Фридрих Незнанский.

Выбор оружия

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

– Вас удовлетворило это объяснение?

– В общем, да. Хотя, конечно, я предпочел бы более детальную информацию. Он произвел на меня впечатление серьезного и чрезвычайно осторожного бизнесмена, который не будет без веских причин рисковать такими деньгами.

– Если операция с акциями окажется успешной, как намерен господин Никитин распорядиться полученной прибылью? Перевести ее обратным трансфертом на его счет в Дойче-банке?

– Нет. Я спросил его об этом. Он хочет, чтобы было создано совместное предприятие для доразведки и разработки Имангдинского месторождения. Вся прибыль должна быть вложена в закупку горнодобывающего оборудования, в строительство шоссе и железной дороги от Имангды до Норильска, в создание инфраструктуры. Он даже назвал фирму, с которой уже вел переговоры о поставке оборудования. Это нью-йоркская компания «ЭКСПО, импорт – экспорт».

– Но вы сказали, что Имангда хорошо изучена и считается бесперспективной. Какой смысл вкладывать деньги в разработку бесперспективного месторождения?

– Я спросил его и об этом. Он ответил, что на этот вопрос у него есть свои соображения. Я не стал настаивать на более определенном ответе. В конце концов, это его деньги и его дело.

– У вас вопрос, Александр Борисович? – заметив нетерпеливое движение Турецкого, обернулся к нему Денис.

– Да. Банальный, но необходимый. Господин Дорофеев, сколько может зарабатывать руководитель крупной экспедиции в ЮАР?

– Около двухсот тысяч долларов.

– В месяц?

– В год. Это примерно столько, сколько зарабатывает президент Соединенных Штатов.

– Сто двадцать четыре миллиона даже с такого заработка не накопишь. Для этого понадобилось бы… Сколько же? – Турецкий прикинул на бумажке. – Шестьдесят четыре года. Если ничего не тратить на жизнь.

– Я понял смысл вашего вопроса. Не «грязные» ли это деньги, которые нужно «отмыть» в России? Нет. Они перечислены на наш счет из франкфуртского отделения Дойче-банка…

– Они уже перечислены? – уточнил Турецкий.

– Да, вчера мы получили подтверждение по факсу. А в Дойче-банк они переведены из Чейз-Манхэттен банка. Это очень солидные банки с широкой информационной сетью. Они никогда не связались бы с «грязными» деньгами. Что же касается их происхождения… Я задал господину Никитину этот вопрос. Он ответил, что много лет играет на бирже и назвал имя своего маклера. Рэй Мафферти с Нью-Йоркской фондовой биржи.

– Вы не связывались с ним?

– На следующее же утро после нашего разговора. Он подтвердил, что среди его клиентов есть господин Никитин. Я предугадываю следующий ваш вопрос: насколько удачны биржевые операции господина Никитина? А вот этого я не могу вам сказать. Я даже не рискнул задать господину Мафферти этот вопрос. Коммерческая тайна – святая святых. Вы удовлетворены моими ответами, господин Турецкий?

– Вполне.

– Что вам известно о господине Никитине? – вновь вступил в разговор Денис.

– В основном это сведения о его жизни в России. – Дорофеев достал из кожаной папки с золотой монограммой листок. – Родился в сорок шестом году в Ленинграде.

Отец – бухгалтер, мать – учительница. Отец умер в сорок восьмом году от ран, он был тяжело ранен в конце войны. Мать умерла много позже, в семидесятом, как раз в тот год, когда Никитин закончил Ленинградский университет. Получил распределение в Норильск, работал в норильской экспедиции. В семьдесят четвертом был уволен в связи с возбуждением против него уголовного дела по статье семидесятой, часть первая…

– Знаменитая семидесятая! – заметил Грязнов-старший. – Антисоветская агитация и пропаганда. И сколько он получил?

– Нисколько. Тогдашний норильский прокурор, его фамилия Ганшин, отказался поддержать обвинение против него. Никитин мог потребовать восстановления на работе, но предпочел вернуться в Ленинград. Работал кочегаром в котельной, сторожем на барже. Свою диссидентскую деятельность не прекратил. В конце семьдесят пятого года вновь попал под суд по той же статье. Решением суда был отправлен в психиатрическую клинику в Чистополе для принудительного лечения. Диагноз: вялотекущая шизофрения.

– Тоже знакомо, – снова заметил Слава Грязнов.

– Через полгода был выпущен, – продолжал Дорофеев, держа перед глазами листок. – Написал и распространил по каналам самиздата книгу «Карательная психиатрия». В семьдесят шестом году был осужден по той же статье на три года лишения свободы и последующую ссылку на пять лет. В связи с пропагандистской шумихой, поднятой вокруг него на Западе, через два года был выдворен из страны и лишен советского гражданства. Одновременно с правозащитниками Кузнецовым, Гинзбургом и другими известными диссидентами. США дали ему статус политического беженца и впустили в страну. Через пять лет получил американское гражданство. Что еще? Женат, женился в Норильске в семьдесят первом году на Новиковой Ольге Николаевне, студентке Ленинградского университета, она была в Норильске на преддипломной практике. В семьдесят третьем родилась дочь, Екатерина. В семьдесят шестом, незадолго до последнего ареста, развелся по инициативе жены. Поддерживал ли он связь со своей бывшей женой все эти годы и поддерживает ли сейчас, неизвестно. Возьмите. Может быть, пригодится. – Дорофеев отдал Денису листок.

– Каким образом вы получили эту информацию? – спросил Турецкий.

– Ее собрал по моему распоряжению начальник службы безопасности нашего банка. Анатолий Андреевич Пономарев. Полагаю, воспользовался своими старыми связями. Он в прошлом генерал-майор КГБ.

Турецкий и Грязнов-старший переглянулись. Дорофеев это заметил и счел нужным добавить:

– Служил в «девятке». Правительственная охрана. Когда КГБ начали расформировывать, ему предложили должность с сильным понижением в ФСБ. Он отказался и вышел на пенсию. Мне его рекомендовали как в высшей степени порядочного и опытного человека.

– Сколько человек в вашей службе безопасности? – поинтересовался Денис.

– Около тридцати. Вполне профессиональная команда.

– Почему вы обратились к нам, а не поручили своей службе просветить, как мы говорим, клиента?

– Меня интересуют все подробности жизни Никитина в Штатах, Канаде и ЮАР. Не выезжая из Москвы, такую информацию не получишь. Возможно, вам или вашим сотрудникам придется туда лететь. Пономарева я послать не могу, он не говорит по-английски. И тут есть еще одна очень серьезная проблема…

– Если не возражаете, мы вернемся к этой проблеме чуть позже, – перевел разговор в другое русло Денис. – Скажите, Илья Наумович, если бы Никитин обратился со своим предложением не к вам, а в «Московскую недвижимость» или в Мост-банк, там бы заинтересовались его проектом?

– Несомненно.

– Почему он пришел именно к вам?

– Вероятно, потому, что у Народного банка безупречная репутация.

– Если бы ваш банк вследствие каких-то чрезвычайных причин, форс-мажора, понес убытки, скажем, в восемьдесят четыре миллиона долларов, это привело бы его к краху? – спросил Денис.

«Откуда эта цифра – восемьдесят четыре миллиона долларов?» – не понял Турецкий. Но Дорофеев, похоже, понял. И нахмурился.

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Я объясню чуть позже. А сейчас я хотел бы услышать ответ на этот вопрос.

– Нет, не привело бы. Это был бы ощутимый удар, и только. К краху это могло бы привести, если бы дело получило огласку. Все вкладчики потребовали бы немедленно вернуть деньги, а они в обороте. И это был бы крах не только Народного банка, но и всей финансовой системы России. Наш банк – одна из ее опор.

– Расскажите, пожалуйста, о вашем контракте с франкфуртской фирмой «Трейдинг интернэшнл».

Дорофеев даже подался вперед.

– Откуда вам известно об этом контракте?

– Вы позволите мне не отвечать на этот вопрос? У нас есть свои профессиональные тайны. Скажу только одно: вход в вашу компьютерную сеть защищен системой ДЭЗ с драйвером «Дискрет систем». Это уровень Б-2. Вскрыть ваш код может даже средней руки хакер. И если до этого никто таких попыток не предпринимал, в чем я совершенно не уверен, то лишь потому, что никого это не интересовало.

– А вас, как я понимаю, заинтересовало?

– Прежде чем встретиться с клиентом, мы наводим о нем справки. Так же как вы наводили справки о нашем агентстве, – уклонился Денис от прямого ответа.

– Но я для этого не проникал в ваши компьютеры.

– Вам бы это не удалось. У нас уровень защиты А-1. Рекомендую и вам перейти на него. В мире на существует абсолютно надежных кодов, но наш могут взломать только три-четыре суперхакера. В Москве таких всего один. И он работает на нас. Как видите, Илья Наумович, я с вами откровенен. Надеюсь, что и вы будете откровенны со мной.

«Похоже, он его достал!» – подумал Турецкий, заметив, как потяжелело и будто бы слегка обрюзгло круглое добродушное лицо банкира.

– Что именно вы хотите узнать? – спросил Дорофеев.

– Детали. Как им удалось вас провести?

– Это не лучшее из моих воспоминаний. Переговоры с «Трейдинг интернэшнл» мы вели почти год. Затем в Москве подписали договор о намерениях. Речь шла о поставке нефтяного оборудования, так называемых установок «газ-лифт», они позволяют выбирать из нефтеносных пластов не двадцать – двадцать пять процентов, как наши, а до девяноста процентов нефти. Надеюсь, не нужно объяснять, как важно было получить такое оборудование для Тюмени и Самотлора? И не только для них. Через три месяца я прилетел во Франкфурт для подписания контракта. Предварительно мы, разумеется, выяснили, что такая фирма действительно существует, у нее свой счет в Дойче-банке. Меня немного смутило, что господин Шпиллер не знаком с президентом компании Райнером, но когда я увидел его офис, мои сомнения рассеялись. Это был весьма солидный офис в деловом центре Франкфурта. Первую часть переговоров с Райнером мы провели в его служебном кабинете, а для подписания контракта он пригласил меня к себе домой. Старинный замок километрах в двадцати от города. Огромный каминный зал. Прислуга, ужин при свечах. «Роллс-ройс» к трапу самолета. В общем, я подписал контракт.

– Замком и «роллс-ройсом» он вас добил? – спросил Денис, слушавший рассказ банкира с нескрываемым интересом. Так же как Грязнов-старший и Турецкий.

– Можно сказать и так, – согласился Дорофеев. – Мы перевели деньги на счет фирмы, стали ждать поставку оборудования. Оно не шло. Райнер в разговорах со мной по телефону ссылался на непредвиденные задержки. А потом его телефон перестал отвечать. Я позвонил в замок. Там сказали, что никакого Райнера не знают, а замок арендовал у хозяев на три недели некий Фогельштейн. Офис тоже был арендован – незадолго до того, как мы с Райнером начали переговоры. Вот, собственно, и все.

Денис покачал головой.

– Стоимость полного просвечивания партнера составляет всего один процент от суммы контракта. Почему вы не обратились к профессионалам?

Банкир лишь слегка пожал плечами.

– Я полагал, что достаточно хорошо разбираюсь в людях.

– Не допускаете ли вы мысли, что господин Никитин тоже знал об этих восьмидесяти четырех миллионах и пришел именно к вам потому, что был уверен: в вашем положении вы двумя руками ухватитесь за его проект?

– Сейчас я уже ни в чем не уверен.

– И поэтому обратились к нам?

– В том числе.

– Вернемся к вашей проблеме. В чем она?

– Сразу из Шереметьева господин Никитин приехал в банк. Но после первых фраз предупредил, что кабинет прослушивается.

– Кем?

– Он не знал.

– Почему он так решил?

– Он не сказал. Сказал только, что уверен в этом.

– Он так и сказал: «кабинет прослушивается»? – вмешался в разговор Турецкий.

– Нет. Он не сказал, а написал в моем настольном блокноте.

– Что именно написал?

– «Нас слушают». Поэтому мы вслух говорили о пустяках, а вопросы о деле я писал в блокноте, и он таким же образом давал ответы. Но это было довольно трудно, поэтому он предложил продолжить разговор в гостинице «Космос», где намерен был остановиться. Я приехал в «Космос» через час, как мы и договаривались, узнал у портье, в каком номере Никитин остановился, и поднялся к нему.

– Здесь, пожалуйста, подробнее, – попросил Турецкий. – Что за номер? Что он делал, когда вы вошли?

– Одноместный люкс на шестом этаже. Он распаковывал багаж. Попросил меня подождать три минуты, вызвал горничную и отдал ей свой пиджак – чтобы она отнесла его в химчистку, он случайно испачкал его, когда выходил с автостоянки. После того как она ушла, сказал: «Вот теперь можно спокойно поговорить». Мы продолжили обсуждение. Суть вы знаете, речь шла о деталях: когда будут переведены деньги на наш счет, когда нужно будет приступить к скупке акций…

– Когда? – спросил Турецкий. – Как только получите деньги из Дойче-банка?

– Нет. Он сказал, что известит меня о начале реализации проекта. И произойдет это примерно в течение месяца. Он высказал уверенность, что за этот месяц акции «Норильского никеля» еще больше упадут в цене.

– Почему он так решил?

– На основании своей информации. Эта тенденция легко прослеживается. Сотрудники моего аналитического отдела проанализировали ситуацию с никелем на мировых рынках. Вот подробный анализ, со схемами и всеми выкладками. – Дорофеев достал из папки и положил перед Денисом еще несколько листков, соединенных скрепкой. – В общих чертах положение такое. В течение последних трех-четырех лет производство никеля постепенно снижается, цены на фондовых биржах также постепенно растут, акции же норильского концерна теряют, как мы говорим, в весе. При номинале двести пятьдесят рублей и котировке примерно сто четырнадцать тысяч систематическое падение курса за неделю составляет от полутора до двух тысяч рублей.

– Не совсем понятно, – заметил Турецкий. – Цена никеля растет, акции же крупнейшего производителя падают. Почему?

– Себестоимость норильского никеля очень высокая и все время повышается. Дело в том, что рудные жилы там очень глубокого залегания. Рудники уже ушли на глубину более двух километров. Влияют и забастовки горняков, требующих повышения оплаты труда и улучшения условий работы. Последнее время, правда, забастовки прекратились.

– Продолжай, – кивнул Турецкий Денису.

– Так в чем, собственно, ваша проблема? – спросил Денис.

– Когда господин Никитин уходил из моего кабинета, в блокноте он написал: «Эти записи сожгите». В конце разговора в гостинице он спросил, сделал ли я это. Я ответил, что порвал записи на мелкие клочки и бросил в корзину для бумаг. Пепельницы у меня нет, зажигалки тоже, а просить у сотрудников не хотелось, это могло вызвать ненужное любопытство. Никитин выразил крайнюю озабоченность и настоятельно посоветовал мне вернуться в банк и сжечь записи. Я сначала не придал этому значения и уехал домой. Но дома вспомнил его слова и ощутил беспокойство. Вызвал машину, вернулся в банк. И…

– Клочков бумаги в корзине не оказалось, – подсказал Турецкий.

– Да, – подтвердил банкир. – Охранник сообщил, что после моего отъезда в кабинет заходил только начальник службы безопасности Пономарев.

– Понятно, – проговорил Денис. – Вы не спросили его, зачем он заходил?

– Нет. Я решил обратиться к профессионалам. К вам. И кажется, не ошибся.

– Почему вы не сделали этого сразу, а ждали целых пять дней?

– Мне хотелось узнать, какую информацию о Никитине достанет Пономарев.

– Подведем итоги. Ваш заказ состоит из двух частей: окончательно просветить вашего партнера и выяснить, на кого из ваших конкурентов работает Пономарев. Кто ваши конкуренты?

Банкир был предельно краток:

– Все.

– Что ж, мы выполним для вас эту работу. Наши условия вы знаете, они у всех агентств одинаковы: один процент от суммы контракта плюс расходы, связанные с выполнением вашего заказа. Пятьдесят процентов – предоплата, остальные пятьдесят – после окончания работы. Я подготовлю договор и завтра пришлю вам на подпись.

«Неслабо! – подумал Турецкий. – Один процент от ста двадцати четырех „лимонов“ – „лимон“ с четвертью баксов! Ай да „Глория“! Понятно, откуда у них все эти компьютеры и спецсредства».

– Договорились. – Дорофеев поднялся.

– Еще полминуты, – остановил его Денис. – Какое впечатление произвел на вас мистер Никитин?

– Хорошее. Весьма респектабелен. Невозмутим. Выглядит моложе своих пятидесяти, хотя совершенно седой.

– Седой? – неожиданно заинтересовался Грязнов-старший, начавший уже нетерпеливо посматривать на часы.

– Да, – подтвердил банкир. – Как Клинтон. Или как наш Президент. Седина, загар, серые глаза – все это довольно эффектно. Можете сами убедиться, наши люди сделали несколько снимков. Скрытно, разумеется.

Дорофеев положил на стол три крупных цветных снимка: Никитин садится в машину, Никитин в «форде», Никитин на какой-то московской улице.

– Ваши люди за ним следили? – спросил Турецкий.

– Да, но никаких контактов не зафиксировали. А вчера они его потеряли. И в «Космосе» он не ночевал, хотя номер по-прежнему за ним. Если у вас нет ко мне больше вопросов, позвольте откланяться.

Денис пошел проводить гостя, а Турецкий и Грязнов принялись рассматривать снимки.

– Ну как? – спросил Денис, вернувшись.

– Грамотно, – одобрил Турецкий.

– Моя школа! – не без самодовольства добавил полковник Грязнов.

– Ну что, дядя Саша, беретесь за это дело? Мои кадры сидят на зарплате плюс премия, а вам мы будем платить по сто баксов.

– В месяц? – спросил Турецкий.

– В день.

– Первый, кажется, раз в жизни мне предлагают дело, в котором нет трупов. Даже странно: такие бешеные бабки – сотни «лимонов» «зеленых» – и ни одного трупа.

– Один, похоже, уже есть, – возразил Грязнов-старший. – А может, и не один. Пять дней назад наши оперативники вели скрытую видеосъемку одного типа в Шереметьеве-2. Карманник. Кличка Очкарик. Я видел пленку, там зафиксирован контакт Очкарика с этим седым. Ну будто Очкарик случайно налетел. Но нашему оперу Никитин сказал, что у него ничего не пропало. Я вот сейчас и думаю: может, Очкарик не обчистить его хотел, а совсем наоборот?

– Что ты имеешь в виду? – не понял Турецкий.

– А ты подумай. Вспомни: Никитин написал в блокноте не «кабинет прослушивается», а «нас слушают». Есть разница?

– Есть. Хоть и небольшая.

– Большая. Для того, кто понимает.

– «Кабинет прослушивается». «Нас слушают»… Значит, ты предполагаешь, что Очкарик сунул ему «жучка»? И Никитин его нашел?

– «Нас слушают», – повторил Грязнов-старший.

– Как?

– Хороший вопрос.

– Знаешь, Славка, про меня Костя Меркулов говорит, что я выпекаю версии, как автомат пончики. Но сейчас ты меня обскакал.

– Просто тебе не все известно. Той же ночью, примерно в два десять, Очкарик погиб. Его «восьмерка» столкнулась с «КамАЗом». На пустой дороге. В четырех километрах от аэровокзала. Судя по следам, «КамАЗ» резко вывернул на встречную полосу и столкнулся лоб в лоб с «восьмеркой» Очкарика. «КамАЗ» с места происшествия скрылся, утром его нашли брошенным на Ленинградском шоссе. Сильно помятый бампер, следы краски от «восьмерки». Выяснили, что накануне вечером его угнали от автобазы, пока водитель ходил подписывать путевки. В сводках это прошло как дорожно-транспортное происшествие, ДТП. Но это было не ДТП.

– Уверен?

– На все сто. Удалось снять отпечатки пальцев с руля «КамАЗа». Были стерты, но наспех, не все. Идентифицировали. За рулем был некий Гусак, подручный Бурбона, лидера химкинской группировки. Вор в законе. Они держат все Шереметьево. Уже с год Гусак числится в федеральном розыске – за бандитизм. Есть еще вопросы?

– Зацепка, – подумав, согласился Турецкий. – А второй труп?

– В этом я еще не уверен. Хотя соображения есть. Проверю – скажу. Ну, побежал, а то меня, наверное, уже обыскались.

– Ну и что вы, дядя Саша, обо всем этом думаете? – спросил Денис, когда за Грязновым-старшим закрылась дверь.

Турецкий ответил не сразу.

– Не нравится мне все это.

– Кагэбэшник?

– И он. Как это – три дня следили и не выявили ни одного контакта? Значит, плохо следили. Или Пономарев о контактах Никитина банкиру не рассказал. Не мог же этот красавчик три дня ни с кем не общаться. А что он тогда делал в Москве? И даже не в этом главное. Слишком все просто. Доверчивый банкир. Отставной генерал КГБ, работающий на конкурентов. Как в детской картинке: обведи и раскрась. И нам эту картинку словно подсовывают. А заодно и набор фломастеров. Именно этими цветами раскрашивай. А больше всего мне не нравится сам Дорофеев. Не тот он человек, которого можно обвести вокруг пальца старинным замком или «роллс-ройсом». Не верю. И в то, что он не знал, что будет иметь дело не только с тобой, но и со Славкой, тоже не верю. И даже в то, что присутствие Славки и мое было для него неожиданностью, – не верю. Не знаю почему, но разрази меня гром – не могу поверить.

Денис, похоже, восхитился:

– Ну и интуиция у вас, дядя Саша!

– Спасибо за комплимент. Но с чего ты это взял?

Денис вынул из папки фирменный бланк «Глории» с компьютерной распечаткой и передал Турецкому. Объяснил:

– Из Народного банка.

На листке было:

"Файл «Глория». Индивидуальное частное предприятие. Детективно-охранное агентство. Лицензия No 01934 от 15 авг. 1994 г. Учредитель и первый владелец – бывший старший оперуполномоченный МУРа, полковник милиции Грязнов Вячеслав Иванович. С января 1996 г. – владелец Грязнов Денис Андреевич, племянник Грязнова В. И., 1968 г. рождения, ранее проживал в г. Барнауле.

Специализация: охрана ВИП, информационные услуги, розыск пропавших, консультационные услуги, системы охранной сигнализации и видеонаблюдения, средства радиосвязи и звукозаписи, обеспечение информационной безопасности, досмотровая и поисковая техника, выявление технических каналов утечки информации.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное