Фридрих Незнанский.

Восточный проект

(страница 3 из 29)

скачать книгу бесплатно

Только положил трубку, усмехаясь и даже отчасти завидуя человеку, который может себе позволить отдохнуть в рабочее-то время, как раздался новый звонок. И тоже был мужчина, и понес про то же самое гулким таким басом, будто в бочку говорил, а не в телефонную трубку: мол, всю ночь у них там, неподалеку, что-то горело и взрывалось.

Очень странным это уже показалось подполковнику. Он попросил звонившего чуток обождать, а сам по внутреннему телефону перезвонил дежурному.

– Слышь, Костерин! Ты какого хрена им мой номер даешь? У меня что, других забот нету, кроме как пьяных чудиков выслушивать?

– Виноват, товарищ подполковник, но они начальство требуют, а кроме вас…

К сожалению, это действительно так, начальника отдела милиции на воздушном транспорте полковника Лямкина сегодня на службе нет и, видать, не будет. Еще позавчера в Белоярск прилетел из Москвы сам директор Департамента милиции на воздушном транспорте генерал-майор Митрофанов и потребовал, чтоб начальник отдела всюду сопровождал его. Вот того и нет третий день. Гуляют, небось. Лямкин горазд принимать московское начальство, и оно это знает. Ну и что теперь делать?

– Да, я слушаю вас, – морщась, словно от больного зуба, сказал в городскую трубку Симагин. – Давайте так. Назовитесь сперва. Потом – откуда конкретно звоните, а все остальное еще раз и почетче, пожалуйста, чтоб я мог понять и записать. Слушаю…

Короче говоря, звонил, оказывается, мастер с лесопункта, из того же Рассвета, Егор Миронович Лаптев. Это отсюда километров двадцать пять, да не по трассе, на нее всего десяток верст приходится, а дальше – таежные дороги, старые гати, проложенные еще в сороковых годах прошлого века. Их время от времени подправляют, а на хорошую дорогу бюджетных средств не хватает. Тяжелые машины – трактора, лесовозы, вездеходы армейского типа – этим нормально, а чтоб легковушке, так то пустой номер. Лагеря там были, плохое место, гиблое. Строили чего-то, вроде полигон какой, да не достроили, бросили, а там и власти поменялись, лагеря похерили да и забыли. А в тех местах, неподалеку от бывшего лагеря, поселок поднялся, который кто-то, словно в насмешку, Рассветом назвал. Лесопункт там образовали – тайга-то породистая, кедрач сплошной. Так вот, там это, получается.

– Прошедшей ночью, точнее сказать, поздним вечером, примерно, в десять минут двенадцатого, – обстоятельно начал по новой густым басом мастер с лесопункта, – я, стало быть, вышел, извиняюсь, в туалет, поскольку удобства у меня летом во дворе. И тут услышал сильный, но отчасти скраденный расстоянием будто удар грома. А спустя минуту-другую, я не замечал по часам, поскольку темно было, громыхнуло снова, и даже зарево поднялось над лесом в южном направлении…

Коротко говоря, сперва он подумал, что это гроза приближается, но ничего похожего на нее в атмосфере не ощутил. Подумалось, что гром был все же искусственного происхождения, то есть как бы делом человеческих рук, ну, похожий на взрывы, какие он постоянно в свое время слышал, когда дробили скальные породы на щебень, для отсыпки железнодорожной магистрали.

Не здесь, нет, когда на Байкале работал, лет двадцать тому… Однако послушал еще, но все вокруг было тихо. А позже, он уже дома сидел, не спалось, услышал рыкающий такой звук автомобильных моторов. Пока собрался выйти, шум затих. Но потом, позже, снова услыхал несколько взрывов, либо это все-таки раскат грома такой был, стены-то гасят звуки. А когда снова зарычали двигатели, выглянул-таки и увидел вывернувшие из тайги на трассу пару армейских вездеходов. Но кто в них был, узнать, конечно, не успел, те не останавливались. Фарами ослепили на миг, да и умчались в сторону города. И ехали они, по всей вероятности, со стороны полигона, как тут, в Рассвете, называют то поганое место.

Вот об этом странном ночном происшествии он и счел своим долгом сообщить в милицию.

Симагин поинтересовался, почему именно в транспортную, а не к своим, поселковым сперва обратился? Есть же у них там опорный пункт? Должен быть!

А не обратился он, оказывается, потому, что утром встретил Аристарха Самохваленко, механика своего, с которым и обсудил ночное происшествие. И оба пришли к единому мнению, что рассветовский участковый, старший лейтенант Бронька Данин у них – пустая фуражка, а никакая не власть, хоть он уже с утра туда наладился, тоже, поди, взрывы слыхал. И зарево наблюдал. Но разговаривать все равно следует с серьезными людьми, каковыми тот же Аристарх считает транспортную милицию. И куда он уже, как свидетель, сам первый звонил. Так и сказал. После чего и Лаптеву номер этого телефона назвал.

– А что, Аристарх ваш, он здорово закладывает за воротник? – спросил подполковник на всякий случай.

– Не-а, как все… Как я… нормальный мужик. Так вы меры, стало быть, примете?

– Сейчас решим. А дорога там проходимая? «Газон» пройдет, как считаете?

– Да сушь нынче. Я и говорю, те вездеходы – часу не прошло – уж обратно покатили. Вот мы и думаем, как бы большой пожар не вышел.

– А участковый ваш, он еще не вернулся? Он-то на чем отправился? Пешком, что ли?

– Не-а, у Броньки мотоцикл. Не вертался еще.

– Скажите ему, когда вернется, пусть сразу перезвонит мне, подполковнику Симагину.

– Это если увижу. Я ж по улицам не шастаю, работа у меня. А вы сами-то чего ж? Может, надо с вертолета посмотреть, залить? Или у вас нету этой техники?

– Вот когда узнаем, что у вас там произошло, тогда и будем решать, что делать. Сейчас-то огня не видно?

– Не видать… Ну, как считаете, – степенно пробасил Лаптев.

Симагин ухмыльнулся, сделал себе пометки в блокноте и поблагодарил Лаптева за бдительность. Хотя при чем здесь именно это, и сам не понял.

Значит, не так все просто и объяснимо. Конечно, ночная бомбежка – это чушь собачья, но что-то непонятное у них определенно случилось. Да еще и самолет какой-то… Чего ему там делать? Наверное, надо сообщить в УВД, чтоб те ребята занялись, зачем же транспортной милиции в чужую епархию соваться? И при чем здесь самолет, тоже непонятно.

Но пока раздумывал на эту тему, снова зазвонил телефон.

Звонил очередной свидетель, и опять из Рассвета, Аникин Валентин Иванович, рабочий пилорамы. Ему, как быстро выяснил подполковник, никто не давал советов, куда звонить, он сам додумался. Так вот, он тоже слышал взрывы и видел армейские автомобили, которые сперва промчались в тайгу, южнее поселка, в направлении «чертова полигона», а потом, спустя час с небольшим, так же без остановки, вернулись обратно в город. И были это джипы. И никакие не зарницы освещали горизонт, а явно вздымались столбы пламени, и даже после того как военные уехали оттуда. А может, они нарочно там что-нибудь поджигали?

Симагин уточнил, оказались, все-таки не грузовые вездеходы, а именно два джипа, причем армейского образца, свидетель их близко разглядел. А на вопрос, чего он делал на улице в столь поздний час, ответил, что шел домой. Это в полночь-то? Но, с другой стороны, каким Рассветом их поселок ни называй, все равно деревня остается деревней, мало ли чем он занимался? Может, от чужой бабы домой возвращался, кому какое дело? Да и не имело это существенного значения.

Свидетель считал, что милиции надо срочно приехать, потому что перед тем как раздались взрывы, а никакая это не гроза была, над Рассветом довольно низко пролетел пассажирский самолет, не очень большой, скорей всего или «Антон», или «Як-сороковой», он сам его огни видел. Причем не один пролетел, а два их было. Сперва прошел первый, который вроде бы собирался заходить на посадку, а потом, словно догоняя его, на большой скорости, низко, почти над кронами деревьев, на бреющем прошел другой, скорей всего «МиГ», и тоже с опознавательными сигналами. Ну а дальше и начались взрывы.

Симагин, разумеется, с ходу решил уточнить, как это человек ночью темной мог увидеть и различить в небе какие-то самолеты, когда тут, рядом с собой, ни черта не разберешь?

На это Аникин ответил, что армейскую свою службу отбарабанил во Владике, то есть во Владивостоке, в батальоне аэродромного обслуживания авиачасти и всю эту когда-то грозную военную технику научился даже и не зрительно, а на слух воспринимать. Так что привычка осталась с тех молодых лет, а на свой слух он не жалуется.

Ну, грозная она нынче или нет, это еще можно поспорить, и воздушная война у них там была какая-то или нет, но факт оставался фактом: один из пролетевших над Рассветом самолетов, скорее всего, упал в тайге. И теперь только понял подполковник, почему все звонили именно в милицию на воздушном транспорте, – самолеты действительно в деле фигурировали, вот в чем незадача! Но, в конце концов, решать, ехать или нет, должна сама милиция, а не случайные ночные свидетели.

Симагин перезвонил в диспетчерскую аэропорта, чтобы узнать, не было ли каких-либо происшествий вчера в районе полуночи? Дежурный долго разбирался, а потом ответил, что как раз в это время, то есть до полуночи, ожидался прилет из Москвы правительственного «Як-40», уже велись переговоры с экипажем, но самолет так и не появился, хотя ему были даны все необходимые параметры для посадки. Даже торжественная встреча у трапа была организована, с хлебом-солью, но мероприятие так и не состоялось.

Нет, получается так, что телефонные звонки не были похмельной шуткой, а речь действительно идет о каком-то серьезном происшествии. И возможно, связанном именно с авиацией. Если и взрывы были, и столбы пламени над лесом поднимались, значит, похоже, в том районе произошла авиационная катастрофа. Плохо это, только такого ЧП и не хватало сейчас воздушной милиции, когда в городе третий уже день гостит сам главный ее начальник!

Но если разбился пассажирский самолет, то на месте могло оказаться немало жертв? Если после удара о землю – вот тебе и причина взрыва! – там кто-то еще остался в живых… А главное, времени с момента тех взрывов прошло вон сколько! Больше десяти часов. Кстати, а что армейские джипы там потеряли? Чего они-то ночью туда-сюда мотались? И какой самолет упал, ведь их, говорят, два было? Если военный упал, то, может, они специально ездили туда, чтобы найти и подобрать летчика? И тогда пострадавший уже в больнице? А почему же здесь ничего не известно? Вот так, мать их, и работаем – рука об руку называется. Это когда правая не знает, что делает левая! А получается, каждый сам по себе.

Подполковник позвонил в областную больницу и спросил, не поступали ли ночью раненые люди? Ответ дежурной разочаровал: никаких серьезных происшествий в городе не было. И вообще, ночь прошла спокойно.

Значит, джипы вовсе не туда ездили? Или не смогли добраться до места падения? Опять же и полигон еще какой-то, о котором прежде ни от кого не слыхал подполковник.

Одним словом, надо срочно ехать. И Симагин перезвонил в краевую прокуратуру, проинформировал о состоявшихся звонках, перечислил фамилии свидетелей и добавил, что в расследовании происшествия примет обязательное участие его сотрудник. И назвал фамилию майора Расула Гуляева, старшего оперуполномоченного отдела милиции на воздушном транспорте. После чего стал дозваниваться до полковника Лямкина: что бы ни случилось и каких бы важных гостей не принимал сейчас Сергей Григорьевич, о ЧП он должен узнать в любом случае раньше генерала Митрофанова. Неизвестно ведь, как отреагирует на происшествие московское начальство…

4

Начальство в лице Георгия Александровича Митрофанова отреагировало вяло. Генерала интересовал другой вопрос:

– Как он у тебя, этот Симагин? Внушает, нет?

– В смысле – доверие? – уточнил Лямкин. – По службе вопросов не имею. Что касается характера, то… как бы сказать…

– А ты прямо и говори, наш человек? Или станет вопросы спрашивать? – вполне по-генеральски сострил Митрофанов.

– Вот это, боюсь, может, – с огорчением и убежденно ответил полковник. – Службист, как говорится, не по делу.

– Жаль, – спокойно отреагировал генерал. – А ты его послать куда-нибудь по служебной надобности не хочешь? На недельку, скажем, пока московская комиссия тут пенки снимать будет? В район подальше, в другую область, к соседям – для обмена опытом. Придумай, не сиди пнем, тебя ж тоже касается.

– Да я не сижу, – пробурчал полковник, не обижаясь на Георгия Александровича, так как генеральская манера разговаривать с подчиненными в таком вот духе была давно ему известна.

Больше того, он понимал, что Митрофанов, можно сказать, специально забрал его с собою в качестве сопровождающего на все время своего пребывания здесь, потому что ситуация с падением самолета не должна никоим образом коснуться начальника белоярской транспортной милиции. Лямкин – единственный в городе человек, которому была известна подлинная подоплека события. Одного не знал полковник: того, что Георгий Александрович, еще будучи в Москве, остановил на нем свой выбор, когда вместе со Смуровым обсуждал возможные варианты проведения операции по устранению фактора, мешающего нормальному развитию взаимовыгодных финансовых отношений с ближайшим восточным соседом. Имелся в виду Китай. Слишком крупные интересы и деньги столкнулись на «Восточном проекте», чтобы пустить это дело на самотек, то есть предоставить возможность его решения кремлевским политикам. И вот теперь, когда вопрос, что называется, закрыли, неожиданно, а главное, не ко времени обнаружились какие-то свидетели, с которыми теперь придется тоже возиться. Да, идея Митрофанова отослать Симагина куда подальше – хорошая идея, проблема только в том, как ее половчее осуществить, чтоб потом и комар носа не подточил? Ведь подполковник со своим служебным рвением, которое, как известно, и просыпается-то в нем не всегда к месту и ко времени, может порядочно спутать карты.

А Митрофанова сейчас заботило другое. Происшествие все равно получит огласку. Важно, чтоб он, генерал, и его ребятишки из спецназа транспортной милиции не засветились, нигде не фигурировали, ни в чьих показаниях. А что Лямкина будут дергать, так это пусть. Ему ж ничего не пришьешь, его в городе не было, он генерала своего сопровождал, на рыбалку ездили, далеко, на Енисей, к знакомым рыбакам. И те уже в курсе, заранее предупреждены. Так что с этой стороны прокола можно не опасаться.

Другое плохо. Вездеходы эти проклятые, ну, джипы, которые в воинской части одолжили, кто-то из свидетелей их видел. И вообще, кажется, придется здесь немного поработать с людишками, кое-кому мозги вправить и глаза прочистить, чтоб не снилась, понимаешь, им по ночам всякая чертовщина.

Но уж этим есть кому заняться.

А интересно, что по этому поводу Лешка скажет? Он-то, поди, торжествует, делая при этом постную физиономию. Что никак не вяжется с его всегда ухоженной, этакой «парикмахерской» внешностью. Красавчик, ничего не скажешь. Понятно, на что Маринка клюнула. Да и Наташка тоже, помнится, с вожделением поглядывала. Ох, это бабье! Никогда и ни за что своего не упустят.

Лешкой Митрофанов называл Смурова, не в официальной обстановке, естественно, а по-родственному, по-домашнему. Так получилось, что оба они оказались женатыми на родных сестрах, в девичестве Кошелевых. Только Маринка, старшая, уже успела выскочить за Сальникова в ту пору, когда тот еще в главке болтался и никакие особые перспективы ему не светили. Но она вовремя одумалась и, бросив Виталия, сбежала к Лешке, которому очень даже светило тогда, министерское кресло перед ним вполне отчетливо маячило, но… фортуна как бы задумалась, отвернувшись на миг. И этого мгновения хватило, чтобы вперед неожиданно вырвался Сальников. А Маринка, уже став официальной женой Лешки, никак, видно, не хотела простить теперь первому мужу своей собственной нерасчетливости. И это обстоятельство давно уже стало предметом постоянной иронии младшей, Натальи, нынче-то вот генеральши, ну и самого генерала, смуровского свояка, так сказать.

Поэтому, если говорить совсем откровенно, что называется, без обиняков, по совести, то неприязнь к Сальникову у обоих свояков и их жен – это уж не касаясь большой политики и связанных с нею финансовых слагаемых, на чем пересекались кровные интересы каждого из перечисленных лиц, – имела под собой, мягко говоря, еще и чисто семейные корни. И никуда от этого не денешься, так жизнь повернула. И кто-то в ней обязательно остается крайне обиженным, недовольным, но не собой же! Одного удача соперника подстегивает, стимулирует, другого удручает, вызывая у него внутренний протест, вплоть до ненависти. Одну своя недальновидность огорчает, но учит, а другую злит и доводит до полного остервенения, когда размываются границы разумного и дозволенного. Но всегда при таком раскладе в поле зрения должен быть и тот, кто виноват уж тем, что названная удача заметила именно его. Такие вещи простить трудно, а вину за свои потери легче всего переложить на чужие плечи.

В принципе, лично Митрофанов не имел никаких серьезных претензий к тому же Сальникову. Спал тот по молодости не с его женой, на служебной лестнице подножку не ставил, да они, в общем-то, и не пересекались никогда, мешая там или толкая друг друга. И неприязнь генерала к министру была скорее корпоративной, а правильнее сказать, не собственной, но привнесенной. Пока не перехлестнулись их уже чисто финансовые интересы.

И тогда вступил в силу другой закон. Ну, скажем, тебе определенными структурами общества обещаны большие деньги за проведение в жизнь совершенно конкретного плана. Если детально в нем разобраться, то он, конечно, расходится с твоими представлениями о таких понятиях, как офицерская честь, законность, справедливость и прочая, и прочая, о чем много говорится, но что фактически за последние годы превратилось в пустые слова, в мусор. Однако, тем не менее, не вдаваясь в причины, ты даешь свое согласие и получаешь внушительный, стимулирующий твою активность аванс. Так что тебе после этого остается? В силу предлагаемых обстоятельств ты уже вынужден теперь действовать быстро и решительно, закрывая глаза на некоторые моральные принципы. Иначе можешь лишиться не только аванса и солидного окончательного расчета, но даже определенных жизненных перспектив.

Как человек военный и, соответственно, изначально дисциплинированный, к тому же являясь одним из высших руководителей силового ведомства, Митрофанов отлично понимал тяжкую меру своей ответственности в случае проигрыша. Но именно к проигрышу он был не готов. Он не мог проиграть, не должен был. И эта уверенность диктовала и стиль его поведения – непринужденный, хотя и жесткий, предусмотрительный и в то же время нахрапистый. Короче говоря, типичный стиль новой российской деловой элиты. Генерал даже внутренне гордился тем, что легко вписывается в эту категорию несомненных хозяев жизни.

Ну а удачливые чиновники, которых выстреливают на верхний уровень, подобно пробкам из шампанского, умные и умелые руки, они, подобно тем же пробкам, собственной воли не имеют. Да о них обычно и не думают. Они делают порученное дело, а потом приходит уборщица и подметает пол. И раз это так, то и в расчет их брать не стоит.

Митрофанов не сам придумал такую философию, она давно вызревала в доверительных беседах свояков, пока их жены сплетничали и дразнили друг дружку на кухне, перемывая посуду и кости знакомых. Каждому свое. Но одно четко видел генерал: глубокую личную заинтересованность обоих Смуровых в том, чтобы фортуна и на этот раз не выкинула очередной свой коник. И в этом, пожалуй, он был солидарен с Алешкой. Иначе вряд ли бы и сам согласился на участие в грязном, чего скрывать, дельце.

Но теперь дело сделано, надо закрывать случайно образовавшиеся бреши и при этом не светиться.

5

Первым «на яму», как обычно называют место падения самолета работники авиационных служб, прибыл участковый уполномоченный из Рассвета старший лейтенант милиции Бронислав Иванович Данин. Этот тридцатилетний, спортивного телосложения человек, светловолосый и голубоглазый, всего год назад закончивший в Белоярске школу милиции и направленный «на землю», то есть в район, для укрепления правопорядка на селе, никакими особо громкими подвигами здесь похвастаться не успел, поскольку ничего страшнее пьяных стычек в поселке не происходило. Ну, начистили друг дружке морды, появился участковый, наорал, постращал, раскидал буянов, те и помирились – и ни правых тебе, ни виноватых. Крупных преступлений – убийств там, зверских изнасилований, про что особенно любят писать в газетах и показывать по телевизору, либо злостных поджогов или чего-то вроде того также в округе не наблюдалось. Проживали в поселке среди прочих несколько семей староверов, а у тех, известно, порядки строгие, суровые, шибко не разгуляешься. Вот, наверное, потому народ и думал, что Бронька – пустое место, никакой от него ни пользы, ни вреда. А раз так – пусть живет и другим не мешает, фуражку свою носит.

Никто в поселке также не догадывался о его прошлом, а если поговорить, то было бы о чем. Данин, после окончания школы в Белоярске и ни в какой институт не устроившись, естественно, загудел в армию, во внутренние войска. А вот службу свою проходил не где-нибудь, а в Чечне, во время боевых действий. Был ранен, и в этом ему повезло, потому что многие его товарищи так и остались там. Ну а уж после госпиталя за выбором профессии дело не стало, как-то все определилось само – школа милиции. Так что опыт-то имелся, просто Бронислав не любил вспоминать прошлое, от которого у него остались самые тягостные впечатления. И здесь, в поселке, где никакой преступностью в общем-то и не пахло, он как будто бы даже отдыхал душой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное