Фридрих Незнанский.

Возьми удар на себя

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

– Лена! – Голдина буквально метнулась к ней и обняла за плечи. – Дорогая, ты о чем?.. Валерий Иванович, это Елена Николаевна Кожевникова, жена…

Она не договорила, видимо, не в состоянии оказалась произнести слово «покойного», но и так было понятно.

Елена Николаевна на Голдину никак не прореагировала, продолжая смотреть на следователя.

– Вы не понимаете… Мне нужно! – Ее губы сжались в прямую линию.

– Конечно-конечно, Елена Николаевна, – спохватился Лаконин. – Давайте пройдем!..

Он пропустил обеих женщин вперед. Людмила по-прежнему обнимала Кожевникову за плечи, заботливо поддерживая ее. Тем удивительнее оказалось то, что произошло затем уже в кабинете хозяйки «Примы».

Кожевникова внезапно решительно сбросила с себя руки Голдиной:

– Люда, выйди, пожалуйста! То, что я должна сказать… сделать то есть… Пожалуйста, выйди!

Голдина изумленно уставилась вначале на нее, потом на следователя, с искренним недоумением пожавшего плечами. Наконец, несколько обиженно кивнула:

– Ну, если так… Как хочешь!

Дождавшись, когда за той закроется дверь, Елена Николаевна повернулась к Валерию.

– Мне нужно позвонить, – твердо произнесла она. – Мобильный остался дома… Я должна позвонить, вам все объяснят!

– Но… Я не имею права позволять вам сейчас звонить! – невольно воскликнул Лаконин.

– Вам придется! – Женщина покачала головой. – Дело в том, что мой муж не бизнесмен… И никогда им не был…

– Что?

После этого Елена Николаевна произнесла всего несколько слов, но их хватило, чтобы Валерий Иванович сдался и отступил в сторону, давая ей доступ к телефону.

Номер Лена помнила наизусть – Сергей когда-то заставил выучить – и, боже мой, как же она надеялась, что эти проклятые цифры никогда ей не пригодятся… Вот, понадобились…

– Вас слушают! – Обладатель глубокого баритона, взявший трубку по ту сторону связи, не счел нужным представляться. Но она и не ждала этого: только бы хватило сил сказать все, что нужно, только бы хватило!..

– Я жена Сергея Павловича Кожевникова… Моего мужа только что убили… – На этом голос женщины сорвался, но она все-таки сумела взять себя в руки. – Здесь… оперативная группа…

– Адрес? – после очень короткой паузы спросил баритон. Она назвала. – Следователь от вас сейчас далеко?

– Рядом…

– Передайте ему трубку.

Елена Николаевна поняла, что на этом ее разговор с безымянным собеседником закончен и, молча отдав трубку Валерию, словно враз обессилев, почти упала в стоявшее рядом со столом кресло: все, что еще можно было сделать для Сережи, она сделала… По щекам Лены потекли слезы, но она их не замечала.

Валерий, все еще до конца не осознавший, сколь крутой поворот сделала сейчас ситуация, растерянно назвал свою должность и имя.

Обладатель баритона счел возможным ему представиться и после этого попросил кратко изложить суть случившегося, что Лаконин и сделал, изредка косясь на вновь замершую в своей неподвижности Елену.

Но она его, казалось, не слышала, погрузившись в несчастье с головой… Это был настоящий шок, и Валерий пожалел, что отпустил Цанина.

– Сейчас к вам приедет наш следователь. – Собеседник, теперь уже лаконинский, перешел к инструктажу, в его голосе появились командные нотки. – А также представитель Генеральной прокуратуры и оперативники из Первого департамента… Остановите до их появления все оперативно-следственные мероприятия!

– Есть, – буркнул Валерий Иванович и с облегчением положил трубку. Организацию, сотрудником которой представился обладатель баритона и безликой фамилии «Петров», он, как практически и все его коллеги, мягко говоря, не любил.

– Черт! – вырвалось у него. – Вот черт!..

И он тут же смущенно покосился на Лену.

Женщина слегка вздрогнула и подняла на него глаза:

– Вы… огорчены? – Ее губы неожиданно тронула вымученная улыбка. – Но ведь вам, – с горечью произнесла она, – это только на руку, не придется заниматься этим делом… Да, думаю, не придется…


Хлопнула входная дверь, и Ирина Генриховна Турецкая на секунду замерла, не выпуская из рук сковородку, которую как раз собиралась водрузить на плиту: ее муж, старший помощник Генерального прокурора России, обещал сегодня вернуться домой пораньше… Вот и вернулся. После стольких лет совместной жизни она легко определяла настроение Александра Борисовича, стоило ему переступить порог родного дома. Для этого ей не нужно было даже глядеть на супруга – достаточно услышать, как он, к примеру, хлопает той же входной дверью… Ирина вздохнула и поставила сковородку с жареной картошкой на плиту, покачав головой: как она и предполагала, вслед за появлением любимого мужа в прихожей раздались еще два звука: в разные углы полетели сброшенные как попало ботинки Турецкого.

– Ир, ты где?

Хмурый Шурик возник наконец на пороге кухни и с недовольным видом уставился на жену.

– Зову-зову, а ты молчишь! – буркнул он.

Возражать она не стала, сделав вид, что не замечает его мрачного настроения и жажды немедленно выместить его… На ком?.. Ну разумеется, на самом близком и, несомненно, любимом человеке!

– Извини, задумалась, – улыбнулась Ирина. – Ты руки вымыл?

И пока муж, молча нырнувший в ванную, долго плескался там, быстро и ловко накрыла на стол.

– А где Нинка? – уже чуть мягче поинтересовался Турецкий, возвращаясь на кухню и усаживаясь за стол.

– У себя в комнате… Сидит, зубрит что-то там к завтрашней контрольной по математике… Вкусно?

– Угу… – промычал супруг, вгрызаясь в прожаренный до коричневой корочки – в точности как он и любил – кусок курицы. Ирина удовлетворенно кивнула и, поправив рассыпавшиеся по плечам темно-каштановые локоны, присела напротив мужа, терпеливо ожидая, когда дело у него дойдет до чая, к которому намеревалась присоединиться. Очень жаль, что Шурик явился сегодня в неважном настроении: серьезный разговор, который она запланировала, затевать явно не стоит, придется подождать… Ну чего-чего, а ждать Ирина Генриховна за годы супружеской жизни научилась!

Разлив в свой черед крепкий черный чай по чашкам, она, расположившись за столом напротив мужа, посмотрела на него вопросительно, ничуть не сомневаясь, что сейчас услышит наконец о причине его мрачного настроения. И, конечно, не ошиблась.

– Знаешь, Ирка, – уже куда смиреннее начал Александр Борисович, – иногда мне хочется взять да и бросить все к чертовой матери… Надоело копаться в человеческой грязи – во как!

Он провел ребром ладони по горлу и тяжело вздохнул.

– Судя по всему, – осторожно предположила она, – у тебя новое дело?

– Нет, ты представляешь? – Турецкий возмущенно отодвинул от себя чашку. – Костя словно нарочно грузит меня в последнее время самыми, я бы сказал, двусмысленными делами!

– То есть?

– «То есть», «то есть…» – он с некоторым сомнением посмотрел на жену, потом, видимо решившись, махнул рукой: – А-а-а… Вот, представь себе: на какой-то там светской тусовке убивают бизнесмена, причем убивают каким-то, я бы сказал, устаревшим способом – будто убийца предварительно начитался детективных романов старушки Кристи…

– Отравили, да? – округлила глаза Ирина.

– Умница. – Турецкий посмотрел на жену с удовлетворением и усмехнулся. – Угадала… Может, теперь еще и угадаешь, чем?

– Неужели цианид?

– Точно!.. Ну, Ирка, ты даешь – вот что значит быть замужем за мной, любимым!.. Ну так вот: и бизнесмен-то отнюдь не крутой – так, серединка на половинку: владелец электронной фирмешки, где имеется штуки три постоянных сотрудников и с десяток «контрактников» по вызову. Ну, знаешь, таких фирмочек, если судить по объявлениям на столбах, у нас сотни – разного, правда, калибра. Установка Интернета, компов, у него еще и какие-то там новые технологии… Словом, разбираюсь я в этом, сама знаешь, в общих чертах, поскольку далее рядового пользователя продвигаться было до сих пор ни к чему.

– Так тебя что же, раздражает то, что теперь придется углубиться в электронику? – удивилась Ирина.

– Если бы! – Турецкий одним глотком допил остывший чай и поморщился. – Нет, ты слушай, что оказывается на поверку! А на поверку оказывается, дорогая моя, что этот средненький бизнесмен – никакой не предприниматель, и фирма в реальности принадлежит не ему даже, а известной тебе организации, о которую мне в последнее время приходится спотыкаться чуть ли не в каждом втором деле!..

– Неужели?.. Он что, работал под прикрытием ФСБ?

– А то! И не простым топтуном, а одним из лучших их сотрудников, выявляющих взяточников среди чиновников самого высокого ранга!

Ирина Генриховна прищурилась и недоверчиво посмотрела на мужа:

– Шурик, ты же не хочешь сказать, что он просто-напросто самым топорным образом предлагал подозреваемым взятки? – И, поскольку Турецкий промолчал, слегка пожав плечами, взволнованно продолжила: – Если это так, то это же… Это же статья «Коммерческий подкуп», если не ошибаюсь, двести четвертая, да еще во второй части – то есть с использованием служебного положения!..

Наступила очередь Александра Борисовича изумленно уставиться на супругу: конечно, будучи столько лет женой «важняка», в каких-то вещах поневоле начнешь разбираться, поскольку любимая тема мужа – его проклятая работа… Но чтоб вот так, наизусть, цитировать с ходу Уголовный кодекс Российской Федерации?! Ирина же Генриховна между тем продолжила, словно и не заметив, как ошарашенно смотрит на нее Турецкий.

– Хотя… Погоди, кажется, если взяткодатель явится с повинной по собственной инициативе, от уголовной ответственности он освобождается… Все равно – это подстава!..

– Слушай, откуда ты?..

– Так подстава или нет? – нетерпеливо перебила его Ирина.

– Понятия пока не имею! Я ж только сегодня это дело получил, к тому же там не все так просто! Забыла, что замочили его на великосветской тусовке?

– И что?

– А то!.. Среди гостей – а это был банкет в честь открытия художественной выставки – присутствовала как минимум одна персона, у которой, вполне возможно, имелся мотив… Его бывшая супруга!

– И давно она в «бывших»?

– Пока не знаю. Но черт их, баб, знает… Прости, ты у меня не «баба», ты у меня – Женщина с большой буквы!.. Да, кстати, откуда ты так хорошо знаешь насчет уголовной статьи?..

Ответить Ирина Генриховна не успела, поскольку на пороге кухни появилась Нина, она же Ника, – их с Александром общее и, несомненно, лучшее на свете произведение, унаследовавшее от своих родителей (в этом не сомневались оба!) все хорошее и почти ничего плохого.

– Пап, привет!.. – На хорошенькой (в маму!) мордашке девочки красовалась озабоченная гримаска и упорное стремление (в папу!) немедленно разрешить возникшую проблему.

– Приветик! – Александр Борисович моментально растаял при виде Ниночки, с удовольствием окинув взглядом с ног до головы ладненькую и хрупкую дочку. Но Ниночка не являлась особой, склонной к сантиментам.

– Просто чудо, что еще не утро, а ты уже дома, – мне повезло!

– Э-э-э… Что ты хочешь сказать?

– То, что и сказала, а кроме того, мне срочно нужна твоя помощь! Не могу понять, в чем тут фишка, не могу – и все!.. Вот ты мне и поможешь ее решить!

– К-кого? – Сердце Сан Борисыча сжало дурное предчувствие: что там говорила Ирина насчет контрольной по математике? Чтоб ему провалиться на месте, если он разбирается в их нынешней школьной программе!

– Задачу, конечно!

Саша бросил на жену отчаянный взгляд: отцовский авторитет явно был под угрозой.

– Во-первых, – спокойно произнесла Ирина, – сколько раз я тебя просила, Ника, чтоб никакими «фишками» и «прикольчиками» ты свою речь не засоряла хотя бы дома? Во-вторых, отец устал, у него новое сложное дело… Пойдем, думаю, вдвоем с тобой мы разберемся, ведь разобрались же в прошлый раз?

– По моим наблюдениям и подсчетам, – ядовито произнесла Нина-Ника, – у нашего папули что ни день, то «новое дело»!.. Ладно, мам, пошли!..

И, круто развернувшись, покладистый ребенок, на глазах преобразовывающийся в не столь уже покладистого тинейджера, исчез в направлении своей комнаты.

– Ничего не поделаешь, – невесело усмехнулась Ирина. – Возраст такой… Придется перетерпеть!

– Может, лучше наоборот, натянуть поводья потуже? – нахмурился Александр. – Больно уж бойкая стала на язык…

– Яблоко от яблони… – Ирина поднялась из-за стола и, быстренько собрав посуду, перегрузила ее в раковину. – В кого это ей быть мямлей, не умеющей связать двух слов? По-моему, ни один из нас этим недостатком не страдает!

– Мам, ну ты где? – раздался из глубины квартиры недовольный возглас. – Хватит меня обсуждать, иди сюда!

– Видал? – Ирина Генриховна подмигнула мужу и покинула кухню, оставив его в одиночестве.

Александр Борисович смущенно и виновато посмотрел вслед жене, посидел немного, вздохнул и покачал головой, осуждая сам себя: как ни крути, как ни верти, а дочка права – дома он бывает мало, все семейные процессы на Иркиных плечах… И когда только успевает? Все-таки с женой ему повезло необыкновенно – умница, красавица, кто скажет, что и ей вот-вот стукнет сороковник? Никто!.. Не жена, а мечта, во всяком случае, для такого трудоголика, как он. Точно повезло!..

Дама нетрадиционной ориентации

Людмила Иосифовна Голдина небрежно сбросила на руки старшего оперативника Первого департамента МВД Владимира Яковлева расшитый бисером тулупчик. Окинув равнодушным взглядом мужчин, присутствующих в кабинете Турецкого, Голдина, не дожидаясь особого приглашения, прошла к столу Александра Борисовича и, сев на стул для посетителей, спокойно посмотрела «важняку» в глаза.

По всему выходило, что опасения хозяина кабинета насчет того, что слишком большое, на его взгляд, количество присутствующих на дознании смутит Голдину, оказалось излишним. Хозяйка галереи держалась уверенно и почти безмятежно. Поправив на коленях мягкую большую сумку – нечто среднее, на взгляд Турецкого, между кошелкой и мешком для картошки, она замерла в вопросительной позе с таким видом, словно и понятия не имела, для чего ее сюда вызвали. Яковлев, сидевший рядом с Турецким у маленького столика с записывающей аппаратурой и бланками протокола дознания, слегка усмехнулся: в день убийства Кожевникова ему уже довелось пообщаться с Людмилой Иосифовной, и другого поведения он от нее и не ожидал.

Зато в глазах остальных – яковлевского непосредственного начальника Вячеслава Ивановича Грязнова, следователя Генпрокуратуры, только что вернувшегося из отпуска Валерия Померанцева, угодившего, как водится, непосредственно с корабля на бал, и даже полковника Анисимова, представлявшего ФСБ, явно читалась повышенная заинтересованность: как правило, попадая в этот кабинет, хотя бы и в качестве свидетелей преступления, практически все посетители нервничали. Чего о Голдиной сказать было никак нельзя.

Спокойно и неторопливо она ответила на первые вопросы Турецкого, касавшиеся ее места жительства и рода занятий, подождала, пока Яковлев перепишет в «шапку» протокола ее паспортные данные, и, попросив разрешения, закурила извлеченную из изящного кожаного портсигара тоненькую коричневую сигаретку.

– Давайте, – предложил Александр Борисович, – начнем с того, как давно вы знакомы с погибшим и по каким причинам пригласили его с супругой на открытие выставки и банкет?

Людмилу ничуть не смутило то обстоятельство, что на аналогичный вопрос она уже отвечала Яковлеву непосредственно в вечер убийства. Кивнув, она заговорила низким хрипловатым голосом:

– Собственно говоря, пригласила я скорее не его, а Лену, хотя и Сергей вполне мог оказаться мне полезен… Лена… Елена Николаевна Кожевникова – моя давняя и близкая подруга. Сколько лет мы с ней знакомы, сейчас и сказать трудно, а с Сергеем – семь лет. Ровно столько, сколько они женаты…

И, не дожидаясь уточняющего вопроса, пояснила сама:

– Говоря насчет пользы, я имела в виду, что Кожевниковы в числе остальных были для меня еще и потенциальными покупателями… Конечно, Сергей в живописи практически не разбирается… не разбирался. Но Лена, так же как и я, по образованию искусствовед, мы учились с ней вместе, на одном факультете университета. К тому же она сама немного занимается живописью… Словом, Кожевников к ней в этом отношении всегда прислушивался.

– С Сергеем Павловичем вы тоже дружили?

Голдина слегка поколебалась, прежде чем ответить, но потом, видимо, решила, что скрывать правду нет смысла: если уж дело дошло по каким-то неясным причинам до Генпрокуратуры, все равно докопаются…

– Нет, – покачала она головой. – Если честно, говорить о взаимной симпатии между нами совсем не стоит… Сергей был убежденным консерватором и нашу с Леной дружбу не одобрял именно по этой причине… Иногда мне казалось, что он меня просто-напросто терпеть не может…

– То есть? Что вы имеете в виду? – Александр Борисович недоуменно поднял правую бровь и посмотрел на Голдину поверх очков.

– Ему, как большинству ортодоксов, не нравилась моя сексуальная ориентация… Надеюсь, вас это не шокирует? – Людмила Иосифовна усмехнулась и посмотрела на Турецкого с нескрываемой иронией. – Только не подумайте, что я бравирую. Просто констатирую факт. Кстати, вам придется в этой связи поверить мне на слово, но между мной и Леной никогда никакого намека на такого рода отношения, какие он подозревал, не было. Мы действительно дружили, и более ничего!

Александр Борисович перехватил взгляд Михаила Анисимова, в котором мелькнуло нескрываемое отвращение, и на секунду уткнулся в лежавшие перед ним бумаги, подумав, что все-таки это был весьма разумный шаг – усадить остальных мужиков так, чтобы во время беседы с хозяйкой «Примы» все, кроме него и Яковлева, находились вне поля зрения Голдиной. Достаточно и того, что Володька так же, как и Анисимов, не сумел скрыть легкого шока от только что прозвучавшего признания, проступившего в данный момент на его физиономии более чем отчетливо… Черт бы побрал эту творческую интеллигенцию с их вывертами!

– Ясно, – спокойно вздохнул Турецкий. – С этим, по крайней мере… Пойдем дальше. За сколько дней до открытия выставки вы озвучили Кожевниковым свое приглашение?

Людмила ненадолго задумалась, потом слегка пожала плечами.

– Вообще-то выставка готовилась около месяца, и я несколько раз советовалась с Леной по разным деталям в процессе подготовки. То, что они будут на открытии, – само собой разумелось… Но о конкретном времени сообщила, как всем, дня за два-три. Точнее, боюсь, не помню.

– Но не больше, чем за три? – уточнил Турецкий.

– Нет, не больше.

– Сколько человек и кто именно были приглашены на банкет?

– Вообще-то моя помощница Люся ответила бы на этот вопрос точнее, но я попытаюсь… Так, во-первых, сами авторы с их девицами, во-вторых, возможные покупатели: кроме Кожевниковых Валя Сумко, Жора Карякин… Оба бизнесмены и коллекционеры, хотя назвать их людьми, разбирающимися в живописи, особенно Карякина, трудно… Известный коллекционер, старик Лабанин, Семен Семенович…

– Стоп! – прервал Голдину Александр Борисович. – Вы, по-моему, забыли упомянуть, что оба бизнесмена пришли со спутницами. Их вы тоже приглашали?

– Зачем? – Людмила слегка округлила брови. – Это предполагалось само собой… Конечно, кто-то из них мог прийти и в одиночестве, но на всякий случай…

– Кто из двоих мог прийти один с наибольшей вероятностью?

Голдина снова ненадолго задумалась, но ответила вполне уверенно:

– Да оба… Но, если уж говорить о неожиданностях, Жора меня несколько удивил…

– Вот как? И чем же?

– Знаете, обычно он западает на таких девиц – типичных моделек, причем молоденьких. Чем моложе – тем лучше… И брюнеток. А тут приволок крашеную блондинку, явно за тридцать… Впрочем, вкусы у людей могут меняться, а у Карякина денег для удовлетворения своих прихотей вполне достаточно!

Турецкий кивнул, отметив про себя, что, несмотря на дружбу, Елена Николаевна Кожевникова, видимо, не сочла нужным сообщить подруге, кого именно «приволок» с собой на роковой банкет бизнесмен. И задал следующий вопрос:

– Получается, часть гостей вы либо не знали, либо знали плохо?

– Я отлично знаю всех, кому передала приглашения лично, а это не менее десяти человек. Каждый волен был привести с собой на выставку любое количество гостей, но на банкет – только одного, так сказать, самого близкого. Из этих близких я совсем не знаю человек пять. Остальных знаю плохо… Ну, как, например, тех двух девиц, подружек авторов: знаю, что одну зовут Лиза, вторую, кажется, Вика, видела их несколько раз – и все. Знакомиться поближе просто нет смысла, по моим наблюдениям, подружки у нынешней молодежи, так же как и бойфренды, меняются чаще, чем солнышко всходит-заходит… Всех не запомнишь. Я могу перечислять дальше?

Александр Борисович кивнул, и Голдина продолжила, старательно перебирая в памяти по возможности всех участников банкета, коих в итоге оказалось не так уж много. Александр Борисович знал, что в вечер гибели Кожевникова в банкетном зале собралось восемнадцать человек. Сейчас он преследовал иную цель: ему хотелось услышать, кому из них какую характеристику даст хозяйка галереи, прежде чем начать беседовать с попавшими в свидетели гостями лично. Кто из них, с точки зрения Голдиной, более всего подходит на роль убийцы?.. В том, что убийца был участником этой тусовки, сомневаться не приходилось – оставалось только огорчаться, что вычислить его по горячим следам не удалось, несмотря на то что опрашивали всех там, на месте, не по разу, до самого утра… Опрашивали специалисты совсем не слабые! М-да…

– Людмила Иосифовна, – Турецкий вздохнул, – давайте попробуем, так сказать, реконструировать сам момент убийства Кожевникова… У вас, как у человека, связанного с живописью, должна быть хорошая зрительная память. Пусть вас не смущает, что на этот вопрос вы уже отвечали в тот вечер… Вдруг всплывет еще какая-то важная деталь? Тогда вы, насколько понимаю, были в шоке…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное