или дело в чем-то другом?

– Неужели Легейдо так гнался за модой? – продолжал поддерживать внешний, обращенный к прослушиванию диалог Антон Плетнев.

– Нет. Скорее, использовал ее. – На голосе Тани не отражались чувства, написанные на ее лице: создавалось впечатление, будто девушка подвержена раздвоению личности, которое использует с выгодой для себя. – Он же такой у нас… – Таня попыталась изобразить улыбку своими бледными губами, – ну неспортивный, да? А всегда хотел быть летчиком.

И еще супергероем, как Индиана Джонс…

Антона не на шутку заинтересовало это поразительное признание – пожалуй, главное в сказанном Таней на словах, что показалось ему важным. Он вопросительно взглянул на собеседницу – мол, неужели? Та кивнула и снова ударила пальцами по клавиатуре:

«Я считаю, что у него был мотив… хотя поверить в это трудно. Все ценят Леню. Доказательств у меня пока нет. Но я знаю, как их добыть».

– Ему правда хотелось быть супергероем? – вслух уточнил Антон.

При этом он набирал на Танином компьютере: «Не делайте это сами! Это может быть опасно! Поручите мне».

– Нет. Просто он всегда шутил на эти темы.

И назвал агентство по имени Гаррисона Форда, актера, который Индиану Джонса играет. И по фамилии братьев Райт, первых летчиков…

Следующая реплика тайного диалога-переписки на компьютере:

«Ничего опасного. Вам это не поручишь. Вы тут ничего не знаете, только вспугнете его»…

От короткого слова «его» на мониторе появилась всего лишь первая буква, «е». Потому что в эту секунду скрипнула дверь! Таня мгновенно закрыла набранный текст, еще не видя, кто входит. Но, как выяснилось, не напрасно запаниковала. Потому что вошедший, все в тех же, как на шарже, очках, строгом костюме и при скромном неярком галстуке, был не кто иной, как Леонид Савельев, исполнительный директор, чья персона только что находилась в зоне особого внимания. Вот уж здорово, должно быть, ему икалось! Антон не удивился бы, если бы Савельев и вправду начал икать. Хотя это совсем не вязалось с его нейтральной педантичной внешностью.

– Ленька! – Таня вскочила из-за компьютера, и Антон отметил, что она – неплохая актриса: лицо моментально разгладилось, в голосе – неподдельная приветливость. – Привет! Вымотался?

– Да, есть немного, – сдержанно произнес Леонид.

– Сказать, чтоб тебе чаю заварили? Я сейчас, я мигом! Да, познакомься: это Антон, детектив. Его прокуратура попросила помочь следствию.

– Очень приятно! – Антон ожидал, что рука у такого заморыша, как Леня, окажется потной и скользкой, но оказалось, что она сухая, хотя и необычно холодная. – Леонид Савельев, исполнительный директор агентства «Гаррисон Райт». Пойдемте в переговорную, не будем мешать Тане.

Проводив двух мужчин, Таня тщательно закрыла за ними дверь и вернулась за свой компьютер. Откинулась на спинку стула, испустила вздох… Вздох облегчения? Или – грусти? Вытащила из кармана мобильник, нажала несколько кнопок и заговорила в телефон:

– Ну привет! Да вот, был сыщик… Да, я все выложила. Написала… А можно было и просто сказать, потому что никакой прослушки тут нет! Я знаю, что ты считаешь, что есть, а я считаю, что нет!

Напряжение все еще не оставило Таню, и, чтобы хоть чуть-чуть пригасить, обуздать его, она вскочила с жалобно звякнувшего стула и принялась ходить кругами по комнате, прижимая к щеке телефон.

– Потому что Кирилл был против прослушки в собственном офисе, а Леня без ведома Кирилла ничего не делал. Ты же знаешь! Ну называй меня дурой сколько угодно!

Голос Тани сделался тихим и злым. Чувствовалось, что она с трудом удерживается, чтобы не закричать.

– Да, и говорить с тобой в своем кабинете я буду вслух. Никого тут нет, никто нас не слушает, успокойся уже!.. Зачем тогда сыщику про прослушку говорила? Тебе интересно, да?

Таня злорадно улыбнулась, как человек, наконец-то поймавший собеседника на глупости. Хотя собеседник этой улыбки видеть не мог и, следовательно, заключенного в ней посыла не оценил…

– А ты восьмое правило Огилви помнишь? «Конкретные факты в рекламе работают лучше, чем общие слова». Я хочу доказать, что Леня – мразь. Доказательств у меня нет. Но скоро будут, я уверена…


В прихожей квартиры Легейдо возле входа была подвешена связка крупных медных индонезийских колокольцев, напоминающих о том, что Кирилл был эксцентричной личностью с ярко выраженной тягой к экзотике. Стоило пройти мимо этой связки, даже как будто не коснувшись ее, как колокольчики начинали протяжно и глухо позвякивать. Этот звук они издали и тогда, когда Турецкий с Ольгой вышли в прихожую. Пришла пора прощаться. Близоруко щурясь, Ольга наклонилась, почти приникнув к замку. Турецкий, делая попытку ей помочь, протянул руку к задвижке.

– Господи, и как вы без линз еще день будете обходиться? – заботливо спросил он. – Оля, мне просто страшно вас одну оставлять…

– Саша, мне бы тоже не хотелось, чтобы вы уходили, – с поразительной откровенностью ответила Ольга.

Как бы сообразив, что сказала, она опустила взгляд, продолжая держать руку на задвижке. Турецкий накрыл ее руку своей… Чтобы помочь открыть дверь? Или – чтобы воспрепятствовать? Не собирался же он в самом деле остаться здесь, в квартире молодой красавицы вдовы?

Верность, верность! Да, он обещал Ирине, тысячу раз обещал! А сколько раз срывался? В конце концов, для мужчины измена совсем не то же, что для женщины. Если женщины стремятся все перевести на глобальные духовные рельсы, то для мужчин существует только материальное действие. Но если оно предельно элементарное, предельно естественное, то о чем же, в самом деле, долго рассусоливать? Турецкий любил свою Ирину Генриховну – но он не мог закрыть глаза и сделать вид, будто других женщин на свете не существует. Но ведь он же не перестанет ее от этого меньше любить! Так о чем разговор? Если что-то сейчас произойдет, для него это ничего не значит…

Но – что это будет значить для Ольги? Для молодой, только что овдовевшей Ольги, чьи близорукость и ангелоподобие делали ее существом совершенно особенным, не принадлежащим этому миру? А ведь она – тоже женщина. И вполне способна воспринять акт, в котором Саша воздал бы должное ее красоте, как нечто принципиально другое… как…

А в самом деле, черт ее знает, как она это воспримет!

Все эти мысли, не оформляясь в слова, возникли и погасли в голове Турецкого – и в результате повели к расхолаживанию. Если пару секунд назад от руки Ольги шибало таким животным магнетизмом, ради которого Саша готов был забыть все на свете, то теперь он снова овладел собой. И Ольга, чутко угадав перемену его состояния, поспешно сказала:

– Но у вас так много работы, я вас очень задержала, наверное…

– Нет, что вы… – Магнетизм иссяк, словно просочившись в пол, но Турецкий по-прежнему был не в состоянии выпустить руку Ольги. – Оля, если вам что-то нужно – только скажите… Может быть, все же съездить, купить вам линзы?

– Нет-нет. Я съезжу завтра к офтальмологу, все будет хорошо.

Руку первой убрала она. Медленно, как бы нехотя.

– Но если будет нужно, Саша, я обязательно скажу вам.

– У меня тоже наверняка возникнут еще вопросы. Значит, увидимся, да?

– Конечно! – Голос Ольги вырвался на лестничную площадку, куда ступил Турецкий, оставляя позади море несбывшихся возможностей. – До свидания!

– До свидания, Оля!

Ольга закрывала за Турецким дверь долго, нарочито громко гремя замком. Потом отошла от двери – не щурясь, уверенным шагом, спокойно глядя вокруг. Остановиться ее заставил взгляд, брошенный на связку колокольцев. Под самым потолком Ольга заприметила мелкую петельку – бечевка, на которой подвешены колокольчики, там запуталась и перекрутилась. Не каждый снайпер с изощренным зрением обратил бы внимание на этот микроскопический дефект… Уверенным движением Ольга достала и распутала узелок.

Глава вторая
Загробные письма и смутные подозрения

В переговорной комнате стены были такие же яркие, как в креативном отделе, но обстановка строже – без шаржей, без подвешенных стульев, и мебель исключительно офисная. Антон Плетнев не мог не подумать, что здесь сказалось влияние исполнительного директора, который, по всему видать, не слишком любил всяческую креативность. Антон и Леонид примостились у края большого стола, стоящего возле проекционного экрана.

– Значит, будущее агентства вы видите туманно? – подытожил сказанное исполнительным директором Антон.

Савельев устало снял очки, потер переносицу. Без очков вид у него оказался совсем не строгий. Скорее грустный, отчасти даже потерянный. И беззащитный – как часто происходит с очкариками, лишенными привычных стеклышек.

– Я сейчас все вижу туманно, – сказал Леня, и Антон подумал: без очков – конечно, как ему еще видеть? – Мы с Легейдо работали вместе восемь лет. Только тут – восемь, а вообще в рекламе – одиннадцать…

– Понимаю. Вы были друзьями?

Антон надеялся, что его вопрос прозвучал нейтрально. Не провоцирующе. Это ведь не какой-то из ряда вон выходящий случай – то, что партнеры по бизнесу могут быть еще и друзьями. Так иногда случается. А что друзья иногда становятся врагами, тоже не столь уж редкое, хотя и прискорбное явление…

Насколько права Татьяна? Какие доказательства нечестности Савельева она рассчитывает добыть? Антону стало страшновато за нее. Ну да, мир рекламы – это ее мир, где она отлично ориентируется. Но она такая тоненькая, такая юная, такая… отчаянная… Ох влипнет!

– Да, мы были друзьями, – с нажимом, отчасти с вызовом произнес Леонид. – Такое редко бывает в бизнесе – личные связи обычно рушатся. Но мы были именно друзьями! И как партнеры абсолютно друг другу доверяли.

Конечно. Примерно такого ответа Антон и ждал. Только неестественно все-таки, что Леня ни разу не назвал своего покойного друга просто по имени – Кирилл. Ни разу, даже оговорившись. И не слишком по нему заметно, чтобы он горевал… Впрочем, последнее ничего не доказывает. Одни люди выражают свою печаль открыто, другие ее скрывают. Все зависит от характера и воспитания.

Савельев пересел за свой компьютер. Через плечо Антон видел, как он открывает электронную почту.

– Вот. – Леня двинул мышкой. – Вся деловая переписка шла с одного адреса, с общего. Все, что отправлено и получено за последние три-четыре дня, видели мы оба.

– А почему за три-четыре? – не понял Антон.

– Чтоб не захламлять ящик, – пояснил Леонид. – Потом вся документация переносится ко мне в папку, или к нему, или в нашу общую… А в почте хранится только текущая корреспонденция.

Курсор последовательно указал на папки с названиями «ЛЕНЯ», «ЛЕГЕЙДО», «ЛЕГЕЙДО И ЛЕНЯ».

– Ничего не понимаю, – вдруг обеспокоенно буркнул Леня.

В окошке электронной почты настойчиво мигала надпись «1 непрочитанное сообщение». Два раза щелкнуть по нему – откроется окно почты. На мониторе высветилась надпись: «Сообщение от krl_flight@yandex.ru».

– Чей это адрес? – живо спросил Антон.

Леонид выглядел растерянным. Кажется, он снова ощутил потребность снять очки, потому что они вмиг запотели. Но, сдержавшись, ответил:

– КаэРэЛ – обычная подпись Легейдо. То ли Кирилл Легейдо, то ли Карлсон. Но такой адрес он при мне не регистрировал. Видите, это свободный ящик, на Яндексе…

– А «flight» – это «полет»… – заинтересовался Антон. – Что в письме?

Открыв письмо, они увидели окавыченный текст. Цитата? Леня медленно, с расстановкой прочел вслух:

– «Как ты справишься?.. Как ты справишься, я тебя спрашиваю, если тебя будут осаждать толпы народа! Ты знаешь, есть три способа: укрощение, низведение и дуракаваляние. И я думаю, что придется применить все три сразу».

В переговорной воцарилось подозрительное молчание. Савельев, не выдержав, все-таки снял очки и принялся суетливо протирать их бежевой салфеткой, предназначенной специально для оптики. Даже в минуты волнения он не забывал об аккуратности.

– И что это значит? – нарушил молчание Плетнев.

– Что значит – не знаю. Но это – из «Карлсона». Из детской книги. Кирилл нас всех к ней приучил.

– Та-ак, а дата отправки письма? – воззрился на монитор Плетнев.

– Первое число. День его гибели.

– Но – шесть утра! В шесть он был еще жив…

– Вообще он часто так шутил. Перед переговорами с серьезным клиентом или, наоборот, перед офисной вечеринкой… – Леонид говорил все медленнее, пока не сник окончательно. Кажется, до него дошло, насколько неуместны предположительно исходящие от мертвого шутки, которые любил живой.

– Да. Прикол странный… – подтвердил Плетнев. – Если будет еще что-то подобное – сообщите. И сотрудникам своим скажите, хорошо?

Леня потерянно кивнул. Насадил на нос очки, поправил галстук. Встал. Антон потряс руку исполнительного директора своей рукой – правой. Левой в то же самое время он опустил в карман савельевского пиджака подслушивающий «жучок».

… – Ну как сыщик, Тань? – без особых чувств спросил креативщик, которого в агентстве «Гаррисон Райт» часто называли просто креативщиком, без имени. В стиле: «А куда это наш креативщик подевался?» Называли еще Смертью – за его вечные черные рубашки с черными приколами. А вообще-то у креативщика было имя. Его звали Илья Сенцов.

Чаще всего креативщика звала по имени креативный директор.

– Не знаю, не знаю, Илюша, – ответила Таня. – Ничем себя особенно не проявил. Пытался в рекламной работе разобраться, о нашей профессиональной фене спрашивал…

– Угу, я так и думал.

– В целом, по-моему, для частного детектива он туповат.

– Угу, значит, я угадал. – И, утратив к этой теме интерес, креативщик переключился на более насущные вопросы: – Слушай, Тань, а этих, с пивом Ракова, мы долго еще сатисфакать будем? Он вроде нам покедова не заплатил.

– На днях под гарантийное письмо заплатит, – уверила Таня. – Никуда не денется, у него ничего не утоптано.

– Угу. Значит, душим его дальше?

– Душим, душим. Очень уж душный голубь-стервятник попался…

В переводе с эзотерически-рекламного на общечеловеческий это звучало бы примерно так:

– Долго ли еще мы будем предоставлять бесплатно полный спектр услуг фирме, выпускающей пиво «Ракофф», в надежде на заключение с ней выгодного контракта?

– Не волнуйся, фирма нам заплатит, поскольку ее продукция пока полностью лишена рекламы. Юридически это будет обеспечено гарантийным письмом.

– Значит, с этим рекламодателем стоит поторговаться?

– Непременно стоит, несмотря на то что клиент попался несговорчивый.

Русские классики, услышав этот диалог, попадали бы в разные стороны, точно сбитые кегли. А может, наоборот, восхитились бы новыми, неведомыми им средствами выражения мыслей и чувств. В конце концов, большинство из них ценило дивную краткость и гибкость великого русского языка…

Обсудив деловые вопросы, Таня удалилась в сторону комнатки, где сотрудники «Гаррисон Райт» отдыхали от трудов праведных. Там можно было попить чай, вытянуть во всю длину усталые ноги… Должно быть, креативный директор действительно нуждалась в отдыхе: столько на нее навалилось! Худенькая мальчишеская Танина спина производила впечатление совсем юной и беззащитной, но Илья, как и большинство рекламистов, знал, что это впечатление обманчиво. Татьяна – не девочка-подросток: ей тридцать один год. Правда, в это трудно поверить. Бессемейная, безбытная, точно порхающая бабочка…

Задержавшаяся молодость Тани не казалась Илье чем-то из ряда вон выходящим: сам очень молодой, он принимал как должное, что и все вокруг молоды. Настораживало его другое: улыбка Тани неизменно была профессионально-блестящей, но глаза часто оставались грустными. У некоторых приятелей Смерти подмечалось то же самое, и о них другие приятели часто говорили, что они «ловят депресняк» или «сидят на шизе». В шизофрении обвинить Таню, предельно логичную и работающую с полной нагрузкой, не получалось. Что же касается депрессии… возможно, это так! Но Илья полагал, что настоящая депрессия не имеет внешней причины. А Танина депрессия ее имела. Иначе с чего бы, спрашивается, глаза креадира становились еще более грустными, когда она поднимала их на Кирилла Легейдо?

На покойного Кирилла Легейдо. Слово «покойный» генеральному директору подходило примерно так же, как траурная лента – футбольному мячу. Илья не мог вообразить себе живого, напористого, подвижного Легейдо в виде покойника. В самом деле, благообразного, припудренного, чинно возлежащего в гробу покойника-то из него и не получилось. Получилась кучка рваной одежды, мяса и костей. Судебные медики, кажется, еще не исследовали эту кучку, но скоро исследуют. Вот прикол! Что они там собираются найти? Причину, по которой рухнул с неба Карлсон?

С Карлсоном – это была удачная рекламная идея. Илья способен оценить талантливый ход и аплодировал Легейдо задним числом. Обычно человек российского производства, дорвавшийся до власти, хотя бы до власти в рекламном агентстве, старается выглядеть солидно и многозначительно, как саркофаг египетского фараона. Отрастить животик, налиться чиновничьей важностью, учить жизни всех, кто не преуспел, быть осторожным, жаждать стабильности, никогда не меняться… Из этого списка у Легейдо была лишь одна черта: толстый живот, над которым он постоянно подшучивал, но ни разу не высказал желания сесть на диету. Во всем остальном – ничего похожего. Кирилл Легейдо был абсолютно отвязный тип – в хорошем смысле отвязный. Не безбашенный – он ловко рулил бизнесом и заботился о сотрудниках, – а нестандартный, под завязку набитый творческим вдохновением. Называя себя Карлсоном, он отсекал возможные обвинения в несерьезности: только сумасшедший способен требовать серьезности от смешного толстенького человечка с пропеллером. Героя детской книги, к которой приучил сотрудников Легейдо.

Вот насчет героя детской книги у Ильи иногда проскальзывали сомнения. Наткнулся он как-то в Интернете (девяносто восемь процентов информации Илья получал из сети, оставшиеся два процента – от коллег и начальства) на статью, в которой говорилось, что шведы были удивлены, когда узнали, что в России из героев Астрид Линдгрен больше всего любят Карлсона. На родине писательницы предпочитают Пеппи Длинныйчулок, маленького сыщика Калле Блюмквиста, Эмиля из Леннеберги. А Карлсон… Карлсон там считается неоднозначным персонажем. Этот современный летающий гоблин любит шутить, но шутки у него часто злобноватые. Переводчица, прославившая Карлсона по-русски, намеренно кое-что сгладила, а кое-что подсократила. Поэтому Карлсон в России так любим детворой. Истинный его облик в этом довольно-таки идеализированном милашке брезжит слабо…

Так вот насчет сомнений! После той статьи креативщик начал внимательнее присматриваться к генеральному директору. И обнаружил немало примечательного. Порой ему казалось (или СОВСЕМ НЕ казалось), что сквозь русского Карлсона, каким представлялся окружающим Кирилл Легейдо, просвечивал Карлсон шведский – неоднозначный и злобненький. Легейдо нередко обижал людей. Причем обижал так, что они даже пожаловаться не могли, а если пожалуешься, предстанешь перед всеми болваном, лишенным чувства юмора. Взять хотя бы эти шаржи. В одно прекрасное утро Легейдо волевым решением просто приказал всем представительным лицам агентства позировать перед художником, хотели они того или нет, после чего результаты художнической деятельности были немедленно вывешены на стену в креативном отделе. Не всем объектам шаржей они понравились. Вот арт-директор, например, не слишком полюбил свою огражденную рамочкой полноту – тем более что на шарже он как-то утрированно выпячивает брюхо. А Савельев – просто какой-то сморчок, головастик в очках. Все узнаваемо, все очень метко подмечено – и именно потому способно ранить. Но никто не протестовал. Ни один человек не попросил переделать или снять свою картинку. И не потому, что Легейдо стал бы его за это зажимать: Кирилл всегда был очень демократичен, отзывчив к новым предложениям. Просто он создал в агентстве такую атмосферу, в которой человек, возмутившийся по поводу шаржа, рисковал превратиться в посмешище. А смех – не менее сильное оружие, чем страх. Правда, менее сильное, чем любовь… По крайней мере, так утверждают знающие люди в Интернете. Илья пока что на любовь смотрел скептически.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное