Фридрих Незнанский.

Тень Сохатого

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно

Боровский поднял голову и раздраженно посмотрел на следователя.

– Какая разница?! – вспыльчиво ответил он.

Турецкий холодно улыбнулся:

– Ну как же? Я – следователь, вы – подозреваемый. Мы ведь с вами должны как-то убить время. В конце концов, мой рабочий день не закончен, и я обязан о чем-то с вами говорить. Итак, какую последнюю книгу вы прочитали?

– Черт… – тихо прорычал Боровский. – Я не намерен обсуждать с вами мои книги.

– Тогда, может быть, обсудим ваш бизнес? Вы ведь и до этого убийства находились под следствием, так?

– Дело целиком и полностью сфабриковано, – сказал Боровский.

Турецкий кивнул:

– Само собой. Дело сфабриковано, вы – невиновны. И Риневича, должно быть, убили не вы. Пистолет сам выстрелил. С пистолетами это вообще случается сплошь и рядом. Уж поверьте моему опыту, Генрих Игоревич. Может, соберете вещи и пойдете домой, раз вы такой невиновный? Я провожу вас до выхода и извинюсь. Этого вы хотите?

Боровский мрачно ухмыльнулся.

– Это у вас что, такой способ допроса? – прищурившись, спросил он.

Турецкий с усмешкой осведомился:

– А что, не нравится?

– Ну почему же… Довольно оригинально. Сначала вывести собеседника из себя, а затем ошеломить его неожиданным вопросом, захватить врасплох. В бизнесе этот метод иногда дает хорошие результаты. Но не всегда.

– Что ж, раз вы такой мудрый собеседник, спрошу вас в лоб. За что вы убили Риневича?

– Я уже говорил вашим людям – это мое дело, и оно вас не касается. Поэтому просто судите меня и сажайте в тюрьму. Я готов.

– Браво! – иронично похвалил Турецкий и легонько похлопал в ладоши. – Прямо «Партизан на допросе у немцев». Кстати, не помните, кто нарисовал эту картину?

– Нет, – хмуро ответил Боровский.

– Значит, не помните… – тихо повторил Турецкий. – А как у вас вообще с памятью? Может, вы просто забыли, за что убили бедного Риневича?

– Бедного? – Боровский оскалил зубы в усмешке. – Риневич – один из самых богатых и удачливых людей России.

– Был, – поправил Турецкий. – Был одним из самых богатых и удачливых. Пока вы не внесли коррективы в его судьбу. Послушайте, а может, вы ему просто завидовали? Хотя нет, вас ведь называют самым богатым человеком России.

Боровский усмехнулся и сказал:

– Называли. Пока вы не внесли коррективы в мою судьбу.

– Точно, называли, – кивнул Турецкий. – Но свою судьбу вы перечеркнули сами. Да еще и грех на душу взяли. Все-таки человека убить – это не миллион украсть. Миллион, может, и простится, а вот убийство… – Александр Борисович медленно покачал головой.

Боровский гневно сверкнул глазами.

– Откуда вам знать, что мне простится, а что нет? Бороться со злом – это святая обязанность каждого верующего человека.

– Ага, – задумчиво сказал Турецкий и стряхнул с сигареты пепел. – Значит, по-вашему, убить Риневича – это не грех, а борьба со злом. Стало быть, причина для убийства у вас все-таки была.

И очень веская причина. Не расскажете мне о ней?

– Нет, – сухо ответил Боровский. – Я уже все сказал. Судите меня и отправляйте на зону. Я не боюсь.

– Смелый, – одобрительно кивнул Александр Борисович. – Но смелость – частый спутник глупости. Ведь своим поступком вы испортили жизнь не только себе, но и своим близким. Жена останется без мужа, сын – без отца. Ваш сын Алеша вырастет без вас, Генрих Игоревич. Когда вы выйдете из тюрьмы, он будет уже взрослым человеком. Разве вы этого хотите?

Боровский посмотрел на Турецкого исподлобья:

– А что, у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда. Наказание может быть более мягким, если суд найдет ваши доводы убедительными. Но для того чтобы помочь вам, я должен знать причину. За что вы его убили?

Боровский долго сидел молча, опустив голову и уставившись на свои руки. Потом поднял взгляд на Турецкого и твердо сказал:

– Я рассказал все, что хотел. Больше я ничего не скажу. И мой вам совет, господин следователь, не забивайте себе голову лишними проблемами. И радуйтесь, что я отказался от услуг адвоката. Вам поручено простое дело, господин следователь, не усложняйте его.

– Да. Наверное, вы правы, – сказал Турецкий, внимательно глядя на Боровского. А про себя подумал: «Ну да, простое. Черта с два оно простое».

И как всегда бывало, когда Александр Борисович понимал, что находится лишь в самом начале большого и сложного пути, в душе у него заворочалось смутное ощущение – предчувствие сложной игры и сожаление по поводу той грязи, в которую придется залезть, разгребая чужие помои. Но такова уж работа сыщика.

– Наверное, вы правы, – повторил Турецкий. – И все же я докопаюсь до причины.

Черные брови Боровского удивленно приподнялись.

– Зачем вам это? – с тихим недоумением спросил он.

Александр Борисович пожал плечами:

– Если пистолет выстрелил один раз, он может выстрелить и в другой. И еще неизвестно, кто тогда окажется жертвой. Вчера не повезло Риневичу, а завтра…

Турецкий выдержал паузу. И тогда вместо него договорил Боровский:

– А завтра может не повезти хорошему человеку, – докончил он. – Так, что ли? – Боровский дернул уголком рта. – Вот видите, вы заранее записываете Риневича в плохиши, лишь потому, что он богач и олигарх. Так что не стоит разыгрывать передо мной честного сыщика. Охота вам копаться в чужом грязном белье – ради бога. Я вам в этом мешать не буду. Но и помогать тоже. Вот и посмотрим, на что вы способны кроме пустой болтовни.

Турецкий затушил сигарету в пепельнице и ничего не ответил. Подумал: «Странный какой-то олигарх…»

4. Женская точка зрения

Александр Борисович сидел за столом у себя на кухне и ел борщ. Аппетита не было, но борщ получился такой славный, что, сам того не замечая, Турецкий «приговорил» одну порцию и протянул жене тарелку за новой. Взгляд у него при этом был рассеянный и задумчивый, словно мыслями он был далек отсюда. Жена Ирина поставила перед ним тарелку с дымящимся борщом и сердито произнесла:

– Ну, нет. Так дальше продолжаться не может. У меня такое чувство, будто я кормлю ужином робота. Может, ты хотя бы из вежливости что-нибудь скажешь?

– О чем? О борще? – Турецкий пожал плечами. – А чего тут говорить – вкусный. Как всегда. Другого у тебя и не получается.

– Льстец, – отрезала Ирина.

– Не льстец, а правдоруб.

Ирина усмехнулась:

– Ладно, черт с тобой, поверю. А теперь колись – почему такой смурной? Новое дело?

– Угу.

Ирина прищурила кошачьи глаза:

– Дай-ка я угадаю. Из громких преступлений в последние дни было только одно – убийство олигарха Риневича олигархом Боровским. Признавайся, ты к этому причастен?

Турецкий кивнул:

– Напрямую. Но не по своей воле. Я всего лишь исполнитель.

– Вот как? А кто у нас заказчик?

– Тот же, что и всегда. Небезызвестный тебе Константин Меркулов.

Ирина нахмурила тонкие брови и произнесла задумчиво и сердито:

– Н-да. Я смотрю, твой заказчик совсем меры не знает. И что теперь? Опять бессонные ночи и по две пачки сигарет в день?

Турецкий сделал брови «домиком»:

– Золотце мое, ты же знаешь – я бросаю.

– Угу, – иронично произнесла Ирина. – Чтобы через пять минут начать снова. Знаю я твои бросания. Ладно, ешь давай, пока не остыло.

Турецкий взялся за ложку. Но Ирина не думала успокаиваться. Иногда она становилась такой же дотошной и въедливой, как муж. Сама Ирина по этому поводу замечала: «С кем поведешься, от того и наберешься». Итак, она продолжила свой «допрос с пристрастием».

– Значит, ты взялся за это дело.

– Угу, – кивнул Турецкий, поглощая борщ.

– И что там такого сложного? Если верить газетам, Боровский убил Риневича публично. Прямо на вечеринке в зале Российского сообщества предпринимателей. Это-то хоть правда? Или у наших журналистов слишком сильно разыгралась фантазия?

– Правда. И публично, и в зале. Вот только…

– Что «только»?

– Мотив убийства нам не известен. А сам Боровский на этот счет молчит.

– Значит, ему есть что скрывать. Ведь не дурак же он.

– На дурака не похож, это верно. На него уже было заведено дело в Генпрокуратуре. По факту неуплаты налогов. Плюс еще пара-тройка обвинений в экономических преступлениях.

Ирина посмотрела на мужа недовольным взглядом:

– Ты об этом говоришь, как о совершенном пустяке.

– В свете нынешних событий это и есть пустяк. По крайней мере, лично для него. – Турецкий вытер рот салфеткой и добавил: – После убийства Риневича акции компании «Юпитер», которой управлял Боровский, упали процентов на тридцать. Он потерял не только свободу, он потерял несколько миллиардов долларов. А ведь он знал, на что шел, когда нажимал на спусковой крючок.

– Значит, для него важней было убить Риневича, чем сохранить эти миллиарды, – веско сказала Ирина. – Интересно, чем этот Риневич ему так насолил?

– Думаю, во всем виноват бизнес. Для таких людей, как эти двое, на первом месте всегда стоит бизнес. Все эти сделки, акции, слияния… А уже потом все остальное.

Однако Ирина не была в этом так уверена.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво сказала она. – Я слышала, что Боровский – хороший человек. – Ирина решительно тряхнула головой. – Нет, дорогой, не верю я в то, что Боровский плюнул на свою жизнь и на свою семью из-за какого-то там дурацкого бизнеса.

– Типично женская точка зрения, – вынес свой вердикт Турецкий.

Ирина тонко усмехнулась:

– Может быть. Но еще никто не доказал, что женская точка зрения хуже мужской.

– У женщин плоховато с логикой, – сказал Турецкий.

– Может быть, – вновь ответила Ирина. – Хотя… Ты когда-нибудь слышал о такой вещи, как женская интуиция?

– В детстве. Я тогда во многие сказки верил.

– Напрасно иронизируешь, Турецкий. – Глаза Ирины заблестели. – Знаешь что… А давай с тобой поспорим!

– В каком смысле?

– Ты утверждаешь, что Боровский убил Риневича из-за бизнеса. Об этом тебе говорит твоя мужская логика, так?

– Ну допустим.

– А моя, чисто женская, интуиция подсказывает мне, что тут скрыта какая-то тайна. И тайна эта не связана с бизнесом.

Александр Борисович посмотрел на жену с сочувствием.

– Тебе сколько лет, девочка? – насмешливо спросил он.

Ирина строго сдвинула брови.

– Перестань кривляться, Турецкий. Боишься спорить – так и скажи.

– Гм… – Александр Борисович задумчиво почесал пальцем переносицу. – А на что спорим?

– На что?.. М-м… Если я окажусь права, ты в течение месяца будешь выполнять все мои домашние обязанности.

У Турецкого глаза на лоб полезли:

– Все?

– Пошляк. Я сказала – домашние, а не супружеские. Будешь мыть полы, стирать белье, готовить ужины. Ходить на родительские собрания к Нинке в школу. И еще – подаришь мне бутылку шампанского. В знак того, что ты признал мою правоту.

– А если я окажусь прав?

– Тогда… – Ирина пожала плечами. – Я даже не знаю. А что бы ты сам хотел?

– Возьму отпуск и махну на недельку с друзьями на Волгу. Они меня давно зовут. И чтоб ни одного слова против! Ну, и вдовесок бутылочку шампанского. В знак того, что мужская логика – реальная сила, а женская – сказка для легковерных малышей.

Ирина кивнула:

– Идет. По рукам?

– По рукам.

И супруги крепко пожали друг другу руки.

5. Бизнесмен Беглов

С председателем Российского сообщества предпринимателей Иваном Сергеевичем Бегловым Турецкий встретился в головном офисе бизнесмена в Столешниковом переулке.

Беглов ему сразу понравился – невысокий, загорелый, поджарый, с благородной сединой в волосах и живыми, умными глазами. И отвечал он на вопросы прямо, без обиняков и уловок. И глаза при этом не отводил.

Едва Турецкий расположился в кресле и достал блокнот с ручкой, как в кабинет вошла секретарша и поставила перед ним и Бегловым по чашке крепкого кофе с граппой.

– Пристрастился, когда работал в Италии, – объяснил Беглов. – Попробуйте. Ставлю сто против одного, что вам это понравится.

Турецкий отхлебнул кофе. Вкус и в самом деле был отменный. «Ай да Беглов», – подивился Александр Борисович проницательности бизнесмена.

– Ну как? – с улыбкой поинтересовался Беглов.

– Замечательно, – ответил Турецкий. – Жаль, что раньше не пробовал.

– Ничего, какие ваши годы. Еще напробуетесь.

Турецкий отпил еще глоток, подождал, пока приятная горячая волна прокатится по пищеводу, поставил чашку на блюдце и спросил:

– Иван Сергеевич, я знаю, что вы уже давали показания по этому делу. И все же я хочу услышать всю эту историю еще раз – от вас лично.

Беглов кивнул:

– Пожалуйста. Только ведь я для вас помощник неважный. Я видел лишь то, что видел. А видел я немного. Начну, пожалуй, с начала. Итак, в тот день у нас состоялось собрание бизнес-элиты России. На повестке дня стояло много вопросов. В том числе, конечно, и дело, которое Генпрокуратура возбудила против Генриха Боровского. Подробно я вам об этом рассказывать не буду, это наши чисто деловые разговоры. А если в общем – мы, бизнесмены, конечно же почувствовали себя неуютно после этого наезда.

– Наезда? – насмешливо переспросил Турецкий.

– А иначе это и не назовешь. Ведь ясно же, что Генпрокуратура выполняет политический заказ. Генрих зарвался, попытался прыгнуть выше головы, вот его и стукнули по этой голове. Дескать, не высовывайся, веди себя смирно.

– Журналисты пишут, что Боровский нацелился на кресло премьер-министра, – заметил Турецкий.

Беглов болезненно поморщился:

– Александр Борисович, к чему теперь это обсуждать? Может, и нацелился. Но это ведь не значит, что он преступил закон. Я думаю, Генрих и в самом деле переоценил свои силы. Или забыл, в какой стране мы живем. – Иван Сергеевич внимательно посмотрел на Турецкого и сказал: – Пардон, но я немного отвлекся. Вас ведь интересуют события того злосчастного вечера.

Турецкий кивнул:

– Именно. Расскажите, пожалуйста, все, что помните.

Иван Сергеевич задумчиво нахмурил брови:

– Генрих с самого начала вел себя как-то странно. Он был… – Беглов замешкался, подыскивая нужное слово, – …напряжен, что ли. И рассеян. Словно все, о чем говорилось на собрании, совершенно его не касалось. А ведь мы, можно сказать, собрались по его поводу. Конечно, он выступил с небольшим докладом, но ничего нового или интересного не сказал. Так, дежурные слова – мол, надо стоять на своем, пытаться сделать российский бизнес более прозрачным, а чиновников менее коррумпированными… В общем, вещи верные, но сто раз повторенные. О себе самом Генрих предпочитал не говорить, а когда ему задавали вопросы, либо отмалчивался, либо отделывался односложными ответами. Это было так на него непохоже, что я даже подумал, не болен ли он.

– Вы спросили его об этом?

– Да, разумеется. Но он ответил, что здоров, просто немного устал. Лицо у него при этом было такое, как будто он хотел сказать: «Да оставьте вы меня в покое, черти полосатые!» – Беглов вздохнул. – Это было очень странно, поэтому я немного… напрягся, что ли. И стал за ним потихоньку наблюдать.

– Боровский вел себя странно?

– Да нет. Ничего странного он, в общем-то, не делал. С людьми не общался, это да. А так?.. Вот только пил выше меры. Ну то есть выпить-то он всегда был не прочь, но на банкетах, в обществе, не позволял себе больше, чем стаканчик разбавленного виски. А тут глушил стакан за стаканом и совершенно не разбавлял. И еще – постоянно рыскал глазами по залу, словно искал кого-то.

– Риневича?

– Судя по всему, да. Потом появился Риневич. Он подошел к Боровскому, они перекинулись парой слов, затем раздались выстрелы. Риневич упал, а Боровский бросил пистолет на пол и пошел к выходу. Как вы знаете, его задержала наша охрана. Вот, собственно, и все.

– У вас есть предположения, за что он мог его убить?

Беглов покачал головой и задумчиво ответил:

– Нет… – Затем повторил уже более уверенным голосом: – Нет, никаких предположений. В бизнесе бывает разное, но времена откровенного отстрела конкурентов канули в прошлое. – Он сухо улыбнулся. – К тому же бизнесмены никогда не отстреливали друг друга лично.

– А они были конкурентами?

– Напротив, они были деловыми партнерами. Это-то и удивительно! Последние несколько месяцев они готовили слияние двух своих нефтяных компаний – «Юпитер» и «Дальнефть». Это должна была быть «сделка века», как окрестили ее в прессе. Уж у Боровского-то точно не было никаких резонов убивать своего партнера и ставить тем самым сделку под удар.

– Для него была очень важна эта сделка?

Беглов посмотрел на Турецкого, как на идиота.

– А вы как думаете? Генрих – бизнесмен до мозга костей. Помнится, когда-то, лет пять-шесть назад, он любил повторять: «Делового партнера найти легче, чем друга или жену. И ошибиться в деловом партнере страшнее, чем в жене. С женой можно развестись, а неправильный выбор делового партнера грозит банкротством и разорением». Да, примерно так он и говорил.

Турецкий ухмыльнулся и покачал головой:

– С этим можно поспорить. Иная жена может разорить мужа посильнее двадцати партнеров по бизнесу. Вероятно, в то время Боровский еще не был женат?

– Не помню, – пожал плечами Иван Сергеевич. – Вроде нет.

– Ну хорошо, – сказал Турецкий. – Значит, в плане делового партнерства у них все было в порядке. А как насчет личного общения?

– Да и с личным у них все было в порядке. Если мне не изменяет память, Генрих и Олег знакомы уже лет пятнадцать – двадцать. Они вместе служили в армии. Примерно в одно и то же время начинали бизнес. Помогали друг другу. – Беглов решительно качнул головой: – Нет. Врагами они никогда не были. Когда Риневич женился, Боровский был свидетелем у него на свадьбе. Потом, правда, Олег развелся, но это не важно.

– А сам Риневич?

– Что Риневич?

– Он был свидетелем на свадьбе у Боровского?

– М-м… Точно не помню. Генрих расписывался не в Москве, а на родине невесты. В Новосибирске, что ли… Нет, не помню. Спросите у его жены, она вам все расскажет. А я больше ничем не могу вам помочь. Для меня все происшедшее – полнейшая загадка. Тайна за семью печатями. Мне казалось, я хорошо знаю обоих, а вышло… – Он пожал плечами. – Как говорится, чужая душа – потемки.

– Увы, это так, – подтвердил Турецкий.

Тут дверь бесшумно отворилась, и в кабинет вошел невысокий и безликий, как тень, молодой человек. Он подошел к Беглову, наклонился и что-то тихо сказал ему на ухо. Беглов кивнул и произнес, обращаясь к Турецкому:

– К сожалению, Александр Борисович, я вынужден закончить нашу беседу. Через полтора часа у меня встреча в Кремле, а я еще должен кое-что сделать. Я ведь не могу опоздать в Кремль, сами понимаете.

– Само собой, – кивнул Александр Борисович.

– Если у вас будет время, мы можем продолжить эту беседу завтра или послезавтра.

– Обязательно продолжим, – сказал Турецкий.

На этом аудиенция была окончена.

6. Королева красоты

Если и впрямь существуют на свете настоящие королевы красоты, то одна из них стояла сейчас перед Турецким. Длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, высокий, чистый лоб, огромные карие глаза, излучающие тепло и страсть, тонкий абрис лица и полные, чувственные губы – вот какой женщиной была Ляля Боровская.

Она взяла удостоверение Александра Борисовича, прочитала, сощурившись, как это обычно делают близорукие люди. И этот жест, это движение придавало ее лицу еще больше привлекательности. Так часто бывает с красивыми женщинами: любая гримаса – морщат ли они нос, поджимают ли брезгливо губы, щурятся ли – не уродует их лица (как это обычно бывает с некрасивыми женщинами), а, наоборот, заставляет взглянуть на их красоту по-новому, под другим углом зрения, что ли. Александр Борисович встречал таких женщин всего-то раз пять за свою долгую и насыщенную событиями жизнь.

– Значит, из прокуратуры, – произнесла Ляля глубоким и словно бы простуженным голосом. Затем подняла взгляд на Турецкого и, снова прищурившись, внимательно на него посмотрела. – Что ж, – сказала она со вздохом, – проходите.

Квартира олигарха выглядела совершенно заурядно. (Турецкий слышал, что у Боровских есть шикарный особняк на Николиной горе. По всей видимости, большую часть времени Боровские проводили именно там, а московская квартира была для них чем-то вроде временного жилища, походной палатки городского типа.)

– Скромно у вас здесь, – сказал Турецкий, усаживаясь в кресло и оглядывая гостиную.

Ляля пожала плечами:

– Вы так считаете? Может быть. Геня не любит роскоши. Он считает ее вульгарной.

– Роскошь роскоши рознь, – назидательно заметил Турецкий.

Ляля (она стояла, опершись плечом на стену и скрестив на груди тонкие руки) усмехнулась:

– Может быть. Между прочим, кресло, на котором вы сейчас сидите, принадлежало когда-то князю Голицыну.

– Вот как? – Турецкий едва не подскочил от неожиданности и лишь недюжинным усилием воли заставил себя остаться в кресле, которое вдруг показалось ему хрупким и невесомым.

– Вам уютно? – заботливо осведомилась Ляля.

– Да, – кивнул Турецкий, – вполне. Правда, теперь у меня такое ощущение, будто я сижу на китайской вазе.

Ляля засмеялась:

– О, не беспокойтесь, пожалуйста. Это кресло гораздо крепче нынешнего заводского новодела. Оно еще нас с вами переживет!

– Не знаю, как для кресла, а для нас с вами это звучит не слишком оптимистично, – проворчал Турецкий.

– Скажите… вас, кажется, Александр Борисович зовут?

– Да.

– Меня можете звать просто Ляля, меня все так зовут. – Она прошла к дивану и присела на краешек. Потом посмотрела на Турецкого своими огромными золотисто-карими глазами и продолжила: – Александр Борисович, вы ведь ведете дело Генриха?

– Да.

Ляля кивнула и повторила за Турецким:

– Да. И это хорошо. Потому что вы хороший человек, а это главное.

– С чего вы взяли, что я хороший?

Она улыбнулась:

– А я это вижу. У меня талант – я сразу вижу человека. Первое впечатление меня никогда не обманывает.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное