Фридрих Незнанский.

Страсти по-губернаторски

(страница 1 из 28)

скачать книгу бесплатно

Часть I

Глава первая
Стрельба по движущейся мишени
1

Ничто не предвещало беды в этот теплый весенний вечер.

Паша Соловьев, работавший автомехаником на сервисе, позвонил Левке Рогову в отдел охраны офиса «Стройимпорта», где тот служил, и сказал, что ему только что звонила Оля Самарина, которая считалась невестой их общего друга Архипа Кураева, и «оглушила» новостью: Архип вернулся!

Событие действительно было радостным. Архип, как и его друзья, через год после окончания школы, вопреки громким уверениям чиновников военного министерства, «загремел» не в обычную воинскую часть, а прямо в Чечню, но уже к исходу второй войны. Возможно, считалось, что для новобранцев это теперь не так опасно, ведь по всей же России крик стоял – не пустим своих необученных детей на чеченскую бойню! И тем не менее. А друзьям повезло, они служили – один на Севере, другой на Дальнем Востоке. Архип, будучи парнем крепким и физически хорошо подготовленным, попал в «десантуру», где был дважды ранен и дважды же успел здорово отличиться – спас командира. Словом, после госпиталя в Ростове-на-Дону, где Архип провалялся больше полугода, он наконец поднялся на ноги, привинтил к своей поношенной «камуфляжке» пару боевых орденов и отбыл на родину, в Новоград.

Пока он воевал, Оля училась, а затем, за неимением хорошей, денежной работы, устроилась официанткой в один из лучших ресторанов города – «Звездный». Значит, если в их намерениях ничего не изменилось, свадьба на носу! Вот, собственно, на это и намекал Паша другу Леве, предлагая после работы навестить потенциального жениха, поговорить «за жизнь», отметить правительственные награды, а заодно и разведать его ближайшие планы.

Друзья встретились в начале восьмого вечера – каждый ведь еще домой заскакивал, чтобы переодеться – событие все-таки.

Ну о встрече чего рассказывать? Традиционно. Родители Архиповы – Варвара Сергеевна и Борис Анатольевич – сияли. Еще бы, долгожданный сын вернулся. Да еще как выглядит. Смотреть – не насмотреться…

А где-то уже в десятом часу вечера друзья вышли покурить на свежий воздух.

Дом, в котором проживали Кураевы, был старый, из тех панельных девятиэтажек, которые появились чуть позже пятиэтажных хрущоб, казавшихся в пятидесятых годах прошлого века верхом совершенства. Но планировка квартир с крохотными кухоньками была та же самая, хоть и этажность повышенная, как тогда говорили. Одним словом, когда трое взрослых парней собираются в двухкомнатной квартирке разом закурить, ожидай газовой атаки. Да к тому же и стал поскуливать, просясь на улицу, старина Альф – любимый колли Архипа, который тоже соскучился, видать, по хозяину и был бы не прочь пройтись с ним по улице. В общем, одно к одному.

Парни решили прервать застолье и спуститься в маленький дворовый скверик между этим и соседним домом. Борис Анатольевич выглянул с балкона, сказал, что внизу уже пусто, да и вечерело быстро, но предложил вести себя осторожнее, в соседнем доме один хозяин злого пса держит, который бросается не только на встречных собак, но и на людей.

А тот хозяин – он, говорят, большой человек, из бывших прокурорских работников – и сам, как его кобель, с ним лучше не связываться.

– Ну это мы еще посмотрим, – беспечно отозвался Архип, поднимаясь и надевая на Альфа ошейник, и посмотрел на своих рослых и крепких, как он сам, друзей.

Альф оживился. Кстати, у Альфа раньше было нормальное европейское имя Ральф. Но когда по телевидению стали показывать многомесячный сериал про странное, чудное существо из иного мира, оказалось, что тот Альф и этот Ральф очень похожи друг на друга своими смешными мордашками, разве что последний не мог изъясняться человеческим языком. Потом сериал закончился, и через некоторое время Ральф превратился в Альфа, против чего, естественно, он не возражал.

Итак, друзья спустились с собакой во дворик, а Оля осталась в квартире, привычно помогая Варваре Сергеевне убирать со стола и готовиться к чаю. И занималась она этим спокойно, чувствуя, что вот и у нее наконец, кажется, начинается долгожданная новая жизнь. Мысли о счастье переполняли ее, и она едва не жонглировала чашками, расставляя их по блюдечкам на праздничной белой скатерти.

Но это радужное, приподнятое настроение держалось недолго, до той минуты, когда гулко прогремел выстрел.

И Оля, и родители Архипа ринулись на балкон, и тут же раздался истошный, разрывающий душу крик Оли. Внизу было трудно что-то рассмотреть, но оттуда тоже принеслись крики. И она, ничего еще, видно, не понимая, но сердцем чувствуя беду, с воплем кинулась к выходу…


Молодые люди спустились во двор и сели на лавочке, закурили. Архип с Альфом сделал небольшой круг по двору, главным образом вдоль густых кустов около чугунной оградки, и присоединились к товарищам. Закурили, Паша стал расспрашивать друга о его грядущих планах, когда заметили, что Альф как-то сердито вздыбил шерсть на загривке и глухо зарычал. Архип, не обращая внимания, чисто машинальным движением погладил собаку и продолжил разговор, но поводка не отпустил. И тут же услышал грозный крик, умноженный эхом от стен домов:

– Эй, вы там! Убирайтесь отсюда к чертовой матери! Считаю до трех!

Голос прозвучал настолько нагло и возмутительно, что друзья в первый момент просто опешили. Но крик повторился:

– Считаю! Раз!

– Эй, слушайте там! – закричал, поднимаясь, Архип. – Вы кто такой, чтобы здесь, во дворе, командовать? Кто вам дал такое право? Двор – не для вас, а для всех! И если вы этого не хотите понимать, мы вас заставим!

Альф между тем рвался с поводка, но Архип держал его крепко, намотав кожаный ремешок на руку. А через мгновение он уже пожалел об этом. Потому что увидел, как к ним длинными прыжками приближается нечто длинное и черное. Это чуть позже он понял свою ошибку – надо было предоставить Альфу хотя бы свободу действий, а так колли стал невольной жертвой этого чудовища, кровожадного бультерьера, не исключено, даже и натасканного для подобного рода схваток.

Словом, не успел Архип опомниться, как черный бультерьер словно стрелой вонзился в Альфа, и бедный колли ничего не смог, не успел ему противопоставить. Чужой пес мертвой хваткой держал Альфа за шею, но последнего еще, видно, спасала густая шерсть, и нападающий не мог прокусить горла.

Лева кинулся у бультерьеру. Бесстрашно ухватил его за задние лапы и попытался рывками оттащить от Альфа, бьющегося на земле, но злобный пес лишь глухо рычал, а шею не отпускал.

Паша увидел камень возле ножки скамейки, схватил его и ударил пса по лбу, тот лишь взвизгнул, но жертву не отпускал. Продолжая бить бультерьера, он пытался разжать его челюсти, но бесполезно.

И тогда Архип скинул наконец поводок с руки и пошел навстречу хозяину бультерьера, неторопливо приближавшемуся к месту схватки.

– Забери свою собаку, иначе я ее сам задушу! – закричал Архип.

Посторонним каким-то зрением он увидел, как тот медленно снял с плеча ружье – отметил: помповое, не наше – и навел на него.

– Я предупреждал: на счет три стреляю! – неожиданно спокойно сказал он. – Два!

– Ты меня пугаешь, гнида? – закричал, теряя самообладание, Архип. – Меня?! В меня духи стреляли – не убили! А ты, гад!..

И в этот момент раздался выстрел.

И сразу все будто стихло вокруг. А потом возник негромкий голос:

– Дик! Ко мне!

И черная собака, немедленно отпустив свою полузадушенную жертву, молча засеменила к хозяину. Тот так же невозмутимо взял Дика на поводок и, закинув ружье за спину, спокойно удалился.

Только тогда друзья, будто опомнившись, кинулись к лежащему навзничь Архипу. Вся грудь его была в крови. Но особенно страшно почему-то выглядели залитые темной кровью ордена. Паша припал ухом к его губам. Было страшно тихо. Архип, как Паша ни прислушивался, не дышал.

– Убил, сволочь! – завопил Павел.

А Лева ринулся вдогонку за ушедшим, но того уже нигде не было. Ни его самого, ни пса-урода.

И вот тут уже из подъезда дома, в который только сегодня возвратился Архип Кураев, стали выбегать люди…

2

Известие о том, что во дворе между первым и вторым корпусами дома номер четырнадцать на Парковой улице, произошло убийство, поступило в милицию без пяти минут десять. Позвонили сразу несколько человек, которые назвали себя свидетелями этого убийства.

Дежурный по городу подполковник милиции Федор Васильевич Свиридов тут же распорядился, чтобы дежурившая в ОВД Центрального района города, так называемого Заводского, следственно-оперативная группа выехала на место происшествия.

Следователь районной прокуратуры, юрист третьего класса Михаил Юрьевич Зотов, получив указание, отставил в сторону стакан недопитого чая и приказал своей группе, склонившейся над шахматной доской:

– Кончай базар. Поехали на труп. – Он хотел казаться старше своих двадцати девяти лет и, естественно, солиднее – рядом с действительно уже опытными членами его дежурной бригады.

А тем временем начальника ГУВД генерал-майора милиции Полтавина оторвал от ужина раздавшийся в кабинете телефонный звонок.

– Гриша, тебя Роберт срочно просит подойти! – крикнула в столовую, где в семейном кругу ужинал Григорий Петрович, Анастасия Павловна, супруга генерала. – Что ему сказать? Пусть перезвонит позже? Или у вас что-то срочное? Только, ради бога, если тебе уже надо куда-то бежать, поужинай сначала, а то мне надоело готовить зря!

– А чего он хочет, не сказал? – раздраженно крикнул Полтавин жене. – Что за срочность такая?

– Не знаю, но голос взволнованный.

– Скажи, я сейчас подойду.

Телефонный разговор состоялся в домашнем кабинете генерала. Положено иметь в квартире кабинет хозяина, вот он и имел его, хотя нужды в нем никакой не было. Разве что сам иногда спал на диване, демонстрируя домашним свою вечную занятость. И вообще генералу не нравилась его пятикомнатная квартира в бывшем обкомовском доме, как когда-то его называли. В пригороде подходило к концу строительство особняка, куда он и собирался вскоре переехать, а пока приходилось терпеть неудобства от тесноты. В семье была еще дочь, которой он, после окончания ею юридического института, и собирался оставить эту квартиру в связи с тем, что та намеревалась ближе к осени выйти замуж. Была еще и старая теща, которая, впрочем, забот не доставляла, но… все же порой капризничала, а потому занимала отдельную комнату. Ну и домработница, правда приходящая. Так что много народу получалось, тесно…

Григорий Петрович взял со стола трубку, пробурчал недовольным тоном:

– Привет, ну что у тебя за срочность?

– Ты, я понял, Гриша, ужинал, да?

– Ну.

– Извини, что оторвал. Но у меня форс-мажор. Случайное убийство.

– Что, опять?!

– Да ничего не опять! Я ж говорю – с моей стороны чистая случайность! Гриша, ты мне-то, надеюсь, веришь?

– Как было дело? И кто пострадавший?

– В том-то и дело, что сам понятия не имею. Вышел я, ну, двадцать минут назад в скверик наш, возле дома, собачку свою, Дика, выгулять. А тут на меня прямо какой-то волкодав несется. И мат, и угрозы! Убирайся, мол, а не то мы тебя… Ну я ружьецо и сорвал с плеча…

– Так ты с ружьем, что ли, выгуливать собаку отправился? А зачем? Или кого-то боишься?

– Так угрозы получаю. Я разве не говорил? Были телефонные звонки. Нас, адвокатов, всегда есть за что ненавидеть. Но это – мелочи. Короче, сорвал я ружье и кричу: «Уберите своего пса, иначе стрелять буду!» А в ответ – новые угрозы. И смотрю, на меня верзила движется. Ну палец и дрогнул. Я думаю, можно квалифицировать по сто восьмой статье как превышение пределов необходимой обороны…

– Смотри-ка, – саркастически хмыкнул генерал, – уже и статью сам себе подобрал! Так кто пострадавший-то?

– А почем я знаю? Я убежал с места происшествия. Там их несколько человек было, да и темнело уже, не разберешь.

– Так от меня ты чего хочешь?

– От тебя? А ты не понимаешь? Сейчас же приедет какая-нибудь бригада, начнется выяснение. У меня свидетелей нет, естественно, один Дик, да и тот – собака, а с их стороны – сколько хочешь. Вот и начнут колбасить… Ты кого-нибудь из своих подослал бы, я тебе как на духу, ей-богу. Не Леше ведь звонить по такому поводу, сам понимаешь…

– Понимаю… – протянул Полтавин.

Говоря про Лешу, Васильчиков имел в виду губернатора Новоградской области Алексея Петровича Рыжакова. Роберта связывали с губернатором какие-то старинные отношения, то ли один помог другому, то ли еще что-то, но губернатор снисходительно относился к «шалостям» нынешнего председателя областной палаты адвокатов и, когда с ним, с Робертом, случались проколы, помогал, вытаскивал из скверных ситуаций.

Вспомнил Полтавин, что за плечами у этого бывшего заместителя областного прокурора, перешедшего, точнее говоря, вынужденного в недавнем прошлом перейти в адвокатуру, уже три убийства. Это было уже четвертое. И все ему по странным обстоятельствам как-то сходило с рук. Совсем обнаглел мужик. Но и спорить с губернатором, обострять из-за пустяка, в сущности, отношения с первым лицом в губернии Полтавину тоже не хотелось. А тот, естественно, будет настаивать на невиновности своего старого приятеля. Да и, судя по рассказу, оно вроде бы дело совсем простое. Вот свидетели – да, это серьезный вопрос. Но уж Ванька-то Самохвалов, председатель Заводского районного суда, тоже давний приятель губернатора и того же Роберта Васильчикова, наверняка отыщет нужного ему свидетеля. У этих ребят из губернаторского окружения в городе все схвачено.

Без особой неприязни подумал об этом Полтавин, а как об объективном факте, выступать против которого умному человеку было бы просто глупо. Григорий Петрович был назначен сюда относительно недавно, всего лишь год с небольшим назад, но, увидев и оценив расклад руководящих сил в губернии, понял, что плыть против течения здесь захочет разве что потенциальный самоубийца. И принял факт за данность.

– Ладно, не мельтеши, подошлю кого-нибудь из наших ребят. Дам команду. Но и ты смири свой нрав. Четыре трупа – это уже перебор.

– Ну ты, ей-богу, Гриша, нашел о чем напоминать! Ну была судебная ошибка… А так – несчастный случай на охоте… Опять же с мальчишкой тем давно уже грех свой замолил, зачем вспоминать? Вроде я рецидивист какой! Скажешь тоже. Эту тему мы вообще не будем трогать. А что разговоры, так на то они и разговоры – болтовня одна пустая. И их надо пресекать! Так подошлешь? Или мне Лешу все-таки попросить о помощи?

– Сейчас распоряжусь, – недовольным тоном ответил генерал и поморщился – получалось так, что этот адвокат-прохиндей еще вроде бы и отчитал его за что-то. Ишь ты, не нравится ему, когда о прошлых пакостях напоминают! Грехи он свои замаливает, видите ли. Врет, сукин сын. Еще и на губернатора ссылается…

Но делать было нечего, и генерал, положив трубку, снова поднял ее и набрал ноль два.

– Полтавин говорит. Дежурного! Кто? Свиридов, ты? Там происшествие, мне доложили…

– Вы об убийстве на Парковой, Григорий Петрович, да?

– О нем самом… Уже слышал? Ты там распорядись, чтоб кто-то из наших подъехал. Для пущей, так сказать, объективности. Стрелял-то Васильчиков, полагаю, знаешь его?

– Так это, значит, Васильчиков?! – с удивлением протянул Свиридов. – А кто ж его у нас не знает? Опять, значит?

– Что значит – опять?! – рассердился генерал.

Получалось так, что действительно весь город знал, а он одними слухами питался, хотя вон уже сколько времени тут прошло.

– Если вы не в курсе, Григорий Петрович, я могу вам рассказать, что называется, из первоисточника.

– У тебя других дел нет?! – рявкнул генерал, но тут же смягчил свой гнев, сообразив, что он в данный момент неуместен.

– Извините, товарищ генерал, но я уже приказал выслать оперативно-следственную бригаду из района. Они там занимаются… А откуда известно, что стрелял именно Васильчиков?

– Он мне сам только что позвонил, объяснил ситуацию.

– А-а, тогда ясно, извините.

– Это ты к чему? Чего тебе ясно?

– Ну адвокат же… эти объяснять умеют.

– А ты, если не веришь ему, пошли грамотного опера, чтоб разобрался досконально, а не морочь мне тут голову своими… первоисточниками. Ты отряди Плата, что ли, скажи, я лично приказал ему разобраться и доложить.

– Слушаюсь. Сейчас перезвоню Артему Захаровичу.

– Ну то-то, – сердито выдохнул генерал, но прежде положил все-таки трубку на место.

– Что там случилось, Гриша? – озабоченно спросила жена, когда Полтавин вернулся к столу.

– Черт их всех… Только что наш председатель адвокатской палаты человека застрелил. Говорит, обороняясь.

– Господи! – Супруга прижала ладони к щекам. – Да как же это? За что?

– Говорит, угрожали. – Генерал пожал плечами. – Собачку свою выгуливал, а на него какого-то волкодава якобы спустили. Ну вот он и…

А дочь Ира, уже закончившая ужин и просто сидевшая за общим столом в ожидании, когда вернется отец, беспечным тоном заметила:

– Вот он их – бабах! бабах! – и ружье, как тот рояль в кустах, к месту пришлось, да?

– Я не знаю обстоятельств дела, – продолжая хмуриться, сказал генерал, – но твой цинизм, дочь, мне не нравится.

– При чем здесь цинизм? Весь город его истории знает. Нам даже на лекциях пример из его деятельности приводили как факт превышения власти.

– Да? И какой же?

– А это, папа, был три года назад случай. Васильчиков был тогда заместителем областного прокурора и поддерживал обвинение против маньяка, насиловавшего по чердакам несовершеннолетних девочек, а потом убивавшего их. Ну нашли они там кого-то похожего на того, кого описала одна из жертв, по случайности оставшаяся в живых. Не успел он ее задушить, спугнуло что-то…

– Господи, ты так говоришь! – воскликнула мать, снова сжав ладонями виски.

– А что здесь такого? – удивилась Ира. – Это – жизнь, мама.

– Не перебивай, пожалуйста. – Григорий Петрович поморщился. – Рассказывает же человек. Имей… это… понимание… Ну и?

– Взяли похожего. Тот – в глухую несознанку. А у нас, ты же знаешь, если надо, такое сотворят, что ты маму родную черту заложишь!

– Доча, ну как ты можешь! – воскликнула мать, но на нее не обратили внимания.

– Одним словом, Васильчиков, он тогда уже был старшим советником юстиции, так «поработал» с тем пареньком, что тот счел за благо сознаться и принять на себя еще десяток убийств с изнасилованиями. Оформили «признание» как «чистосердечное» и уже раззвонили по всем инстанциям, что маньяк, за которым наши славные органы безуспешно охотились около трех лет, схвачен и во всем сознался. А наш так называемый «маньяк» той же ночью повесился в камере. Или, может, ему помогли.

– Но признание-то было? – заметил генерал.

– Какое, папа? – Ира с насмешкой поглядела на отца. – На следующий же день было совершено новое изнасилование и убийство несовершеннолетней девочки. Но тут гаду не повезло. Его заметили и не дали уйти. Милиция едва сумела спасти того мужика от толпы, которая рвалась, чтобы растерзать его. Вот тут и всплыло дело с «допросом» того паренька. Он еще, говорят, и туберкулезом болен был – какой там маньяк!

– Не скажи, – покачал головой Полтавин, – туберкулезные, чтоб ты знала, они на все способны, у них повышенная потенция. Так что, может быть, не так уж и неправ был Васильчиков, когда подозревал его.

– Прав он или неправ, но на допросах, как показал потом конвоир, твой Васильчиков жестоко избивал парня. И это всплыло. Вот тогда он, под давлением, как говорят, общественности, и был уволен из прокуратуры по двести восемьдесят шестой статье. Но не пропал, как видишь. Бросился защищать тех, за кем все предыдущие годы гонялся. Считается в городе и области лучшим адвокатом по работе с братвой. Крупный специалист. Среди уголовников почему-то носит кличку Генерал. Вот видишь, сколько о нем известно, а ты говоришь!

– Ты забываешь, – недовольно ответил Полтавин, – что Роберт Олегович не просто адвокат, а, во-первых, председатель палаты и, во-вторых, депутат и заместитель председателя губернского Законодательного собрания. И его народ выбрал.

– Зачем ты мне это говоришь?

– А затем, дочь, чтоб ты в кругу своих подружек не трепала лишний раз языком. Если не хочешь неприятностей ни себе, ни мне. Пожалуйста, запомни эту мою просьбу.

– Ты разве его боишься, папа? – удивилась дочь.

А мать с тревогой смотрела на нее – больше всего она сейчас не хотела семейного скандала, который мог вспыхнуть в любую секунду, такие уж характеры у папаши с дочерью – вспыльчивые. Но обошлось.

– Я не боюсь, – сказал Полтавин, – ни его самого, ни его друзей. Но мы все живем в обществе. Мы – руководители, и ссориться нам нельзя. Иначе будет бардак, пожар, который уже не погасить никакими испытанными методами и мерами.

– Даже если человек подлец? – не отставала Ира.

– А вот это надо еще доказать, – сухо ответил генерал и поднялся. – Меньше обсуждай слухи и не разноси… сплетни. У тебя серьезные события на носу – диплом… прочее… Думай лучше об этом.

3

– А сержантик-то был героическим пареньком, – с сожалением сказал Илья Ильич Богодухов, пожилой судебно-медицинский эксперт, которого за глаза звали Стариком. – Красная Звезда, орден Мужества – не в бирюльки играл.

– Чем же это он его? – наклоняясь над трупом и подсвечивая фонарем, спросил его ровесник, эксперт-криминалист Лапин. И сам себе ответил: – Похоже, картечью.

А Богодухов лишь печально кивнул и вынул из кармана мобильный телефон, чтобы вызвать труповозку и доставить тело в морг городской больницы для вскрытия. Ему здесь, по существу, делать больше было нечего.

Руководитель следственно-оперативной бригады Михаил Юрьевич Зотов, чем-то отдаленно напоминавший своего великого тезку-поэта, может, именно молодостью и серьезным отношением к делу, приглашал в микроавтобус свидетелей происшествия и при свете тускловатой лампочки проводил допросы и писал протоколы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное