Фридрих Незнанский.

Свой против своих

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

Востриков увлекся и не сразу заметил, что за этим пафосом и обилием специальных терминов сторонним людям трудно уловить суть дела. Лишь когда Александр Борисович, улучив момент, задал ему наводящий вопрос, председатель правления «Сердца России» попридержал коней: перестал петь осанну своей подчиненной. Все-таки перед ним сидят не специалисты, им нужно объяснять подоходчивей, как студентам финансовой академии, да не просто студентам-первокурсникам.

– Попросту говоря, Тамара Афанасьевна провела в стране банковскую реформу, положительно отразившуюся на деятельности кредитных организаций. По ее инициативе состоялся переход деятельности российских банков на международные стандарты. Причем в этом переходе заслуга моей заместительницы, обладающей огромным организаторским талантом, пожалуй, даже больше, чем моя. Это была ее вотчина, она отвечала за проведение реформы, что хорошо известно всем специалистам. Возможно, именно поэтому пострадала она, а не я, хотя готовые директивные документы рассылались по стране за моей подписью как председателя правления.

– То есть вы считаете, теоретически даже полезная реформа может послужить причиной убийства? – уточнил Турецкий.

– С большой долей вероятности. Предстоящая чистка вселила в души банкиров страх: а что, если их привлекут к ответственности? Практически реформа болезненно затронула интересы всех без исключения банков, и в первую очередь таких, которые занимаются неблаговидными, можно сказать, преступными делишками. Есть такие темные лошадки в нашей системе.

– А что для них изменилось на практике?

– Объясняю: раньше наши банки делали свои отчеты по сравнительно вольной форме. Она зависела от региональных, отраслевых и прочих особенностей, местного волюнтаризма. Преснякова причесала их, в хорошем смысле слова, под одну гребенку – она заставила все банки страны перейти на составление финансовой отчетности в соответствии с МСФО: международными стандартами финансовой отчетности. При таком способе обнажаются всякие алогичности, накладки, нестыковки, цифры с потолка, то бишь махинации, которыми порой грешат банкиры страны. Преступлений же в этой сфере немало – от черной обналички до прямой фальсификации. Впрочем, неумышленных ошибок тоже встречается немало.

Следователи слушали «лекцию по распространению» с внимательным видом. Особенно усердствовал Курточкин, он так и ел рассказчика глазами. У Турецкого же иногда проскальзывал скучающий взгляд. Александр Борисович с молодости не переваривал всяческие экономические и тем более бухгалтерские выкладки. Как он сам говорил, на всякие «сальдо-бульдо» у него стойкая аллергия. Поэтому сейчас принуждал себя слушать – как ни крути, дело расследуется важное. Только мыслями иной раз уносился на молниеносно покинутую утром дачу и тогда клял судьбу-злодейку, заставлявшую иной раз заниматься предельно неинтересными дисциплинами именно в тот момент, когда перед глазами маячат более заманчивые соблазны.

Испугавшись, что председатель заметит его неприязнь к банковской тематике, Турецкий попросил его сформулировать вкратце принципиальное отличие старой финансовой отчетности от новой.

Почувствовав неподдельный интерес слушателей к рассказу, Богдан Кириллович сел на своего конька и охотно принялся знакомить их со специфическими подробностями.

– Принципиальное отличие новой финансовой отчетности заключается в том, – с ораторским пылом начал Востриков, – что она составляется не методом совокупности четырех арифметических действий, в основном даже двух – сложения или вычитания аналогичных статей баланса. В ней применяются оценочные категории справедливой стоимости активов, пассивов, рисков и тому подобных вещей, а также профессиональные суждения специалистов касательно данных показателей, то есть используется оперативная экспертиза, что очень важно для корректировки повседневной деятельности.

Богдан Кириллович перевел дух, и Курточкин, воспользовавшись моментом, робко поинтересовался:

– А для чего это требуется?

– Неужели вы не понимаете?! – Брови на лице председателя вскинулись. – Ведь это позволяет впрямую осуществлять оценку рисков по мере их возникновения с адекватным отражением их возможных последствий в финансовой отчетности по международным стандартам. Таким образом, новые правила предъявляют более жесткие требования к оценке финансового положения кредитных организаций. Выполнение таких требований влияет на показатели финансового состояния большого количества кредитных организаций и позволяет наглядно выявить значительные отклонения в показателях их прибыли и капитала между российской отчетностью и отчетностью по МСФО. Например, прибыль банков по данным международной отчетности меньше, чем по российской, в среднем на двадцать процентов.

– Это все относится к государственным банкам или к коммерческим? – опять поинтересовался въедливый Курточкин.

– К любым. Помимо всего прочего, Тамара Афанасьевна готовила президенту страны докладную записку о необходимости запрещения деятельности иностранных банков в России, что должно сделать нашу банковскую систему стабильнее…

Турецкий со скрипом пропускал всю вышеизложенную информацию. Ему вообще часто приходилось выслушивать тьму– тьмущую ненужных сведений, которыми его обильно пичкали во время следствия всякие эксперты и свидетели, и он знал, что наступит момент и неожиданно произойдет какой-то щелчок, после чего лишнее забудется, казавшаяся до этого никчемной информация вдруг сложится во что-то понятное, компактное, с чем можно и нужно работать.

Так произошло в этот раз: когда председатель правления «Сердца России» принялся говорить о последствиях, как он выразился, революции госпожи Пресняковой, Александр Борисович почувствовал, что ему удалось ухватить за тоненький кончик суть столь таинственной для непосвященных проблемы. Она оказалась в том, что в связи с осуществленной революцией Преснякова отозвала, то есть отобрала, лицензии у ста с лишним банков, находящихся в разных городах.

– Ага! – вырвалось у Турецкого. – Это же для них катастрофа. А по каким причинам отобраны эти лицензии?

– Первопричина как раз кроется в составлении финансовой отчетности с грубыми нарушениями международных стандартов. А в каждом конкретном случае имеются свои основания. Чаще всего банки лишались лицензии из-за нарушения закона, официально именуемого «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». Такие банки не направляли в установленном порядке в Федеральную службу по финансовому мониторингу сведения по операциям, подлежащим обязательному контролю. То есть нарушали порядок идентификации своих клиентов.

Александр Борисович с досадой почувствовал, что нить рассуждений собеседника опять начинает ускользать от него, и поинтересовался:

– Наверное, имелись и другие веские причины?

– Само собой. Например, Тамарой Афанасьевной были установлены факты существенной недостоверности отчетных данных. При новой форме отчетности это сравнительно легко определяется количественными критериями. Скажем, достаточность капитала банка ниже двух процентов или размер собственных средств банка ниже минимального значения уставного капитала, зафиксированного на дату государственной регистрации. Кроме того, выявлялись нарушения в сфере валютного обмена и потребительского кредитования.

– Скажите, пожалуйста, лишенные лицензии банки закрылись навсегда или временно?

– Официально их как бы временно законсервировали. После соответствующих исправлений они могут вновь открыться. Однако некоторые будут вынуждены признать себя банкротами.

– Короче говоря, привычная, монотонная деятельность всех их в любом случае нарушена? – продолжал допытываться следователь.

– Вне всякого сомнения. – При этих словах Богдан Кириллович так сильно кивнул, что едва не слетели очки. – Необходимо также упомянуть и ряд других нюансов. Скажем, сейчас Центральный банк готовится ввести закон о том, что банкам, не попавшим в систему страхования, запрещено работать с частными вкладами. Преснякова привлекалась как консультант при разработке этого жесткого закона. Тут тоже многие банки пострадают. Им, правда, разрешено дважды подавать апелляции. Однако если те не будут удовлетворены, тогда такие банки уже не смогут работать с депозитами физических лиц. Это тоже какой-никакой ущерб, да и сильно бьет по деловой репутации, что отразится на количестве вкладчиков и, следовательно, на рентабельности. Для вкладчиков любые банковские пертурбации всегда означают одно и то же: вчера были деньги, отложенные на покупку машины, красивый отпуск или спокойную старость, а сегодня их нет.

– Представляю, с какой нежностью и душевной теплотой относились в этих банках к Тамаре Афанасьевне.

На прощание Курточкин вернулся к практическим проблемам следствия:

– Сейчас важно, чтобы из кабинета погибшей не пропало ни единой вещи.

– Вам нужно посмотреть там какие-нибудь бумаги?

– Я даже затрудняюсь ответить. Тем более что без хозяйки там сложно что-либо отыскать.

– Это точно. Когда было нужно, я просил – она мне давала.

– Нам придется опечатать кабинет Пресняковой и предупредить ваших технарей, чтобы никто не залезал в ее компьютер. Однако это только на сегодня. Завтра утром придут наши сотрудники, все там осмотрят, перепишут содержание жесткого диска или заберут его. Если выявятся какие-нибудь улики, сообщат вам.

Позвонив, Богдан Кириллович вызвал охранника с ключами, после чего он и следователи подошли к кабинету Пресняковой. На дверях висела табличка с указанием ее должности и фамилии – на деревянной дощечке выпуклые металлические буквы.

– Тут вход в приемную, а из нее уже непосредственно в кабинет, – объяснил Востриков.

– Вот ту дверь и нужно будет опечатать, – сказал Александр Борисович. – Наружную не надо трогать. Секретарша должна находиться на своем месте.

Ведущая в кабинет дверь, обитая ветчинного цвета искусственной кожей, была не заперта. По просьбе следователей охранник закрыл ее на ключ, после чего Турецкий, отрезав ножницами полоску от первого попавшегося под руки листа бумаги, расписался на ней и приклеил скотчем к двери.

– Предупредите секретаршу, чтобы не только никого не пускала в кабинет, но и на всякий случай запомнила, у кого было желание под каким-нибудь предлогом туда проникнуть.

Глава 4
Портрет бывшего мужа

Разговор с Востриковым продолжался больше двух часов. Тем не менее Алексей Михайлович после этого с энтузиазмом вызвался съездить к бывшей жене Сурманинова. Турецкий понял, что у следователя большое желание закрепиться в его следственной бригаде, отчасти поэтому проявляет чрезмерную старательность. Однако в любом случае подобное рвение приятно.

Все же он для приличия попытался охладить пыл нового соратника:

– Притомились ведь, Алексей Михайлович. Может, на сегодня хватит. Вы же и спать не спали.

– Да я как Наполеон, – хохотнул Курточкин. – Мне много не нужно – четырех часов сна хватает… Если почувствую, что она не склонна разговаривать, настаивать не стану.

Он позвонил Лидии Сурманиновой и попросил разрешения заехать. Та вполне благосклонно отнеслась к предложению следователя. Возможно, за разговорами ей будет легче перенести тяжелое известие.

От метро Алексей Михайлович шел среди бессистемно разбросанных, уродливых хрущоб, в основном пятиэтажек. Долго петлял по нужному Студеному проезду, никто из прохожих не мог толком сказать ему, где находится третий корпус. Попав же наконец в стандартную двухкомнатную квартиру, будто очутился у себя дома – у него точно такая же двушка, с такой же планировкой. Вдобавок прихожая покрыта таким же рябым ковролином, и зеркало точно такое же, как у него, и светильник. В большой комнате похожая мебельная стенка и знакомый телевизор «Самсунг» – тоже стоит в дальнем углу слева от окна.

У брюнетки Лидии карие глаза и скуластое лицо, она слегка напоминает бурятку. Прямые, словно солома, волосы усиливают сходство. Сынишки дома не было.

– Пошел к приятелю смотреть домашний кинотеатр, – объяснила она.

– Про гибель отца ему сказали?

– Еще нет. Боязно. Наверное, утром скажу, да еще подумаю. Может, ближе к похоронам.

Курточкин в общих чертах обрисовал ситуацию. Сказал, что, скорей всего, состоялось покушение на руководительницу банка, Сурманинов же погиб, защищая свою подопечную (опять не удержался от банального штампа), – на боевом посту. Однако нельзя исключать и другой вариант, противоположный, – убили телохранителя, Преснякова же погибла как нежелательная свидетельница.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, – вздохнула Лидия.

– Вы слышали от Максима Николаевича в последнее время, чтобы ему кто-нибудь угрожал.

– Такого не помню. Только про свои дела Макс всегда говорил без особой радости. Нелегко ему все давалось. Ну разве что первое время был доволен. Мы тогда жили под Москвой, в Лучинске. Был там такой «почтовый ящик», на котором Максим работал. Секретный завод. Правда, весь город знал, что там делают ракеты. Сейчас никакой секретности нет, но никто толком не знает, чем там занимаются. Появилось несколько разных производств, меняются собственники, меняется начальство, а толку шиш.

Лидия предложила следователю чаю или кофе, однако Курточкин отказался, хотя умирал, как хотел есть. У женщины погиб близкий человек, отец ее ребенка, а он будет тут чаи распивать. В такой ситуации и от пива отказался бы.

– Вы и сейчас бываете в Лучинске?

– Конечно. Там живут мои мать и сестра. И вот первое время у Макса все было нормально. Работа как работа, приличный оклад, много друзей. А как пошла конверсия-перестройка, все полетело кувырком. Зарплату выдавали через пень-колоду, народ стал увольняться. Уходили кто куда – каждый искал, где бы побольше заработать. Сначала Макс пытался подрабатывать ремонтным бизнесом, потом кто-то надоумил организовать кооператив по производству наклеек для школьных ранцев. Он собрал документы, получил лицензию, закупил оборудование…

Алексей Михайлович посмотрел запись в трудовой книжке Сурманинова:

– Это, видимо, кооператив «Радуга»?

– Точно.

– Он один был хозяином?

– Нет, на пару с каким-то художником, Виталием. Я его и в глаза не видела, только слышала о нем.

– А откуда у них появился начальный капитал?

– Они у кого-то взяли кредит, потом расплачивались, что-то у родителей одолжили. Работал вроде нормально, кооператив расширялся. Тогда мы и переехали в Москву, купили квартиру. В Лучинске школ мало, плохо с реализацией. Все равно Максу часто приходилось в Москву ездить. В общем, деньги имелись. Макс даже своего заводского приятеля, инженера, переманил к себе. Тот хоть и кандидат технических наук, а получал на заводе с гулькин нос. Вот и перешел в «Радугу». А потом этот приятель, Стебельков, решил открыть свой бизнес – сеть платных общественных туалетов. Открыл один, за ним второй, третий. Деньги текут рекой, но и работы невпроворот, понадобились помощники. Теперь уже он в знак благодарности предложил Максу теплое местечко.

– Ясно, – сказал Курточкин и, заглянув в трудовую книжку, обнаружил там запись про АОЗТ «Лазурь».

– Муж прикрыл свою наклеечную лавочку…

– В каком смысле – прикрыл? – перебил ее следователь.

– Продал по дешевке. Внес долю в стебельковский бизнес и стал вместе с ним заниматься туалетами. Только роли уже переменились: раньше Макс был его начальником, а теперь стал подчиненным. Какое-то время работали душа в душу, но в один прекрасный день между ними пробежала черная кошка.

– Причина вам известна?

– Нет. У нас с ним тоже начались нелады, поэтому он в подробности не вдавался, да я и не расспрашивала. Помню только, Макс называл Стебелькова жлобом, мерзавцем и выжигой.

– После туалетного бизнеса муж сразу ушел в охрану?

– Какое-то время болтался без работы, – кажется, подрабатывал извозом. Потом кончил курсы охранников, устроился в магазин «Копейка», оттуда ушел в издательский холдинг, затем в банк. Вот до чего дошло. Когда-то Макс считал охранников самыми никчемными людьми, презирал их, говорил, что бо€льших дармоедов трудно представить.

– Где сейчас живет Стебельков?

– Тоже в Москве, только ни адреса, ни телефона я не знаю.

– А лучинский адрес знали?

– Да, мы часто бывали у него в гостях: праздники, дни рождения. Это на улице Гагарина. Знаю дом и квартиру, только номера не помню. Показать могу.

– Думаю, и так найдем. Как его зовут?

– Сергей. Отчества не знаю. Не обращались мы к нему по отчеству – это же приятель.

Глава 5
Финансы поют нюансы

В понедельник, передав Грязнову в общих чертах рассказ председателя правления банка «Сердце России», Александр Борисович признал, что в этом деле потребуется помощь специалистов и экспертов.

– Да, тут без поллитра не разберешься, – сделал Вячеслав Иванович такой же вывод, только выразив его в более афористичной форме.

– Давай съездим вместе в министерство, в Департамент экономической безопасности.

– Можно и в департамент. Когда?

– Ну я сейчас позвоню, договорюсь обо всем. Наверное, получится во второй половине дня.

– Ладно. Все-таки одиннадцать закрытых банков только в Москве. Каждый из них пышет ненавистью, готов прихлопнуть эту Преснякову. Одиннадцать подозреваемых человек проверить сложно, а тут банки. С ними мороки побольше.

– Личные связи погибших тоже нужно проверять. Преснякова – разведенка, женщина еще в соку, богатая. Сурманинов тоже развелся, тоже, надо полагать, не жил монахом. Молод он был.

– Тогда я сейчас посмотрю, кто у меня свободен, и нагружу их Пресняковой. Охранником уже Курточкин вплотную занимается, вчера уже с бывшей женой разговаривал.

– Ишь ты! Не поленился?

– Да, он такой молодец. Потащился в Медведково на ночь глядя. Выяснилось, раньше у Сурманинова был приличный бизнес, а потом что-то произошло с совладельцем. Не исключено, напарник его кинул. Иначе чего ради коммерсант уйдет в охранники. Тем более что раньше сам с презрением относился к такой профессии.

– Да? Что это он?

– Считал, холуйское занятие.

– Конечно, холуйское. Поэтому у нас их и много.

После ухода Грязнова Александр Борисович позвонил в МВД и договорился с первым заместителем министра о коротенькой аудиенции: мол, позарез требуется помощь специалиста в финансовой сфере. Генерал-полковник сказал, что сможет принять следователей в интервале с половины пятого до пяти.

Пройдя по кабинетам, Турецкий узнал, что Светлана Перова и Яковлев находятся на задании. Решил позвонить в Департамент угро. На месте застал Галину Романову и Володю Поремского. Вызвал их к себе. В принципе хотелось привлечь к следствию фантастически везучего Яковлева. Однако тот сейчас заканчивал расследование сложного дела «оборотней в погонах», которые в тесном сотрудничестве с узбекскими коллегами шантажировали азиатских торговцев, занимаясь вымогательством. Содрали с тех деньги за целый контейнер электрических утюгов. Поэтому Володе сейчас приходилось регулярно мотаться в Ташкент, придется обойтись без него.

Вчера вечером Турецкий уже разговаривал по поводу этого двойного убийства с Галиной, ввел ее в курс дела. Поремскому же, несмотря на титанические усилия, дозвониться не сумел ни по домашнему телефону, ни по мобильному.

– Где тебя вчера весь вечер черти носили? – с напускной строгостью спросил у него Александр Борисович.

– Дома, – со злостью ответил тот. – Дома безвылазно сидел. У нас начался ремонт, причем не во всей квартире, а только в прихожей. Мастера стали убирать телефонный провод под плинтус – порвали его в десяти местах. Кошмар! Вы же знаете эти идиотские провода – тонюсенькие, ломкие, место разрыва найти невозможно. Семь потов сошло, пока связь восстановили.

– Ну а мобильный почему был отключен?

– Я так нервничал с обычным, что про мобильный начисто из головы вылетело. Его надо было подзарядить, а я забыл.

– Ладно, не заводись, – сказал Александр Борисович, видя, что Поремский вновь готов сорваться из-за вчерашней неурядицы. – Обошлось ведь, бывает и хуже. Бывает, у людей вообще телефона нет.

Он вкратце рассказал своим оперативникам о двойном убийстве, которое им придется расследовать.

– С нами будет работать Курточкин из городской прокуратуры, который первый приехал на место преступления. Он занимается охранником. Уже был у его бывшей жены, сегодня разыскивает бывшего компаньона, с которым они вдрызг рассорились. Вам же нужно разузнать про личную жизнь Пресняковой: допросить сотрудников, знакомых, друзей, соседей. Короче говоря, спрашивать до тех пор, пока не получится ясной картины. В первую очередь нужно разузнать про сына – где он сейчас находится, сообщить ему о гибели матери.

– Обыск в ее квартире делать?

– Погоди, Володя. Сперва хорошенько пошарьте на рабочем месте. Там ведь тоже наверняка есть какая-нибудь записная книжка. Нужно проверить людей оттуда. Сотрудники подскажут, на кого обратить внимание в первую очередь. Кстати, мы ее кабинет опечатали. Сорвите пломбу, потом опять опечатайте.

– Я думал, может, у нее дома телефон с определителем, проверить звоночки.

– Может, сын объявится, тогда пустит нас. Сегодня нам в квартире делать нечего. Полно других дел. Грязнов и я поедем к пяти в министерство. Займемся там финансовой стороной дела. Только в Москве Преснякова прикрыла одиннадцать банков, тоже придется проверять каждого обиженного…

В приемную первого заместителя министра внутренних дел следователи вошли с точностью английских лордов – ровно в шестнадцать тридцать. Генерал-полковник сразу принял их, выслушал, после чего передал директору Департамента экономической безопасности Самойленко. Виктор Алексеевич зашел за следователями и провел их в находящийся на том же этаже кабинет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное