Фридрих Незнанский.

Свой против своих

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

Моложавый на вид Самойленко был безупречно выбрит и подстрижен, благоухал дорогим одеколоном. О том, что с легкой руки «Сердца России» всю банковскую систему страны лихорадит, он, разумеется, знал. Про гибель же Пресняковой впервые услышал от следователей.

– Насыпала она им соли на хвост, – сказал Виктор Алексеевич. – Шутка ли – лишить лицензии. И все же – убийство! – Он с сомнением покачал головой. – Вроде бы раньше банкиры не шли на откровенную уголовщину. Они люди другой ментальности. Тем более большинство из них лицензии восстановит.

– Каким образом?

– Исправят ошибки, возвратят кредитные деньги, компенсируют потери. Однако, разумеется, те банки, которые понесли самые крупные потери, близки к отчаянию. Тут уже придется проверять каждого по отдельности. Мы прикрепим к вам специального человека, пусть потрудится с вами в одной упряжке. – Он нажал на кнопку селектора и, услышав женский голос, спросил: – Троекуров на месте?

– Да, Виктор Алексеевич.

– Попросите зайти ко мне. Это наш старший оперуполномоченный, – объяснил он следователям, – опытный специалист в финансовой сфере. Такой способный – на ходу подметки режет.

Через несколько минут в кабинете появился майор Троекуров – черноволосый, похожий на цыгана человек лет сорока. Когда все присутствующие перезнакомились, хозяин кабинета обратился к нему:

– В субботу вечером произошел трагический случай…

– Если вы про Преснякову, товарищ генерал-лейтенант, то я в курсе.

– Не может быть! Вот какие у меня подчиненные – все узнают раньше меня.

– Так ведь не на облаке живем, тесными узами связаны с народом, – улыбнулся майор. – Утром я разговаривал с одним банком, от них и узнал.

– Какой банк сказал вам об этом? – спросил Грязнов.

– «Русский стандарт».

– Они-то откуда узнали про убийство?

– Чего не знаю, того не знаю.

Самойленко спросил следователя:

– А вы что, предупреждали Вострикова или его кадровичку, чтобы они про это помалкивали?

– Нет.

– Тогда чему тут удивляться. Все же связаны между собой и проволочным, и беспроволочным телеграфом. Конечно, молва о таком происшествии мигом разнеслась среди своих.

Турецкий обратился к милиционерам:

– В рамках этого дела необходимо провести финансовую экспертизу.

– Вот майор вам и поможет. И сам, и других экспертов найдет. Даниил Андреевич, командирую вас на время расследования в следственную бригаду.

От директора департамента следователи перешли в кабинет Троекурова, где Александр Борисович в очередной раз объяснил, что удалось им узнать в «Сердце России» о последней работе Пресняковой. Собеседник попался понятливый, все схватывал с полуслова, и ничего удивительного в этом не было – экономист по первому образованию, он сразу представил весь объем предстоящей работы.

– Оптимальный вариант, если все соответствующие документы, которые имелись в банке у Пресняковой, проштудирует Поликарпов со своими людьми.

– Прекрасно! – одобрил Александр Борисович. – Я хорошо его знаю.

Эксперт Владислав Александрович Поликарпов – доктор экономических наук, видный специалист в области финансирования и бухгалтерского учета.

Действительно, несколько раз получалось так, что группе Турецкого приходилось обращаться к этому неподкупному финансисту за помощью. Заключения экспертиз, проведенных Владиславом Александровичем, всегда были точны, объективны и безукоризненно корректны. Его педантичность в работе не могла не подкупать окружающих. Ко всему прочему, у него был легкий, незлобивый характер, что тоже привлекало к нему людей. Турецкий даже бывал у Владислава Александровича в гостях – один раз в Москве и несколько раз в его подмосковном загородном доме, где тот проводил львиную часть года. Научный сотрудник Поликарпов выходец из крестьянской семьи. Он утверждал, что под старость в нем проснулись гены крестьянских предков – к земле потянуло. Поэтому у себя в деревне он выращивал картофель и помидоры, ягоды и фрукты, разводил цветы и держал пчел. Своих гостей он в любое время года осыпал дарами. Один раз супруги Турецкие уехали от него с такой тыквой, которая едва поместилась в багажнике их «Жигулей».

– Сам я, – продолжал Троекуров, – займусь одиннадцатью обиженными банками. Проверю, кто на какие суммы погорел.

– Очень верно. Тут ведь прямо пропорциональная зависимость: чем больше убытки, тем сильнее жажда мщения, – поддержал майора Вячеслав Иванович.

– Одиннадцать – это только в Москве. Однако нужно помнить, что по стране сотня, – напомнил Турецкий, – и мобильность преступников находится на должном уровне.

– Да, только, мне кажется, на первом этапе нужно прошерстить московские, и не только потому, что они ближе. В других городах банки больше на виду. И всякая паника, всякая подготовка к выезду в столицу гораздо заметней. Поэтому иногородним труднее организовать покушение в столице.

– Это точно, – подтвердил Грязнов. – Провинциалам тут ориентироваться сложнее. Только на моем веку было несколько случаев, когда, приехав с конкретным заданием в Москву, киллеры убивали по ошибке кого-нибудь другого.

Турецкий сказал:

– Все логично, начинать нужно с москвичей. Я просто хотел подчеркнуть, что иногородних тоже нужно держать в уме. Другими словами, у нас не одиннадцать подозреваемых, а гораздо больше.

– Я только одного не понимаю, – размышлял вслух Вячеслав Иванович. – Предположим, мы обнаружили банк, который потерял при своем банкротстве наибольшее количество денег. Однако это же еще не доказательство причастности к преступлению. Потом ведь нужно будет искать подозрительных людей.

– Слава, ты же ломишься в открытую дверь! В этом-то и заключается сложность. Обязательно будет задействовано много следователей. А что остается делать, если нет свидетелей!

– Да нет, я ничего, я просто так.

Послушав их пикировку, Троекуров сказал:

– Мне кажется, в банках я в первую очередь должен обращать внимание на подозрительные нюансы.

– Вот! – хором воскликнули следователи.

Глава 6
Далекий сын

Романова и Поремский вошли в отделанный мрамором вестибюль банка. Подле ближайшей колонны заметили покрытый красным бархатом столик, на нем черно-белая фотография женщины. Над столиком висел лист ватмана с сообщением о трагической гибели первого заместителя председателя правления «Сердца России» Тамары Афанасьевны Пресняковой.

На другой колонне, симметричной с этой, висело такое же сообщение про Сурманинова. Все было сделано интеллигентно, без подчеркивания разницы статусов погибших: фотографии одинакового размера, на столике одинаковые вазы с цветами – красными и белыми гвоздиками.

Сыщики пешком поднялись на второй этаж. У Вострикова проходило совещание. Он предупреждал об этом, когда ему звонили из главка, и тогда же сказал, что следователи могут приходить в любое время, ради них он прервется. Когда Богдан Кириллович вышел по сигналу секретарши в приемную, Поремский в двух словах объяснил, что им сегодня требуется.

– Очевидно, вам целесообразно поговорить с Ларисой Ивановной Колчинской, заведующей ипотечным отделом, – сразу сказал председатель правления. – Она тоже достаточно давно у нас работает, кажется, Преснякова дружила с ней.

Секретарша позвонила Ларисе Ивановне, передала трубку Вострикову, и тот попросил заведующую оказать следователям, которые сейчас подойдут, максимальное содействие.

Колчинская – изящная женщина среднего возраста. Короткая стрижка, очень идущие ей очки в модной тонкой оправе.

– Нам посоветовали обратиться к вам, поскольку вы дружили с погибшей Пресняковой. Свидетелей этого зверского преступления нет, поэтому вынуждены собирать косвенные показания, хотим установить ее контакты.

– Как страшно слышать это слово – погибшая. – Лариса Ивановна даже поежилась, произнеся его. – Да, мы действительно более или менее дружили. Хотя это была не столь давняя дружба, которая бывает, когда люди знакомы с детства или с юности. Я пришла работать сюда семь лет назад, и Тамара стала моей непосредственной начальницей. Она-то работала в этом банке со дня основания, с девяносто первого года. У нее имелись здесь другие подруги, однако это все, так сказать, служебная дружба. Мы с ней почти ровесницы, я чуть моложе. Ходили вместе обедать, иногда после работы вместе прошвырнемся по магазинам, тряпки посмотрим. Изредка заглянем в кафе, очень редко ходили в театр или на концерт. Однако дома, как ни странно, друг у друга не были. Она свои дни рождения не отмечала, разве что на работе устраивала легкий междусобойчик, у нас тут, как и в большинстве организаций, так принято. Купит вина, торт, фрукты, она июльская. Я же родилась в середине августа, она обычно в это время в отпуске и из Москвы уезжала. Ну а на день рождения своего мужа я ее даже не приглашала. У него собирался другой круг, он у меня турист-альпинист, там свои дела, им бы только песни под гитару горланить.

– Куда обычно она уезжала летом?

– На море. Выбирала разные места, только обязательно на берегу моря. Она обожала плавать и загорать. И каждый год старалась посетить новое место. Благо сейчас появилась такая возможность. Тамара Афанасьевна была и в Италии, и в Греции, и на Кипре, и в Турции. И все потом мне подробно рассказывала.

– С кем она ездила в отпуск?

– До развода с мужем, потом с сыном, на Кипре отдыхала с Людмилой Скворцовской, есть у нее институтская приятельница. Бывало, путешествовала и одна. Вот как-то она ездила на экскурсию в Бенилюкс. Купила путевку и поехала с группой, жила в одноместном номере.

– Кроме вас с кем она дружила в «Сердце России»? – спросил Поремский.

– Даже затрудняюсь ответить, – пожала плечами Лариса Ивановна. – Понимаете, она здесь работала давно, постепенно делая карьеру, в хорошем смысле этого слова. Тамара никого не подсиживала, не плела дьявольских интриг. Она просто хорошо выполняла свою работу, начальство видело это и повышало ее. Она врожденный финансист, у нее настоящий талант. Да, так вот, на разных этапах работы в банке у нее были разные близкие знакомые. Когда Тамара переходила в другой отдел, на другую должность, прежние отношения оставались, только общения становилось меньше. Так и со мной: она стала заместительницей председателя, мы автоматически стали реже общаться. Я более или менее могу использовать обеденный перерыв, у нее же сплошь и рядом совещания, встречи. То же и после работы – она, как правило, сидела здесь допоздна.

– Но все же что-то про свою личную жизнь она вам рассказывала?

– Да, достаточно много, только выборочно. Про сына – да, про родственников – охотно. Про институтских друзей почему-то меньше. А про любовников вообще говорила скупо. Ну появился какой-то знакомый, ну куда-то вместе ходили, ездили к кому-то на дачу. Однако без излишних подробностей.

– А жаль! – сокрушенно сказал Поремский. – Глядишь, и пригодилось бы.

– Да мне тоже было любопытно, – кокетливо произнесла Лариса Ивановна. – Но не спрашивала. Хотя так и подмывало узнать. В общем и целом, с мужчинами у нее случался облом. Такими словами она завершала все истории.

– Про своего сына она, конечно, больше всего рассказывала? – спросила Романова.

– Да, про сына говорила охотно. Про его увлечения, учебу, работу, всякие курьезы, случавшиеся с Димой.

– Нам ведь до сих пор не удалось связаться с ним.

– Саврасов, наверное, на Кипре. У него там собственная фирма, и он теперь в России редко бывает.

– Мать погибла, нужно сообщить.

– Может, Тамарин брат знает его телефон, – предположила Колчинская.

– У нее есть брат? Родной?

– Да, старший брат. Живет в Москве, где-то на юго-западе. Он военный в отставке.

– С охранником Сурманиновым ее связывали только служебные отношения?

– Думаю, да. Во всяком случае, мне трудно представить что-либо иное.

– А я сталкивалась с такими ситуациями, – заметила Романова. – Как секретарши становятся любовницами начальника, так и некоторые женщины приближали к себе телохранителей.

– Мне мысль про их близость даже в голову не приходила. Слишком уж разные они люди по всем параметрам.

– Наверное, – сказал Поремский, – нам нужно просмотреть записные книжки Пресняковой. Может, и брат еще не знает о ее гибели. В сумке записной книжки не было, в квартиру мы пока не ходили.

– Ключи-то у нее при себе были?

– Ключи есть, только мы все равно не ходили, надеялись, сын объявится. Если что, так квартиру обыщем. Только сперва хотелось бы посмотреть рабочее место. Пресняковой, наверное, часто приходилось записывать чьи-то телефоны. Не станет солидный работник писать на клочках бумажки, которые через минуту потеряются.

– Да, теперь почти у каждого на столе имеется ежедневник.

– Тогда проводите, пожалуйста, нас в ее кабинет? Наш руководитель вчера его опечатал, но мы войдем.

Пресняковская секретарша Людмила не находила себе места – шефини больше нет, кабинет ее закрыт, делать нечего, телефон надрывается. Сначала звонки появлялись с обычной для рабочего дня регулярностью, а теперь участились – неужели? правда ли? не верю своим ушам! надо же случиться такому горю! Приходилось подтверждать и выслушивать соболезнования, отчего настроение с каждой минутой ухудшалось. Благо Колчинская из ипотеки привела двоих следователей – можно хоть на какое-то время отвлечься.

Элегантный мужчина с рыжеватыми вьющимися волосами и тонкими усиками, протянув ей раскрытое удостоверение, сказал:

– Предъявляю для порядка. Положено.

Людмила его даже смотреть не стала.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила.

– Мы хотим осмотреть кабинет погибшей. Если что-либо понадобится взять, примите от нас расписку. В первую очередь нам требуется узнать телефоны сына и брата Тамары Афанасьевны. Может, они у вас записаны?

– Нет. Она сама им звонила. Только один раз у Дмитрия было долго занято, тогда Тамара Афанасьевна попросила меня набирать его номер. Я его записала, а потом выбросила.

– Давно это было?

– Очень давно.

– Придется поискать в кабинете. Вы, пожалуйста, пройдите с нами.

Поремский оторвал от косяка бумажку со скотчем, и все вошли в кабинет. На столе сразу нашли телефонную книгу Пресняковой. Под нее она приспособила толстенькую книжицу, на обложке которой значилось «Моя библиотека». Страницы были разлинованы соответствующим образом – автор, название, год издания, на все колонки владелица не обращала внимания, записывала здесь телефоны. Судя по всему, это происходило годами: страницы истрепались, многие записи делались вкривь и вкось – очевидно, наспех, то ручками, то карандашами. Чрезмерную толщину книжечке придавали визитные карточки, в изобилии рассованные между страницами.

Записи в алфавите делались по первой букве фамилии знакомых. На «с» Дмитрия Саврасова не было, телефоны сына оказались записаны по-свойски – на «д». Несколько номеров были зачеркнуты, оставался один – из одиннадцати цифр, значит, мобильный. Телефона брата не обнаружили, наверняка Тамара Афанасьевна помнила его наизусть.

– Какая разница во времени с Кипром?

– Два часа, – сказала Романова.

– Наверное, проснулся. Галь, звони ты. Тяжелое известие, пусть услышит женский голос.

Все попытки связаться с Дмитрием оказались безуспешными, после каждого набора следовал записанный на магнитофон ответ на греческом и английском языках. Не нужно их знать, чтобы понять стереотипное: аппарат выключен или находится вне зоны действия сети.

Так за весь день до него и не дозвонились.

Глава 7
«Фирма – это я!»

В воскресенье утром генеральный директор фирмы «Димитриус ЛТД» Дмитрий Саврасов проснулся с невероятной головной болью. Сроду так не болела башка, как сегодня.

Нельзя сказать, чтобы Дмитрий грешил беспробудным пьянством. Скорее такая реакция случилась от недостаточной тренированности молодого организма. Обычно он выпивал умеренно и к тому же прекрасно знаком с алкогольной теорией – знал, что нельзя мешать на понижение градусов. После вина или пива перейти на крепкие напитки – это еще полбеды. Однако после водки или коньяка пить вино не годится, от подобной мешанины всегда потом болит голова. У него же вчера получились буквально скачки с препятствиями. Начали с водки, затем перешли на местное розовое вино, хлестали его чуть ли не кружками. Набуздыкались так, что, казалось, больше ничего не влезет. Ан нет, влезло – дружно налегли на коньяк, потом были какие-то коктейли. И вот наутро достигнут легко прогнозируемый результат.

Правда, насчет утра еще уточнить нужно. Дмитрий с невероятным усилием приоткрыл один глаз и взглянул на палас: пробившая жалюзи сбоку солнечная полоса уже добралась до правой ножки журнального столика. М-да, пожалуй, уже больше одиннадцати, ранью не назовешь. Хорошо все-таки, что вся его фирма состоит из одного человека. Имей он в штате секретаршу или бухгалтера (предлагали взять, да он отказался), позора не оберешься. Полежать спокойно не дали бы, уже несли бы на подпись бумаги, тащили факсограммы. А так лежи себе на здоровье сколько влезет, хоть до посинения.

Это был один из тех редких моментов, когда Дмитрию безоговорочно нравилось его положение. В основном на этом благословенном острове он страшно скучал, особенно сейчас, когда Рита вернулась в Германию. Во-первых, в Фамагусте у него нет постоянной компании, во-вторых, его мало привлекали пляжи. В свое время в Москве, будучи студентом, он серьезно занимался плаванием, не вылезал из бассейна и, видимо, настолько перекупался, что сейчас вода вызывала у него отвращение, даже в море не тянуло. Загар пристает к нему плохо, долго находиться на солнце вредно. Ну и что ему остается делать в этом раю для туристов?

То ли дело было в Штатах, куда маманя пристроила его после финансовой академии на стажировку! После стажировки в ООН он еще некоторое время работал там в одной российско-американской конторе, денег – куры не клюют. Знакомых много, постоянно появляются новые, есть куда пойти вечерами и в выходные. Но конечно, там он всего лишь клерк, мелкая сошка, винтик. Поэтому когда Люда Скворцовская, опять же с подачи мамани, сделала Дмитрия генеральным директором офшорной фирмы на Кипре, его распирало от гордости. Еще бы! Генеральный – это вам не хухры-мухры. Это звучит. Имеет ли еще кто-нибудь из его соучеников по академии собственную фирму? Вряд ли. А он имеет, хотя был самым младшим на курсе, поскольку вместо школы кончал дневной экстернат, где за год проходят два класса.

Однако довольно быстро от кипрской эйфории и следов не осталось. Оказывается, ты ведь не только генеральный председатель. Вдобавок ты и вся его паства: и заместитель, и референт, и бухгалтер, и секретарь. В конце концов, ты даже охранник, потому что твоя резиденция находится в твоей квартире, по соседству со спальней и гостиной, где можно принимать деловых партнеров. Третья комната – это и есть офис его фирмы. Там стоит компьютер, факс, стеллажи с бумагами.

Сказать, что фирму «Димитриус ЛТД» часто посещали деловые партнеры, – значит сильно погрешить против истины. Если и попадали сюда бизнесмены, то чаще всего по недоразумению. Узнавали, что к чему, после чего вежливо раскланивались и больше здесь не появлялись. Если у многоуважаемого господина Саврасова имеется строго ограниченный круг функций, если он не намерен его расширять, не собирается торговать вином, фруктами и керамическими изделиями, придется иметь дело с другими партнерами, хотя подобная тактика может показаться весьма странной.

Поскольку Кипр поистине край неограниченных афер, многие соотечественники Дмитрия имеют фирмы на этом острове, в том числе и в портовой Фамагусте. У каждой свой профиль, поэтому тесного общения между владельцами нет. Чаще приходится сталкиваться с приезжающими сюда туристами. Бывало, услышишь русскую речь, разговоришься, предложишь показать на острове какие-либо интересные места, куда не водят экскурсий. Вот и накануне Саврасов неожиданно столкнулся с такой симпатичной компанией.

Из дома он вышел, когда спал полдневный жар. Холодильник уже опустел, требовалось прикупить кое-каких продуктов. Есть у него излюбленный супермаркет на набережной. Шел по улице, вдруг услышал, как за спиной заспорила какая-то компания молодых людей: «А я говорю, что нужно свернуть направо, иначе опять пойдем по кругу». – «Нет, мы сворачивали в другом месте. Здесь мы вообще не проходили». – «Проходили. Я запомнил этот ресторан с верандой». – «Они все похожи».

Оглянувшись, Дмитрий увидел небольшую компанию: двоих юношей и трех девушек. Одна из них сразу бросилась в глаза – в белой панамке, голубых шортиках, оранжевом топике с тонкими бретельками.

– Вы что-то разыскиваете? Может, я вам помогу, – предложил он.

– Ой, вы говорите по-русски! – обрадовалась белая панамка. – Мы никак не можем найти гостиницу «Ионис».

– Есть такая, – сказал Дмитрий. – Я знаю, где она. Только объяснить, как к ней пройти, невозможно – так сильно нужно петлять. Если вы не против, могу проводить.

– Неудобно отвлекать вас.

– А я, можно сказать, просто совершаю променад. Болтаюсь без всякой цели. Так что с удовольствием пройдусь вместе с вами.

По пути разговорились. Дмитрий в двух словах рассказал о своей фирме. Молодые люди оказались москвичами, прилетели только вчера, пробудут здесь неделю, до следующей субботы.

– Не-е, орлы, я так не могу, – пробасил вдруг один из парней. – Дмитрий отнесся к нам по-человечески. Так и мы тоже должны к нему по-человечески.

– Что ты имеешь в виду? – спросила самая высокая девушка.

– А то и имею, что нельзя нарушать обычаи предков. Не нами они выдуманы, не нам их и нарушать, – ответил парень.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное