Фридрих Незнанский.

Страсти по-губернаторски

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

А если Юрий Петрович возьмет и передумает, тогда что? И вообще, кто его может заставить?

С другой стороны, и этих людей понять можно – видно, привезли все, что смогли. Сказали, что друзья и знакомые убитого сына помогли. Есть тут определенная этическая сторона, когда и торговаться вроде бы не следовало, но опять же если Розанов официально поручает ему защиту интересов Кураевых, то пусть хотя бы следует при этом общепринятым нормам оплаты. И записывает как обязательную акцию по обслуживанию населения. А тут – черт знает что такое. И спрашивать неловко, можно ведь так и подвести «любезного Генриха Афанасьевича». Словом, вопрос о гонораре пока отложили.

После этого, приняв для себя определенное решение, Гордеев оставил посетителей в своем кабинете, продиктовав им, как надо писать заявление адвокату – пока без фамилии – с просьбой взять на себя защиту их интересов и так далее, а сам отправился к Розанову.

У шефа сидела секретарша, но тот, увидев Гордеева, тотчас отложил дела с ней и попросил ее выйти, а Юрию Петровичу показал на стул.

– Я вижу, вы сумели договориться? Вероятно, обсудили все, кроме гонорара, да?

– Вот именно, – сухо подтвердил Гордеев.

– Ну что ж, Юрочка, – задумчиво вздохнул Розанов. – Две тысячи долларов – это огромные деньги для них.

– Я-то понимаю, но почему дыры должен закрывать собой я?

– А кого бы вы предложили?

– Почему, к примеру, не Райский? Или Сеня Воскобойников? У них что, работы больше? Если мы открываем сезон благотворительности, то, я думаю…

– Нет, о сезоне не может быть и речи, – прервал Гордеева Розанов. – Но я подумал, что никто другой, кроме вас, Юрочка, не справится с этим делом.

– Оно вам представляется слишком сложным?

– Нет, опасным.

– Вот как? И значит, меня бросаем закрывать амбразуру?

– Вы это умеете отлично делать, – улыбнулся Розанов. – И потом, я вам верю. В конце концов, вы всегда можете обратиться за помощью и к своим друзьям, не так ли? Не убедил? – Розанов улыбался уже так, что шире некуда.

– Увы, – вздохнул Гордеев.

– Увы, да или увы, нет? – не отставал Розанов, продолжая улыбаться.

– Кажется, увы, да.

– Ну вот и отлично! Ступайте, Юрочка, подписывайте договор. А деньги вам переведут через «Юнистрим».

– Зачем, я на месте сам получить могу. Мало ли что?

– Живешь по старым меркам. Сейчас переводов бояться нечего. Через «Юнистрим» деньги к тебе прискачут за десять минут и без всякой канители с открытием счета. А без золотого запаса в нашем деле никак нельзя, – заметил Розанов.

– Ты прав, – вздохнул Гордеев. – Но лучше бы золотой запас понадобился не в нашем деле, а для отпуска.

– А отпуск я вам гарантирую после окончания дела. Полетите куда-нибудь на Канарские острова. Или на Багамские – там ничуть, говорят, не хуже…

– Опять обманете? – с сомнением произнес Юрий Петрович.

– Я? Вас?! Да никогда! – с жаром ответил Розанов и нажал на клавишу интеркома, вызывая секретаршу.

«Обманет, – сокрушенно подумал Гордеев и отправился к себе, – уж слишком горячо он пообещал…»

4

Нехорошие, недобрые предчувствия появились у него с первых же минут пребывания в городе, куда он добрался автобусом «экспресс» из Москвы за четыре часа.

Администратор в гостинице, пожилая и сухая, как вобла, тетка с крашенными хной оранжевыми волосами, не преминула поинтересоваться целью приезда.

Ну прямо как в добрые старые времена, когда, если у человека не было определенной цели, его просто не селили в номера – «мест» не было.

Гордеев кратко ответил, будто вопрос был для него не нов:

– Бизнес.

– Не секрет, какой? – с определенной насмешкой глядя на него, спросила эта огненно-рыжая «прелесть».

– Разумеется, это коммерческая тайна.

– Ах вон как? – загадочно улыбнулась она. – Московский адвокат прибыл в Новоград по своим коммерческим делам? Приятно слышать, приятно…

Что конкретно ей было приятно, Юрий не понял, но вдумываться поначалу не стал, а решил, что о нем здесь уже знают. Нет, не по той, давней уже командировке сюда, а теперь. Словно ждали московского адвоката, и вот он, нате вам.

– Приятно, говорите? И чем же я вам доставил такое, извините, удовольствие?

– Ну как же! Известный адвокат, в телевизоре нередко показывают. И – к нам, в нашу гостиницу. Наверное, и номер потребуете себе из дорогих, люксовый, да?

Все оказалось проще, чем он думал. Дорогой номер ему хотят предоставить. Но не выйдет. На аванс в одну тысячу долларов, что уже получил Гордеев, особо шиковать не приходилось, хоть здесь все-таки и провинция. И он поспешил охладить администраторшу:

– Нет, мне бы чего попроще. Одноместный и скромный. Я у вас собираюсь исключительно ночевать. Так что запросы у меня, сами видите, простые.

– Жаль, жаль, а у нас есть свободные апартаменты. С прекрасным видом на город. С отдельным обслуживанием. – Она многозначительно и как-то уж больно недвусмысленно поглядела ему в глаза. Гордеев едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

Номер ему выделили на четвертом этаже, единственное окно выходило во двор – гостиница была выстроена в форме каре. Это с верхних этажей, где располагались дорогие номера, можно было наблюдать окрестности. Но наблюдать Юрий ничего пока не собирался, так что для него не имел значения вид из окна.

Горничная, довольно молодая, но упитанная женщина лет тридцати, не глядя в бумажку, которую протянул ей Гордеев, достала из ящика стола ключ от его номера и, развязно виляя бедрами, пошла впереди, чтобы открыть номер и показать, где что лежит. А вот ее оценивающий взгляд, которым она бегло окинула нового постояльца, ему совсем уже не понравился. Он наконец сообразил, что они все тут знали о его приезде и, возможно, ждали. Значит, и провокаций не избежать. Не исключено, что и со стороны обслуги, с которой надо быть вдвойне осторожным.

Странно, что супруги Кураевы посоветовали ему разместиться именно в этой гостинице – тут, мол, спокойно, ресторанчик небольшой и гульбы здесь обычно не наблюдается. Наверняка в городе имеются и другие, пусть менее значительные, гостиницы, но такие, где на тебя не будут пялиться чужие, заинтересованные глаза. Но – что сделано, то сделано.

В прошлый свой приезд Гордеев останавливался в лучшем отеле города, который располагался на центральной городской площади. Но там сейчас, сообщили ему еще в Москве, идет ремонт, и, значит, жизни никакой. А эта, мол, вроде как дублер того отеля и располагается хотя и не в центре, но, самое главное, отсюда до всех основных учреждений, которые понадобятся адвокату, недалеко. Можно подумать, они заранее знали, какие учреждения ему предстоит посетить. Он сам еще этого не знал, а они, видишь ли, уже заранее все обдумали за него. Странно…

Горничная заглянула в туалетную комнату, где был душ, открыла-закрыла краны. Поправила полотенца на вешалке у зеркала. Потом так же непринужденно проверила мягкость матраса на кровати и с ожиданием в глазах обернулась к Гордееву.

«Она что, может, уже на чаевые рассчитывает? А за какие коврижки?»

Юрий кивнул ей этак непринужденно и, подойдя к окну, стал разглядывать квадрат двора и окна соседних номеров. Горничная же постояла, потом, многозначительно хмыкнув, положила на стол ключ и вышла. «Вот так-то», – сказал себе Юрий.

В номере стоял телефонный аппарат – черный, старинный, с диском для набора. Но если номер был готов заранее, то наверняка он уже был и нашпигован всякой подслушивающей, а возможно, и подсматривающей техникой. Или это еще предстоит? Они же тут не могли знать, где он поселится? Или и это предусмотрели?

Во всяком случае, решил он, вести в номере серьезные разговоры или звонить по этому телефону не следует. Есть мобильная связь, в Москве на свой номер он положил пару сотен долларов дополнительно – мало ли какие разговоры придется вести, правда, лучше бы обошлось все-таки без помощи телефона. Но один звонок он должен был сделать сразу по приезде, и, если его слушают, пусть об этом знают.

Гордеев позвонил по номеру, полученному еще в Москве, председателю районного суда Самохвалову и представился.

Тот, вероятно, сделал вид, что удивился. Поинтересовался, какие проблемы завели в Новоград московского адвоката и чем вызван этот его звонок?

Юрий Петрович терпеливо и вежливо объяснил, что держит в руках договор, согласно которому он принимает участие в известном уголовном деле на стороне потерпевшего и желает поскорее встретиться с господином судьей, чтобы получить в канцелярии материалы дела и изучить его, прежде чем подать жалобу от имени Бориса Анатольевича Кураева в областной суд.

– Значит, получается, истец недоволен решением суда первой инстанции? – задал совершенно глупый вопрос Самохвалов.

Гордеев даже удивился такой наивности.

– Представьте себе, дело обстоит именно так, как вы и предположили.

– Ну что ж, подъезжайте. Вы знаете наш адрес?

– Да, конечно.

Гордеев положил трубку и тут же, словно обжегшись, отдернул руку – телефон громко затрезвонил. «Надо убавить звук, – подумал Юрий, – а то, если так будет продолжаться, это ж они мне ту еще жизнь устроят…» Он поднял трубку.

– Слышь, болтун, – голос был грубый и явно блатной – на их языке болтун – это адвокат, – мы тебя предупреждаем: будешь совать свой нос куда не надо, оторвем его тебе, ха-ха!

– А вам какое дело до того, чем я буду заниматься? Вы кто? Уголовники? Вот и занимайтесь своим бизнесом, пока.

– Что значит «пока»? – Голос явно нарывался на скандал.

– А то и значит. У меня свои дела, у вас – свои, и пересекаться с вами, устраивать какие-то базары и «стрелки», я не намерен.

– Смотри, болтун, мы тебя предупредили. – Голос поскучнел. – А лучше всего, чтоб ты отвалил обратно в Москву.

– Это тоже мое дело.

– Заладил… – Абонент не очень разборчиво помянул «мать» и оборвал разговор.

– А вот и первый звонок, – громко сказал Юрий и, перевернув аппарат, уменьшил звук до минимума.


Если бы Гордеев не знал, что думает о нем Иван Данилович, он назвал бы прием, который устроил ему судья, вполне любезным.

Самохвалов предложил сесть, поинтересовался, не желает ли гость минеральной водички, и, не дожидаясь ответа, сам поднялся, подошел к двери и попросил секретаршу принести бутылочку воды похолоднее – на улице было уже жарко. Затем таким же любезным тоном он посетовал, что решениями суда редко кто в наше время бывает удовлетворен полностью, всегда остаются какие-то нерешенные с правовой точки зрения вопросы. В общем, он как бы излучал радушие, но в глазах этого здоровенного мужика, поднаторевшего в словесных баталиях, стояла настороженность.

И снова ощутил Гордеев, что о его приезде здесь если не знали твердо, то, во всяком случае, догадывались. А это, в свою очередь, означало, что за супругами Кураевыми, отправившимися в Москву, было установлено наблюдение. И где они побывали, с кем и о чем договорились, заинтересованной стороне было уже ясно.

Затем судья заметил, что объективности ради, возможно, господину адвокату было бы уместно встретиться, скажем, с кем-то из представителей администрации.

– Это у меня запланировано, – вскользь, словно бы отмахнулся, сказал Гордеев. – И с ними, и, разумеется, с правоохранительными органами. А как же, в этом – суть нашей работы. Но, видимо, не все, подобно вам, рады моему приезду, Иван Данилович.

– Вы считаете, что я испытываю радость? – с иронией спросил судья.

– Но… ваше радушие… На лицемерие оно никак не похоже, и это меня, искренне признаюсь, радует. Полагаю, вы не будете на меня в обиде, если следующая инстанция разрешит наш судебный спор в пользу истца, а не ответчика, верно?

– Вы так считаете? – Любезность как-то исчезла с лица судьи.

– Это – моя работа. Ваша – это сугубо ваша, а моя – это моя, и этим все сказано.

– Мне приятно было с вами познакомиться, – уже без улыбки сказал Самохвалов. – Копию дела вам выдадут в канцелярии, я уже распорядился.

– Благодарю. Приятно сотрудничать с понимающими людьми. А то мне уже звонили в гостиницу, предложили убраться из города ко всем чертям, а не то, мол… Ну сами оцените чьи-то старания. Неужели это дело так переплелось с уголовщиной, что иного выхода не предвидится, как вы считаете, Иван Данилович? Вам понятен мой интерес.

– Не знаю, кто вам звонил и зачем. Впрочем, может быть, здесь кто-то помнит еще о ваших прошлых подвигах?

Очень неосторожно сказал это судья. Вероятно, подумал Гордеев, Самохвалову, как бывшему спортсмену, все-таки недоставало в его должности обыкновенного ума. Ну кто ж так сразу выдает себя? Или это сделано нарочно? Чтобы адвокат не шибко задирал нос?

– Но если этот ваш «кто-то» действительно что-то помнит, то, возможно, он помнит также, чем пять или шесть лет назад, не помню, все закончилось? Вам-то память ничего не подсказывает?

– Подсказывает, господин адвокат, но священного трепета не вызывает, увы.

– Эка вы меня обескуражили! – засмеялся Гордеев. – А я-то думал… Ну благодарю за откровенность. Так у кого я могу получить дело?

– У секретаря, у Людмилы Петровны… Люся! – крикнул Самохвалов. – Ты приготовила то, о чем я говорил?

– У меня все готово, Иван Данилович, – заглянув в кабинет, сказала Люся и вдруг озорно подмигнула Гордееву.

«Они здесь все, похоже, с ума посходили», – подумал Юрий Петрович, покидая кабинет районного судьи.

Для ознакомления с материалами дела и приговором ему выделили пустующую комнатку в помещении суда. Люся сама принесла сюда все материалы, наполнила графин свежей водой и вообще всячески демонстрировала свое подчеркнутое почтение к московскому адвокату, который, так сказать, удостоил своим посещением их провинцию и по этой причине вызывает живейший интерес у окружающих. Или же здесь был какой-то умысел, в сути которого Гордеев еще не успел разобраться. Но размышлять он не хотел, поскольку мысли были заняты исключительно делом, которое лежало в пухлых папках перед его носом на столе, притом что времени на его изучение и составление жалобы оставалось с каждой минутой все меньше. Из десяти отпущенных законом дней три уже канули в пустоту.

Возможно, это понимала и секретарь суда. Но, будучи женщиной молодой, весьма привлекательной и, похоже, сексуально озабоченной, она сразу проявила повышенный интерес к приезжему москвичу, что ему же забавно и откровенно демонстрировала. Может быть, даже слишком откровенно.

С другой стороны, и Юрий Петрович, холостяк на четвертом-то десятке лет, тоже испытывал определенный интерес в отношении женского пола, особенно провинциального.

Во время командировок подобного рода он нередко встречался с разными женщинами, а витавший над ним ореол успешного адвоката придавал его мимолетным знакомствам на местной почве дополнительный градус. Причем, как показала практика, лишь очень немногие женщины, с которыми он встречался, уже после пытались рассчитывать на более серьезное продолжение отношений. Люся, или Людмила Петровна, как уважительно назвал ее Гордеев, явно рассчитывала на мимолетное удовольствие и не помышляла ни о каком продолжении. Вообще-то говоря, с точки зрения Юрия, это был наиболее удобный, да и целесообразный, вариант. Нет, конечно, не здесь, в этой тесной комнатенке, где районные судьи работают с материалами, и, разумеется, не в гостинице, где за ним и так уже смотрят все, кому не лень, а в каком-нибудь укромном и удобном для девушки месте, которое она сама наверняка выберет, – она здесь живет, ей виднее.

Она и в самом деле ему понравилась. Ну, во-первых, она была натуральная блондинка, это успел рассмотреть Юрий Петрович. Во вторых, как у образцовых блондинок, у нее была высокая и не скованная лифчиком грудь. Это он успел оценить, когда, сидя за столом, принялся раскладывать документы, а Люся, словно желая помочь ему, подошла сзади, наклонилась над его плечом и, словно невзначай, ненавязчиво этак, прижала свою полную грудь к его щеке. И тут же отыграла неловкость, даже слегка покраснела, что ей, кстати, очень шло.

Гордеев посмотрел на смеющуюся девушку, заманчиво прищурившую глаза, взглянул на закрытую дверь и, сочтя случайное касание шуткой, сам, демонстрируя шутливое свое расположение, протянул к девушке руку и легонько похлопал ее дружески чуть-чуть ниже талии, где спина ее была обнажена и бархатная, кремового цвета кожа золотилась искорками невидимых волосков.

Надо сказать, что он сразу обратил внимание на достаточно крупные для такой молодой девушки бедра, в свою очередь тесно скованные короткой зеленой, под цвет глаз, юбкой, которая, казалось, трещала от сдерживаемых усилий. И вот этот его как бы непроизвольный жест неожиданно подействовал на нее, будто рывок катапульты. Какая-то неведомая сила, будто удар током высокого напряжения, кинула ее прямо на колени к нему. Он и понять ничего не успел, как почувствовал, что и его рот уже оказался в полной власти ее губ, а перед глазами разлилось зеленое сияние…

Это был, разумеется, захватывающий момент. Стоило войти в данную минуту в кабинет кому-нибудь постороннему, не исключая и судью Самохвалова, и карьера Гордеева в этом городе была бы низвергнута в пыль и прах. Но эскапада Люськи была столь стремительна и недолга, что никаких серьезных осложнений для Юрия Петровича вызвать не успела.

Он сумел оценить и весомую тяжесть ее тела, и естественный жар, исходивший от нее, наконец, ее изначальное, природное, необузданное желание иметь в руках то, чего хочется. Пока он аккуратно отрывал ее губы от своих и руками сжимал, приподнимая со своих колен, ее тело, неудобно стиснутое между ним и столом, она ухитрилась ловкими своими пальчиками пробежать и по его телу, остановиться в одном, другом месте и, поднимаясь уже, тихо заметить прямо на ухо и не без искреннего удовольствия:

– Ого, какие мы! Какие быстрые да горячие!

– Ты всех гостей так встречаешь? – переходя на «ты», так же шепотом спросил Юрий.

– Только тех, которые мне сильно нравятся.

– Значит, я сильно понравился, дорогая? – ухмыльнулся он, чувствуя во всем теле нарастающее возбуждение.

– А чтоб полностью удостовериться в этом, нужно время, дорогой, – передразнила она. – Тише, а то услышат.

– Да, я так и подумал, – прошептал он и сказал уже нормальным голосом: – Вот только времени-то как раз у меня совсем и нет. Видишь, сколько прочитать надо? – Он показал на тома на столе.

– Ну с этим-то ты, – она с бесстыдной улыбкой посмотрела ему прямо в глаза, при этом ее «зелень» тоже словно разлилась на лице, – думаю, управишься быстро. А если чего не поймешь, обращайся прямо ко мне, я объясню, охотно покажу… Но вот на меня ты так сладко не гляди, со мной не всякому удается…

– Такая ты недоступная? – серьезно спросил Гордеев.

– Нет, такая неутомимая.

– Не врешь?

– Сам сможешь убедиться. Если захочешь.

Она облокотилась сбоку на стол, отчего ее белые груди напряглись и полезли из такого же тесного, как ее юбка, выреза кофточки, а сама юбка непроизвольно задралась, обнажив уже до полной, что называется, потери пульса ее сильные, словно у спортсменки, ляжки. Да еще эта модная нынче у молодых девиц обнаженная часть живота с пупком наружу – между короткой кофточкой и такой же нахальной, ничего не скрывающей, а, напротив, все подчеркивающей юбкой! Да еще с разрезом на юбке сбоку бедра. Сплошное заглядение и душевная оторопь! Не всякий выдержит подобное моральное испытание.

– А вот такая постановка вопроса мне нравится больше, чем все эти дела, вместе взятые! – наигранно весело, но с явной уже хрипотцой в голосе воскликнул он, проводя ладонью по тугой округлости ее ягодицы и конфузливо оглядываясь, будто кто-то мог подслушать его «крамольные» слова, и при этом выжидающе уставился на девушку. – Ну так как?

– А ты ничего мужик. – Она кокетливо скосила на него глаза и покачала бедрами из стороны в сторону. – Я, между прочим, первая на тебя глаз положила.

– Да ну? А я думал, что это я тебя первый увидел.

– И захотел?

– А почему же нет? Такая красавица!

– Ха! Хотеть – это полдела. А вот что ты скажешь, когда я тебе покажу, чем владею?

Она, похоже, приняла всерьез его игру, и теперь ему оставалось лишь ждать, когда она выставит свои условия, то есть назначит, где и когда может состояться их свидание. На которое, как представлял себе Юрий, обязательно явятся и те, кто желают запечатлеть для потомства наиболее острые и волнующие моменты их любовной схватки. Впрочем, не только для потомства, но и для плодотворного дальнейшего шантажа. Господи, как уже знакомы все эти дешевые, провинциальные приемы! Но ведь недаром говорится, что на всякую хитрую задницу имеется прибор с хорошим штопором! Так что зря они рассчитывают провести его на мякине. А вот он, в свою очередь?.. А что, ведь можно и попробовать, пошутить, поиграть с ними в свободную от работы минутку…

И Гордеев, многозначительно улыбнувшись, тем самым как бы принял вполне конкретно витавшее в воздухе предложение секретарши суда Людмилы Петровны продолжить знакомство, со всеми вытекающими из него последствиями, на ее поле деятельности. А вот где оно расположено, об этом она скажет сама, наверное, чуть позже, надо же и ей, в первую очередь, между прочим, подготовиться, чтобы не оказаться в пролете…

Предложение Людмилы Петровны прийти к нему вечерком в гостиницу, где у нее, по ее словам, все схвачено, было отвергнуто сразу и без объяснений. Девушка, похоже, немного обиделась. Если она надеялась на такой визит, то, надо сказать, с умом у нее было не все в порядке.

Тогда она стала высказывать предположение, что лучше, чем у подруги Татьяны, которая живет здесь же, в центре, недалеко, в двухкомнатной квартире – не замужем, но с ребенком, – лучше не найдешь. Потом она подумала и сама отвергла этот вариант – там не покричишь вволю. Кричать, получая наслаждение, ей, воспитанной на американском эротическом кинематографе, казалось, наверное, верхом эстетического изящества, так, во всяком случае, Людмила попыталась объяснить Гордееву. Делаю, как хочу, и кричу, что хочу. Тоже своего рода кредо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное