Фридрих Незнанский.

Убийство в состоянии аффекта

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

Его собеседник в ответ на улыбку прервал начатую фразу (и правильно, между прочим, сделал, а то окончательно завяз бы в куче междометий) и стал полностью малиновым. Даже веснушки пропали. Как рак вареный, прости, господи, за избитое сравнение.

Однако мысль о вареном раке подала Гордееву блестящую идею. Он еще раз улыбнулся (теперь ободряюще) и спокойно поинтересовался:

– А вы уже обедали сегодня?

– Да какая тут еда – голова кругом от всего этого идет! Вы себе не представляете, – парень говорил почти жалостливо.

– Думаю, что действительно пока не очень представляю. Но моя задача – представить себе все обстоятельства дела очень хорошо. Опираясь на факты. И без излишних эмоций. Поэтому пойдемте-ка, я вас угощу обедом. («Черт с ним, – подумалось, – съем еще одного морского окуня, готовят действительно неплохо».) А во время обеда вы мне все спокойно расскажете.

– Не знаю, – Волочаев явно растерялся.

– Поверьте, коллега, с юридической точки зрения никто не сможет утверждать, что обед в кафе – это подкуп следователя со стороны адвоката. И мне и вам действительно будет удобнее поговорить о деле в неофициальной обстановке.

– Материалы дела из здания прокуратуры выносить не разрешается, – следователь насупился.

– Дорогой мой, почему вы уверены, что моя цель – толкнуть вас на должностное преступление? Для изучения материалов мы вернемся сюда позже. А сейчас выйдем просто для того, чтобы спокойно поговорить. Идем, идем. – Гордеев снова улыбнулся, когда заметил, что почти рассеял сомнения собеседника. – Я тут знаю одно кафе. Там клиентов профессиональные актеры обслуживают. В основном комики. Обхохочешься. Мы прекрасно проведем время…

Через минуту Волочаев, почувствовавший неожиданное доверие и даже симпатию к этому человеку в строгом черном костюме, уже шел за Гордеевым по коридорам здания прокуратуры. Обедать. Надо же, он ведь действительно проголодался. Как это адвокат все приметил? Хитрый, наверное. Надо держать с ним ухо востро.

Но намерение Волочаева быть в разговоре мудрым, как змий, и расчетливым, как представитель Международного валютного фонда перед представителями России, очень быстро рассеялось как дым. Еще на улице Гордеев добродушно рассказал ему ветхозаветный анекдот про незадачливые любовные похождения героя гражданской войны Василия Ивановича Чапаева. И был искренне удивлен неподдельным хохотом Волочаева. Так. И анекдотами этого парня в жизни не баловали. А важнейшее дело (важнейшее, огромной важности – Гордеев уже не просто чувствовал это, знал) сунули. Так, так. Интересно, похоже, подставили тебя, паренек, ох как подставили. Но кто и зачем – предстоит выяснить, а пока…

Гордеев как знакомому кивнул подскочившему к нему в дверях однофамильцу-официанту. Тот засуетился:

– Вот и хорошо, что снова зашли. Столик хороший как раз освободился.

Адвокат удовлетворенно кивнул (столик был действительно что надо: в глубине зала, тишина, уют, покой):

– Вот – товарища к вам привел.

Пусть тоже насладится.

– Морской окунь? Две порции? И белое вино?

– Да, будь другом. – Гордеев предупредительно обернулся к Волочаеву: – Не беспокойтесь – вино сухое. Просто рыбные блюда и белое вино не существуют отдельно друг от друга. Как адвокат и следователь во время ведения общего дела.

Юрий Петрович ожидал, что Волочаев опять насупится, но тот неожиданно широко улыбнулся:

– Ага. Ясное дело.

Да нормальный парень. Ну, не везет молодому. Ничего, поможем, чем сможем. Попутно. Чего уж там…

Принесли рыбу и вино. Некоторое время Гордеев обсуждал с Волочаевым его и свои гастрономические пристрастия. Потом разговор перешел на достоинства и недостатки преподавателей юридического факультета Московского университета – оказалось, что Волочаев учился у многих из тех, кто в свое время сыпал на экзаменах и будущего честного адвоката Гордеева. Когда же подошли непосредственно к обсуждению дела Коробкова, глаза молодого следователя опять забегали – беспокойно и растерянно:

– По-моему, этот Коробков – просто сумасшедший. Псих, да и только. Ненормальный.

– В чем это выражается? – пододвинув к себе пепельницу, адвокат закурил (черт, что-то часто стал курить в последние дни, нехорошо). – Он что, буйно помешанный?

– Да нет. Наоборот, скорее. Вот представьте себе – убил человек другого человека. Что он будет после этого делать? Нужно же скрыть следы преступления, так? А этот и пальцем не пошевелил.

Гордеев позволил себе улыбнуться:

– У него два свидетеля. Тут шевели пальцами, не шевели – толку мало будет.

– Но можно же как-то этих свидетелей нейтрализовать. Хотя бы попытаться.

– В смысле убрать? Родную мать и тетку, которая его в детстве на руках носила? Я, признаться, в глаза пока не видел своего подзащитного, но почему-то не верю в то, что у него хотя бы мысль такая возникла. Да и вы не верите. Просто слишком торопитесь с выводами и логическими построениями.

– Ну хорошо, – скрытой издевки в словах собеседника Волочаев не заметил, – но внятно изложить мотивы преступления он мне мог бы?

– С какой стати? Если бы все преступники излагали работникам прокуратуры мотивы своих преступлений, мы с вами остались бы без работы.

– А вы действительно считаете, что он преступник?

Гордеев изумленно приподнял бровь:

– То есть? Существуют сомнения в том, что убийство совершил именно Коробков?

– Да нет, – Волочаев смутился. – Просто… Вы же адвокат. Должны его выгораживать… Ну в смысле защищать…

«Ох, ну и дурак, – раздраженно подумал Гордеев, – неопытность неопытностью, но все, что он говорит, ни в какие ворота. Просто идеальный следователь, когда нужно закончить дело в одну неделю и отправить человека под суд. Так, так…»

– Коллега, – адвокат снова затянулся сигаретным дымом. – Мне кажется, что вы неправильно представляете себе положение вещей. Неправильно в корне. У меня нет цели освободить от заслуженного наказания преступника. И не должно такой цели быть. Как и у вас не должно быть желания во что бы то ни стало упечь данного конкретного человека за решетку в возможно короткие сроки. Наша с вами общая задача – докопаться до истины. А докопавшись, по возможности добиться справедливого приговора. Не как можно более мягкого или, наоборот, строгого, но справедливого… В каких отношениях до совершения преступления состояли подозреваемый и жертва? Они были друзьями в школе? Товарищами по работе?

– Пока мне не удалось это выяснить. Коробков работает в каком-то НИИ в Дубне…

– В каком-то?

– А что?

– Ничего, продолжайте, – Гордеев уже с трудом сдерживал раздражение.

– Ну вот. А убитый, судя по документам, никакого отношения к физике не имел. Значит, не товарищ по работе…

– Логично, – адвокат загасил окурок и подозвал официанта. Дальше продолжать этот разговор не имело смысла. – Пойдемте, я посмотрю бумаги. Может быть, это нам поможет.

Главное – не раздражаться. Спокойнее, адвокат Гордеев, спокойнее.

По возвращении в свой кабинет Волочаев создал для вежливого адвоката максимально удобные условия для работы: убрал со стола лишние бумаги, пододвинул пепельницу (Гордеев отрицательно качнул головой). И на том спасибо.

Так. Протокол. Сколько страниц? Ого! Ну, по крайней мере, этот Волочаев человек обстоятельный. Стиль изложения, конечно, хромает, но что поделаешь! Зато все подробно. Так. Так. Нельзя сказать, что подробности сильно захватывают, а вот это совсем лишнее, а вот это… Стоп!

Одно место в протоколе заинтересовало Гордеева чрезвычайно. Размышляя, адвокат просидел над нужной страницей не менее получаса. Потом, ничего не пропуская, дочитал документ до конца. Вернулся к так заинтересовавшим его подробностям. Взглянул на часы. Пожалуй, можно (и даже нужно!) успеть еще и сегодня. Разрешение получено. Хорошо, что с утра подсуетился. Надо ехать.

Попрощавшись со следователем, Гордеев вышел из кабинета, спустился по лестнице, в третий раз за день вернул охране временный пропуск и, хлопнув входной дверью, направился к своей машине.

Очень интересно все это, очень. Ну ладно, Волочаев не додумался. А адвокат? Ведь это же ясно: такие подробности не могли быть незамечены. Очень интересно.

Гордеев сел за руль и включил зажигание. Барахлит что-то, надо в автосервис заглянуть. Когда время свободное выдастся. Только когда оно теперь будет – свободное время?..

Начинался час вечерних «пробок» на улицах. Если поздно приедет – могут отказать. Скажут, правила, то, се… Да нет, сообразил, не скажут. И везде-то у тебя, Гордеев, знакомства. Был бы ты жуликом – из любой бы ситуации вывернулся. Большие бы деньги зарабатывал. Жил бы ой как богато… Эх, опять старая песня. А кто это, господин адвокат, всего несколько часов назад желторотому следователю про справедливость и торжество законности вкручивал? Той самой законности, которой без честных юристов полная хана придет. А когда придет она – эта хана законности, – то и всем нам, людям то есть, тоже хана. То-то.

А по фене-то ты, Гордеев, слабоват. Любой урка тебя на смех поднял бы. А вот туда же – чем ближе тюрьма, тем больше на язык словечек всяческих лезет. А словарь-то соответствующий ограничен. Так-то. Впрочем, и слава Богу.

А ты-то куда, придурок, на своем «Москвиче»?! Ну вот, встали. Пробка. Так и знал. Ну почему именно в этом месте, в двух кварталах от Матросской Тишины – пробка? Неужели все так туда торопятся? Ну ты же, Гордеев, торопишься, может, и у других там дела.

Адвокат усмехнулся. Потом вытащил сигарету. Нет, и так больно много этой дряни в легкие напихал за последнее время. Черт, ну как же они все-таки там, в прокуратуре, не заметили таких важных подробностей? Не заметили или не хотели заметить?

Ведь ясно, что если у убийцы на момент совершения преступления на теле синяки, свежие ссадины – значит, между ним и жертвой была борьба. И нешуточная. Но это еще полбеды. Странно было бы, если бы никакой борьбы не было.

Но ведь на лице и груди жертвы, на одежде обнаружены следы чая. Что ж он так неаккуратно чай-то пил? Ну, допустим, пил вперемешку с коньяком – могла и рука дрогнуть. Да ведь коньяка-то выпили немного – бутылка только почата была. И Коробков, когда приехали забирать его, вполне трезв оказался. Значит (ну, давай, давай, чего встал, заводи свою керосинку – еще полсотни метров вперед продвинемся), этот чай ему в лицо выплеснули. Коробков выплеснул, которого, если родственникам верить, из себя вывести – постараться нужно было. А если верить безоговорочно, никто и никогда, как ни старался, вывести из себя Владимира Коробкова не мог.

А может, сказки все это? Старухи в нем души не чают. Ну и, конечно, он у них безгрешный: тихий, покладистый, справедливый…

Справедливый? Справедливый… А может, не зря он своему корешу в лицо чай выплеснул? Может, стоил того дружок-то?..

Стоп! Никаких необоснованных догадок. Вот и доехали. Нормально, Гордеев. Сейчас увидим твоего подзащитного, посмотрим, что это за птица.

Может, бандит, каких мало. Зверюга. Человека убил и не поморщился. А сейчас придумывает, как бы ему судей разжалобить. Впрочем, это тоже догадки. Да что ты, Гордеев, суетишься? Сейчас многое выяснится…

Еще до того, как войти в здание знаменитой Матросской Тишины, Юрий Петрович поймал себя на том, что ему очень интересно, по-человечески любопытно, каким окажется его подзащитный, загадочный Владимир Коробков…

Разумеется, часы, в которые заключенным разрешено встречаться со своими адвокатами, уже прошли. Вот так – понадобится тебе шкуру свою спасти, последний шанс у тебя, а время неурочное.

Хорошо хоть по разным местам разбросало бывших сокурсников (странная штука жизнь – еще недавно ведь думал об этом с горечью). Есть такой знакомый и в Матросской Тишине. Невелика шишка, но все-таки помочь сможет. На месте? Тогда передайте, что его желает видеть адвокат Гордеев. Юрий Петрович Гордеев. Да, правильно.

Глава 6

Сев в машину, Турецкий понял, что страшно голоден.

Сколько он успел выкурить натощак? Лучше не считать…

Перед глазами замаячил аппетитный сэндвич, приготовленный руками жены: каждый слой щедро пропитан кетчупом, переложен ломтиками сыра, бекона, кольцами свежего огурца и лука. Вкуснотища! Даже в желудке засосало.

Турецкий посмотрел в окно.

– Останови-ка здесь, – попросил он водителя. С утра он решил вызвать служебную машину, и теперь беспечно покуривал на заднем сиденье.

Являться натощак в прокуратуру – дурная примета. Не так уж сильно он запоздает, если позавтракает.

Пробежав пешком полквартала (ближе негде было припарковаться), Турецкий приметил вывеску ресторана-бистро. Над дверью, когда он вошел, зазвенели китайские колокольцы. Зал показался ему уютным, запахи аппетитными, очередь у стойки недлинной. Он заказал рубленую котлету с картошкой, жюльен, апельсиновый сок, кофе и ватрушку. Завтракать пришлось задом наперед: сначала подали сок и ватрушку, затем кофе, а за котлетой пришлось дополнительно бегать к стойке. Жюльен приготовили последним. Он был горячим и обильно-грибным, что искупало задержку.

Две подружки студенческого вида, за чей столик подсел Турецкий, прервали свой щебет и стрельнули глазами в его сторону. Физиономия соседа показалась им привлекательной, потому что обе, словно невзначай, покосились в сторону зеркала, поправили прически, промокнули салфеточками накрашенные губы и принялись прихлебывать свой кофе маленькими глоточками.

Эти невинные знаки внимания заставили Турецкого почувствовать себя снова на коне.

«Зачем они так сильно красят волосы? – подумал он о своих соседках и вообще о всех нынешних девушках. – Ведь у них еще нет ни единого седого волоса. Искусственный цвет их старит. Им приходится часто пользоваться румянами, чтобы не выглядеть бледными на фоне собственных ярких шевелюр».

– Ты допила? – спросила «баклажанная» соседка свою «махагоновую» подругу.

– Да.

– Тогда идем.

Оживленно болтая, девушки подхватили свои художественные папки, сумочки и, бросив в сторону Турецкого прощальные взгляды, побежали к выходу.

Турецкий дожевал котлету. Выпил сок. Посмотрел на часы.

Проходя мимо зеркала, взглянул на свое отражение и заметил, что спросонья надел к пиджаку не тот галстук. Пиджак был сегодняшний, то есть тот, который жена повесила на плечики перед его носом, чтобы утром он не искал, что надеть. А галстук он вытащил из шкафа вслепую и выглядел в нем теперь как попугай.

В машине он снял галстук, скатал трубочкой и сунул в карман пиджака. Затем аккуратно протер губкой туфли. Проходя по коридору Генпрокуратуры, он уже чувствовал себя свежим и бодрым, словно только что из дому.

Первым долгом надо было доложиться у Меркулова. Тому тоже выпала бессонная ночь.

Меркулов был у себя в кабинете.

Пока Турецкий докладывал о поездке на Рублево-Успенское шоссе и результаты осмотра квартиры покойной, Меркулов не задал ни одного вопроса. Сидел неподвижно, уставившись в одну точку где-то на полу сбоку от стола. Турецкий, сидевший лицом к окну напротив Меркулова, впервые заметил, что подоконник в кабинете шефа густо заставлен горшками с цветами. Белая герань, фиалки, кактусы разных пород, и все усыпано цветами.

«У него новая секретарша», – решил про себя «важняк».

– Вот так обстоит дело в общих чертах, – вслух подвел он итоги.

Меркулов кивнул.

– Ты тоже думаешь, что покойная была лю… Что она была связана с Разумовским? – понижая на фамилии премьера голос до минимума, спросил Меркулов.

– Да. В этом нет ни малейших сомнений.

– Была или и сейчас ею являлась?

Вопрос был сформулирован без претензий на академичность грамматики, но суть Турецкий ухватил.

– Не знаю. Обыск в квартире еще продолжается. Ищем письма, записки, блокноты… Все, что может служить доказательством.

– Вот-вот. Это правильно.

Меркулов потер щеку, словно у него зуб заболел.

– Ненавижу я связываться с нашим правительством, – признался он. – Гнилое дело.

Турецкий не возражал. Дураку ясно, что гнилое.

– Саша, я тебе доверяю. Я знаю, ты сможешь…

И против этого Турецкий ничего возразить не мог.

Приятно, когда начальство в тебя верит.

– Максимально придерживай информацию. Как только об этом раструбят по телевизору, нам на хребет наступят железной пятой.

– Уже делаем, что можем.

– Вот еще что, – сказал Меркулов, – я не приказываю тебе это дело замять, но… Наверху народ сидит обидчивый. Всем кажется, что под них копают. Ты понимаешь?

– Понимаю, – согласился «важняк».

– Времени у нас в обрез.

– Понимаю, – подтвердил Турецкий.

– Если уже на этой неделе у меня не будет результата, нам не дадут работать.

– Постараюсь.

– Знаю, что постараешься, но старайся по-быстрому. А вообще, между нами говоря, я тебе сочувствую. Дохлый номер. Такие дела или сразу раскрываются, или вовсе не раскрываются, это уже мой личный опыт. Что тебе чутье подсказывает, это самоубийство?

Турецкий ничего не ответил.

– Ясно, – вздохнул Меркулов. – Когда нет никаких версий – это хуже всего. Ну, не буду задерживать. Успехов!


Задерживаться в своем кабинете Турецкий не стал. Покончив с бумажной работой, он вызвал машину и отправился обратно на квартиру Лебедевой, на Рублевку. По дороге он думал, что неплохо бы узнать результаты патологоанатомической экспертизы. Найден ли в крови алкоголь, наркотики, седативные препараты, антидепрессанты? Но раньше вечера получить результаты патологоанатомической экспертизы представлялось маловероятным, а терять столько времени на ожидание было не в характере «важняка».

Когда он прибыл, оказалось, что обыск в квартире подошел к концу, и все ожидают его возвращения, чтобы отчитаться. Только в гостиной, откуда выбросилась Лебедева, еще работали эксперты – собирали с пола, ковров, мебели микрочастицы грязи, ворса, ниток.

Совет держали в каминной. Турецкий с удобством расположился на двухместном диване. Никто не решился втереться в непосредственную близость к шефу – диванчик располагал к слишком интимному соприкосновению. Посему «важняк» восседал в гордом одиночестве. Остальные бойцы устроились вокруг него кто где.

– Ну-с, дети мои? – потерев ладони, начал Турецкий. – Я слушаю.

– Покойная Полина Павловна Лебедева, двадцати пяти лет, не работающая, проживала одна, прописана тоже одна, квартира принадлежала ей, куплена пять лет назад в агентстве недвижимости «Жуковка»… Смерть наступила, по предварительным данным, в час тридцать два ночи. Предварительная причина – самоубийство, выбросилась из окна одиннадцатого этажа своей квартиры. Характер внешних повреждений на трупе это подтверждает. Записки нет. В квартире порядок, следов борьбы нет, все ценные вещи, насколько можно судить, на месте.

– Родственники, друзья в Москве? Установили?

– Судя по всему, родственники у нее живут в Сибири. В паспорте ее место рождения – Омская область. Найдены ее письма матери в Омск и сестре во Владивосток. Вот адреса.

– Хорошо. Сообщите родителям о ее смерти. Пошлите телеграмму на омский РОВД. А что в Москве?

– Ее записная книжка, одна из нескольких, но эта лежала в сумочке – вероятно, последняя.

Турецкий взял в руки календарь-ежедневник, быстро пролистал. Имена, фамилии, номера телефонов в Москве. Иногда просто имена. Иногда просто номера телефонов. Фамилии выведены аккуратным почерком черным гелевым стержнем, номера телефонов – красным, для удобства. Никаких спешно нацарапанных каракулей, вкривь через лист второпях записанных номеров. Аккуратистка…

Турецкий почувствовал нехорошее сосание под ложечкой. Если так, то почему не оставила записки?

– Обзванивайте всех подряд, – приказал Турецкий, возвращая книжку. – Зайдите в тот фитнесс-клуб, куда у нее абонемент, расспрашивайте тренеров, массажисток, знакомых по клубу. Она наверняка посещала какой-нибудь салон красоты, парикмахершу, маникюршу – узнайте где, всех расспросите. Парикмахерши знают про своих клиенток больше, чем вам кажется. Постарайтесь восстановить ее вчерашний день по часам и минутам: где была, с кем встречалась. Автоответчик прослушивали?

– Первым делом. Есть пара интересных сообщений. Установлены номера, с которых звонили.

– Хорошо. Начните с них. Кассету мне, в автоответчик – чистую, и записывать все поступающие звонки. Соседей опросили?

– Нет, ждали вас.

– Правильно. Еще что-нибудь интересное нашли? Наркотики, оружие? Лекарства?

– Ничего такого.

– На всякий случай все лекарства, какие нашлись в квартире, собрать в один мешок и отослать экспертам, – распорядился Турецкий. – Драгоценности?

– Никаких.

– Что, совсем никаких? – удивился «важняк».

– Совсем. Часы золотые, бижутерия… Вот, сами смотрите – это все, что нашли.

Турецкий задумчиво уставился на кучку дамской бижутерии. Серебро, дешевое золото, цирконий. Вещи художественные, со вкусом, но дешевка… Дешевка…

Нет, тут что-то не сходится.

– Тайников в квартире нет? – спросил Турецкий.

Минутное замешательство в рядах подчиненных.

– Вроде нет.

– Вроде? Не искали. Проверить немедленно все в квартире сверху донизу, стены, полы, потолки, цветочные горшки. – Турецкий кивнул на подозрительную кадку с рододендроном. – Без порчи имущества, разумеется!

– Так точно.

– Подождите, что-то еще хотел спросить… – Турецкий потер лоб, сосредотачиваясь. – Да! Вот еще что. Все документы, фотографии, видеокассеты, письма, записные книжки – все, все, где хоть одно слово написано ее рукой или упоминается имя сами знаете кого, – собрать в коробку. Я заберу с собой. Чеки из магазинов, записки к букетам, открытки, письма – все. Мусоропровод осматривали?

– Вывезли мусор ночью, – ответил меланхоличный голос.

– Плохо. В квартире мешки с мусором были?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное