Фридрих Незнанский.

Свиданий не будет

(страница 8 из 37)

скачать книгу бесплатно

Споры и конфликты продолжались вплоть до дней ГКЧП, когда Залужный тиснул в газете все документы путчистов, а Чащин собирал митинги в поддержку Горбачева и Ельцина. Костюков в это время был в отпуске, но вернулся вовремя – «то есть утром того дня, когда путчисты были арестованы», не без иронии заметил Володя.

И тогда наконец Костюков предложил Чащину должность главного редактора. Однако тот отказался. Он и еще несколько журналистов добились раздела имущества газеты и стали издавать «Булавинские ведомости». Детище Чащина быстро стало популярным, а «Правда Булавинска» тоже приобрела нового главного – из тех, кто не принимал ни одну из сторон в перестроечном редакционном конфликте. Ее возглавил Толик Порохов – так все в городе звали бывшего центрфорварда местной команды «Скрепер», который некогда окончил филфак в местном пединституте и после травмы стал пописывать для отдела спорта…

Володя рассказывал образно, с подробностями. Гордеев не удивился бы, узнав, что и он сотрудничал с газетой, конечно, чащинской.

А обратился будущий врач к столь долгой предыстории недавних событий потому, что после смерти Чащина с новой силой по городу стали расходиться слухи о еще одной запутанной истории.

Должны были состояться выборы мэра Булавинска. И вот незадолго до них в «Булавинских ведомостях» появилась большая статья «Скажи, Серега» с подзаголовком «Станет ли криминальный авторитет нашим мэром?». Ее автором был Лев Чащин, который шаг за шагом проследил путь, идя по которому трижды судимый Сергей Вялин чудесным образом оказался кандидатом в мэры.

– Трижды судимый! – воскликнул Гордеев. – И за что же его судили?

Володя развел руками:

– Я пытался найти этот номер газеты. Ничего не вышло. Из всех библиотек он исчез, а в редакции самой газеты сгорел вместе с архивом…

– Был пожар?

– Да, уже после смерти Чащина. Такой маленький аккуратный пожар в комнатке архива, который пожарные быстро погасили, но водой и пеной оказались безнадежно испорчены все бумаги и, конечно, сами подшивки газет.

– Еще бы он был не аккуратный! – в сердцах сказала Лида. – Ведь редакция «Ведомостей» помещается на первом этаже, а на втором и третьем – редакция этой нашей «Правды».

Гордеев не без изумления обнаружил, что она, даже сделавшись «столичной штучкой», немало знала о происходившем в родном городе.

– Ну вот, – продолжал Володя. – Поиски этого номера газеты ни к чему не привели. Конечно, он есть у кого-то дома, но я таких людей не нашел.

– Неужели и у папы он не сохранился? – воскликнула Лида, даже привстала с места, словно хотела броситься бежать к себе на квартиру.

– Если не свистнули любители алкогольных напитков с большим содержанием сахара, – мрачно произнес Юрий Петрович.

Володя недоуменно посмотрел на него.

– Кстати, Володя. – Гордеев чуть помедлил. – Я вижу, вы в Булавинске повсюду свой человек. Мне надо будет сделать несложную экспертизу. Определить состав одной жидкости.

По ее остатку. А я начинаю опасаться, что в криминалистической лаборатории местного управления внутренних дел недостаточно стерильные условия.

Володя подумал всего мгновение:

– Сделаем на дому! Только…

– Наверное, вы хотите напомнить мне, что официально адвокат не имеет права на производство экспертизы. Что он может только ходатайствовать об этом перед следствием, прокурором, судом…

– Я… – начал было Володя.

– То есть вы согласны, что иногда и адвокату, ради пользы дела, можно немного нарушить рамки. Тем более что опыт следственной работы у меня в наличии…

– Нет, Юрий Петрович, дело не в юридических тонкостях…

– Нужны какие-то препараты?

– Нет. Дело в том, что человек, которого я могу об этом попросить, – гениальный химик…

– Ну вот и хорошо.

– Понимаете… Сказал бы, что он химик от Бога, если бы… Если бы Женик не был наркоманом.

– Да, это хужее… – протянул Гордеев.

– Но он сейчас в завязке, уже больше четырех месяцев, я знаю точно.

– Понятно. Однако такой личности проболтаться – ничего не стоит.

– Наверное, да. Но сейчас это – кремень. Понимаете, он из тех наркоманов, которые считают себя какими-то высшими людьми. Путешественники в нирвану.

– В ад! – зло сказал Гордеев. – Впрочем, сию минуту пока нужды нет. И потом: ведь даже для гения можно сочинить что-нибудь невинное. В связи со скорой помощью и, скажем, с выходными днями. Мол, лаборатория закрыта… Тем более что действительно из этого сосуда выпив, никто не отравился, и наверняка окажется что-то невинное, но винное, – скаламбурил он. – А гению с наркотической зависимостью неполезно владеть излишней информацией: кому да почему.

– Сделаем, – бодро сказал Володя. – Про Чащина досказывать?

– Всенепременно. Значит, напечатал он статью…

– Напечатал. Вышла она, скажем, в четверг, а в пятницу приезжают в редакцию омоновцы с ордером на обыск. «Что такое?» «Есть информация, что вы незаконно храните оружие». Чащин им – газовый пистолет на стол и разрешение на его ношение, а они все равно проводят обыск и, конечно, находят.

– Не только оружие, – догадался Гордеев.

– Не только. То есть пистолетов не находят, зато обнаруживают в залежах газет и бумаг две ручные гранаты и мину с магнитным держателем, знаете, такую можно под днище машины прицепить и так далее…

– Ну, допустим, то, что мину ему подсунули, это понятно, но вот гранаты – это уже грубо. Зачем журналисту гранаты?! Террористов вооружать наемных? Или рыбу глушить на речке? Смешно!

– Смешно. Было бы. Но они там еще и кокаин нашли. И здесь они его здорово поддели! Дело в том, что, когда Чащин вел в газете краеведческую страницу, он как-то опубликовал статью о поэте-декаденте, уроженце наших мест – Пьере Алконосте. То есть никакой он, конечно, не Алконост и даже не Пьер, а Петр Птицын. У него была поэма «Кокаиновый вихрь». И вот Гущин печатает статью «Певец кокаиновых вихрей», где рассказывает о судьбе этого Алконоста, который во время гражданской войны зверствовал в булавинской ЧК, пока однажды, нанюхавшись кокаина, не застрелил свою подругу и не застрелился сам. Лев-то вел к тому, что среди этих пламенных революционеров было немало наркоманов, и не только Зимний брали под марафетом… Но! Вот как обернулось!

– Значит, возбудили дело?

– Приложили усилия. Лев, правда, себя грамотно повел, смог даже о провокационности всей этой операции что-то в Москве напечатать. Да только у нас сами знаете, пресса какая. В другой московской газете – противоположная информация под заглавием «Эрозия демократии», что ли. Коротко, без комментариев сообщалось, что, мол, арестовали главного редактора новой газеты, который в погоне за наживой связался с криминальными кругами и торговцами наркотиками.

– А что это за газеты? Тоже не сохранились?

– Я, собственно, к этому и веду. Все подробно должен знать, наверное, Борис Алексеевич, и обязательно – Коля Новицкий.

– А это кто такой?

– Репортер нашего телевидения, – пояснила Лида. – Областная знаменитость. Басаргинский Невзоров, только, думаю, несколько других политических взглядов.

– Да уж, – сказал Володя. – Коля – это, скорее, Гиляровский. Замечательный мужик. Вот его и стал защищать Борис Алексеевич. На этом и погорел. Как погорел Коля, защищая Чащина.

– Погодите, – остановил Володю Гордеев. – Давайте все же по порядку. Чащину подсунули в кабинет всякое фуфло, возбудили уголовное следственное дело.

– Да, дело попытались открыть, только немного опоздали. Одновременно с выбором мэра у нас должны были состояться выборы в городскую думу, и Чащин был зарегистрирован кандидатом. А это значит: юридическая неприкосновенность, его не имели права привлечь к ответственности.

– Или, говоря по-современному, война компроматов! – отчеканила Лида.

Гордеев стал замечать, что эта девушка может быть не только растерянной, но и острой в суждениях, серьезной и не оглядывающейся на принятые правила приличия.

– Война, да не компромата, – возразил Володя. – Это у Льва был настоящий компромат, а они что могли на Чащина навесить? Только клевету.

– Но тем не менее, – заспорила Лида. – Зачем Лев полез в политику? В депутаты?

– Думаю, хотел получить больше возможностей для работы, – неуверенно предположил Володя.

– Не будем гадать, – остановил начинающийся спор Гордеев. – Как развивались события дальше?

– Недолго думая, Чащину ответили тем же, с чего он начал. «Правда Васильевска» поздравила его статьей «Граната на взводе», где вся эта провокация с обыском была представлена как достоверный факт, а Лев изображен ставленником кавказской мафии, пытающейся захватить сферы влияния в Булавинске. Отсюда, мол, и гранаты, и магнитная мина… Естественно, что в статье смешали правду и ложь. Больше стало в городе кавказцев? Больше. Опубликовал Чащин в своей газете статью, что нельзя относиться к человеку плохо лишь потому, что у него большой нос, черные усы и горячий взгляд? Опубликовал!..

– А что, есть другое мнение? – жестко спросила Лида.

– Есть, – не смутился Володя. – Этим не должна заниматься пресса. Должен быть закон, преследующий за дискриминацию по национальному признаку, и этот закон должен жестко применяться. Вот в США не моги сказать: «негр», только «афроамериканец», за слово карают, а у нас как ни в чем не бывало…

– Ребята, ребята, – вновь вмешался Гордеев, – Вы, верно, давно не виделись и наговориться не можете. А мне надо узнать суть.

– А дело было, короче говоря, для Чащина фигово: выборы он проиграл, а через две недели, когда вез макет газеты в печать, его «форд» расстреляли. Вместе с ним.

– Затем?…

– Затем происходит гениальная штука. Убийц или убийцы, конечно, и след простыл. Зато тут как тут прокурор…

– Товарищ Мещерякин?

– Он самый. Богдан Осипович. Дает распоряжение опечатать все финансовые и административные бумаги полиграфкомбината под тем предлогом, что Чащин гнал здесь левую продукцию, но не поделил доходы между своими, братков из уголовной «крыши» обидел, в деньгах, конечно, обидел – вот они его и замочили…

– Умно, – покачал головой Гордеев. – Но откуда такая уверенность в невиновности Чащина? Извините, но вы как врач, а вы как историк, – он отнесся и к Лиде, – меня поймете. Не собираюсь грешить на погибшего, но должен отработать все версии. Бывает ведь, что и хороший человек перед большими деньгами не устоит.

– Очень даже бывает, – согласился Володя. – Но надо было знать Льва. А его в городе, слава Богу, знали. Лев был человек сложный, но главная черта его характера была, что называется, извини, Лида, неутомимо искать себе на одно место приключений. Причем опасных.

– Согласна, – кивнула Лида.

– А больше всего он любил дразнить власти. Прежних начальников называл «помпадурами», а нынешних – «чумазыми».

– Да, Салтыкова-Щедрина он любил, – подтвердила Лида. – Даже ввел в газете рубрику, на месте передовицы, – «Как вчера написано…», где рядом со злободневными новостями печатал вместо комментариев фрагменты из книг Щедрина. Здорово получалось!

– Так что, думаю, с левыми деньгами Чащин мараться бы не стал, – заключил Володя. – Для этого он был слишком брезглив и, возможно даже, слишком заносчив. Все ведь знали, что у него есть любимое выражение… – Володя посмотрел на Лиду.

– «Ни за какие деньги не купишь», – без промедлений произнесла она.

– Ну хорошо, – сказал Гордеев, уже понявший, что Чащин был в Булавинске настоящей знаменитостью, «культовой», как теперь любят говорить, фигурой. – Однако у меня остаются вопросы. Почему он в таком случае проиграл выборы? Это первый. И второй: как в городе поверили, что он занимался махинациями на полиграфкомбинате?

– Отвечу вначале на второй. – Володя отхлебнул пива, в котором давно осела пена. – Комбинатские кабинеты опечатали – как бы в связи со смутными обстоятельствами убийства. На следующий день объявили работникам, что производство приостанавливается – опять-таки в связи с тем, что… Народ обрадовался было… Пока не узнал, что денег за дни простоя не получит. Правда, опыт и примеры есть. Начались митинги. Под лозунгами. Но поднимали там не только картонки «Зарплату – своевременно!», но и полотнища «Долой газету, укравшую хлеб у наших детей!». Понимаете?

– Чего уж не понять?! И чем кончилось?

– Чем и должно было кончиться. К очередному митингу приехал новоизбранный мэр, Вялин с камарильей, пообещал людям скорейшее расследование дела, дал распоряжение пустить комбинат, а деньги за простой выплатить.

– И выплатили?

Володя не успел ответить.

К столику подошел обслуживавший их официант, знакомый Володи. Он принес мороженое для Лиды, но, поставив вазочку на стол, не ушел, а спросил:

– Вован, ты сегодня не дежуришь?

– Как видишь. А что?

– Повезло тебе. Или, может, не повезло – практики лишился. Сейчас у «Океана» двух ментов подстрелили.

– Что? – не сдержался Гордеев.

– Ну не совсем ментов – парней из угро, – уточнил официант, посмотрев на незнакомца.

– Когда? Где? – переспросил Володя.

– Ну где у нас «Океан»?

– Их два, между прочим.

– Верно, про микрорайон я забыл! Может, там?

Гордеев, с нарастающим интересом слушавший этот разговор, решил все же в него не вступать, хотя очень хотелось. Он только попросил дать счет и, после того как официант направился к кассе, обратился к Володе:

– А он откуда это узнал?

– Маленький город, – пожал плечами Иноземцев, а когда официант подошел со счетом, Лида, которая так и не притронулась к мороженому, тихо произнесла:

– Они живы?

– Говорили, что одного наповал точно, – как отрапортовал официант, а потом прибавил, возможно, не ради формальности: – Жалко. Люди все-таки.

Володя будто понял, чего хочет Гордеев.

– Доедай мороженое – и пойдем, – сказал он Лиде, осознавая при этом, что ничего есть она сейчас не станет.

– Потом, – равнодушно и почти бессмысленно сказала Лида, вставая.

Безразлично поблагодарив официанта, они ушли с площадки, на которой помещалось кафе.

Официант, решивший, что он испортил аппетит клиентам, почесал в затылке, убрал со стола начавшее таять мороженое и подумал, что при случае извинится перед Володей. Но через минуту, отнеся посуду на мойку, забыл и об этих гостях, и обо всем, что только что произошло.

Глава 11. БЕЛЫЙ ХАЛАТ ПО ПОСЛЕДНЕЙ МОДЕ

К о р о л ь С к у л е. Я голоден!.. Я болен. Болен. Я вижу тени мертвых людей.

Г. Ибсен. Борьба за престол, V

– Как вы думаете, куда их повезли? – спросил Гордеев Володю, когда они почти бегом направились к выходу из парка.

– Конечно, в БСП, то есть в больницу «скорой помощи», – уверенно сказал Иноземцев. – Едва ли в госпиталь. Это все-таки МВД, а не Министерство обороны. Хотя, на мой взгляд, правильнее было бы отправить их именно в госпиталь, особенно если они все же не убиты.

– Вы не уверены в вашей больнице?

– Пожалуй, не во врачах, не в персонале. Здесь-то как раз все видно. Но я не уверен, что человек, попавший в реанимацию, в ней выживет. И не по причине серьезности ран и травм.

– Уже были подозрительные случаи?

– Подозрительных случаев я не знаю, но зато знаю, что больницы для бандитов у нас все равно что собственная квартира. Несколько раз они уже притаскивали своих, и врачи, в общем, под пистолетом оказывали им помощь. Было и такое: однажды на дом возили к авторитету раненому. Но, к счастью, – извините, но к счастью для врача, – браток двинул корни до прибытия помощи.

– И этого врача вы знаете?

– Рассказывали, – нехотя ответил Володя. – Город наш невелик, и людям здесь жить.

– Значит, едем в вашу «скорую помощь», – сменил тему разговора Гордеев. – Не знаю, связано ли это покушение с арестом Бориса Алексеевича, но ехать надо.

– У нас здесь все связано, – мрачно заметил Володя. – Хотите, чтобы я там разузнал подробности?

– Если можно. Во-первых, вам это легко сделать как человеку, вхожему в юдоль скорби, а, во-вторых, мне-то никто ничего по существу не скажет. Я имею в виду прокуратуру: сегодняшний визит туда мне многое открыл.

Выйдя на улицу, они без труда поймали частника на «Жигулях», который, услышав адрес назначения и отметив, что лица у пассажиров встревожены, спросил, слышали ли они про убийство милиционеров.

– Нет, – сыграл удивление Гордеев. – Откуда нам слышать? У товарища приступ аппендицита прямо на работе произошел. Пока отправили… Вот сейчас следом едем узнать, что да как. Врачи сказали, могут сразу на стол положить.

– Да, аппендицит – дело нешуточное, – согласился словоохотливый частник. – Я со своим, к примеру, чуть к прадедушкам до срока не загремел. Резал меня хирург Подробин Андрей Данилович, суровый человек. Но мастер. Он…

– Извините, – прервал поток воспоминаний Гордеев. – Вы сказали, что убили милиционеров?

– Ну да, – как-то буднично сказал водитель. – Небось бандитская разборка.

– А милиционеры-то при чем, если разборка?

Водитель хмыкнул:

– Так. Чего же иначе в них среди белого дня стрелять, если они ни при чем?

– Да, ваша версия, как говорится, имеет право на существование. А где это было?

– В микрорайоне, на проспекте Маршала Устинова.

– Это там, где Зареченский универмаг, что ли? – спросила Лида.

– Ну да. Только на противоположном конце. У магазина «Океан».

– Понятно. А вы что, там оказались? – продолжал вести разговор Гордеев.

– Бог миловал. Это я сейчас ехал и с приятелем пересекся. А он как раз оттуда. Под пули не попал, однако выглядел довольно бледным. Я даже ему присоветовал не по городу разъезжать, а запарковаться и пивка попить для успокоения.

– Чего ж его так напугало? Из автоматов, что ли, стреляли?

– Да нет вроде. Он сказал, что как будто снайпер. Бац-бац! Но паники много.

– Вот как, – протянул Гордеев и больше уже ничего не говорил.

Довольно лихо подкатил водитель к воротам больницы, получил деньги, высадил пассажиров и умчался искать новых слушателей.

Володя отправился, как он сказал, на разведку – узнать, здесь ли жертвы покушения.

– Хороший, – сказала Лида, когда он скрылся за дверями главного входа. – Никогда никого не подводил. А во врачи пошел неожиданно: был кандидатом на медаль, прекрасно знал математику и мне помогал всегда. Стихи наизусть он может читать часами, и вдруг…

– Но разве это плохо – врач? – спросил Гордеев.

– Нет, что вы! Я просто рада, что Володя вовремя почувствовал: медицина – его дело. Я-то этим похвастать не могу.

– Но вы же увлечены историей…

– Вот именно: увлечена. Но я многим увлекалась – что из того? Плавала, на коньках выполнила разряд, окончила музыкальную школу, курсы фитодизайна, знаю машинопись, компьютер…

– И машину водить можете?

– Представьте себе. В прошлом году сдала на права, и папа меня хвалил…

– А у вас есть машина?… – спросил Юрий Петрович полуутвердительно.

– Ну да. «Жигули», пятерка. Гараж рядом с домом.

– И доверенность на вождение есть?

– Конечно.

– Хорошо. Если авто на ходу, это нам не помешает. Чувствую: разъезжать придется много.

– Только бы папу выручить.

Появился Володя с пластиковым пакетом в руках.

– Пойдемте быстрей. Я договорился с врачом, он проведет вас, Юрий Петрович, к этому парню, уцелевшему… Пока там только двое милиционеров из патруля, но вскоре, думаю, понаедут…

– А другой погиб?

– Убит наповал. Вот, держите халаты, надевайте. Но тебе, Лида, придется подождать нас. В коридоре, что ли. Самое лучшее. Здесь не стоит маячить.

Они надели халаты. Гордееву он был мал, почти в размер куртки, так что Юрий Петрович больше походил в нем на продавца колбасного отдела. Зато Лиде халат был впору, причем она заметила, что крой у него был как у платьев, модных в этом году.

– Еще бы! – заметил Володя. – Я этот халат у нашей медсестры взял, у Нади. Стильная девчонка. Ну, пойдемте поскорей.

Доведя их до нужного коридора, Володя усадил Лиду на белую скамейку в маленьком холле, а сам повел Гордеева в кабинет врача.

Возле топтались два молодых милиционера: сержант и рядовой.

– А это кто? – спросил сержант у Володи, которого уже видел с доктором.

– Специалист, – коротко ответил тот, берясь за ручку двери. – Олег Сергеевич знает.

На застеленной клеенкой кушетке сидел рослый парень без рубашки и майки. Левое плечо у него было уже перевязано, а обе руки на локтях смазаны йодом. Парень держал в руке большую кружку с горячим кофе, но не пил. Врач, возрастом немногим старше пациента, сидя за столом, занимался своим обычным врачебным делом – писал.

Гордеев представился и коротко объяснил парню, что хотел бы узнать от него подробности покушения.

Парень вздохнул. Он явно был в полушоковом состоянии. Потом поставил кружку на кушетку рядом с собой и произнес:

– Живейнов Павел, оперуполномоченный уголовного розыска. Жив и, как видите, здоров. А оперуполномоченный, лейтенант Георгий Иванович Николаев, погиб при исполнении служебных обязанностей. Я жив, а он нет. Марина – вдова, сын Васька теперь без отца. А ему два года. Всего.

Гордеев раздумывал недолго.

– Все это ужасно, Павел, но ведь сейчас у вас есть только одно право – не расслабляться, а, напротив, собрать силы и сделать все, чтобы убийца или убийцы были пойманы и наказаны.

– Я наказывать не буду. – Павел сделал паузу. – Я поймаю и прикончу. Прикончу там, где поймаю.

– Павел, я адвокат, но защищать убийц вашего друга я бы отказался. Вместе с тем, надеюсь, вы понимаете, что самосуд может оказаться страшной ошибкой.

– Я не ошибусь. – Он твердо посмотрел в глаза Гордеева. – Не ошибусь.

– Я в это верю, – сказал Юрий Петрович фразу, которая после живейновского взгляда не звучала дежурной. – Но также хотел бы выяснить обстоятельства покушения на вас. Мне очень важно их знать.

– Вы можете пройти в комнату рядом, – показал врач.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное